Две руки

      Близился уже конец апреля, а значит у Иноске скоро будет день рождения. На самом деле никто из парней не знал, когда именно он родился, собственно как и сам Хашибира. Просто однажды, когда они в очередной раз лежали раненые в доме бабочки, Танджиро упомянул, что у него день рождения, и девочки ради этого приготовили очень много вкусной еды. Когда Иноске наконец понял причину повышенного внимания к Танджиро, то начал кричать, что ему срочно нужно провести такой же день и вообще почему бы не сделать каждый день его днем рождения. Парни кое-как угомонили разбушевавшегося Иноске и предложили ему самому выбрать дату. Хашибира совершенно не ориентировался в названиях месяцев, поэтому они выбрали дату вместе, полагаясь на смутные познания Зеницу в астрологии и вопли Иноске о том, что он любит, когда цветут деревья, и погода позволяет больше не зарываться в шкуры с головой.       Танджиро отправил ворона друзьям с предложением провести этот день у него дома. Он вспомнил как в прошлом году они собрались в пещере, которую Иноске раньше называл домом, и Зеницу весь вечер стенал о том, что земля твёрдая, воздух холодный, а огонь горячий, поэтому ему показалось, что это неплохая идея. — Гию, ты не против, если сюда через пару дней придут мои друзья с сестрой, чтобы отпраздновать день рождения Иноске?       Томиока оторвался от усиленного натирания посуды и посмотрел на Танджиро. Он знал, что друзья тому очень дороги, поэтому не собирался препятствовать, просто не мог придумать куда деть себя на это время. — Если ты не хочешь, то мы можем отправить твоего ворона вслед за моим, чтобы он его перехватил.       Вряд ли глупая птица Томиоки способна на такие маневры, но вместо этого он сказал: — Я не против. Как раз навещу Узуя и его детишек.       Танджиро удивлённо посмотрел на Гию. Он недавно уже наведывался к Узую, и парень не мог понять, что на него нашло. — Я бы хотел, чтобы ты тоже праздновал вместе с нами. Если хочешь, конечно. — Мы ведь должны будем как-то объяснить, почему живём вдвоём. Я конечно могу сказать, что меня послал сенсей или что я просто мимо проходил, но… — Вообще-то мои друзья уже в курсе, — он перебил Томиоку, пока тот не слишком увлёкся. — Твои друзья… В курсе. В курсе чего именно? — Они знают, что мы живём вместе и что я… Ну… Что я люблю тебя. — уши Танджиро заалели, но он уверенно смотрел на Томиоку. — Вот оно значит как.       Недомытая тарелка выпала из руки Томиоки и плюхнулась в бочку с водой, подняв брызги. Гию какое-то время смотрел на свою левую руку, затем неловко вытер её о штаны и, запнувшись о непонятно откуда взявшийся камушек, прошёл мимо Танджиро. — Гию, подожди! Скажи, что не так?       Танджиро взволнованно вскочил на ноги, схватив Томиоку за рукав. Несмотря на то, что его лицо ничего не выражало, от него пахло так, словно он увидел сразу всю шестёрку высших демонических лун. — Мне нужно кое-что обдумать. Не ходи за мной. Пожалуйста.       Томиока злился, определённо злился. Стараясь не смотреть в огромные глаза Танджиро полные мольбы и непонимания, он высвободил свой рукав из хватки и вышел из дома.

***

      Томиока тупо шёл по лесу, пытаясь принять реальность, в которой друзья Танджиро знают об их отношениях. Осуждают ли они их? Может быть как-то подшучивают над ним из-за этого? Сказали ли они ещё кому-то? Скорее всего да, раз уж Танджиро изначально относился к этому как к чему-то, что не надо скрывать. На секунду он почувствовал вину перед Камадо, ведь тот не имел в виду ничего плохого. Видимо он и правда сильно доверял своим друзьям, а может быть Танджиро просто не знал, что есть люди, которые могут этого не одобрить. На самом деле, подумав об этом больше пяти минут Томиока понял, что не знает почему так отнёсся к этой новости. Ему не понравилось, что Танджиро не предупредил его? Но почему Томиока хотел сделать из этого тайну? Он боится того, что их могут осудить? Но с каких пор его вообще интересует чужое мнение? Возможно он не хотел, чтобы кто-то сделал Танджиро больно, но Танджиро — взрослый самостоятельный человек и умеет отвечать за последствия своих решений. Голова Томиоки уже пухла от перебирания одних и тех же мыслей, но итог всегда оставался один — он привык скрывать свою любовь, будто это что-то плохое, а когда привычка перестала быть нужной — просто испугался. Томиоке очень сильно захотелось вернуться и попросить у Танджиро прощения, но оглядевшись по сторонам, он понял, что ноги принесли его на рынок.       Смирившись с мыслью, что ему придётся как-то налаживать отношения с друзьями Камадо, он принялся разглядывать прилавки в поисках подарка. Единственное, что он знал об Иноске — тот любил есть и соревноваться. Внезапная мысль осенила Томиоку, и он направился к определённому прилавку.

