Две руки

      Томиока идеально вписался в повседневную жизнь Танджиро. Они вместе готовили еду, вместе ходили в лес, вместе делали уголь. Продавал его, правда, один Камадо, потому что холодного лица Томиоки люди сторонились.       С того самого дня, как бывший столп открыто появился на пороге Камадо, их жизнь изменилась, но как будто все равно оставалась прежней. Томиока так и не смог озвучить чувства, с которыми пришёл, а Танджиро не стал спрашивать. Это немного расстроило Гию, потому что казалось, будто парню все равно. Хочешь — приходи, хочешь — уходи. И хоть головой он понимал, что Танджиро не все равно, что он просто такой человек, даже небольшая вероятность равнодушия с его стороны, заставляла сердце Томиоки болезненно покалывать.

***

      Прошло немного времени, земля покрылась первой травой, и в горах расцвели первые цветы вишни. В один из таких дней с рынка вернулся особенно довольный Камадо, так как ему удалось продать немного больше угля, чем обычно. — Томиока-сан, я купил нам саке, давайте полюбуемся сакурой.       Томиока сидел за столиком и старательно выводил иероглифы левой рукой. Он смог восстановить свои навыки фехтования и в быту абсолютно приспособился, но вот его почерк сделался совершенно нечитаемым, настолько, что сам Гию, перечитывая написанное, не всегда мог понять, что именно он имел в виду.       Услышав голос Танджиро, он замешкался и поднял взгляд. Камадо шёл ему навстречу, освещаемый полуденным солнцем. Он стал намного выше, чем помнил Гию, его красные волосы были собраны в хвост, лицо вытянулось, почти утратив юношескую округлость, и только серёжки были все теми же. Томиока внезапно осознал как сильно вырос Танджиро, что он теперь не просто парень с горящими глазами и обостренным чувством справедливости, а взрослый мужчина, и в его сердце разлилось тёплое щемящее чувство, почти такое же, которое постоянно накатывало на него при взгляде на ничего не подозревающего Камадо.

***

      Они собрали немного съестного, взяли пару кувшинчиков саке, и Танджиро повёл Томиоку на поляну с сакурой, облюбованную им ещё в прошлом году.       Танджиро смотрел на Томиоку и чувствовал как его накрывает чувство нереальности происходящего. Они сидят вдвоём под деревом вишни, ветер гоняет вокруг вихри розовых лепестков. Один из таких как раз решил приземлиться Танджиро на голову, и Гию, не отдавая себе отчёта в своих действиях, протянул руку, аккуратно смахнув лепесток, задевая красные волосы и невольно проводя по ним рукой. Они оказались неожиданно мягкими, и Томиока снова погладил их. Танджиро прикрыл глаза и потерся щекой о руку Гию. Томиока невольно застыл, а затем провел по щеке Камадо, убирая за ухо выбившуюся прядь. Танджиро улыбнулся и со вздохом отстранился. — Томиока-сан… Нет, Гию… — Стой! Стой не говори. — Томиока резко оборвал вздрогнувшего парня и продолжил, — если это скажешь ты, я никогда себе не прощу. Танджиро, с нашей самой первой встречи, ты показался мне особенным. Настолько, что я захотел защитить тебя, твою сестру, помочь вам. Ты помог осознать мне много важных вещей, сражался рядом со мной, победил бедствие этого мира, и я благодарен тебе за это. Я никогда не думал о том, что будет после победы над демонами, ведь я даже предположить не мог, что доживу до этого момента. Все так быстро изменилось, я даже был немного зол, ведь это было смыслом моей жизни, я не думал, что умею что-то, кроме как убивать. Я пытался понять, как же мне теперь жить и вдруг понял, что хоть мир и изменился, моё желание защищать тебя никуда не делось. Я думал это просто благодарность, но с каждым днем я хотел видеть тебя все чаще, говорить с тобой больше, прикасаться к тебе. Я люблю тебя, Танджиро. Прости, это признание длинное и несвязное, и я пойму если ты думаешь, что я отвратителен и захочешь, чтобы я уш…       Танджиро прислонил указательный палец к губам Томиоки и нежно обвел их. Он покачал головой, улыбаясь и дотронулся своими губами до губ напротив, ненавязчиво сминая, пробуя на вкус и наощупь. Совсем скоро им стало не хватать простых, невинных прикосновений, и Томиока провел языком по нижней губе Танджиро, аккуратно прикусывая и приоткрывая рот, углубляя поцелуй. Танджиро расслабился и положил руки на плечи Гию, мягко массируя, проводя нежными касаниями по шее и затылку, тая от таких же касаний на своей спине.       Когда они, тяжело дыша, отстранились друг от друга, Танджиро с удивлением обнаружил себя сидящим на коленях Томиоки. Он потупил взгляд, а затем, что-то вспомнив, улыбнулся и произнес: — Я тоже люблю тебя, Гию.

