Ветер перемен

      На пути к только что приобретённой винокурне, для которой Скарлетт заказала самые лучшие дубовые бочки, её заворожил огромный старинный особняк из белого камня, расположившийся на обрыве холма с большой прилегающей к нему территорией и видом на водопад.       -Кому он принадлежит? – поинтересовалась она у Коналла.       -Правительству Ирландии, но землю несколько раз перекупали иностранцы, поэтому чья она теперь, надо уточнять.       -Там какая-то плантация?       -Кажется, это табак.       -Табак… — повторила Скарлетт. – Вот бы мне плантацию табака. – она прикрыла глаза, вспоминая запах сигар, которые Ретт так часто курил.       -За деньги, моя обворожительная американская подруга, вы можете преобрести и табак, и пшеницу, и картофель — что пожелаете.       -Давайте подъедем чуть ближе? Мне хочется посмотреть как растёт табак. — огромные зелёные листья вдоль стебля и красные цветы вызвали очередной восторг. — Не знала, что у табака есть цветы! — воскликнула Скарлетт. – Да ещё и такие яркие.       -Похоже, это мэрилендский, завезён из вашей страны, между прочим.       -Я видела, как цветёт хлопок, и растёт свёкла или батат, но совершенно не представляла, как растёт табак, хотя все мужчины его либо курили, либо жевали.       -Наверное, это просто не женское дело – интересоваться табаком.       -Вот ещё. – Скарлетт обошла ряд растений. – Я видела как минимум одну леди, которая курила не хуже мужчин. И ей чертовски шёл мундштук. Я хочу купить это поместье. Вместе с плантацией. — Коналл, не веря услышанному, в изумлении уставился на неё. – Не нужно так удивляться, прошу вас. Жить у вас, конечно, очень приятно, но я хочу своё жилье. Собственное. А тут ещё и так кстати плантация.       -Неужели вы хотите заняться продажей табака?       -Для начала за ним нужно научиться ухаживать, если я смогу купить этот дом, а уж потом видно будет.       Скарлетт оглядела всю территорию: и дом, и холмы вокруг, и водопад на обрыве, и эта плантация – всё выглядело ненастоящим, сказочным. Никогда в её мыслях не было желания обустроить себе жильё вдали от глаз, отшельником, уединяясь с природой, но это место перевернуло её сознание и она решила, что должна во что бы то ни стало заполучить эту землю.       “Это будет моя собственная Тара! – сказала она себе. – С моей собственной плантацией! А когда я окончательно здесь освоюсь, заберу детей.”