***

      Когда Томиока возвращался домой уже вечерело. Вечернее Солнце подсвечивало жёлтыми лучами первую зелёную травку, стволы и кроны деревьев, покрытые первыми почками. Томиоке нравилось это мимолетное время суток.       Незаметно подойти к дому не вышло. Заслышав знакомые шаги, Широмару начал бегать и бесноваться, напрыгивая на забор так, что на секунду появлялась его возбужденная морда. Танджиро вышел из дома и с некоторым напряжением посмотрел на Томиоку, но видимо учуяв, что тот в хорошем настроении — улыбнулся и помахал ему рукой.       Гию закрыл за собой дверь забора, аккуратно поставил свёрток с покупками и принялся наглаживать Широмару, который иначе от него бы не отстал. Томиока не знал как начать разговор и, даже не имея особенного обоняния, чувствовал как в воздухе витает неловкость. Танджиро подошёл ближе и с улыбкой произнес: — Ты вернулся. — Я просто ходил за покупками. Ко дню рождения.       Лицо Танджиро просветлело, и он чем-то напомнил Томиоке довольного Широмару. — Гию, я хотел извиниться. Мне нужно было спросить у тебя, прежде, чем рассказывать всем о том, что мы живём вместе. Прости, я правда не подумал о твоих чувствах, настолько сильно хотел со всеми поделиться, — Танджиро смущённо почесал кончик носа. — Да ещё и Зеницу постоянно спрашивал меня, когда я уже найду себе кого-нибудь и присылал навязчивые приглашения попить чаю с дочерью его знакомой. — Я понимаю. Мне тоже не стоило так реагировать, ты не сделал ничего плохого.       Они приблизились друг к другу. В лучах закатного солнца глаза Танджиро будто светились изнутри, чем-то напоминая тихо тлеющие угли костра. Томиоке очень нравилось смотреть в них и подмечать малейшие изменения цвета.       Танджиро провел рукой по чёрным, недавно остриженым волосам, зарываясь в них пальцами, легонько массируя кожу головы. Томиока наклонил голову вслед за рукой, словно большой кот, желая продлить прикосновение. Танджиро улыбнулся и заключил Гию в объятия.

***

      В день рождения Иноске, Танджиро с Гию с самого утра занимались готовкой. У Хашибиры не было какого-то одного любимого блюда, точнее было бы сказать, что любая еда была его любимой, поэтому Танджиро очень постарался, чтобы приготовить всего и побольше. Томиока даже приловчился делать онигири одной рукой, и если честно уже потерял счёт неровным рядам рисовых треугольников, немного недоумевая зачем их делать в таком количестве. Танджиро закончил с тэмпурой и занялся котлетами для кацудона. Его немного беспокоило, что еды может не хватить. Он вспомнил, что Нэзуко обещала принести с собой моти и рисовые крекеры и немного успокоился.

