«Наш»

Артем внимательно смотрел на эту красивую девушку, одетую в черный непонятный балахон и армейского вида штаны, которая в данный момент закрыла глаза и сжала руки в кулаки. Сидела так какое-то время, не шевелясь, чуть нахмурившись. Видимо, на чем-то концентрировалась внутри себя. Или на ком-то. Артем не мешал. Артёму интересно — впервые за очень, очень долгое время. Хорошо, что здесь нет Моти. Эта красотка одним своим взглядом способна развить несколько фобий и стать причиной ночных кошмаров. Есения — имя такое же странное, как и сама пациентка. Как и ситуация в целом. — Мать умерла, когда подростком был. За своими размышлениями Артем не заметил, как ее глаза открылись и Есения заговорила чуть хриплым голосом. — Предположим. — Артём развалился в своем кресле. — Но, согласитесь, разговор о родителях это банально. Хоть и беспроигрышно, спору нет. Есеня никак не отреагировала на шпильку. — Твой ход, психолог. — С вашего позволения, я отзеркалю. В отличие от меня, ваша мать умерла рано, слишком рано, скорее всего, не сама, что объясняет ваше не совсем женское поведение, а также выбор профессии. Воспитывались отцом, который все хотел уберечь вас от всего, но не смог. Винит себя в смерти матери? — Ты мне скажи. — Есения в точности повторила его позу. — Ты же психолог. — Справедливо, — согласился Артем. — Приберегу для следующего хода, как-никак мы здесь играем в игру до победного. Есения не ответила. Продолжила сверлить своим взглядом, настолько тяжёлым, что его не должно быть у девушки ее возраста. Что же она такого видела, что ее так изменило?.. — Ты не сможешь помочь, психолог. Не трудись. Развлекайся. — Ну почему же. Я например знаю, что недавно вы потеряли близкого человека, партнёра, учителя, местами даже отцовскую фигуру… Стопроцентное попадание. — Не смей о нем, — прошипела Есения, вскакивая со стула. Теряя контроль. И что-то такое вспыхнуло в ее глазах, что Артем впервые по-настоящему испугался. Настолько, что не смог собраться сразу, как происходило до этого при любых непредвиденных обстоятельствах. Есения же успокоилась также быстро, как и вспылила. — Как-то мы ловили маньяка-таксиста. Заманивал в машину девушек от семнадцати до двадцати, рвал с ними цветы, а затем насиловал и убивал, нанося удары отверткой, — резко, но миролюбиво заговорила о работе, чем по-настоящему удивила Артема. Заговорила и замолчала. Не спрашивая разрешения, достала из портсигара сигарету и закурила. Артем промолчал. Он приготовился внимательно слушать, даже чуть подался вперёд, и увидел, как Есения чуть усмехнулась на этот подсознательный жест, выдающий крайнюю степень заинтересованности в беседе. — Мы его вычислили, — и по ее тону невозможно было понять, что она вкладывала в это «мы», — но ловить надо было на живца, которым стала я. Мне не было страшно, потому что у меня было прикрытие. У меня был он, понимаешь, психолог? — Я мог бы сказать, что понимаю, но я никогда не был живцом для серийного убийцы, извини. — Артём развел руками в стороны, как бы показывая, что ему действительно жаль, что он не мог похвастаться подобным эпизодом в собственной биографии. Есения даже немного улыбнулась на это его замечание. — Конечно. Ты не понимаешь. Но поймёшь, когда услышишь все до конца. Она докурила сигарету. — Когда он вывез меня в поле и попытался убить, никто не пришел его арестовывать. Он не пришел. — Голос Есении надломился. Ещё один шрам, который оставил ей наставник. — Так я оказалась одна посреди поля против этого ублюдка. Как ты думаешь, господин психолог, что я сделала? — Она снова замолчала, на этот раз ожидая ответа Стрелецкого. — То, что позволило вам остаться вживых, очевидно. Раз вы сидите здесь со мной. — Я взяла карандаш из своей прически, подошла и выколола ему глаза. — В ее собственных глазах промелькнуло веселье. Что-то подобное Артем ожидал… Ладно, нет, к такому пиздецу он не был готов, ведь дело было даже не в самой ситуации — хотя и она, конечно, была адовой — а в том, с каким спокойствием, даже улыбкой произнесла Есения последнее предложение. Она упивалась болью этого маньяка — и Артем не мог ее за это винить, особенно когда вспоминал про сестру. Стрелецкий похолодел: эта красивая девушка, которая спокойно могла бы работать фотомоделью, самый настоящий садист. Впервые он совершенно не понимал, что ему делать с тем, что он видел.