Юные мечтатели

— Здравствуйте, — девушка зашла в квартиру, кивнув женщине, открывшей дверь. — Спасибо, что приглядели за Максом. — Конечно, он же ещё совсем маленький, не стоит его в проблемы взрослых втягивать. — женщина подтолкнула Максима вперёд, к сестре. Мальчик, не медля ни секунды, прыгнул в объятья сестры, обхватывая руками её шею. Девушка попросила брата выйти и подождать её в подъезде. Она чувствовала, что мать друга Макса хотела что-то сказать. Прикрыв за собой дверь в квартиру, подросток поближе подошла к женщине и та мягко погладила её по плечу, настораживая Еву. — Послушай меня.. — Ева. — Да-да, Ева. — она замялась, отводя взгляд. Миронова терпеливо ждала. — Я не хочу, чтобы Макс не то что дружил - просто общался с Мишей. Он плохо повлияет на него, пойми меня. Ева задохнулась возмущением и это, как обычно, отразилось на её лице, выводя женщину из себя. Она начала оправдываться, мол их ситуация в семье повлияет на Макса, а он в свою очередь повлияет на Мишу. — Каким образом? — Не выставляй меня монстром. Мальчики могут видеться, так уж и быть, но, будь добра, объясни Максу, что такому как он, — она осеклась, быстро исправляясь. — Я хочу сказать, что у них нет будущего как у друзей. — Вот как, тогда Вы это Мише и объясняйте. — Миронова развернулась, выходя из квартиры. — А вообще, для начала научитесь жить без предрассудков и полегче сразу станет, поверьте мне. Взбешённая девушка со всей силы захлопнула крепкую дверь квартиры, эхо прошлось по всему подъезду, наверняка вызвав недовольство у её хозяйки. — Всё нормально? — Да, малыш, пошли домой. Сразу после свидания с матерью Ева пришла в квартиру и вымыла все полы хлоркой, сделала капитальную уборку, выкинула всё побившееся и потому ставшее ненужным хламом. Признаться честно, ей было страшно возвращаться в место, где сломалась её юность. Но старшая сестра не могла позволить своему брату увидеть весь тот беспорядок, что царил в квартире. Она хотела сохранить его от всех этих событий, даже если это подразумевало наглый обман. Миронова провернула ключ дважды, открывая дверь. Сначала вошла она, осмотрелась и только потом пропустила внутрь младшего брата. — Иди мыть руки, я поставлю чайник. — Хорошо! — мальчик разулся и быстро пошлёпал к ванной. Ева прошла на кухню, кинула телефон на стол и подожгла газ. Достала с верхней полки пачку печенья, отложенного для гостей, пусть они почти никогда не появлялись в их доме. В голове начали проноситься все дела, которые нужно было сделать в ближайшее время.

***

От лица Евы

Для начала нужно найти маме хорошего адвоката в самое ближайшее время. Государственный вряд ли сможет помочь ей. Ещё нужно отпроситься в Центре на ближайшую неделю, иначе меня выпрут оттуда, этого не хочется. Найти место, где Макс сможет остановиться на время разбирательств, не хочется оставлять его в этой квартире. Сейчас мне не помешали бы деньги, но таковых, увы, нет. А те, что прислал когда-то Филлип пошли на школьную форму Максу. Я тяжело выдохнула, беря телефон в руки. Нажала на кнопку вызова и начала ждать. — Да, слушаю, — мужской голос на том конце провода замолчал в ожидании ответа. — Привет, Ковалёв, — я протёрла рукой лицо, готовясь к нелёгкому разговору. — Я по делу. — Миронова, ты что ли? Ты куда пропала? Тебя все обыскались тут. — Да, насчёт этого, мне нужен телефон нашего директора. — Германа? Я положительно замычала в ответ, пообещав, что обязательно всё расскажу позже. Мужчина неохотно согласился скинуть номер директора, пообещав, что выведает у меня все подробности. Через время закипел чайник, Макс уплетал печенья за обе щеки, запивая всё чаем. Сердце обливалось кровью, когда я смотрела на него, потому что видела побитого судьбой мальчика. Он был вынужден терпеть все эти побои с раннего детства. Раньше, чем я. И что бы я не говорила, в душе понимала - я не смогла его защитить. Да и по правде говоря, раньше меня это не интересовало. Он был просто обузой в моей жизни. Мешал здесь и там, мне не хватало свободы в детстве, тогда, когда мама заставляла меня сидеть с ним вместо неё, потому что больше некому. Что бы я не говорила - не любила я Макса. Совершенно не любила. Что насчёт этого момента? Что я чувствую сейчас? На это я ответить не могу. Любовь то была или простая жалость, смешанная с апатией, зародившейся в моей груди меньше недели назад, я не знаю, но я твёрдо пообещала себе хотя бы защитить маленького мальчика, родившегося в сумасшедшей семейке. Почему он не родился в богатой, любящей семье? Почему здесь? Мне обидно, потому что, по факту, и он, и я были избиты не только отцом, но и паршивкой-судьбой. Это грустно, да, больно, но разве могу я изменить всю эту ситуацию, если родителей не выбирают. Единственное, что мне остаётся - пахать до последнего, чтобы хотя бы немного облегчить жизнь если не себе, то Максу, не осознающему всю сложность происходящего. Мальчик всегда был слишком наивен даже для ребёнка. Это удивляло и меня, и маму, но мы просто приняли этот факт. Сейчас у меня была цель и люди, которых нужно защищать, а значит и стимул менять свою жизнь. Всё будет хорошо.