***

      Стоило им наконец-то со всем закончить, как послышался лай Широмару и другой громкий, стремительно приближающийся звук. Они увидели Иноске, который проигнорировал дверь и перепрыгнул через забор, приземлившись прямо перед Широмару. — А вот и я, великий Иноске-сама! Ха-ха-ха. Вот мы и встретились снова, ты белое чудище, враг моей семьи! Готовься, сегодня я точно выиграю!       Широмару наконец вспомнил кто перед ним, немного попятился и дал деру. С диким хохотом Иноске бегал за собакой, не обращая внимания ни на что вокруг. Широмару решил, что безопаснее все-таки спрятаться за хозяйскими ногами и шмыгнул за спину Томиоке. Танджиро, улыбаясь, преградил Иноске дорогу, хлопнув того по плечу и радостно приветствуя. Хашибира также радостно ответил: — О, а вот и мой браток! Да ещё и с тем половинчатым столпом! Надеюсь я не зря сегодня пришёл, я жду много-много вкусной еды для великого Иноске! Я чувствую других людей! Это Моницу с твоей сестрой, Кенпачиро!       Зеницу с Незуко в отличие от Иноске зашли через дверь, как нормальные люди. В руках Агацумы было несколько увесистых свертков и каждый его шаг сопровождался стенаниями о том, как ему тяжело. Незуко тихо подбадривала его и стенания на короткое время сменялись бодрыми заверениями в том, что ради своей дорогой жены Зеницу готов залезть с этими свертками на вершину Фудзиямы. — Ну наконец-то мы пришли. Ох, мои старые раны так болят, так болят, Незуко-тян ты же сделаешь мне массаж, когда мы придём домой? — Я сделаю тебе массаж, если ты перестанешь вести себя, как ребёнок. — Ради Незуко-тян, я сделаю все что угодно!       Зеницу сразу приосанился и сделал серьёзное лицо. Глядя на это, все рассмеялась, и Танджиро проводил всех в дом.

***

      Зеницу с гордостью распаковывал свертки, доставая содержимое. Незуко не подвела и приготовила довольно много сладостей. Иноске носился вокруг него, заглядывая через плечо. — А вот это — лучшее сакэ нашего города, — Зеницу выкатил из одного из свертков огромный кувшин. — Что такое сакэ?       Иноске принялся отдирать от кувшина крышку и был уже готов засунуть туда свою кабанью голову, но его удержал Танджиро. — Не волнуйся, мы всё тебе покажем и дадим попробовать, никто у тебя ничего не отнимет, — Танджиро улыбался, и Иноске застыл, переваривая чувство благодарности, нахлынувшее на него.       Зеницу продолжал выкладывать все, что принёс и воскликнул: — О, а вот это тебе, Танджиро! — Зеницу стремительно приблизился к нему, прижал к груди бумажный свёрток и зашептал: — Там кое-что… Хе-хе. Кое-что, что тебе пригодится. Взгляни как-нибудь на досуге, когда останешься один.       Наконец-то Агацума отлип от Танджиро, и поигрывая бровями вернулся к своему занятию. Танджиро повертел свёрток в руках, пожал плечами и отложил его на книжную полку до лучших времен.

