Ветер перемен

      Каждый день, заходя в этот пустой и мрачный дом, Скарлетт по привычке задерживалась напротив дверей в кухню, прислушиваясь и принюхиваясь, но ни звуков, ни запаха табака из-за них не доносилось. Однако, после замечательных вестей о её вновь приобретённом богатстве, она на время перестала думать о Ретте. Скарлетт с подрядчиками занималась своими землями под дома, раздавала установки, что и как делать, и лишь перед сном, наливая себе виски, представляла, как бы могла сложиться их семейная жизнь, будь она не такая слепая.       Направив телеграмму Большому Сэму, Скарлетт за него оформила все документы, ему надо было лишь их подписать, что он с превеликим удовольствием и сделал, когда оказался в Атланте, а Эшли постепенно стал приходить в себя: свалившаяся работа на лесопилке отнимала у него много времени, которое он с удовольствием, как считала Скарлетт, потратил бы на страдания. Деньги с продажи земли из-под лавки миссис Батлер положила на новый счёт в банке на имя Борегара Уилкса, и очередной груз ответственности перед Мелли был снят. Оставалось только понять, что делать дальше, потому как в Атланте она находиться больше не могла. Ни друзей, ни собственного дела, где требовалось бы её присутствие, ни Ретта, ни, возможно, дома у неё здесь не осталось.       После изнурительного дня, завершив все свои дела, Скарлетт зашла в дом с очередным желанием напиться, но, проходя к лестнице мимо кухни, вдруг почувствовала до боли знакомый запах: табак. Пахло табаком.       Она посмотрела на двери – они были слегка приоткрыты и из них, как и раньше, просачивалась тоненькая полоска света. Женщина словно приросла к полу.       -Заходите. – раздался насмешливый голос.       Лёгкой поступлю Скарлетт прошла к дверям и открыла их в страхе, будто ожидая увидеть за ними приведение.       В мало освещаемой кухне перед ней сидел Ретт. Красивый, с длинными вытянутыми ногами, в белой рубашке, свежий и цветущий, хоть и изрядно выпивший. Рядом с ним стоял полупустой графин коньяка, стакан и пепельница с окурками, а по всей комнате клубился дым от его сигар.       “У меня дежа-вю.”       Наблюдая за представшей картиной, сердце Скарлетт защемило: почти такую же она уже наблюдала однажды, в том далёком прошлом, которое осталось в той жизни, где у неё были и Мелли, и Ретт, и Бонни.       -Я с трудом нашёл выпивку. – с небрежной улыбкой произнёс мужчина. – Вы, моя дорогая, под чистую разорили весь бар.       -Не разорила, а перенесла.       Ретт с интересом сверкнул на неё глазами, в которых отражались играющие огоньки от стоявших на столе свечей. Он откинулся на спинку стула, слегка вальяжно затягиваясь сигарой.       -Куда это вы целый бар перенесли?       -В свою комнату. – с вызовом ответила Скарлетт, после чего подошла к столу, достала второй стакан и налила себе содержимое графина.       Ретт следил за её движениями очень внимательно, будто они были для него в новинку.       -Если алкоголь уже в вашей постели, то вы так скоро сопьётесь, дорогая жена.       -Зато я провожу ночи с любимым. – Скарлетт наигранно улыбнулась, а Ретт наклонился чуть вперёд, и тут же с его лица исчезла та насмешка, которая сопровождала его всё это время. — Ой, капитан Батлер, бросьте вы, я же пошутила. – женщина махнула рукой и сделала глоток, но на секунду и правда задумалась о том, что ей действительно следовало бы пить поменьше.       Ретт снова откинулся назад и запрокинул к верху голову, выпуская струи дыма в потолок.       -Слышал, вы стали владелицей золотой шахты. – на его губах вновь расцвела улыбка, но на этот раз не издевательская.       -Верно. – подтвердила Скарлетт. – Дед Робийяр переписал на меня всё своё имущество вместе с шахтой, которая уже приносит доход. – она самодовольно улыбнулась.       -И лавку продали. – восхищённо сказал Ретт. – И домики строите под сдачу среднему классу.       Скарлетт начала улавливать, что его восхищение всё же отдавало лёгкой иронией, но затем, будто её по голове ударили, в недоумении уставилась на мужа.       -Откуда вам известно про домики?       Ретт рассмеялся.       -Мне стало любопытно, откуда у Большого Сэма такое рвение к заработку.       “Чёрт, об этом я не подумала. Ретт смекалистый, и его так просто не обмануть, но Эшли-то вряд ли поймёт. Хотя…”       В сердце закралось сомнение.       -Не беспокойтесь. – Ретт как обычно прочёл её мысли. – Мистер Уилкс находится в такой прострации, что на данный момент вряд ли даже понимает, откуда в его доме берётся еда. — Скарлетт не знала, что значит “в прострации”, но уточнять не стала – ей хватило “вряд ли понимает”. – А вы, как и обещали, не оставили его голодать и подкинули ему работёнку. Благородно.       -Мне жаль мою лесопилку. – не думая, ответила Скарлетт, но закусила губу, когда Ретт резко остановил на ней свой взгляд. – Что? Он чуть не разорил её. Я не для того в неё столько вкладывала, чтобы потерять из-за чужой безолаберности. Её бы изъяли за долги.       Ретт хмыкнул, покачав головой.       -Вы прелестны, миссис Батлер. После всего, что между вами было, вам не столько жаль бедолагу Эшли, сколько лесопилку, которая и вам-то уже не принадлежит. Вершина эгоизма, моя дорогая.       Скарлетт посмотрела на него с непроницаемым лицом.       -Мне кажется, я слишком много для неё сделала, чтобы дать кому-то разрушить. – она с громким стуком поставила стакан на стол. — Вы приехали, чтобы узнать про мою деловую хватку?       Ретт вновь перестал ухмыляться. Он посмотрел в сторону, затем медленно обвёл глазами всю комнату и в несвойственной себе манере, Скарлетт даже показалось печальной, сказал:       -Мне пришла телеграмма с вашим предложением продать дом и, вероятно, вы правы. В нём поселилось слишком много тёмных минут. – он замолчал, затем допил свой коньяк и налил ещё. Скарлетт тоже осмотрела комнату и воспоминания нахлынули волной. Ей даже стало не по себе и она передёрнула плечами. – Вам холодно? – заметил Ретт.       -Нет. Раз вы согласны продать дом, то стоит обсудить его стоимость и мою долю…       -Все полученные с него деньги я положу на ваш счёт. — Скарлетт даже открыла рот в изумлении. На такое она никак не рассчитывала. Ретт рассмеялся, увидев её реакцию. – Дорогуша, не уж-то вы подумали, будто я оставлю свою супругу, хоть и без того богатую, без денег? Я пусть и никудышный джентльмен, а вы никудышная жена, но всё-таки не оставить вам ни гроша было бы невежеством с моей стороны. Я бывший кантрабандист, а не жмот.       -Ретт, я думала деньги разделить пополам.       -Не глупите, Скарлетт. Не стоит отказываться от них, деньги ведь никогда не бывают лишними.       Скарлетт молчала. Жест, конечно, приятный, но какой-то чрезмерно тоскливый. Ей стало грустно. Хоть этот дом и принёс множество горя, но он был единственной нитью, что связывала её с Реттом. А теперь этой нити не будет.       Она допила коньяк из своего стакана, подошла к дальнему шкафчику, где стояла припрятанная бутылка виски, взяла её и, не сказав больше ни слова, вышла из кухни. Ретт проводил её тяжёлым взглядом, даже не усмехнувшись вслед.       Лёжа на кровати и попивая алкоголь прямо из бутылки, Скарлетт вела сама с собой диалог:       -Леди я, не леди, какая разница, когда у меня есть много денег и мне больше не придётся голодать? Война, многочисленные браки — все неудачные, отсутствие друзей… в остатке у меня только деньги и Тара. – она тяжело вздохнула. – И разбитое сердце...       Скарлетт засыпала. В полудрёме ей показалось, что дверь комнаты открылась и кто-то подошёл к ней и аккуратно забрал из её рук бутылку, а затем она почувствовала тёплое дыхание возле своего лица и чья-то нежная рука погладила её по щеке, убирая с лица прядь волос. И осторожный поцелуй с лёгким привкусом табака…       Наутро ужасно болела голова, а мамушки со своим чудотворным имбирём рядом не было, и Скарлетт спустилась вниз в дурном настроении. Войдя в кухню, она от неожиданности дёрнулась.       -Доброе утро, кошечка. – промурлыкал Ретт, чьё настроение было явно лучше. – Судя по вашей реакции, вы изрядно надрались вчера, раз забыли о присутствии мужа в доме? — Скарлетт не оценила шутки, но надралась она действительно изрядно, поэтому ей было физически больно возмущаться его издёвкам. – Я нашёл покупателя для нашего дома. – она вопросительно посмотрела на мужчину, ожидая более развёрнутую информацию. Ретт подошёл ближе, заглянув ей в глаза, которые не выражали особого интереса к покупателям дома. Он хмыкнул и, выходя из кухни, бросил: — Теперь наш дом будет пансионатом для девочек при католической церкви. Иронично, не правда ли?       