Презумпция виновности

                    Раньше Джису склонна была винить в своей невзаимности с этим промозглым мартом погоду, которая совершенно не соответствовала весне, вступая в своеобразный сговор с внутренним состоянием девушки. Но, к сожалению, погодой все не ограничилось… Нет, у нее с этим мартом совершенно точно не взаимно, тот бредил какой-то «неДжису». Хотелось заклеймить этот месяц раскаленным железом, выжечь из календаря… и если тот не расплавится под давлением температуры, то хотя бы немного потеплел бы к такой правильной Ким, чья идеальность покрылась тонкой паутинкой толком незаметных глазу трещин.        Но обо всем по порядку…              

***

                    Понедельник всегда наступает после воскресенья — так уж повелось. Но даже с таким давно устоявшимся порядком, он все равно вступил в свои права преступно неожиданно.        Джису проснулась за пару минут до будильника будто бы от толчка. И взгляд тут же уперся в висящий на стене календарь. Осознавая, какой сегодня день, хотелось со стоном упасть обратно на подушку, для верности накрываясь одеялом с головой, растягивая те оставшиеся две минуты до звонка в маленькую вечность. В детстве вообще как-то легче верилось в то, что одеяло — универсальное средство защиты, и стоит укрыться им, то никакие «подкроватные монстры» ни за что не доберутся. Может, с монстрами такое и правда срабатывало, но с реальными проблемами одеяло никак не могло помочь, сколько под ним не прячься. Честно? Джису с удовольствием сейчас сама бы добровольно отдалась на съедение какому-нибудь монстру, однако, видимо, они сами сбегали в ужасе, стоило ребенку хоть немного повзрослеть. Даже жаль.        Так что, пришлось брать себя в руки и подниматься, попутно отключая будильник, чтобы тот не раздражал лишний раз напоминанием, что у нее оставалось еще две минуты.        Розэ, у которой Джису остановилась, еще спала, что не удивительно. Работала-то она в ночное время суток, так что, ранние подъемы были не для нее.        Первым пунктом в плане дальнейших действий значился душ. И именно туда девушка и направилась, взъерошивая на ходу свои волосы и все еще немного сонно щурясь, будто бы не проснулась до конца.        Зайдя в душевую кабину, включила воду, повернув кран до упора. Обжигающие своим холодом струи тут же окутали ее с ног до головы. По телу пробежала череда хаотичных мурашек. Джису поморщилась и закрыла глаза, откинув голову назад. Какая-никакая, но вода приносила облегчение. Она могла сделать воду погорячее, чтобы повалил пар, согреться и почувствовать себя немного уютнее, но почему-то не стала этого делать. Сейчас нужно было именно взбодриться, а холодная вода для этого подходила лучше всего.        Немного приободрившись, вылезла из полупрозрачной душевой кабины. Быстро отряхнулась, как это делают кошки. Взяв полотенце, она вытерлась насухо, одновременно немного разогревая свою кожу мягкой тканью. Взгляд скользнул по зеркалу, выхватывая там отражение самой себя, чужих отметин на собственной коже… не выдержав, накинула на плечи полотенце, скрывая их.        Готова к выходу девушка была уже минут через тридцать.        Кто такая вообще Ким Джису? Она никогда не была из тех маленьких девочек, что обычно выигрывают конкурсы красоты, а потом их невинные лица с искрящимися широкими улыбками красуются на всех билбордах города. Впору было бы огорчиться, но саму Джису подобное никогда не задевало, наоборот, она по-своему гордилась тем, что «милое личико» — не единственное, чем она могла бы похвастать, ведь если так подумать, это даже не достижение. Ким пошла по иному пути — вознамерилась стать идеальной, причем, если и не в плане внешности, то во всем остальном точно. Она не знала, откуда все взялось. Может, это было в крови, была вероятность того, что сыграло ее нацеленность скрыть то, кем была на самом деле, а может… что-то еще повлияло, но в ней буквально выдрессировалось стремление «угодить», «соответствовать чужим ожиданиям». И если большинство таким образом стремится понравиться окружающим, то у Джису все упиралось в то, что так было просто правильно, необходимо. На