***

      Когда стол был готов Томиока осознал, что Танджиро не просто так наготовил столько еды, потому что она исчезала в мгновение ока где-то в недрах Хашибиры. Зеницу разлил всем по чарке сакэ, и Иноске с интересом смотрел на него, при этом не забывая жевать. — Что это такое? Что это? Что это такое? — Да успокойся ты, а! Подожди. Повторяй за мной.       Зеницу поднял чарку, Иноске и остальные повторили за ним. Аккуратно чокнулся с Незуко, сказал: «Кампай» и опрокинул её в себя. Все последовали его примеру, правда Иноске, ударив своей чаркой и чарку Танджиро разбил обе вдребезги. — Почему-то я так и знал, что подобное произойдёт. Иначе зачем бы я принёс столько сакэ?       Зеницу покачал головой, пока Танджиро примирительно улыбаясь убирал осколки и доставал новую посуду. — Ладно, дубль два. Только, блин, аккуратнее! Слышишь?       Иноске, видимо приняв происходящее за важную тренировку уверенно кивнул и поднял свою чарку. С дружным «Кампай» все чокнулись и наконец-то выпили. Раздался облегчённый смех, но посмотрев на Иноске все застыли. Его лицо сильно покраснел, он сидел не двигаясь и, кажется, не дыша. — Ещё! Наливай ещё, чего же ты ждёшь?       Глаза Хашибиры лихорадочно блестели, и Танджиро решил уточнить: — Иноске ты совсем никогда не пил алкоголь? — Ещё! Наливай! — О Боже, Иноске, да погоди ты! Давай… Давай мы лучше подарим тебе подарки? — Зеницу практически повис на нем, пытаясь оттащить от кувшина. — Подарки? Подарки! Да!       Если Иноске и раньше разговаривал короткими фразами, то сейчас и вовсе проявлял чудеса лаконичности. Через пару минут Хашибира стал счастливым обладателям пары носков от Зеницу, самодельного мешочка для монет от Незуко, медвежьей шкуры, которую Танджиро выменял у охотника и, наконец, очередь дошла до Томиоки. Иноске уже натянул новые носки поверх старых, пересыпал все деньги, постоянно выпадающие из карманов, в мешочек и, завернувшись в шкуру, выжидающе смотрел на Томиоку. — Подарок от Тапиоки! Подарок!       У Гию немного дернулся глаз, но он честно положил перед Иноске колоду игральных карт. — Что это? Что? — Это карты. Я слышал, что ты любишь соревноваться, вот и подумал, что тебе может понравиться.       Прошёл ещё час в попытках объяснить Иноске правила игры. Первую партию он проиграл и теперь с криками гонял более удачливого Зеницу, требуя реванш. Вторую партию проиграл уже Танджиро, и это придало Иноске уверенности. — Ха! Я кажется понял! В следующий раз я выиграю!       Спустя ещё десять партий у него и правда получилось. Зеницу сидел с выпученными глазами, не веря, что проиграл, а Иноске шумно нахваливал великого себя, попутно пряча голову в кувшине сакэ, громко глотая содержимое. Все уже смирились с этим, но спустя пару глотков Иноске икнул и уронил голову на грудь. — О Боже, он умер? Умер! — Зеницу, успокойся он просто спит, — Незуко потыкала пальцем в щеку Иноске и тот завалился на спину с громким храпом.       На улице была уже глубокая ночь, вся еда была уничтожена Хашибирой, а остатков сакэ вряд ли бы хватило даже на одну чарку, поэтому ребята дружно решили прибраться и лечь спать.       Танджиро немного волновался о появившейся у Иноске страсти к выпивке, но с утра проснулся от громкого крика: — Кто-то бил меня ночью по голове! Выходи!       Хашибира содрогнулся от своих же громких звуков и схватился за голову. — Иноске, ты чего орёшь с утра пораньше? — спросил Зеницу, сонно потирая глаза. — Это ты! Ты бил меня ночью по голове! Иначе почему она так болит? — Ха-ха, а нечего было столько пить. Твоя голова ведь болит внутри, а не снаружи дурачина. Это все из-за алкоголя. — Из-за той вкусной прозрачной воды? — Конечно, не стоит пить её в таких количествах. А тебе вообще надо совсем немного, ты совершенно не умеешь пить! — Зеницу ткнул пальцем в поникшего Иноске. — Ладно вам ссориться, идите лучше завтракать, — с кухни высунулась голова Танджиро, помахивающего палочками.       Иноске, почувствовав вкусные запахи, унесся на кухню, заглядывая во все горшочки и кастрюльки. — Интересно, что же должно произойти, чтобы у Иноске отбило аппетит? Видимо даже похмелье ему не помеха, — Зеницу с интересом посмотрел в сторону Иноске и потянулся.

***

      Когда все разошлись по домам был уже вечер. Закончив с уборкой Томиока наконец выдохнул. Его голова все ещё шла кругом после того как Иноске полчаса благодарил «доброго половинчатого Куроко-сана» за подарок и клятвенно обещал каждый день тренироваться играть в карты. Также он немного поговорил с Незуко, ещё раз поблагодарил её за починку хаори и их вежливый разговор кончился пристальным взглядом девушки в сторону Томиоки, которая сказала: "Если вы сделаете больно моему брату, то я снова стану демоном и сожру вашу печень" . После этого она мило улыбнулась и пошла оттаскивать Зеницу от Иноске, снова засевших за карты.       Если я сделаю Танджиро больно, то сам совершу сеппуку. Томиока смотрел в потолок и тут его созерцание прервал Камадо, нависнув над ним. Гию что-то вспомнил и приподнялся: — Агацума что-то принёс тебе вчера? Ты смотрел? — Нет, давай откроем.       Танджиро достал с полки свёрток и положил на футон между ними. Почему-то его накрыло нехорошее предчувствие, но Томиока уже развязывал узел. Под слоем ткани оказалась деревянная прямоугольная коробочка, а внутри странного вида пузырёк и небольшая брошюра с картинками. Танджиро взял брошюру и открыл первую страницу. На ней почерком Зеницу было написано: «Вот тебе моя посильная помощь. В пузырьке — очень хорошая штука для этого самого, вам она точно нужнее. Не благодари». Тревожное предчувствие все нарастало и со смутной догадкой он открыл книжку прямо на середине, взглянул на содержимое и тут же её захлопнул, отбросив на середину комнаты, словно она была ядовитой змеей. Томиока с интересом изучающий пузырёк вопросительно посмотрел на Танджиро. — Там! Там ничего особенного, — лицо Камадо сильно исказилось. Гию с ещё большим удивлением понял, что тот врёт и поднял книгу. — Н-не смотри!       Танджиро хотел отобрать у Гию брошюру, но тот уже открыл её также ровно на середине. — М-м. Понятно.       Он с интересом перевернул ещё несколько страниц, как будто не замечая, что Танджиро был готов от стыда провалиться сквозь землю. — Вот значит как. Понятно.       Закончив с изучением, Гию аккуратно положил брошюрку обратно на полку и спросил у Танджиро: — Поможешь натаскать мне воды? Думаю нам стоит помыться после вчерашнего.       Танджиро все ещё отходил от увиденного детального изображения обнажённых мужских тел в различных позах, поэтому ответил только когда Томиока его окликнул. — Что? Д-да.