***

— Здравствуйте, Герман Алексеевич, как Ваши дела? — я закурила сигарету, плечом прижав телефон к уху. — Это Ева Миронова, если не узнали. — Да как не узнать. Чего тебе, Миронова? — директор, по всей видимости был занят и я сильно мешала ему. Ну, это его проблемы. — У меня просьба: освободите меня о посещения Центра на недельку-другую, м? — Ну ничего себе, а ты не оборзела, Миронова? — Вы наверняка слышали, что случилось у меня в семье. — Только в общих чертах. Всё настолько серьезно? Я встала со стула на кухне, чтобы закрыть дверь, дабы любопытные уши младшего брата не услышали лишнего. Ему я наплела, что отец в больнице, потому что пострадал во время пьяной драки, а на маму повесили ложные обвинения из-за пропажи каких-то капель в аптеке. Всё это в общих чертах было похоже на правду, так что Макс поверил, хоть и немного болезненно отреагировал на новость о матери. Я рассказала мужчине всё и с подробностями, решив не утаивать ничего. Его помощь могла пригодиться, а значит стоило быть предельно честной. — И где ты найдешь адвоката? — Не знаю, но буду что-то быстро решать, пока на маму не начали судить с государственным адвокатом. Вы и сам знаете, как они плохи в своём деле. Герман Алексеевич угрюмо согласился и замолчал, раздумывая над моими словами. — Хорошо, дам тебе отгул на две недели, сделаю всё так, будто ты посещаешь центр. Если понадобиться больше времени - звони, я пойду навстречу. — он замолчал, выслушивая слова благодарности. — И да, я попробую подыскать кого-нибудь на подмогу по делу. Может адвоката какого, в общем, чем смогу - помогу. Я обсыпала Германа Алексеевича словами благодарности с ног до головы, действительно чувствуя признательность. Мысль, что не всё потеряно разрасталась с каждой секундой их разговора. Это очень радовало. Распрощавшись с мужчиной, я взяла лист бумаги и записала все свои планы на ближайшие несколько дней. Нужно было решать как можно быстрее к кому ещё обратиться и что ещё сделать. На телефон поступил звонок и, посмотрев на экран, я увидела, что звонил Серёжа. Мне понадобилось с десяток секунд, чтобы вспомнить кто это. Воспоминания пулей выстрелили в затылок, я быстро нажала на приём звонка и глянула на время. Пять часов тридцать пять минут. — Слушаю, — я приложила телефон к уху, вслушиваясь к голосу на той стороне провода. — Ой, как официально. Здравствуйте, госпожа Ева Миронова, не соизволите попуститься до разговора с нами, простыми рабами? — Свят весело рассмеялся, забавляясь от собственного остроумия, я тоже улыбнулась. — Мне нужно подумать так ли важны простые холопы. — я тихонько хмыкнула, подыграв парню. Серый заворчал где-то неподалёку и выхватил у Свята телефон. — Ев, мы чего звоним - может сгоняем погулять куда-нибудь? Обсудим куда это ты пропала на несколько недель. Я сконфуженно замолчала, обдумывая как бы повежливее отказаться. Мне не хотелось быть слишком резкой с этими ребятами. За одну ночь они вроде как стали близкими, хоть это и звучит абсурдно, поэтому не хотелось обижать их. — Слушайте, тут такое дело, — я помялась пару секунд. — У меня не получится, слишком много дел навалилось, времени совсем нет, да и сил тоже. — Нет-нет-нет, отказы не принимаются, ты просто обязана выйти с нами на прогулку. Никакого бухла, обещаю. — Святослав