все у нее был продуманный порядок действий, эдакая инструкция жизни. Казалось, к любым неожиданностям она была готова. Что ни попроси — сделает, о чем ни поинтересуйся — все в порядке. И даже наступив в темной комнате на хвост коту, говорила: «Ой!», а вовсе не то, что делали остальные якобы правильные и идеальные люди. Это стремление быть лучшей и идеальной стало тем самым, что помогало твердо стоять обеими ногами на земле. Оно, казалось бы, давно проникло под кожу, вплетаясь в сложную цепочку ДНК такой правильной Ким Джису со строгостью и геометричностью даже в линиях скул, что беспощадно рассекали воздух, стоило ей упрямо вздернуть подбородок.        Вот и сейчас… несмотря на все произошедшее, она не изменила себе ни в чем. Черные волосы были туго стянуты на затылке, собранные в высокий хвост. Белая блузка с длинными рукавами, надежно скрывавшая тем самым синяки, застегнута почти под горло. Черные классические брюки. Укороченный черный пиджак. Сумка почтальонка. Из косметики только легкий блеск на губах, слегка подкрашенные ресницы и немного тонального крема, чтобы скрыть синяки под глазами. И пусть воздвигнутая на пьедестал собственная идеальность покрылась трещинами, Джису стойко не подавала виду. Словно… словно этот понедельник ничем не отличался от тех многих других, что были в прошлом году.        Джису затянула хвост потуже, поправила в очередной раз рубашку, одернула пиджак, чтобы не топорщился на спине. Но все равно не спешила выходить, будто специально находя поводы задержаться здесь, подольше не появляться в университете.              — Да все с тобой в порядке… — раздалось с кровати Розэ, причем, настолько неожиданно, что Ким невольно вздрогнула. — Отлично выглядишь.              — Я не хотела тебя будить…              — Твоя возня и мертвого поднимет, — фыркнула подруга.        Вообще Розэ жила не одна. Она снимала эту небольшую квартиру, которая больше походила на комнату в не самом лучшем общежитии, вместе с еще одной девушкой, своей «коллегой». Собственно, это была еще одна причина, по которой Джису позволила себе тут остаться, отказавшись возвращаться домой. Соседка Розэ на выходные уехала к своему постоянному клиенту, где и провела время, оставляя свою кровать свободной — так бы пришлось ютиться на одноместной с подругой.              — Нервничаешь?        Джису не стала отвечать. Внутренне даже посчитала этот вопрос глупым и не стоящим ответа. Ну, в самом деле… Конечно, она нервничала! Как иначе-то? Вот только знать — это одно, а признавать — совершенное другое. Поэтому девушка предпочла делать вид, что проверяет, все ли вещи с собой взяла или нет — благо, нужные для учебы книги оставила у Розэ еще в прошлую свою ночевку.              — И зря, — просто сказала подруга. — Все уже случилось. Ты не можешь изменить ничего из того, что произошло. Смирись с этим.              — Легко тебе говорить…              — А я не говорила, что смириться просто. Но ничего другого тебе не остается, — Розэ зевнула, потягиваясь и не спеша вставать с кровати. — Зато у тебя есть возможность посмотреть, что и как, а потом действовать дальше. Уверена, что что-то исправить еще можно.              — Еще скажи, что безвыходных ситуаций не бывает!              — Ну, почему же? Такое случается. Но чаще безвыходной нам кажется та ситуация, выход из которой нас не устраивает.        И ведь не поспоришь. Розэ умела говорить правильные и разумные вещи — такие, что не в бровь, а в глаз. Вот только вся эта «разумность» ни черта не помогала. И даже если Джису понимала, что да, все так, никакие слова не способны были погасить то волнение, унять бурю внутри. Мысли все так же беспокойно метались в голове, кончики пальцев по-прежнему подрагивали. Какой толк вообще от умных и правильных слов, если они не решали проблем и ни черта не могли успокоить?        Джису с шумом выдохнула.              — Ладно, пойду я… — сдалась, наконец, Ким, застегивая сумку. — Держи за меня кулачки.              — Обязательно, — кивнула с поддерживающей улыбкой Розэ. — Ты звони, если что. Ну, или приходи. Где меня найти, ты знаешь.              