***

      Танджиро уже привык помогать Томиоке, когда тот моется, но после увиденных картинок, глядя на раздевающегося Гию ему хотелось одновременно или отвести взгляд, или детально запечатлеть увиденное в своём разуме. Его немного отпустило, когда тот погрузился в бочку и начал обмазывать мочалку бруском мыла. Одной рукой было неудобно, поэтому Танджиро отобрал у него мочалку и намылил сам, убирая волосы Томиоки с шеи и начал аккуратно тереть ему шею и плечи. Он немного залип, глядя на обнаженную кожу, которая становилась ярче и розовее от движений Танджиро. Почему-то он никогда не предавал особого смысла этим моментам. После того, что произошло в день любования сакурой они стали гораздо чаще прикасаться друг к другу и несколько раз у них была похожая близость, но Танджиро и подумать не мог, что можно делать это как-то по-другому. — Танджиро, ты уже несколько минут трешь одно и то же место. Не то что бы я против, но это немного неприятно.       Танджиро опомнился и ойкнув переместился ниже к спине. Так как Томиока сидел, Камадо мог достать только чуть ниже лопаток, но большего никогда и не требовалось. Он представил, как проводит мочалкой ниже по спине, оглаживая ягодицы Томиоки и почувствовал, что кровь прилила не только к щекам. Гию услышал над ухом подозрительное пыхтение и обернулся. Танджиро стоял, опустив взгляд, полыхая щеками. Томиока усмехнулся и шёпотом спросил: — Значит ты тоже об этом думаешь, Танджиро? Выйди, пожалуйста, я скоро приду.       Словно нашкодивший щенок Танджиро слонялся по комнате, не находя себе места. Он собрал футоны, оставшиеся после гостей, но понял, что убрал их все и теперь им негде спать и разложил заново. Походил из стороны в сторону. Переоделся. Вздохнул. Украдкой глянул на полку, где все ещё лежала та проклятая книжонка. Огляделся. «Ничего же страшного не случится, если загляну в неё?»