***

      За полгода пребывания Скарлетт в Ирландии, она стала владелицей винокурни, на которой изготавливался отличный виски, и с помощью своего нового друга, она начала продавать его дублинской знати. А приобретя особняк с плантацией, Скарлетт быстро нашла покупателей и на табак: интерес проявил один из владельцев дублинского табачного магазинчика – Фридрих Каппа – мигрант из Германии, который вместе со своим братом Хайнрихом имел табачную лавку в центре города и небольшую мастерскую в её же подвале.       Так же для нескольких дюжин местных у Скарлетт нашлась работа на её винокурне и плантации, а поскольку она платила хорошие деньги, да ещё и без задержек, люди с удовольствием к ней нанимались.       Благодаря её родству со священником Колумом О’Хара, которому она написала о своём прибытии ещё из Дублина, Скарлетт пожертвовала хорошую сумму на местную церковь, что добавило ей уважения местных католиков. Впервые люди действительно её любили. А выдумка, что она вдова, ещё больше делало её в глазах местных ирландцев великомученицей, которая прошла через потери, но за свою добродетель была вознаграждена финансовым благополучием, которое, в свою очередь, тратила на поднятие Ирландии и Бога.       Сама Скарлетт, привыкшая контролировать дела на лесопилках в Атланте, каждый день посещала своих рабочих, что вызывало восторг у местных, потому как с собой она привозила провизию и бесплатно их кормила, хотя на самом деле, понимая, что постоянный контроль может людей возмущать, она таким образом их сдабривала.       Очень быстро она сменила свои шикарные пышные платья на более удобные, в которых было проще передвигаться по холмистой земле и которые отличались от привычных своей плотной тканью, смягчающей порывы ветра. Корсет стал более свободен и перестал сдавливать грудь, что сильно облегчало возможность дышать, ворот закрывал шею, обувь грубая и на плотной шнуровке. Скарлетт понадобилось не много времени, чтобы приспособиться к своему нынешнему внешнему виду, который, на удивление, ей оказался по вкусу.       Деньги с золотой шахты в Чарльстоне она переводила в золотые слитки и складывала на свой счёт в банке, а с домиков в Атланте отправляла в Тару. Дела велись в обеих странах как нельзя лучше, и Скарлетт стала задумываться о том, что пришло время в последний раз посетить Джорджию, чтобы забрать детей.       -Я могу составить вам компанию. – предложил за стаканом виски Коналл МакМартин, когда заехал к Скарлетт в гости, что делал довольно часто. – Мне снова нужно в Америку. У меня появился там заказчик, и я мог бы распланировать свою поездку вместе с вами. Заодно посмотрю, как растёт хлопок.       -Вы знаете, как растёт хлопок. – коварно улыбнувшись, Скарлетт посмотрела на собеседника. – Но, признаться, я была бы не прочь вашей компании.       -В таком случае, предлагаю отправиться в Джорджию сразу после того, как пройдут аукционы. Их устраивают в начале марта — это всего через пару месяцев, – а значит, в июне мы уже сможем отплыть в Америку. – Скарлетт обратила внимание, как щёки Коналла налились краской. Он смущённо улыбнулся, явно набираясь решительности сказать что-то ещё и, наконец, спустя пару минут, он осмелел: – Я бы очень хотел пригласить вас. Я знаю, многим женщинам не интересны лошади, но…       -Вам стоит усвоить, что я не из числа тех женщин, которых вы называете “многие”. – с вызовом прервала его Скарлетт. – И задавай вы женщинам вопросы про их увлечения почаще, то удивились бы их разносторонности. Я с удовольствием посещу аукцион. И, кстати, в моих краях, где я родилась, женщины скакали верхом. Наша соседка была огромной любительницей лошадей, она даже из Ирландии их привозила и, кажется, любила больше собственных сыновей.       -В таком случае, приглашаю вас оказать мне помощь и выбрать для аукциона лошадь, которую мой друг впоследствии выставит на торги. К моей беде он совершенно не смыслит в лошадях, но чувство наживы его не покидает.       На мгновение в голову Скарлетт закралось воспоминание о том жутком дне, связанным с Бонни. Коналл заметил эту перемену в её лице и ненавязчиво погладил по плечу. Она резко перевела на него взгляд и впервые заметила, насколько он был красив. Конечно, она и до этого замечала его привлекательность, но именно сейчас Скарлетт её рассмотрела.       Его касание было приятным, но оно не было похожим на те, что были раньше: ни на Чарли, чьи прикосновения отличались своей неловкостью и неумелостью; ни на мистера Кеннеди, который, скорее, боялся её, чем желал; ни на Эшли, что касался её с всепоглощающим чувством вины; ни, тем более, на Ретта, которому и ровни-то не было. Однако, Коналл был уверен в своих действиях, он не боялся реакции Скарлетт, не чувствовал никакой вины, был решителен, но не настойчив, и в этом, пожалуй, она и видела его сходство с мистером Батлером.       "А внешность ему досталось от Эшли в его лучшие годы."       Скарлетт долго смотрела мужчине в глаза, размышляя о всех его похожестях и непохожестях, как его внезапный голос прервал раздумья:       -Скарлетт, я заранее прошу прощения, и быть может это совершенно бестактно с моей стороны, но могу ли я вас поцеловать?       -Нет. – машинально ответила она и даже сама удивилась столь резкому ответу, учитывая, что совсем не была против.       -Простите. – Коналл тут же убрал руку с её плеча.       -Это вы простите, я не хотела быть столь резкой. Но мне кажется сейчас не лучшее время. – Скарлетт ободряюще похлопала его по руке и оставшуюся часть вечера, после того, как проводила мужчину, пыталась понять, почему отказала, ведь он был ей симпатичен.       -Наверное, потому, — размышляла она. – Что ты до сих пор ждёшь другого, питаясь надеждами, что твоя верность ему будет вознаграждена. Ах, Скарлетт, как ты глупа и беспросветно наивна.       Она села со стаканом виски напротив камина, глядя на огонь, который в нём горел. Скарлетт понимала, что раз Ретт за полгода не попытался о ней ничего разузнать, не попытался найти, то ему это и не надо. И ей уже не надо. Нет смысла его ждать. Нужно попробовать построить жизнь не только в другой стране, но и с другим мужчиной. А Коналл для это действительно подходил. Он был внимателен и умён, умел вести дела и зарабатывать, при этом обладал широким кругозором и рассказывал много интересного. У него было хорошее чувство юмора, пусть и не такое, как у Ретта, но всё же шутить он умел. Единственное, что её в нём раздражало, так это то, что всякий раз, когда она выдавала очередную идею, он сомневался в её способностях. Это было очень большим отличием от Ретта, далеко не в лучшую сторону. Ретт часто мог над ней пошутить, но он всегда с восхищением наблюдал за её мыслями и одобрял почти любую идею. Он верил в неё и его совершенно не смущало, что занятия Скарлетт зачастую порицались обществом. А вот Коналл наоборот: он снисходительно улыбался, не шутил над её словами, но всегда давал понять, что ей стоит подумать ещё раз. Словно не воспринимал её всерьёз. Это ужасно злило. Коналл МакМартин был именно тем мужчиной, который считал женщину глупее себя исключительно по признаку пола, но воспитание не позволяло произнести этого вслух, а потому он просто кивал и улыбался, “чем бы дитя ни тешилось”.       На следующий день в обед Скарлетт получила письмо от Уилла из Тары, где тот рассказывал о делах на плантации, о хорошем урожае хлопка и новом куске земли под посев, который он выкупил по соседству. Про то, как быстро растут её дети и чему они научились за время её отсутствия. А ещё он положил вырезку из американской газеты, в которой красовалась фотография её бывшего мужа с очень знакомой особой, и текст, где говорилось, что Ретт Батлер женился на молодой аристократке Энн Хемптон.       Скарлетт вчитывалась снова и снова. Она временно перестала понимать смысл прочитанного, как не обученный буквам раб. Ей не хватало воздуха.       Смяв вырезку одной рукой, другую она приложила к груди и глубоко задышала, чтобы быстрей успокоиться.       -Ретт женится. – вслух проговорила она, бездумно глядя в окно. – Теперь ему точно незачем меня искать.