***

                    Худые, тонкие и длинные пальцы легли на ручку двери. И несмотря на видимую хрупкость с силой сжали ее… до легкого онемения, до побелевших костяшек. Веки слабо дрогнули в какой-то нервно-трусливой попытке моргнуть. Но Джису сдержалась. Лишь позволила себе глубоко вдохнуть и с шумом выдохнуть прежде, чем… толкнуть дверь.        Камешек в ботинке.        Да, именно с этим ощущением, девушка переступила порог университета. Словно бы треклятый камешек закатился под пятку, застряв так, что не вытащить. Или не камушек? Как будто внутри Джису, что как-то нервно и зажато поправила сумку-почтальонку на плече, продолжая свой путь дальше, в ней самой, что-то появилось… и это «что-то» раздражало. Не сильно. Но доставляло дискомфорт где-то на периферии. Хотелось избавиться от этого. Убрать дискомфорт — понятный инстинкт. Проблема состояла не в этом, а в том, что если камушек можно было убрать из ботинка, то от того, что испытывала сейчас девушка, не избавиться. Она не знала, что именно произойдет, просто была уверена в том, что обрушится на нее все сразу, из-за чего внутри и зрел дискомфорт, вызывающий нервозность. Но это было не так…        По началу, когда Джису только переступила порог здания университета, казалось, что и правда ничего не изменилось. Студенты сновали туда-сюда, носились, как муравьи или идеально запрограммированные роботы — девушка так и не выбрала в своем сравнении между теми и другими. В голове даже проскользнула мысль о том, что, может, «Терминатор» сняли по реальным событиям, а сама она угодила в ту неправильную вариацию, где «Т-800», ну, который с телом Шварценеггера — а губа не дура! — так и не смог предотвратить восстание машин. В общем, все было, как прежде. И от одного этого можно было выдохнуть с облегчением. Подобному способствовало еще и то, что Наён сегодня на занятия по какой-то неизвестной причине не явилась, как и ее подруги.        Все изменилось после четвертой пары. Буквально в один миг.              — Ты слышал?              — Что?              — Бан Чан неплохо развлекся с зубрилкой с юридического. Кажется, Ким Джису              — И это разве новость?              — Правда что-ли? Она же вроде его отшила в прошлом году…              — На вечеринке чуть ли не сама на него запрыгнула!              — А я слышала, что ее мать та еще шлюха! Наверное, дочурка вся в нее…              — Да ты гонишь! Не может такого быть!              — У нее же вроде отец бизнесмен какой-то… разве нет?              — Говорю вам! Она все врала! Мне Наён еще вчера об этом рассказала!              — И про Бан Чана?              — Нет, об этом он хвалился еще с утра.              — Дела-а-а-а…        Этот шепот Джису слышала буквально со всех сторон. Он преследовал ее. Тихим шорохом таился будто бы в самой ее тени, подбираясь ближе, под чуть жестковатую ткань пиджака и дальше, чтобы раздвоенным шепчущим языком лизнуть чуть солоноватую кожу.        В какой-то момент выдержки не хватило. Пройдя до середины коридора, девушка остановилась. Нет, не так. Она буквально оцепенела. Спина выпрямилась так, словно позвоночник залили цементом от основания и до самого конца — потребовалась секунда, чтобы тот внутри затвердел так, что Джису и шага больше сделать не смогла. Руки сжались в кулаки с такой силой, что она почувствовала боль в ладонях, от впечатавшихся в них ногтей, которые будто планировали не просто оставить след, а вспороть кожу, пустив кровь.        Пожалуй, именно преодолев половину коридора Ким поняла, насколько у лжи длинные ноги, точнее, длинные языки. И дело было не только в ее собственном обмане касательно родителей и прочего — за это, как ни странно, вины не чувствовала. С чего бы вдруг? Ладно бы врала друзьям, тогда бы было за что себя казнить, но эти люди были для нее никем. Зато было сожаление, что не смогла продумать все лучше, чтобы не поймали, и стыд за «раскрытие правды», которая никого, по сути, касаться не должна была, ведь в Сеульском они были для учебы, а к этому не придраться — училась Джису на «отлично». Однако все эти эмоции затмили злость и обида — да-да, все так. Ведь она не спала с Бан Чаном и, тем более, не запрыгивала на него! А он смел переврать все так, что, видите ли, переспал с ней, так еще и имел наглость бахвалиться этим! И Ким даже не знала, что больше ее задевало: то, что он соврал и опозорил, или то, что ему поверили так легко, толком не усомнившись — словно ее обман и статус матери становились автоматическим подтверждением, что Джису и правда могла это сделать! Какая-то роковая несправедливость! И выносить ее девушка не могла.        Гремучая смесь испытываемых эмоций, подогреваемая чужими взглядами и перешептываниями, была настолько сильна, что хотелось не просто бешено затоптать ногами, прямо как обиженный в каком-нибудь супермаркете ребенок, который вдруг понял, что не все его «хочу» исполняются… не-е-е-ет, этого было мало, недостаточно! Хотя прямо сейчас поступить так глупо и по-детски безумно хотелось. Но все равно… не то. Порыв ударить Бан Чана прямо по его наглой физиономии или — еще лучше! — прямо в пах, как тот того и заслуживал, учитывая его поступок на вечеринке и эти слухи, стало не просто каким-то желанием, а самой настоящей целью.        