***

      Танджиро лежал на коленях Томиоки, здоровой рукой играясь с его пальцами, наблюдая за кружащими вокруг них розовыми лепестками. Бывший водный столп, мягко улыбался, глядя на его лицо, наконец-то осознав, что на самом деле значит полный штиль. В его душе как будто взошло Солнце, даря давно забытое тепло, разливающееся по всему телу до самых кончиков пальцев. Он поднял руку Танджиро и прикоснулся к ней губами. Парень тихо рассмеялся и, глядя на рыжее закатное небо произнес: — Гию нам пора домой, Широмару будет ругаться.       Широмару — тот самый приблудившийся к Танджиро белый щенок неизвестной породы. Томиока помнил о неприязни, которую к нему питают дети и животные, поэтому был очень удивлён, когда большое белое нечто напрыгнуло на него не в целях покусать, а слюняво облизывая все, что попадалось вокруг Гию, целясь в лицо. Пока Томиока немного отходил от шока и пытался усмирить буйный шерстяной сугроб, Танджиро рассмеялся, смущенно почесал кончик носа и сказал: — Как видишь, охранник из него так себе. Широ, отстань от человека, это не вежливо.       Заслышав свое имя, шерстяное безумие подбежало к хозяину и радостно завиляло хвостом. Танджиро погладил его и отправил на место.       Вспомнив о своём первом знакомстве с Широмару, Томиока усмехнулся и согласился с Танджиро.