заумолял меня и следом послышался голос Серёжи. — Да не хочет она, чего человека заставлять, ну, оставь уже, Рубенцов. Я нахмурилась, обрабатывая информацию. — Рубенцов? — Зачем ты ей сказал, Смирнов? — Свят измученно вздохнул, возвращаясь к телефону. — Да, Рубенцов и что? Я подняла обе руки в знак капитуляции так, будто это могли увидеть парни. — Короче, не сможем встретиться, сорян, слишком много дел. Двое друзей синхронно цокнули, заставив меня искренне рассмеяться. — Мы еще позвоним. — Или напишем. Кое-как отказавшись от надоедливой парочки, я кинула на стол карандаш, подойдя к стойке на кухне, налила воды в стакан и уже двинулась обратно за стол, когда услышала стук в дверь. Измученно захныкав, я задвинулась к двери, в голове прокручивая флэшбеки. С неделю назад я проделывала те же действия. От воспоминаний ком встал в горле и, с опаской выйдя в прихожую, где Макс уже открыл дверь мужчине лет сорока, невысокого, нерусского, с густыми бровями. — Здравствуйте, а вы кто? — Макс отошёл на несколько шагов назад, — Я думал это папа. — Макс, спрашивай «кто там» перед тем открыть дверь. Иди в комнату. — мальчик цокнул совсем как взрослый и нехотя развернулся в сторону своей спальни. Я перевела взгляд на незнакомца в дверях и поняла, что ни капли не остерегается его, мужчина создавал впечатление спокойного и миролюбивого человека. «Кто вы?» спросила, скрестив руки на груди. — Меня зовут Хантемир Андреевич, коллега твоей мамы, у вас сейчас сложности, я слышал, вот, хочу помочь. — мужчина взволнованно мял свою футболку в руках, по-доброму улыбаясь. — Ладно, проходите. — я отошла в сторону, пропуская Хантемира вперёд, на кухню. Оглянувшись, чтобы посмотреть, не подслушивает ли Макс, увидела, как мальчик прислонился к стеклу на двери своей комнаты. Я тяжело выдохнула, протирая глаза и зашла на кухню, закрыв дверь. Я поверили мужчине, потому что однажды слышала его разговор с матерью. Услышав его имя, нашла в социальных сетях и, получается, уже видела его. — Так чем вы можете помочь? — Я снова поставила чайник на плиту. — Вам зелёный или чёрный чай? — Зелёный, спасибо. — мужчина сел на один из трёх стульев около стола и сосредоточенно уставился на меня. — Я знаю судью, прокурора и главного по делу твоей мамы. — он замялся на секунду, смотря в проницательные глаза. — В общем, в нашем мире можно решить проблемы деньгами, понимаешь. — Дать на лапу? — Я криво усмехнулась: мужчина передо мной думал, что я ребёнок, не познавший мира. — Не недооценивайте мои знания о «нашем» мире. — Я показала кавычки в воздухе. — Так к кому из них вы обратитесь? — К главному по делу для начала, он мой хороший знакомый. — Вы думаете это та статья, за которую можно отмазать просто по факту знакомства с кем-то? — Я найду способ, об этом можешь не волноваться. — мужчина посмотрел на меня, громко глотнув чая, как бы ставя точку в разговоре. — Как мы потом будем оплачиваться? Хантемир Андреевич странно глянул на меня, непонятливо вздёрнув бровь. — Никак, считай это подарком от чистого сердца. — Всё так просто? — В общем, все вопросы обсудим после того, как я достану Оксану из этого гадкого места, хорошо? Не веря собственной удаче, я кивнула, боясь правдоподобности происходящего, заторможенно отпила своего чёрного чая из чёрной кружки.