Да, Джису готова была признать, что врала насчет родителей и происхождения — в конце концов, выбора ей не оставляли. Но вот соглашаться с тем, что переспала с главным бабником университета, который кичился распутством, кошельком и собственной неотразимостью, не планировала точно! И собиралась пойти прямо к нему и пресечь эти грязные и мерзкие сплетни на корню!        Узнать расписание ребят с экономического факультета оказалось не сложно. Ей даже удалось себя убедить, что она нисколько не нервничала и, уж тем более, не боялась. Только злость, обида и уверенность в себе.        Но все равно остановилась перед входом в нужную аудиторию, словно бы давая себе время.        Джису протянула руку, касаясь самыми кончиками холодных пальцев ручки двери. Девушка медлила, не решалась.        Первый шаг — даже не шаг. Просто действие. Такое легкое в исполнении, но придавливающее тяжеловесным смыслом, парализуя. Этот шаг сделать не просто. Ведь если Ким его сделает, то пропадет иллюзия того, что все можно переиграть.        Она положила руку на ручку двери, замирая, прислушиваясь к собственным ощущениям. Внутри созревала сочным плодом решимость. А это значило лишь одно… время для второго шага.        В конце концов, сегодня она та, кто есть. Идеальная Ким Джису.        Девушка, сжимая ручку, толкнула дверь. Именно в этот момент ей вдруг захотелось задержать дыхание и малодушно зажмурить глаза. Прямо как в детстве. Когда внутри еще жила уверенность, что если закрыть глаза, а потом открыть их, то все монстры исчезнут. В жизни так не бывает. Если она зажмурится, то проблемы не испарятся, будто их и не было, но зато Джису выставит себя трусихой. Поэтому Ким душила в себе этот порыв.        Она делает еще шаг, выпуская ручку, наконец, пересекая порог.        На нее никто не обращал внимание. Каждый был занят своим делом, даже не обернувшись в сторону двери. Зато Бан Чана Джису нашла взглядом сразу. Тот стоял спиной в другом конце аудитории у второго выхода, поэтому не увидел ее, да еще был увлечен разговором со своими приятелями — их компания периодически взрывалась громогласным хохотом. И по первости девушка даже приняла их смех на свой счет. А что? Уж больно живо в воображении нарисовалась картинка того, как они ее обсуждали, дополняя все оскорблениями, сальными шуточками и смехом — учитывая все те сплетни, которые Джису слышала, пока шла сюда, представить подобное получилось легче легкого.        Девушка внутренне вздрогнула от очередного взрыва хохота — больше от неожиданности, а не от страха. Нахмурила брови, сведя их ближе к переносице. Плотнее сжала губы. Не подавала виду, что вся ее уверенность, которая еще недавно была, с оглушающим «пуфф!» разлетелась в клочки. Просто шла вперед к той цели, которую поставила перед собой. А в голове мантрой проговаривала себе, что поступает правильно, что ей не страшно подойти к Бан Чану после всего. Шаг. Еще шаг…        Остановка оказалась внезапной. На самом деле, Джису бы и вовсе не остановилась, продолжая идти. Просто на ее пути неожиданно возникла преграда в виде крепких ног в джинсах. Они стали своеобразным шлагбаумом, упираясь ступнями в ребро парты рядом.        Взгляд девушки скользнул по этим ногам выше, пока не остановился на лице.        Конечно, Джису узнала этого парня. Нет, они не были лично знакомы и ни разу не общались, как, наверное, можно было подумать, ведь обычно «узнавание» происходит из-за личного знакомства или чего-то вроде этого. Но это был не тот случай. Просто тот, кто так нахально перегородил ей дорогу, был довольно известен — один из приятелей Бан Чана, как никак… Чон Чонгук. Черная косая челка падала на один глаз. На полных губах играла усмешка, которая прекрасно сочеталась с насмешливым лисьим прищуром — хотелось бы сказать, что этим он походил на Наён, но нет… его прищур не обдавал затаенным коварством, скорее уж, был каким-то хулиганским, как если бы он только что совершил какую-то каверзу и сейчас получал удовлетворение от результата. И, судя по всему, свои ноги с прохода убирать он точно не собирался.              — Дашь пройти? — проговорила Джису с каким-то едва ощутимым нажимом, коротко, рублено, в то время как ее голос чуть подрагивал от внутреннего напряжения, словно натянутая тетива лука.              — Почему я должен? — усмешка ширилась, заставляя девушку сжать ее кулаки. — И… что мне за это будет?              — Даже смешно… Так сложно убрать ноги и дать пройти?              — Не представляешь, насколько… — кажется, его искренне веселила ситуация.              — Слушай, я серьезно. Пропусти.              — Я тоже, — по-своему беспечно отозвался парень. — Ты разве не знала, что в наше время ничего просто так не делается? Так почему я должен тебя куда-то там пропустить? Просто потому, что ты попросила? Прости, но этого мало, — цокнул языком. — Попробуй еще. Уверен, ты можешь лучше.        Конечно, Джису не собиралась предлагать ему ничего взамен. За такой пустяк? Вот еще! Это этот Чонгук должен был сам убрать ноги — элементарные правила хорошего тона. Кто вообще их так задирает и располагает на парте в аудитории? И то, что прямо сейчас занятия не было, как и преподавателя, нисколько его не оправдывало. Правила поведения в общественных местах к этому возрасту уже должны были быть выучены на зубок!        Девушка решила пойти по простому пути, по которому ее вело ее собственные упрямство и настойчивость. Именно поэтому она просто пошла вперед, предполагая, что юноша сам сдастся и уберет свои ноги. Даже положила свои ладони на его колени, силясь отодвинуть их. Но преграда не дрогнула — Чонгук, видимо, тоже сдавать позиции совершенно не собирался.        У Джису еще оставался вариант пролезть под ними или перелезть, но это было совсем комично и несерьезно — совершенно точно сбило бы весь ее агрессивный настрой, который был очень необходим для осуществления запланированного. Обойти? Тут между рядами, к сожалению, лишь один проход. А если выйти обратно и войти, но уже через другую дверь, то у нее не останется времени на «внутреннюю подготовку», ведь тогда Ким буквально сходу нос к носу столкнется с Бан Чаном.        И только девушка уже хотела сдаться и спросить ожидаемое им: «Чего ты хочешь?», как он… сам убрал ноги. Нет, правда. Просто взял и убрал, хотя еще недавно делать это «за так» не собирался.              — И что это должно значить?              — Просто захотелось? — вопросом на вопрос ответил Чонгук. — Иногда все так и работает. Достаточно просто немного подождать и желаемое упадет в руки. Неожиданно, правда? — и снова это усмешка и прищур.        Джису, бывшая и так на взводе, задохнулась от возмущения. Даже захотелось сказать в ответ что-то такое, что стерло бы с его губ эту чертову усмешку. И обязательно сделала бы это, но прямо сейчас у нее были дела поважнее. Отвлекаться на заносчивых дружков Бан Чана? Нет уж. Позже. Вот когда разберется с ним самим, то пожалуйста. Но точно не сейчас.        Вот только когда девушка подняла свой взгляд туда, где стоял Бан Чан, там его, вопреки всем ожиданиям, не оказалось, как и шумной компании. Пока она препиралась с Чонгуком, с которым-то и разговаривала впервые в жизни, и ждала пока тот уберет свои ноги, ее «цель» буквально испарилась с горизонта, не оставляя возможности воплотить задуманное и разобраться во всем «здесь и сейчас».              — А где Бан Чан? — спросила Джису, повернувшись к Чонгуку.              — Я, по-твоему, его секретарь?              — Ты его друг! Ты должен знать, где он!              — Может, и знаю, — пожал плечами парень. — Но я ведь не твой друг. С чего бы мне говорить тебе, где он?              — А просто так сказать, не вариант?              — Я уже говорил, что не из тех, кто что-то делает просто так, — отозвался Чонгук. — Поищи благотворительность в другом месте. Экономисты вряд ли в этом хороши.        Джису, не удержавшись, хлопнула раскрытой ладонью по столу, от осознания собственного «поражения» или от того, что ничего не может сделать. Буквально… ничего: ни найти Бан Чана, ни выяснить, где он, ни добиться хоть какого-либо внятного ответа от… от… от этого.        Парень, к слову, даже не вздрогнул от хлопка, не обернулся, полностью игнорируя ее присутствие.        Так ничего и не добившись, Ким вынуждена была покинуть аудиторию.        Можно было, конечно, поискать Бан Чана по всему университету, но запал необратимо терялся, да и скоро должна была начаться следующая пара. Опаздывать на нее из-за какого-то придурка совершенно не хотелось. Девушка чувствовала себя проигравшей. И это ощущение собственной неудачи накладывалось на внутреннюю разбитость, вымотанность. Вроде нельзя было сказать, что Джису перетрудилась. Усталость не была физической. Сплетни, провалившаяся попытка поговорить с Бан Чаном — все это могло показаться ерундой, но на деле стало тем самым оголодавшим до ее внутренних сил монстром.        Именно по этой причине пятая пара прошла словно бы мимо нее. Нет, девушка все так же училась, внимательно писала лекцию за преподавателем, отвечала на вопросы во время пары, но мыслями была слишком далека от того, что происходило с ней здесь и сейчас. Словно все, что с ней происходило, было не более, чем сном, затянувшимся кошмаром. И, как и полагалось, у каждого кошмара имелась своя концовка, которая когтями вырывала из своего рода сомнамбулического состояния, рывком возвращая в действительность.        Джису подошла к камерам хранения, что рядами гнездились на первом этаже университета — все для удобства студентов, ведь иногда учебников и многих других вещей не натаскаешься. Как раз хотела взять оттуда пару книг, как вдруг…              

БАХ!