***

      Собрав вещи, они двинулись к дому. Голова Томиоки была лёгкой из-за саке, душу щекотало чувство неуловимого счастья и облегчения, потому что так долго скрываемые чувства, тяготившие его, наконец-то были озвучены и даже оказались взаимными. Не будь Гию учеником Урокодаки, одним из сильнейших истребителей демонов и просто взрослым человеком, с кучей правил в голове, он бы радостно прыгал и танцевал вокруг Танджиро, настолько хорошим было его настроение.       За забором послышался лай Широмару. Танджиро открыл калитку, и белое бедствие со всех ног рвануло к Томиоке. Тому очень не хотелось быть испачканным, и он не придумал ничего лучше, чем попытаться убежать от собаки. Танджиро рассмеялся, глядя на них, радостно нарезающих круги вокруг дома. Отсмеявшись он позвал Широмару и лукаво произнес: — Неужели один из сильнейших истребителей демонов, Томиока Гию, не может убежать от маленького щенка? — Танджиро, ты не можешь просто назвать эту тушу маленьким щенком. Если бы мы не истребили всех демонов, то он точно был бы одной из высших лун.       Танджиро снова рассмеялся. Очевидно, Гию просто дурачился, и почему-то это делало Камадо очень счастливым. Он разобрал вещи и подошёл к столпу, проводя рукой по его груди, помогая ему снять хаори. Томиока прижал Танджиро к себе левой рукой, провел по спине вверх до шеи и легко помассировал. Камадо положил голову на плечо Гию и выдохнул. Столп взял его за подбородок и притянул к себе ближе, прикасаясь своими губами к его, левой рукой развязывая ленту на красных волосах и зарываясь в них кончиками пальцев. Танджиро немного замлел от такой ласки и потянул Гию к неубранному с ночи футону. — Гию, я не очень хорошо себе представляю как это происходит между мужчинами. — щёки Танджиро заалели, но он продолжал мягко поглаживать Томиоку по спине. — Всё хорошо, нам не обязательно делать то, что будет причинять боль. Я просто очень хочу прикасаться к тебе, Танджиро.       С этими словами он втянул парня в новый поцелуй. Камадо облокотился на демоническую руку, второй притягивая Гию к себе. Они уже избавились от рубашек и жадно изучали голые участки кожи друг друга. Больная рука Танджиро не выдержала и подкосилась, когда Томиока припал к шее Камадо, выводя на ней дорожки из поцелуев, левой рукой проводя по прессу парня, задевая соски, провоцируя Танджиро на тихие стоны. Гию оперся на локоть правой руки, и взгляд красных глаз упал на культю. Томиока немного поморщился, но не увидел во взгляде Камадо ни тени отвращения. Скорее даже наоборот. Глаза Танджиро блеснули, и он с поразительной прямолинейностью спросил: — Гию, можно мне… Потрогать твою правую руку?       Взгляд Камадо был странной взрывной смесью из предвкушения, волнения и лёгкой грусти, Томиока даже и не подумал отказать ему. — Тогда дай мне свою левую.       Они сели друг напротив друга, Камадо положил демоническую руку себе на колени и потянулся к культе Гию. Томиока лёгкой щекоткой оглаживал странную руку парня, испытывая некоторый интерес. Со стороны она выглядела сморщенной и старческой, но на ощупь скорее была, как будто покрыта миллионами маленьких шрамов. — Ты чувствуешь что-нибудь, Танджиро? — Только лёгкие прикосновения, но если её сжать или ударить, я не почувствую.       Танджиро в это время аккуратно проводил пальцами по рубцу, оставшемуся после заживления на правой руке Гию. — Это больно? — Шрам довольно чувствительный, но мне сказали, что со временем это пройдёт.       Танджиро наклонился, невесомо чмокнул шрам и провел по нему языком. От осознания того, что он сделал, в его и так тесных штанах почти не осталось места. Он почувствовал, как вздрогнул и громко выдохнул Гию. Томиока повалил его на футон и впился в губы жадным поцелуем, проводя по каждому шраму на груди Танджиро, спускаясь ниже, оттягивая резинку штанов и проводя пальцами по поджавшемуся животу, ведя ещё ниже, оглаживая вставший член Танджиро сквозь ткань. Почувствовав руку Гию на своём возбуждении Танджиро охнул и невольно дёрнул бедрами желая продлить прикосновение. Им обоим казалось, что любой кусок ткани сейчас будет их самым страшным врагом, поэтому они до конца избавились от одежды и ещё плотнее приникли друг к другу, продолжая оглаживать любые попадающиеся под руки участки кожи. Гию положил руку на член Танджиро, размазывая выступившую