Скарлетт осталась стоять в одиночестве, пытаясь понять сказанное, а затем в голос рассмеялась — это и правда было иронично.       Отправившись по своим делам, Скарлетт заметила чересчур пристальное к себе внимание со стороны местной Старой Гвардии. Матроны перешёптывались без стеснения прямо на её глазах.       Зайдя к Эшли на лесопилку, она обнаружила его в приемлемом состоянии — он был весь в работе и это явно шло ему на пользу. Мужчина подбежал к ней, как только увидел, и стал рассказывать о неожиданно свалившихся заказах, для которых он даже не успевал заготавливать лес.       -Спрос выше, чем брёвен в наличие. – с радостью делился он.       И Скарлетт это устраивало. Её долг перед Мелани был уплачен.       Вдруг вспомнив о странных переглядках на улице, она решила узнать у Эшли последние новости – может он что-то слышал, но тот ничем ей не помог, полностью погружённый в работу.       -Я и соседей-то почти не вижу. – признался он. – Когда появляется выходной, я провожу его с Бо.       "Оно и к лучшему."       Со спокойной душой Скарлетт вернулась домой и обнаружила там сидящего в гостиной возле камина Ретта с бумагами в руках.       -Продан. – спокойно сказал он. – Завтрашняя ночь последняя в этом доме, и больше он нам не принадлежит. — Скарлетт молча уставилась на огонь, не заметив наблюдающего за её ничего не выражающим взглядом Ретта. – Как день прошёл, моя милая жёнушка?              -Странно. – с безразличием ответила она. – Мне показалось, что люди шушукаются.       -И вас это удивило?       -В этот раз они шушукались слишком бесцеремонно.       Ретт рассмеялся и пригласил Скарлетт присесть рядом в кресло, наливая ей вино с вишнёвым соком, в котором сока было больше, чем вина.       -Моя не всегда смышлёная чаровница, – решил объяснить он. – Все судачат, потому что узнали о продаже нашего дома. – Скарлетт сделала оскорблённое лицо на “не смышлёную”, но скорее по привычке, чем действительно от обиды. – Неужели вы не подумали о последствиях, когда предложили мне продать дом?       Она и правда не подумала. Ей казалось, что ничего особенного здесь нет: в одном месте продали дом, в другом – купили. Однако, картина об их браке складывалась двусмысленной: живут кто где, вместе не появляются, а тут ещё и семейный особняк продают.       -Мда. – не без сожаления согласилась она. – Этот момент я и впрямь упустила. – Скарлетт села в кресло и отпила из бокала.       -Не расстраивайтесь так, дружище, продажа дома является поводом для сплетен, но вы к ним должны были уже привыкнуть. – Ретт стукнулся своим бокалом о бокал Скарлетт. – За продажу!       Женщина смотрела на него печальным взглядом. Она не находила столько же веселья в произошедшем, сколько находил Ретт, и ей было досадно оттого, что он даже не попытался изобразить огорчение. Наоборот, он будто специально демонстрировал свою радость, словно хотел, чтобы Скарлетт убедилась в том, что он избавился от тяжкой ноши.       -Вы так довольны, мистер Батлер, словно из Ада вырвались. – сделала она язвительное замечание.       Ретт рассмеялся и посмотрел на неё.       -Ну что за дьяволёнок! Сами предложили продать дом, а теперь, когда он продан, вы не довольны?       -Я не дьяволёнок и вовсе не недовольна. Просто вы так наигранно веселитесь, что раздражаете своей радостью.       -Драгоценная моя жена…       -Прекратите! – вскакивая с кресла, закричала Скарлетт. Она злилась на него за то, что его не мучает тоска так же, как её. – Перестаньте всякий раз называть меня женой или супругой, что за цирк вы устраиваете?       -Я устраиваю? – Ретт тоже встал, только лениво, издевательски посмеиваясь. – А как же мне вас ещё называть?       -Никак не называйте. К чему все эти “дражайшая супруга”, “милейшая жена”? Что за парад лицемерия?       Ретт прищурился, пристально глядя Скарлетт в глаза. Ей на мгновение показалось, что он сейчас бросится на неё, как пантера, но вместо броска он схватил её за плечи, когда понял, что она собирается отойти.       -Если вам так противен этот "парад", то, может, вы сами его прекратите? Дайте мне развод, и вам не придётся играть роль моей жены.       Скарлетт замерла. Он говорил без шуток, вкрадчиво и спокойно, почти равнодушно, будто его это никак не трогало. Ей стало ещё печальнее от этого осознания. Она вырвалась из его рук и, схватив со столика свой бокал с вином, брызнула содержимое прямо Ретту в лицо, затем поставила бокал обратно и развернулась, чтобы уйти, но Ретт резко схватил её за руку и, притянув к себе, с пылом поцеловал.       Её губы обдало жаром. Ретт прижимал Скарлетт к себе, как после долгой разлуки – с жадностью, со всей страстью. Привкус сладкой вишни и табака растворялся в ней с каждым касанием его языка.       Они не говорили друг другу ни слова, будто любое нарушит столь волшебный момент, спугнёт своей "реальностью".       Уложив Скарлетт на мягкий пушистый ковёр возле камина, поцелуи Ретта стали нежнее. Он целовал её лицо, шею, грудь, медленно расшнуровывая корсет. А она почти беззвучно шептала его имя, погружаясь в столь долгожданные объятия. Эта была ночь, наполненная любовью, страстью и безграничной нежностью.       Проснувшись утром, Скарлетт чувствовала во всём теле счастье, будто оно заполнило всю её целиком: от кончиков пальцев ног до макушки. Ей казалось, что Бог дал им ещё один шанс.       Потянувшись, немного жалея, что мамушки по прежнему не было рядом, чтобы та сделала им прекрасный супружеский завтрак, Скарлетт мазнула рукой по ковру, в попытке нащупать Ретта, но не обнаружила его. Открыв глаза, она села и оглядела комнату: за окном сияло солнце, дрова в камине дотлели, бокалы убраны. Её вдруг охватило чувство тревоги. Шаря глазами по помещению, Скарлетт будто искала какой-то знак, и вскоре она его нашла – конверт. С плохим предчувствием она подошла к нему и трясущимися руками вынула из него письмо:       “Скарлетт, я прошу у тебя прощение. Мне очень жаль, я не хотел обнадёживать ни тебя, ни себя. Эта ночь была прекрасна, но её не должно было быть. Ваза разбита и все наши попытки склеить осколки ни к чему не приведут. Ты была, есть и будешь самым прекрасным и желанным событием в моей жизни. Моя любовь к тебе была невозможной – так люди не должны любить. Я отдал тебе всего себя, но больше мне предложить нечего. На протяжении всей нашей совместной жизни ты делала свой выбор снова и снова, несмотря на все мои старания, и мне искренне жаль, что я так и не смог добиться того, чтобы этот выбор хоть раз ты сделала в мою пользу. Осознание пришло к тебе слишком поздно, когда я уже не могу тебе ничего дать, потому что у меня ничего не осталось.

      Прости.

Твой муж, Ретт Батлер.”

      Скарлетт выронила письмо. Ноги предательски подкосились и она упала на пол. Слёзы потекли по щекам. Ощущение было таким, словно из её груди беспощадно вырвали сердце, оставив за собой лишь огромную дыру. Она плакала беззвучно, ни крика, ни всхлипа. Абсолютная тишине.       Просидев на полу несколько часов, Скарлетт вытерла слёзы, встала и направилась в ванную. В полном отчуждении от этого мира она собрала свои вещи, села в экипаж и доехала до дяди Генри. Когда она зашла в его кабинет, он даже не стал задавать вопросы, а только внимательно слушал, выполняя всё, что она говорила: открыл счета на обоих детей — Уэйда и Эллу, куда поровну должны поступить деньги с продажи их с Реттом особняка; написал доверенность на себя, чтоб в её отсутствие распоряжаться построенными и ещё только строящимися бюджетными домами и салунами. Затем Скарлетт посмотрела на дядю и холодно проговорила:       -Заключение о расторжении брака. Составьте его, я подпишу, а затем вышлите его Ретту.       Генри Гамильтон потратил некоторое время на волокиту с бракоразводным документом, но Скарлетт не издала ни звука, молчаливо ожидая. Когда документ был готов, она тут же его подписала, положила на стол перо и, выходя из кабинета, сказала лишь: “до свидания.”

***

      Скарлетт стояла у парохода, что отправлялся в Ирландию.       -До свидания, Атланта! – вслух проговорила она, глядя на горизонт. – До свидания, Юг! Прощай, Ретт!