              Металлическая дверца захлопнулась прямо перед ее носом, заставив вздрогнуть. Да что там… Чуть ли не подскочить, резко оборачиваясь. И стоило ей увидеть человека, который так по-варварски обошелся с ее шкафчиком, как глаза расширились, пульс участился. Перед ней стоял Бан Чан в спортивной форме университетской баскетбольной команды — похоже, прямо с тренировки. Хотя, наверное, узнала бы его, даже если бы не смогла увидеть — этот его одеколон оказался чертовски узнаваем.        Первый порыв? Конечно, сбежать. Но, как и в прошлый раз, попытка провалилась еще на старте. Его руки впечатались в металл по обе стороны от ее головы, преграждая путь к побегу.              — Куда-то собралась?        Джису еще целую пару назад хотела высказать все, прямо в лицо, не подбирая слов и не стесняясь в выражениях. И сделала бы это, если бы не Чонгук. Но сейчас все слова словно застряли в глотке, даже не пытаясь прорваться наружу. А в голове была лишь одна мысль…              

«Слишком близко!»

                    — Знаешь, мы не неплохо провели время, — криво усмехнулся Бан Чан. — Вот только жаль, что нас прервали на самом интересном. Не хочешь продолжить?              — Я буду кричать!        В этот раз голос Джису имел ту необходимую твердость, которой не было в прошлый раз. Хотя, возможно, роль во всем этом сыграло то, что в здании университета ее услышат и помогут — хотя бы те же охранники, в то время как тот клуб являлся территорией Бан Чана, а значит… там просить о помощи было бесполезно.              — Уверен, что будешь, — хмыкнул парень. — Но на самом деле, сейчас я к тебе подошел не за этим… — его палец как-то играюче скользнул по щеке, очертив самый край скулы.        Джису дернулась, отворачиваясь в бок в попытке сбросить с себя чужое непрошеное прикосновение. Но ее тут же грубо схватили за подбородок, разворачивая, заставляя смотреть в глаза.              — Тут вот какое дело, детка… — языком скользнул по своей нижней губе, отвел взгляд в сторону, но уже через мгновение впился им в девушку вновь. — Из кабинета моего отца кое-что пропало. Обычно гостям претензии не предъявляю, ведь там никто не бывает. Но в тот раз кое-кто там был, верно? Да-да, я про тебя и твоего дружка…        Это был первый удар. Не физический, но ощущался кожей.        Джису дрогнула от этих слов, что стали для нее настоящим ударом. Ее глаза расширились. Тело будто бы застыло соляным столбом. Воздух со свистящим едва слышным звуком на резком выдохе покинул легкие. Она просто стояла и смотрела, не зная, что сказать. Даже то, что ее удерживал Бан Чан, как-то само собой отошло на второй план.        Ее что… обвиняли в воровстве? После всего, что случилось? Он это… серьезно? Она в жизни украла лишь один раз! Это было в детстве. Джису тогда стащила из магазина маленькое зеркальце. И ей после этого было до того стыдно, что обязательно бы его вернула, готовая ответить за свой проступок, вот только то зеркальце разбилось.              — Что скажешь в свое оправдание?              — Я… Я ничего не брала!              — Значит, это был твой дружок?        Дружок? Джису уверена, что это не так. Это, скорее, «дружок» Бан Чана. Но, похоже, тот не успел заметить кольцо, что было на пальце парня в маске. Доказывать же что-то сейчас… задним числом… не имело смысла. Ким видела это по лицу того, кто до боли сжимал ее подбородок.              — Но я ничего не знаю! — искренне воспротивилась обвинению девушка. — Даже его не знаю!        Грохот рядом с собственной головой заставил зажмуриться и дернуться. Это всего-лишь Бан Чан с силой ударил кулаком в шкафчик рядом.              — Слушай, мне поебать, в какие игры ты играешь с Наён! — буквально прорычал ей в лицо парень. — Но переходить дорогу отцу не советую. А то расплатиться придется не только своей задницей. Врубаешься, детка?        