***

      Когда Томиока закончил мыться и зашёл в комнату, то увидел Танджиро, сидящего в углу, спиной ко входу. Он хотел окликнуть его, но вместо этого начал медленно подходить. Томиока думал, что Танджиро сразу его учует, но тот был чем-то так увлечён, что не замечал ничего вокруг. Гию уже вплотную приблизился к спине Камадо и заглянул тому через плечо: — Надеюсь я тебе не помешал?       Танджиро закричал, всплеснул руками, подкинув книгу, которая прилетела прямиком в лицо Томиоки. — О Боже мой, Томиока-сан, простите меня, пожалуйста, я не хотел.       Танджиро встал и начал причитать, нарезая круги вокруг Томиоки. Гию потёр ушибленный лоб и схватил Камадо за руку, пытаясь остановить. — Камадо-сан с каких пор вы обращаетесь ко мне по фамилии?       Лицо Танджиро уже было идентичным по цвету его глазам и волосам и Томиока, называющий его по фамилии кажется стал последней каплей. Гию вздохнул и притянул его к себе, успокаивающе поглаживая по спине. — Я вижу, что тебя очень впечатлила эта книжица. Мы можем кое-что попробовать, если хочешь.       Танджиро удивлённо отстранился, глупо глядя на Томиоку. Тот пошарил за пазухой и извлёк пузырёк, покачивая им перед носом Камадо. — Я думаю, мне удалось правильно использовать его содержимое.       Лицо Томиоки оставалось таким же спокойным как и обычно, лишь лёгкий румянец выдавал его с головой. Танджиро почувствовал запах волнения и возбуждения, исходящий не от него, и это его приободрило. Он не знал как отреагирует Томиока на дурацкую выходку Зеницу, но и подумать не мог, чем это обернётся.       Он провел по щеке Гию правой рукой, будто пытаясь стереть нежный румянец. Его мокрые после купания волосы немного пригладились, с их кончиков капала вода, стекая по шее и ключицам. Томиока вышел в одном кимоно, поэтому Танджиро открывался отличный вид на его грудные мышцы и блестящую от воды кожу. Он сглотнул и притянул Томиоку к себе для поцелуя, попутно развязывая пояс его кимоно. Он скользнул правой рукой под распахнувшуюся ткань, оглаживая ребра и поясницу. Томиока поежился от щекотки. Он уже справился с хаори Танджиро и теперь его левая рука блуждала по прессу парня, очерчивая пальцами кубики и опускаясь ниже. Он погладил поджавшийся живот Камадо и провел дорожку касаний до поясницы, опускаясь ниже, запуская руку под резинку пижамных штанов, скользя по ягодицам и сжимая их. Танджиро выдохнул тихое: «Ммм» и прильнул к Томиоке, задев своим возбуждением его бедро, и неосознанно о него потерся. Томиока немного отстранился и произнес: — Думаю нам стоит переместиться на футон.       Гию уложил Танджиро и навис сверху, проводя языком по кадыку и чертя им дорожку до впадинки между ключиц, спускаясь ниже, покрывая нежными поцелуями его грудь и живот. Он снял с парня уже порядком надоевшие штаны и провел рукой по истекающему смазкой члену Танджиро. Тот простонал что-то несвязное и дёрнул бедрами. Его рука блуждала в волосах Гию, потому что сейчас это было единственное место, до которого тот мог дотянуться. Томиока опустил голову ниже и до того как Танджиро понял, что он собирается сделать, провел языком по всей длине, очерчивая вспухшие венки и щекоча дырочку уретры. — Гию, что… что ты делаешь? Не надо.       Протестующий возглас вскоре утонул в стоне, когда Томиока полностью вобрал в рот его член и начал ритмично двигать головой. — Если… М-м, если ты продолжишь, то я кончу. — Тогда кончай.       Рука Танджиро сильнее сжала волосы Гию, пытаясь остановить, но тот протестующе замычал, пустив вибрацию и ускорился помогая себе рукой. Стоны Камадо стали громче, движения бедрами сбились с ритма, и Томиоке пришлось прижать их к полу. — Я-я сейчас…       Камадо вытянул правую руку упершись ему в плечо, пытаясь оттолкнуть Томиоку, но тот выпустив член изо рта, продолжал надрачивать его рукой, поэтому белая струйка попала ему на щеку и подбородок. Танджиро издал протяжный стон и прикрыл глаза. Томиока вытер с лица семя парня и на пробу лизнул. Камадо, наблюдая за этим из-под полуприкрытых век на секунду забыл как дышать и принял сидячее положение. Томиока лукаво улыбнулся, размазал остатки семени по своему члену и втянул парня в поцелуй. Танджиро провел рукой по его возбужденному органу, сжимая и водя вверх-вниз. Дыхание Гию сбилось. Он позволил парню делать, что он хочет, но скоро отстранился и убрал его руку. Томиока достал пузырёк со смазкой из кармана кимоно, зубами открыл крышку и окунул в него пальцы. Почерпнув немного, он размазал её по вновь вставшему члену Танджиро и лёг на футон, потянув того за собой. — Ты же тоже помнишь, что было на той картинке в середине? Я хочу, чтобы мы сделали это. — Гию… — Не волнуйся, я подготовился.       