смазку и понимая, что её будет недостаточно для нормального скольжения, столп облизнул руку, собирая на пальцах слюну. Танджиро во все глаза смотрел на то, что творит Томиока, ему казалось, что он кончит от одного только вида мужчины, который облизывает руку, испачканную в его, Танджиро, смазке. Громко сглотнув Камадо опустил взгляд на член Томиоки и ему нестерпимо захотелось дотронуться. Он практически повторил движение Томиоки, размазывая смазку, когда почувствовал, как Гию положил влажную руку на член Танджиро. От неожиданности, парня прострелило волной удовольствия, и он выгнулся навстречу ласкающей руке, прижимаясь к Томиоке. Гию взял в руку оба их члена и начал ритмично водить вверх-вниз, пытаясь подстроиться под рваные движения Камадо, которые тот делал бедрами и, двигаясь сам. Танджиро положил голову на плечо Томиоке и увидел белую манящую шею Гию, провел языком по выпирающей венке до кадыка и обратно. Эмоции переполняли парня настолько, что ему хотелось сжать эту нежную кожу зубами, оставить багровые следы. Немного испугавшись своих «демонических» порывов Танджиро спрятал голову у Гию в ключицах. — Сделай это, Танджиро, — сказал Томиока тяжело дыша, продолжая ритмично надрачивать оба их члена. Они и так уже были на грани, но тут Камадо сжал зубы на изгибе шеи, всасывая нежную кожу. Гию вздрогнул от лёгкой тянущей боли и от того, как Танджиро стал зализывать следы своего засоса-укуса, его рука рвано ускорилась, сбиваясь с ритма, ещё сильнее сжимая их члены и, наконец, по позвоночнику до самого мозга прошлись волны оргазма, на пару секунд, длящихся вечность, затуманивая разум. Гию не сдержал низкий стон, Танджиро вскрикнул, и они оба кончили, запачкав руку Томиоке и животы друг друга.       Они повалились на футон, тяжело дыша, Камадо повернулся и упёрся головой в грудь Гию, который стал лениво перебирать его красные волосы. Было хорошо. Настолько, что не хотелось двигаться примерно никогда. Гию почувствовал приятную сонливость и собирался уже ей поддаться, но ему помешало копошение Танджиро, который отполз от Томиоки и встал, начав носиться по комнате, собирая вещи, производя ещё миллион каких-то действий и мельтеша у Гию перед глазами. — Танджиро… — голос Гию был недовольным, без грелки под боком стало уже не так хорошо, и он уже было разворчался, но тут Танджиро плюхнул ему на живот влажное полотенце, стирая ставшие уже дискомфортными следы близости. Его глаза улыбались и в этих прикосновениях было столько заботы, что Гию на секунду испугался не снится ли ему это. Он внезапно подумал, что не заслуживает всего этого, вспомнил дорогих людей, умерших из-за его слабости, которые никогда не смогут почувствовать ничего подобного, и его глаза наполнились слезами. Танджиро посмотрел на его лицо и с испугом отложил уже ненужное полотенце, притянув Гию к себе в объятья, немного покачиваясь, как будто баюкал ребенка. — Гию, я не знаю, о чем ты сейчас подумал, но я люблю тебя. И буду любить. Мы пережили так много плохого, потеряли столько дорогих людей. Мы заслуживаем счастья и мы просто обязаны быть счастливыми не только за себя, но и за всех, кто больше не сможет это счастье почувствовать. — Хах, ты как будто мысли мои прочитал. — одинокая слеза прокатилась по щеке Гию и Танджиро стёр её. — Я ведь чувствую запах эмоций. Ты пахнешь сожалением, и я даже испугался, что ты жалеешь от том, что мы сделали. — Я постоянно забываю, что мои эмоции для тебя, как открытая книга. И нет, я не жалею о том, что мы сделали и никогда не пожалею. Но скажи, как долго ты уже в курсе моих чувств к тебе? — Гию взволнованно осознал каким был глупцом, просто являясь на порог к Танджиро и прячась от него, от человека, который опознает эмоции по запаху. — Любовь сложная эмоция, если ты об этом. Я чувствовал интерес, волнение, иногда печаль и одиночество. Никогда не чувствовал от тебя ничего злого или плохого. Я не знал почему от тебя так пахнет, но подумал, если наши эмоции так похожи, то может ли быть, что… Я тоже боялся. Даже с моим нюхом невозможно знать наверняка о чем-то настолько сложном, как любовь. Но вот мы здесь, и я хочу, чтобы мы оба пахли только счастьем.       Танджиро аккуратно уложил успокоившегося Гию обратно на футон, все ещё обнимая и мягко поглаживая по спине, пока дыхание их обоих не выровнялось, и они не заснули.