Второй удар.        Он бил гораздо сильнее первого. Руки Джису были вытянуты по швам. Почти одеревеневшими пальцами она нервно комкала края пиджака. Зубы отчаянно царапали нижнюю губу, грозясь оставить на ней ранки.              — Но я ничего не брала… Честно! И того парня, я не знаю…              — И ты думаешь, я поверю? По-твоему, я наивный идиот, м? — склонил голову набок Бан Чан. — Мне насрать, чего ты там не знаешь. Я не выношу, когда трогают мое, Ким Джису, — ее имя, слетевшее с его языка, звучало неприятно, режуще и давяще. — Или, помимо статуса шлюхи, ты хочешь еще прославиться, как воровка?        Третий удар. Заключительный. Решающий. Контрольный.        Голова онемела, словно по ней перед этим колотили, а во рту настолько пересохло, что казалось, вот-вот полыхнет. Джису хотелось сделать глубокий вдох, но дыхание стало прерывистым и дышать было трудно. Какие бы усилия девушка не прилагала, чтобы вздохнуть, в нее попадало только мизерное количество воздуха, причем ей казалось, что он поступает не через нос или рот, а через крошечное отверстие у нее в груди. Ким понимала, что это глупо, ощущения были настолько реальными, что она не знала, что с этим можно было сделать.              — Я не шлюха! И не воровка! — выкрикнула ему в лицо Джису. — Слышишь?! — злость и обида буквально горели в ней ярким и неугасаемым огнем. — Хотя откуда тебе об этом знать, а? Может, это ты у нас шлюха? Да и отца обворовать тоже мог! Почему нет?!        Уже через секунду Джису пожалела о том, что высказала ему в пылу одолеваемых ее эмоций. Она ожидала крика, оскорблений или удара, но…        Бан Чан ничего не отвечал. Молчание затягивалось.        Его пальцы, что недавно в крепких и болезненных тисках удерживали ее подбородок, скользнули по коже вниз, оглаживая шею. Девушка невольно сглотнула, что вызвало усмешку у парня. Его рука так и замерла на шее, обхватывая ее, но не сжимая, не лишая живительного кислорода. Впрочем, не было уверенности, что уже через мгновение его хватка не усилится.              — Не поверишь, но я тебя прекрасно слышу.        Голос тихий и спокойный, но что-то изменилось. Нечто совершенно неуловимое, но перемена чувствовалась. Той едкой «легкости» и насмешливости больше не наблюдалось. Наоборот, в его голосе появились угрожающие нотки, не слишком явные — возникало невольное ощущение того, что Джису сейчас ходила по крайне тонкому льду, где любой неверный шаг мог стать последним, хотя никаких открытых и прямых угроз не было. Парень расставлял границы голосом, видимо, надеясь, что девушка достаточно внимательна и умна, чтобы не пересечь их.              — Тебе повезло, что я не намерен вмешивать в это отца… пока, — продолжил тем временем Бан Чан.        Мгновение.        Он склонился к ней еще ближе резко. Джису тут же задержала дыхание, словно боялась вдохнуть еще раз его одеколон, который, казалось, уже заменял ей весь воздух вокруг. Она обязательно отстранилась бы, но ощущаемый спиной и затылком шкафчик мешал ей совершить этот маневр. Чужое дыхание обжигало ухо.              — Я даю тебе две недели, чтобы вернуть украденное, — на грани слышимости проговорил он. — И тебе лучше не знать, что будет, если ты не сделаешь это или не уложишься в срок.        Бан Чан отстранился так же внезапно, как и приблизился. Его рука больше не обхватывала шею. Но Джису даже не подумала о том, чтобы облегченно выдохнуть.              — Но… Как я это сделаю?!              — Твои проблемы, детка, — просто бросил он, усмехнувшись, прежде, чем развернуться и направиться в другую сторону.        А девушке лишь оставалось, что смотреть ему вслед.              — Черт… Я же не знаю… ничего не знаю… Даже не знаю, что украли! — но он уже не слышал.              

