returning to a place where has changed nothing, but you.

С момента ухудшения своего состояния Женя приходила в сознание редко. Большую часть времени она спала, не хотела ни есть ни пить. Сначала ее лихорадило, потом начались проблемы с дыханием. Вот тогда стало по-настоящему страшно за жизнь, потому что она слышала за последние полгода слишком много трагичных историй о том, как из-за этой проклятой болезни уходят из жизни ещё совсем полные сил люди. В те редкие моменты, когда она не пребывала во снах, мысли девушки были полны сомнений на счёт будущего. Какие там соревнования, эти надежды она отпустила как только увидела положительный тест на коронавирус. Сейчас ей хотелось выжить и выйти на свободу. Она просто хотела не разучиться кататься. Переживала за состояние мамы, которая была сама не своя из-за болезни дочери. Помимо всех этих тягостных вещей она так же боялась, что за тот неполный день что они провели с тренером на катке, она заразила ее. Ей так не хотелось, чтобы это случилось. Она винила себя за то, что пришла на каток в тот день, потому что подожди она до вечера, то почувствовала бы недомогание раньше и не пришлось бы ехать на тренировку. Она винила Этери за то, что та недостаточно часто носит эту чертову маску и пообещала себе, что теперь будет сама натягивать ее на нос тренеру. Теперь она знала не понаслышке, что болезнь - это не просто простуда. Это гораздо хуже. В своих размышлениях она так устала называть Тутберидзе по отчеству и подумала, что хотя бы в своих мыслях может позволить себе фамильярность. Близилась середина ноября, и вот наконец она почувствовала себя человеком. Температуры не было, она могла дышать полной грудью, не боясь того, что задохнётся. Ей хотелось вставать с больничной койки и разговаривать. Мама передала ей телефон, который предварительно был обработан. Первым делом она конечно же проверила все свои социальные сети. Она увидела столько поддержки и пожелания скорейшего выздоровления от своих фанатов, что это ее тронуло. После всех тех проклятий, что посылались в ее адрес из-за отъезда в Канаду - это казалось отдушиной. Люди в неё верят. Были личные сообщения от близких друзей и родственников, от девочек из Хрустального и даже от Загитовой. Последнее Женю конечно удивило, возможно нормальные рабочие отношения они ещё смогут наладить. Ответив каждому и сообщив, что ей гораздо лучше, она, тем не менее, просила всех об этом пока не распространяться. Дойдя до конца списка сообщений она увидела последнее, которое отправляла сама. Это было сообщение Этери перед поездкой в больницу. Звонить ей или нет? Мама сказала, что передала ей новости об улучшении Жениного состояния. Но она не сообщила, как Этери отреагировала. Она могла быть рада что ей лучше, расстроена что Женя подвергла здоровье риску и опять везде пролетела, или могла вообще не думать о ней последние две с половиной недели. В последнее верить хотелось меньше всего. Чего-чего а равнодушия Тутберидзе она бы точно не вынесла. За это долгое время, что она пролежала в больницах в последние месяцы у неё появилась наконец возможность остаться наедине со своими мыслями. Она думала о том, как несмотря ни на какие нюансы рада тому, как сложились жизненные обстоятельства. Все дороги ведут в Хрустальный. Канада - это прекрасно, и Орсер классный тренер. У него классные идеи и он профессионал своего дела. Сначала Жене нравилось быть заграницей, всё было в новинку. Ее там приняли очень уважительно, все же титулованная спортсменка. Там о ней узнали уже тогда когда она выиграла свою первую Европу. Но душа думала иначе, и с прошествием времени Женя начала сильно тосковать по дому. Она убеждала себя, что скучает по семье и друзьям. И это действительно было так. Но ее сердце рвалось не туда. Первый месяц в Хрустальном после возвращения прошёл весь на какой-то невероятной эйфории. Она не особо тогда анализировала своё поведение и ощущения, потому что наслаждалась тем, что она наконец рядом со своими людьми, ностальгировала. На самом же деле все эти положительные эмоции, как она осознала теперь, крутились только вокруг одного человека. Этери не просто профессионал своего дела, она - ее человек. А это так редко встречается, когда люди чувствуют друг друга и как партнёра по работе и как родственную душу. Вот кем она представлялась ей - родственной душой и якорем. Ведь сквозь все штормы и бури жизненных испытаний она все равно вернулась к ней. Сейчас сентябрь прошёл, первоначальная эйфория спала, но желание видеть Этери, разговаривать с ней, обнимать никуда не прошло. Женя вспоминала слова которые были сказаны ей «...Я уже и не знаю теперь, что о тебе думать Женечка...» «...ты всегда знала, что была большим для меня...» «...Я хочу чтобы мы двигались дальше Женя, вместе...» Мурашки шли по ее телу когда она думала о том случае с пролитым чаем в кабинете, и о том как ей нестерпимо хотелось зарыться носом в ее кудри когда она увидела Этери спустя долгие недели после операции, о случаях на тренировках, когда от одного касания по всему ее телу будто проходило электричество, как совсем недавно уснула в ее кабинете после тяжелого разговора и о невесомом поцелуе в кисть. Все вместе это постепенно как пазл складывалось в ее голове. Это и благодарность, и восхищение, и искренняя симпатия, но похоже все-таки не только...В дни кризисного состояния когда ей казалось, что она вот-вот задохнётся, в голове прокручивались самые страшные сценарии. Она думала о том, как нестерпимо хочется увидеть маму, ведь никогда не знаешь когда будет следующая встреча. Сразу после воспоминания о маме в ее голове сам по себе нарисовался силуэт высокой кудрявой блондинки. Этери была второй в ее небольшом списке близких людей. Вот так, за какие-то три месяца она опять поднялась в ее личном хит-параде, обогнав всех друзей. Именно ее она хотела увидеть тогда, когда было страшно до усрачки. О том, что она собиралась ей сказать Женя не думала. Только бы сжать в руках эту ладонь с длинными изящными пальцами. Девушка не могла понять как и когда у неё появились чувства. После первой встречи в сентябре? Но она и до этого относилась к Этери как к особенному человеку в своей жизни, иначе бы не было так мучительно больно после Олимпиады. В олимпийский сезон у неё не было ни одной посторонней мысли. Этери умела мотивировать и настраивать. Если тогда Женя что-то и чувствовала, то заперла все это глубоко внутри себя. И после отъезда в Канаду по-видимому не решалась заново возвращаться к этим мыслям в своей голове. Но год прошёл. За это время можно было забыть, остыть, обзавестись новыми знакомствами и увлечениями. А она сидит, гипнотизируя экран своего телефона и понимает, что это возвращение заставило ее чувства не просто вернуться, но начать пульсировать с новыми силами. Теперь она была осознаннее, старше. Ее заперли в четырёх стенах больницы и заставили посмотреть правде в глаза. Она любила Этери намного больше, чем признавалась самой себе, но что с этим делать пока не знала. Закусив губу, она заставила себя убрать телефон. В эту секунду ей казалось, что всё, что бы она ни написала скомпрометирует ее чувства. Хотелось сказать так много всего и одновременно не говорить ничего, а просто увидеть, что она решила оставить это на потом.