***

— Здравствуйте, в какой палате лежит Миронов Виталий? Молоденькая девушка за стойкой администрации взглянула на меня, спросила кто я больному и, услышав всё, что ей нужно, навала номер палаты. Большая поликлиника пестрила ядовитыми цветами, болезненно давившим на глаза. Обшарпанные временем стены обсыпались от одного прикосновения, больные ходили по больничке с постными лицами, а я будто сливалась с ними в одном потоке. По пути к палате отца я разглядывала лица с особым любопытством. Я заметила забавную закономерность: люди вокруг выглядели хоть и холодно, но счастливо. Не замученно. Палата номер пятьдесят девять встретила меня мужчинами, играющими в шахматы и громкими звуками видео про грядущую войну России-матушки с вонючими америкосами. Отец лежал в самом конце палаты с закрытыми глазами, но когда услышал звук закрывшейся двери, медленно повернул голову на звук. Я отвела глаза, принципиально не смотря в лицо мужчины. Никто не обратил на меня внимания и я спокойно прошла в конец палаты, придвинула к себе стул резким движением, уронив его. От нервов перед глазами всё плыло, а сердце бешено билось в груди, перекрывая дыхание. — Блять, — я устало выдохнула, когда отец потянулся за упавшим стулом, но дёрнулся, видимо, от боли и вернулся на место. — Сука, если не сможешь - не берись. Мужчина попросил прощения непонятно за что - за избиение меня и лучшего друга или за невозможность помочь в моменте. Это вызвало у меня усмешку. Ну до чего смешной человек. — Я здесь не любезностями обмениваться — проваливай из нашей жизни с концами, ты не нужен мне, Максу, а тем более нашей матери. — я потёрла шею отчего-то чувствуя себя неловко. Не было той уверенности, которую я воспитывала в себе последние пару дней до встречи с отцом. Мужчина передо мной хотел что-то сказать, но осёкся, прикусив язык. Он смотрел мне в глаза долго и пристально, не было там больше злости или агрессии, не было и обиды, не было ничего. Возможно он осмыслил то, что делал, а может просто устал, но в тот день, когда Хантемир Андреевич поехал за матерью, мне позвонили из больницы и сказали, что мой, когда-то отец, Виталий Миронов, повесился в общественном туалете больницы не оставив ни записки, ни какого-либо послания. Во мне не было грусти или скорби, как это обычно бывает. Появилась только пустота. Теперь всё закончилось. — Всё нормально? — мама отодвинулась от меня, разрывая объятия и подняла на руки Макса, заставив того громко расхохотаться. — Хантемир Андреевич купил нам кучу всего, сейчас поднимется и я сделаю что-нибудь вкусненькой, да? Максим улыбнулся и начал пританцовывать, чем вызывал громкий хохот Хантемира, вовремя вошедшего в квартиру. Мужчина что-то шепнул на ухо матери и та смущенно хихикнула. Я потянулась за пакетами в руках коллеги Оксаны - моей мамы, но он отдёрнул их, подозвав младшего брата и отдал ему еду в неплотных пакетах из «Пятёрочки». — Макс, парни всегда должны помогать девушкам, понял? — мальчишка заторможенно кивнул, забрал один пакет из рук Хантемира и потянул его на кухню вслед за мужчиной. — Ева, что-то случилось? На тебе лица нет, — мама ярко улыбнулась — впервые на моей памяти — и снова притянула меня к себе. — Рассказывай. — Отец повесился. — выпалила я, чувствуя подступающий к горлу ком. — Мам, он мёртв. Я впилась руками в кардиган матери, всматриваясь в растерянные глаза напротив. Слёзы сами полились из глаз, я в беззвучном плаче уткнулась в мамино плечо, слыша неуверенные слова утешения. Я не видела, когда Хантемир вошёл в прихожую, но почувствовала, что он крепко обнял меня и маму за плечи, прижав к себе, видимо, в попытке успокоить обеих, потому что моя единственная родительница теперь тоже тихо плакала. Жизнь вроде налаживается, а с другой стороны всё вроде так же пиздец хуёво.