***

                    Мало кто об этом знал, но Джису не любила зеркала. Они напоминали о том маленьком зеркальце, которое она украла из небольшого магазинчика через дорогу от школы. Девочка разбила его еще практически в начале учебы. Хотела бы сказать, что все случилось по неосторожности, но это не так. Она его достала еще в кабинке туалета, в которой заперлась после злых и обидных слов одной из одноклассниц. Разбила его о стену, стоило только увидеть в отражении собственное заплаканное лицо под аккомпанемент чужих слов, что набатом стучали в голове. Говорят, что, разбив зеркало, человек обрекает себя на семь лет неудач — Джису знала это, знала. Но она никогда не верила в суеверия, считая себя выше всяких предрассудков. Поэтому отмахнулась спокойно от мнимой угрозы неудач и несчастий. Аккуратно собрала осколки и выбросила в мусорку. Она надеялась не вспоминать об этом еще долго.        Как бы там ни было, Джису не верила в суеверия и прочую «ерунду», которая не подкреплена фактами. Именно за них она и держалась. Однако после всего, девушка была готова поверить, лишь бы не винить во всем себя за поспешность, несдержанность, глупость и наивность. В этом случае было бы гораздо лучше и легче винить во всем зеркало, разбитое еще в младшей школе, которое явно перешагнуло свой лимит в «семь лет неудач».        Только оказавшись в своей комнате, надежно скрывшись от матери за закрытой дверью, Джису осознала, насколько она устала. Пожалуй, если даже почувствует запах гари и осознает, что квартира объята пламенем, не сможет банально сойти с этой кровати.        Еще вчера девушка была уверена, что ей придется разбираться лишь со всплывшей правдой о ее матери. Но теперь все было по-другому. По университету ходили слухи, что она переспала с Бан Чаном. И, словно бы этого было мало, ее еще обвинили в воровстве. Дали две недели, чтобы вернуть украденное.        Что делать? Что украли? Кто это сделал? Слишком много вопросов, а ответов не было ни на один.        Джису попыталась вспомнить все до деталей, что произошло на той вечеринке. Но память выдавала все четко лишь до того момента, как она оказалась в злосчастном кабинете. Все остальное сохранилось в голове лишь фрагментами. Она даже не видела, как вырубили Бан Чана! Вот он отстраняется, Ким зажмуривает глаза, а дальше… ничего. Лишь следующий обрывок, где парень лежит без движения лицом вниз рядом с диваном. Джису помнила перстень, за который невольно зацепилась взглядом. А еще яблоко… Неизвестный подкидывал его в руке.        Ким еще долго силилась вспомнить все, что, видимо, было попросту невозможно сделать, пока ее глаза не распахнулись в нисходящем на нее озарении. Ключи! Тот парень в маске их искал и открыл ими дверь! Да, точно! Джису помнила второй щелчок замка! Значит, дверь была закрыта… А раз так, то он просто не мог зайти внутрь. Он уже был там, когда ее привел Бан Чан? Но она никого не видела… или… не обратила внимание? Тогда… что же получается? Ее спаситель украл что-то у отца Бан Чана? Так, что ли? Но зачем…        В голове прозвучали слова Розэ, которые сейчас пришлись очень кстати: «Хотя, если честно, я бы больше беспокоилась о том парне в маске. Вот от него вообще неизвестно, чего ждать…»        Джису в жесте отчаянного бессилия взъерошила свои волосы, издав приглушенный стон. Голова никак не хотела работать, собирая из имеющихся кусочков паззла хоть какую-то картину. Дисциплинированный разум лишь твердил о своеобразной ошибке в системе, ведь данных критически не хватало. Джису была уверена, что знай она имя того парня в маске, многое бы встало на свои места, ответы были бы получены… по крайней мере, хоть какие-нибудь. Но она не знала имени. Она ничего не знала. Запомнила лишь перстень с гербом университета и запах яблок.        Кулак с силой впечатался в подушку так, словно та и была ее врагом, который отравлял жизнь и мешал думать. Завтра надо будет обязательно заглянуть к Розэ — может, вместе у них получится найти выход из сложившейся ситуации.        Невзаимный март. Совершенно не взаимный.