***

Женю выписали незадолго до дня рождения. К тому моменту она наконец вышла в социальные сети и убедила всю общественность, что ее состояние в порядке. Находясь на пути домой, сидя на заднем сидении она все думала о том, что обязана сообщить о выписке главному тренеру. Она же обещала, что больше никаких секретов. Только вот самый главный понятия не имела как раскрыть, не представляла чем это может закончиться. Перебирая в голове различные варианты, она решила, что будет стараться вести себя сдержаннее. Поэтому наконец зайдя в свою комнату и переодевшись набрала номер Тутберидзе. - Ало, Женя? - радость в тоне невозможно было не заметить. - Да, Этери Георгиевна, здравствуйте. Это я. - наконец услышав ее голос, спустя такое долгое время Женя ощутила как ускоряется ее пульс и мысленно проклинала глупое сердце. - Неужели я наконец тебя слышу. Как ты? Как здоровье? - Все хорошо. Я выздоровела и сегодня приехала домой…Самой не верится. - нервно хихикнула она. - Ну слава Богу. - Этери облегченно выдохнула и улыбнулась самой себе. На некоторое время в разговоре повисла тишина. Женя не знала, что ещё сказать, но и заканчивать разговор не хотелось. Этери думала о том же. - А как вы сами? Как ваши дела? Сожалею, что не могла высказать вам свои соболезнования по поводу годовщины в тот день. - Не надо Женя, тебе было плохо и за это я тебя не виню. - Нет, вы не поняли. Мне жаль не только об этом. Я вообще сожалею о том, что не сказала вам этого ещё тогда, год назад. Возможно вам и не нужны были мои слова тогда. Но я чувствую, что поступила ужасно. - Женя говорила сумбурно и уже успела пожалеть, что подняла эту болезненную тему. «Зачем я вообще это сказала, дура». Этери опять замолчала, ужасные воспоминания опять заполнили ее голову. - Этери Георгиевна? - Да Жень, я здесь. Это уже случилось и поменять мы ничего не можем. Но теперь я знаю о том, что тебе было не все равно и это тоже важно. Спасибо. В порыве эмоций Женя не смогла удержаться и спросила: - Вы сильно заняты на этой неделе? - Зависит от того о чем ты хочешь попросить. - блондинка говорила будто бы слегка заигрывая, но не отдавала себе в этом отчёт. Она отвлеклась от негатива и была заинтригована. - Я...не знаю, просто я вас так давно не видела, но не думаю что вы были бы рады моему появлению на тренировке сразу после выздоровления. Поэтому возможно мы могли бы просто встретиться. - Женя смутилась сама не зная чему. Ей казалось что по ее словам можно понять всё, а она не знала готова ли к этому. - Да, тренироваться тебе ещё рано. Но Медведева, у тебя же день рождения на этой неделе, неужели тебе нечем заняться? - недоуменно спросила Этери. - Да я не собираюсь в этом году особенно никак праздновать, поэтому не думаю, что буду занята. Ну так что? - Как такового свободного дня нет, выходной у меня уже был. Но слушай, ты можешь просто приехать в Хрустальный, не тренируясь. Я буду рада тебя видеть. - Да?! - слишком восторженно спросила девушка, - Хорошо тогда. Я буду завтра. - Так скоро? Неужели настолько соскучилась? - Этери не смогла удержаться от колкости, но на самом деле уже давно сидела и улыбалась. - Вы и сами знаете, что да. - лукавый тон заставил ее смутиться ещё больше. - Поэтому не нужно вот этого всего. Я приеду. - Будем тебя ждать. До свидания. - До свидания Этери Георгиевна. Настроение Жени после разговора поднялось до небес. Она счастливо провела вечер с семьей и не могла дождаться завтрашнего дня, а мама думала что это всего из-за того, что она соскучилась по дому.