Джини, прости меня (ДПМ (damage per minute))

- Джини, прости меня...- сейчас эти слова звучали так глупо и бессмысленно: Хван не слышал их, утопая в пучине своих эмоций, что разливались по грудной клетке расплавленным металлом, высвобождаясь на волю очередным приступом тошноты. А голова Ёнбока ходила кругом: он снова хотел вычистить себя. Это эгоистичное желание разрасталось кустами алых роз по телу, укалывая сердце острыми иголками, напоминая о Хване. Его милом Хвани, чьё тело медленно покидали краски жизни. -Не подходи ко мне...Ликси...- повторял Хёнджин, словно в бреду, опуская тяжёлую от тупой боли голову на обмякшие руки. По его телу ходили мурашки, душу окутывал сквозняк. Он ледяными ладонями пробирался под тонкую футболку юноши, обдирая бархатную кожу. А Феликс стоял. Он потерялся в своих мыслях, борясь со своими желаниями и рассудком. В памяти всплывали образы: Хван пересчитывает молочные ребра и мило возмущается на счёт излишней худобы; гладит бледное, веснушчатое тело после очередного срыва в ванной; расчёсывает спутанные волосы, твердя, что всё когда-то наладится. Но кто бы мог подумать, что это "наладится" приведет к подобному? Впервые фраза "время не щадит никого" имела самый яркий пример: кожа Хвана уже начала покрываться алыми пятнами в области шеи, а воздух, словно по щелчку пальцев, стал покидал его чуть вздымающуся грудь, освобождая лёгкие. А Феликс стоял - слышались всхлипы. Хёнджин умирал - слышались крики. И в этой истории всё было бы намного легче, будь эти парни самыми обычными студентами, что прогуливают пары по понедельникам...