***

— Запрыгивай скорее, опоздаем. — Хант открыл дверь машины передо мной, приглашая внутрь. Мужчина обещал отвезти меня в Центр и заодно заехать к себе в аптеку с букетом цветов маме. Мысль о том, что он возможно станет моим отчимом радовала, хоть полностью я Хантемира не знала, но он вызывал чувство защищенности и стабильности. — Опоздаем и опоздаем, мне-то что? — Тебе-то ничего, а я к маме твоей опоздать не хочу, — мужчина легко толкнул меня в плечо и я, с капелькой драмы и своим прекрасным актёрским талантом, громко простонала от боли и со всей дури ударилась об дверь машины. Хантемир шокировано уставился на меня, а я захохотала с такой силой, что оглушила даже саму себя. — Дура, а, вообще больная что ли? Я засмеялась ещё громче, пока мужчина заводил машину и трогался с места. Удивительно быстро мы нашли общий язык и вместе с его приходом в нашу жизнь всё поменялось, а проблемы волшебным образом испарились, будто их и не было. — Волнуешься? — Раскусил меня, — я щёлкнула пальцами. — Раскусил, волнуюсь. Я долго их не видела, да и, знаешь, вот это.. — я покрутила пальцем вокруг своего лица, очень прозрачно намекая на небольшую «проблемку». Андреич устало выдохнул, на секунду отвлёкся от дороги, чтобы посмотреть мне в глаза. — Послушай, Ева, за всю свою жизнь я повидал многое, пережил много, как и твоя мама, как твой брат в будущем, как ты, в конце концов, а ещё много трудностей пережили твои друзья в этом Центре. И наверняка многие из проблем пришлись на вас вместе, — загорелся красный свет и Хантемир остановился, переводя взгляд на меня. — Вы пришли через многое вместе и, если они твои настоящие друзья — они поймут и примут. Никогда ещё в крепкой дружбе внешность не имела значения. У меня друг был, лет двадцать дружили, он инвалид — ну вот родился таким, и что? Этого уже не исправишь, так живи с этим и не сомневайся в близких. Хантемир Андреевич был моим настоящим другом и после этих слов я постаралась настроить себя на то, что всё будет хорошо. Да, изменилась, да, теперь у меня есть внешние недостатки, но это опыт и это просто нужно пережить. — Поняла? — Поняла. Я твёрдо взглянула на ворота Центра для трудных подростков, к которому мы сейчас подъезжали и пообещала себе думать позитивно. Да, обречённые оптимисты частенько падают, но на то они и обречённые, что всегда поднимаются несмотря ни на что. Хантемир высадил меня у ворот Центра, я быстро выскочила из белой иномарки и поскакала ко входу в здание. Быстро глянув на место, где обычно собирались на перекур ребята из группы «Б», я никого не обнаружила и пошла к Герману, чтобы доложить, что снова в строю. Видимо я попала на время одного из уроков, потому что коридоры были пусты, подростки не бегали туда-сюда и не надоедали диким шумом. — Бля, не помню где кабинет Герыча, — я остановилась, раздумывая, что делать дальше. Гениальная мысль пришла ко мне в голову. Я кивнула самой себе и быстрым шагом пошла к ближайшему кабинету. Коротко постучала и засунула голову в образовавшуюся щель. — Здрасте, а кабинет директора где находится, не подскажете? — вот это я отупела за пару недель отсутствия, сама себе поражаюсь. — Евка, отупела за несколько недель что ли? — один из подростков крутанулся на месте, показывая своё лицо, но я уже поняла кто это только по голосу. Я радостно пискнула и зашла в кабинет, сразу прыгая в объятия Макса, подскочившего ко мне самым первым. Он радостно закружил меня, не сразу поставив на пол. Недалеко учитель громко вздохнул, видимо призывая нас к тишине и дисциплине, но кому какое дело до его хотелок? Следом за Максом ко мне прилипли и остальные ребята, друг за другом, словно стояли в очереди. На Платоне, когда уже пять человек поприветствовали меня, я начала тихо посмеиваться от комичности происходящего. Никита ещё вторым заключил меня в объятия, долго не отпуская. Настолько долго, что другие стоящие в «очереди» начали загадочно хихикать. Озадачили меня Лена и Фил. Причём оба озадачили по-разному. Филлип тепло обнял меня, будто мы были давними хорошими друзьями, чем вызвал мой ступор. А вот Лена наоборот — из подруги вдруг стала заклятым врагом — так зыркнула, что мороз по коже пошёл и даже не поздоровалась. Было обидно, да, но я привыкла отвечать людям взаимностью и Лена не была исключением. — Так что там насчёт Герыча?