Разумный выбор

Она стояла на своем новом балконе, нового Новогорского номера. Вертела в руках телефон. Пиздопротивный день продолжался. Хотя по закону течения суток должен был заканчиваться. Этери еще раз бросила взгляд на фото в телефоне. Селфи. Ольга в постели с Эдуардом. И подпись: «Ты отобрала у меня близкого человека, а я отберу у тебя» Какая же она все-таки глупая, примитивная и предсказуемая. А еще наглая и подлая. А Этери еще хотела пожалеть ее, направить, помочь разобраться с миром и жизнью. Думала, девочка запуталась. А нихера. Девочка четко знала свое дело. Наверное хорошо жить, когда у тебя нет души. Болеть нечему. По-моему они нашли друг друга. Эдик и Ольга. Идеальный взаимный выбор. *** Цыгане шумною толпою уехали все вместе. Эдик по причине отсутствия очков вести машину не мог самостоятельно. Поэтому за руль Эдиной тачки усадили молоденького админа, а Эдик, в свою очередь, будучи хозяином более комфортного транспортного средства пригласил к себе в машину Олю и линейного продюсера. Остальная рабочая телечелядь поехала в рабочем телебусе. По дороге в Москву Олечка в комфортной машине ехала коленка в коленку с замначальником. На ухабах и поворотах коленки синхронно заваливались друг на друга в разные стороны. И во второй половине дороги она уже даже не на поворотах не отводила ногу от Эдиковой ноги. Не маленький мальчик Эдуард Михайлович, понял, что за секс без проникновения устроила Олечка в машине. И начал распушивать хвост. — Сына родил, дерево посадил, теперь дом построил. Вот даже проект сам делал. — И начал показывать на телефоне — здесь жилая зона, здесь гостевая с отдельным входом, большой холл — гостиная, столовая, 4 детских. И погребок. Винный. Насколько винным был погребок, сколько его вины и ее страданий он увидел Эдик публично не уточнил. — О, я мечтаю, чтоб меня на неделю закрыли в таком винном погребе без связи, но с закуской. Чтоб немного выдохнуть суету этой жизни… Эдик рассмеялся. Никто не понял чему и ответил на такое открытое заигрывание девушки — А вот Этери Георгиевне не понравился погребок. Она через неделю сбежала от такой жизни. Никто даже и не понял насколько правду сейчас говорил Эдуард — Ваша Этери Георгиевна, простите, с жиру бесится. Авторитетно заметила Ольга. Эдуард так же авторитетно согласился. Хм, а они могут поладить. Правильно соображает соска. — Эдуард Михайлович, а зачем столько комнат в домике? …Целых 4 детских. — кокетничала Оля, — вы сборы с Новогорска хотите перенести к себе домой, селить спортсменов будете? Все опять засмеялись удачному пассажу. Громче всех смеялась сама Оля, заливистым серебристым смехом. — Детей у меня, Олечка, много. А будет, я надеюсь, еще больше. Здесь у нас — хореографический класс. — А каток, каток будет? Этери заказывала каток? Ей же Президент пообещал каток, а вы, уважаемый Эдуард, — она провела легко рукой по колену рядом сидящего, словно невзначай, — его построите. Двумя машинами доехали до Хрустального. Эдуард Михайлович поблагодарил съемочную группу и пошел в помещение ледового дворца за дежурными очками. Когда он снова вышел из Хрустального и уже приближался к парковке его остановил девичий окрик — Эдуард Михайлович, мне надо с вами закончить титрование. Ольга стояла и смотрела хитрой улыбкой. — Как однако у вас все причудливо на телевидении называется, — подмигнул ей зам.директора. *** — Как же вас благословить получше? Похоже она это сказала вслух, глядя на фото. На звук ее голоса из соседнего номера на балкон вышел Даня. — Как ты сюда попал? — Мне тут птички нашептали, что по номеру, в который должен заехать какой-то спортивный начальник из Москвы, отменили резерв. — Подслушивать собрался? — Нет, просто слышать тебя. И твое дыхание во сне. Это самая лучшая музыка. Я по ней очень сильно скучаю. И по тебе. Они помолчали на его такое откровение. — Так что теперь буду тебя стеречь здесь. Отныне я твоя карма. — Да уж скорее, наказание за грехи. Парировала в шутку Этери, но сама радовалась. Ах как радовалась! Ей, правда, будет не так страшно, если она будет знать, что за стеной Даня. Но есть и отрицательный момент. Когда. Когда, а не если. Когда они помирятся с Олей, ей будет не сильно радостно слушать музыку их любви через стену. А стены тут условные, слышно, как спортсмены в соседнем номере едят на нычку от тренера колбасу. Но она подумает об этом позже. Проблемы надо решать по мере их поступления. А может и правда больше Ольга не приедет? И что тогда Этери? Будешь ты как собака на сене — сам не гам и другому не дам? Это были доводы разума. Разумный выбор решения в данной ситуации — устраниться, уступить, уйти. Но в игру вступало сердце. И именно оно сделало то, что сделало дальше. — Видел? — Этери показывает ему свежее Олино фото. Пусть поймет все и лишится своих иллюзий насчет Ольги. Смотрит на его реакцию. Реакции нет. Полнейшее равнодушие. — Странный выбор. Произносит Даня и скрывается в номере. Значит врет. Значит ранило его. Дура ты Тутберидзе! Какая дура! Человек за тобой ходит по следам, бережет тебя, спасает, а ты его железной палкой по яйцам. Конечно же ему неприятно увидеть Ольгу в объятиях другого. А кому будет приятно рассматривать свою вторую половину, голую в чужих руках? Ну ей приятно. Эдик же ее законный супруг. А вот ей приятно, что он не с ней. Короче, извращенка она и садистка. А перед Даней надо будет извиниться. Из раздумий ее вывел стук в двери. За порогом стоял довольный, как впрочем и всю жизнь, Глейхенгауз с бутылкой вина, бокалами и шоколадкой. — Я думала ты плакать ушел. Начала она с ехидства. Блин, Этери, ты неисправима. — Нет. Я, вот видишь сама… И прошел в комнату. Хоть она его и не приглашала, но такие разговоры лучше вести за дверями, а не перед ними, где могут бегать разные уши. — Будем отмечать. Даня поставил на стол бутылку и искал чем бы ее открыть. — Будем отмечать успех прошедшего мероприятия. Ты — легализировалась. Эд — уехал. Создалась новая пара. Чем не события? Даня уже было занес штопор над бутылкой, но Этери его остановила. — Дань… я не буду алкоголь… Я могу быть беременна… Шок. Удар обухом. Об этом Даня не подумал даже. — Как бы не сложилось…ребенок точно ни в чем не виноват…и нельзя у него отбирать право на жизнь. Прости.