Танджиро поцеловал его, легонько прикусив нижнюю губу. Он нащупал открытый пузырёк и запустил в него пальцы. Хоть Томиока и сказал, что подготовился, Камадо скорее позволит отрезать себе здоровую руку, чем сделает ему больно. Опираясь на левую руку, он приставил один смазанный палец к отверстию Гию, аккуратно вводя его. Внутри и правда было влажно и, не встретив особого сопротивления, он ввёл второй палец. Томиока с тихим шипением выдохнул. Танджиро ввёл пальцы глубже и немного согнул. Гию, не ожидавший ничего такого, со стоном дёрнул бедрами. — Тебе больно? Давай остановимся? — М-м, нет. Сделай так ещё раз.       Танджиро повторил движение и Томиока снова застонал, пытаясь сам насадиться на пальцы. Камадо добавил ещё смазки, приставил к растянутому отверстию член и протолкнул головку. Томиока непроизвольно сжался. — Дай мне немного времени.       Танджиро очень хотелось войти до конца, но он послушно остановился. Правая рука все ещё была в смазке, он положил её на член Томиоки и сжал, обвел пальцами венки, спустился до мошонки и легко помассировал яички. Гию издавал тихие полустоны-полувыдохи и через какое-то время попробовал сам насадиться на орган Танджиро. Тот придержал его, останавливая, и продолжая двигать рукой на члене, немного подался вперёд. Гию отвлёкся на ощущения спереди, поэтому его мышцы расслабились, и Танджиро смог войти до конца. Он поцеловал Гию в уголок губ и спросил: — Ты в порядке? Я могу двигаться? — Да. Пожалуйста… Я хочу.       Танджиро втянул Томиоку в новый поцелуй и начал медленно двигаться. Гию пытался отвечать, но член Камадо задевал внутри чувствительную точку, а рука все ещё занималась органом Томиоки. Пару раз они стукнулись зубами и тихонько рассмеялись, поэтому Танджиро поцеловал Гию в подбородок и прошёлся дорожкой поцелуев до изгиба шеи, легонько кусая и тут же зализывая укусы. Томиока издал низкий стон и начал быстрее насаживаться на член Танджиро и тот, поняв намек, ускорился. — Танджиро, укуси меня.       Услышав это, он сильнее сжал зубы на шее Гию, начал двигать быстрее и рукой и бёдрами, сбиваясь с ритма. Стоны Томиоки стали выше и какими-то прерывисто жалобными, его рука до побелевших костяшек смяла простынь, он выгнулся в пояснице и излился в руку Танджиро, хаотично насаживаясь на него. Мышцы внутри отверстия Томиоки начали сокращаться и сжимать член Камадо, почти доведя его до разрядки, он вынул его, немного помог себе рукой и кончил следом на запачканный живот Гию. Левая рука, выполнявшая у Танджиро роль опоры, не выдержала и подкосилась, и он рухнул на бок, тяжело дыша.       Томиока лежал лениво прикрыв глаза и с недовольством осознавая, что их семя уже начало подсыхать на его животе. Камадо как раз положил туда пальцы и начал медленно рисовать круги, очерчивая пресс Томиоки. Гию потянулся и перевернулся на бок, легонько ткнув пальцем в нос Танджиро. — Прекрати размазывать это по моему животу.       Танджиро тихо засмеялся, наклонил голову и поцеловал первый попавшийся участок кожи Гию, затем перекатился на спину и встал.       Томиока уже привык к тому, что после их близости Танджиро начинает носиться по дому в чем мать родила. Сам Камадо объяснял это тем, что хочет успеть привести их в порядок, до того как его сморит сонливость. Гию умилялся, благодарил его, но помогать не спешил. Особенно сегодня. Несмотря на то, что больно ему не было, он чувствовал лёгкий дискомфорт. Танджиро обтер ему грудь и живот, выжидающе глядя. Томиока немного смутился, но спину все-таки подставил. Парень стёр следы их близости и осмотрел припухшее отверстие. — Болит? Может намазать заживляющей мазью?       Уши Томиоки горели огнём, но он отрицательно помотал головой. Танджиро отложил полотенце в сторону и накинул на плечи Томиоки его кимоно и оделся сам. Гию сел, лениво потянулся, продел руки в рукава и положил голову на плечо Танджиро. Тот аккуратно уложил их на футон и накрыл одеялом. Сквозь засыпающее сознание он услышал: — Я люблю тебя.       Томиока что-то сонно пробормотал, надеясь, что это получилось хоть немного похоже на ответное признание и сразу же заснул. Танджиро улыбнулся, поцеловал его в нос и последовал тому же примеру, думая о том, как завтра отправит Зеницу ворона с благодарностями.