returning to a place where has changed nothing, but you.

Солнечные лучи упрямо пробивались сквозь неплотные шторы гостиничного номера. Морозное зимнее утро в Челябинске застало Женю в худший день ее жизни. Насколько она не хотела просыпаться, сегодня можно только представить. В сумбурном сне ей являлись непонятные, никак не связанные друг с другом отрывки, похожие на какую-то психоделику, но даже они были лучше реальности, в которую ей пришлось вернуться. Ласковые руки на ее плече не дали утонуть во снах и забыться. - Жень, Же-е-еня. Просыпайся, моя хорошая, опоздаем на самолёт. Этери проснулась ещё полчаса назад и сейчас стояла, склонившись над девушкой, уже собранная и готовая. - Да, я сейчас. - прохрипела Женя спросонья, желая ещё хоть немножечко поблуждать в своих мыслях, но тут же вспомнила про то, что так и не собрала вчера чемодан. - Боже, вещи! Она быстро вскочила и, кинув хмурый взгляд, побежала к выходу. - Позавтракай! У тебя ещё есть время! - успела прокричать ей Этери вслед. Девушка все делала на автопилоте. Есть не хотелось от слова совсем, но зная, что так она не долетит до Москвы, заставила себя проглотить хоть что-то. Взгляд был помутнённым, а увидев себя в зеркале, она и вовсе ужаснулась. Лицо было отёкшим, а глаза красными. Трогая себя за щеки, она пыталась оценить масштаб проблемы, но пришла к выводу, что ничего не поможет ей скрыть следы ужасного вечера. Вместо косметики девушка надела чёрные солнечные очки, благо зимнее солнце позволяло ей использовать его как аргумент. Все валилось из рук и, в сотый раз ругнувшись, она наконец смогла закрыть дверь номера и поплелась вниз на ресепшн, таща свой чемодан за собой. Спустившись вниз, она заметила на себе сочувствующие взгляды членов команды. Неподалёку от девочек стояла Этери, которая с опаской косилась на неё и все вопросы отпали сами собой. Двойственные чувства. Женя поделилась несчастьем только с ней не для того, чтобы она рассказала об этом всем, а с другой стороны она это наверняка сделала, чтобы ее не доставали расспросами. Настроение в целом было дерьмовым, поэтому ей не терпелось уже наконец попасть в Москву, домой. На протяжении всего полёта она сидела молча уткнувшись то в иллюминатор, то в свой телефон. На все вопросы девочек, пытающихся отвлечь ее, отвечала односложно, еле сдерживая вновь подступающие слёзы. Находиться в обществе было невыносимо. Этери к ней не подходила ни в отеле, ни в аэропорту. Сначала девушке было все равно, потому что ей вообще не хотелось никого видеть, а потом она разозлилась. После всего того, что Этери видела вчера, истерики фигуристки, ее слез и боли, она сейчас просто решала насущные вопросы и игнорировала ее. Все выглядело так, будто ничего и не было, будто ее не волновало состояние Жени. Тогда зачем она вчера так участливо успокаивала ее, обнимала, оставила у себя. Просто из жалости? Женя почувствовала себя ещё гаже. Жалости она не хотела никогда. Она хотела, чтобы ее поняли и услышали, разделили с ней эмоции, а не этого спектакля. Весь полёт она корила себя за то, что вообще поперлась в номер тренера, за то, что раскрыла душу, допустила все это. Надо было позвонить Насте или Кристиану. Да хоть кому, но не идти к ней. Этери ушла сразу после ее показательного, ничего не сказав, и сейчас вела себя так же. Из событий последнего полугода она сделала вывод, что все это время шаги были только с ее стороны. Это Женя пригласила ее к себе в больницу, Женя призналась в чувствах, посвятила свой номер, пришла вчера полностью разбитой и опустошённой. На этом все. Девушка твёрдо решила, что больше не позволит так поступать с собой. Она тянулась всем сердцем, а ее просто задвигали, когда это становилось неудобно. Эти прекрасные карие глаза в один момент смотрели ей прямо в душу, обволакивали теплотой и лаской, а в другой просто делали вид, что девушки не существует. Жестоко. Женя такого не заслужила. Она выходила из самолёта быстрым шагом, желая побыстрее забрать свои вещи и уехать. Как назло ее чемодан пришёл одним из последних. Девочки прощались со всеми и уходили, а она все топталась на месте и сверлила глазами ленту. Наконец, заметив свой чемодан, она стащила его и пошла прочь. Девушка уже шла в сторону парковки, как ее окликнули: - Жень! Медведева, стой! Девушка раздраженно закатила глаза. Сейчас ей не хотелось никаких разговоров с Этери. Услышав за спиной быстрые шаги, она резко развернулась. - Что? - она ответила таким холодным и яростным тоном, что женщина невольно отшатнулась. - Я...просто...как ты себя чувствуешь? - Этери стояла с собакой подмышкой и рассеянно осматривала ее. - А по мне разве не видно? Хреново. Спасибо, что поинтересовались. Всего доброго. - сказала, как отрезала. - Подожди! Что случилось? С чего такой тон? - ее глаза все больше расширялись от удивления. - Про все, что случилось вы узнали ещё вчера. Мне больше нечего добавить. - девушка сложила руки на груди и в данный момент радовалась, что надела солнечные очки, потому что они скрывали ее негодование. - Тогда почему ты так разговариваешь? Ушла не попрощавшись. - Этери подошла ближе и, заметив, что зимняя шапка Жени слегка сползла набок, потянулась свободной рукой, чтобы поправить, но ее перехватили. - Не стоит. Вы должны понимать, что сейчас мне нет дела вообще ни до кого. Меня ждёт мама. До свидания. Девушка развернулась и ушла, оставив Этери с ещё большим количеством вопросов. И в чем я виновата? Она говорила таким тоном, будто это я виновата во всех ее бедах. Вчера «Эхо любви» и доверие, а сегодня «Всего доброго». Я к ней со всей душой, а она уходит без объяснений. Этери прекрасно понимает, что девушке сейчас очень больно, тяжелая утрата все же. Но что сделала не так она? Понятно, что ничего не понятно, Женечка, хороший же конец года. Этери стояла на улице и, почувствовав, что холод начал пробирать, поёжилась и вызвала такси.