будущий бывший

В этой квартире даже просто кофе пить уютно. Чимин удобно устраивается в рабочем кресле у стола, спиной к двери на лоджию. День какой-то сегодня странный, но удивительно спокойный. Настоящая весна, не иначе. Сейчас ему больше всего хотелось бы, чтобы все его вещи уже были перевезены, номер хозяина съемной квартиры навсегда удален с телефона, а все, что было до, выкинуто в мусорку. Осталась всего пара штрихов. В этом месяце нужно точно поставить межкомнатные двери, а на днях купить шторы и вызвать кого-нибудь их повесить, потому что сам Чимин такими развлечениями заниматься не решится. А то, упаси боже, сломает что-нибудь, в лучшем случае себе, в худшем — развалит квартиру и весь дом в целом до кирпичей. Стаканчик с кофе постепенно пустеет, а и без того опустевший желудок ворчит на своего хозяина. Ничего. Сегодня придется потерпеть. Завтра поем что-нибудь в обед. Парень достает телефон и набирает родной номер. — Чимин~а! — орут в трубку на другом конце, орет какой-то симбиоз медведя и вомбата, судя по голосу. — Ну как? — Боже, Тэхен… — блондин, улыбаясь, отводит телефон подальше от уха, слух ему еще пригодится в жизни. — Я все, так что заканчивай свои дела и подъезжай. Буду ждать… Договорить, чего конкретно ждать он будет, Чимину не удается. За его спиной случается не то землетрясение, не то атомная война. Хотя, вероятнее всего, какая-то сволочь просто лупит ладонями по окнам его лоджии. Вытаращив глаза от страха и все так же с телефоном, чуть отведенным от уха, Чимин вскакивает с кресла, резко разворачиваясь. А говорили мне, что район спокойный и маньяков никаких тут нет… — Я Шумахер! — вопль в трубке теперь еще и издевательски насмешливый. — Ты чего так перепугался-то? Чимин стоит и остолбеневши таращится на Тэхена, чья голова высовывается за окнами лоджии. Секунд пять уходит на то, чтобы отмереть (и у Чимина, и у клеток его нервной системы), еще три на то, чтобы открыть дверь на лоджию и выйти к этому несчастному голубю на карнизе. — Блять, Тэхен! — стонет блондин, посылая другу через приоткрытое окно все свое недовольство. — Больной совсем?! — Зато какой быстрый! — скалит зубы шатен, сбрасывая звонок и всеми возможными способами вырисовывая в воздухе сердечки для друга. — Ким Шумахер! — Смотри, как бы не получилось, как у Шумахера, — Чимин понемногу успокаивается, начиная смеяться, хоть и нервно. — Иди в машину, боже… Я сейчас выйду. Тэхен, бесстыдно продолжая смеяться, ковыляет в сторону машины, пока Чимин пытается быстро собраться, заодно в очередной раз задавая себе один и тот же вопрос, мучающий его все эти неспокойные годы дружбы с шатеном: за что вообще? В машине Тэхена как всегда пахнет какими-то пряностями и его очередным парфюмом, который, как и все его прочие, вряд ли ему по карману. Откуда только деньги берет? — Да сделай же ты потише… — Чимин хочет убавить звук орущей на всю машину музыки, но Тэхен быстро перехватывает его руку и назидательно качает указательным пальцем из стороны в сторону, подпевая и кривляясь. — Ты меня с ума сведешь… — пристегивается и устраивается поудобнее со стаканчиком недопитого кофе в руках. — Ну что, Пак Чимин, Вы готовы?! — слегка убавив музыку, шатен восполняет недостаток громкости своим голосом. — Едем пить пиво! — Христа ради, поехали уже, — смеется Чимин, не выдерживая этого цирка. — Очень готов, на все сто! Повторять два раза надо кому угодно, только не Тэхену. Машина резко стартует с места, устремляясь навстречу многообещающему вечеру, потому что других вечеров с этим человеком быть просто не может. Они выезжают из-за угла, поворачивая мимо кофейни. Тэхен тормозит на светофоре. Чимин как-то невзначай кидает взгляд на окна: бариста обслуживает очередного гостя, что-то сосредоточенно колдуя около сиропов. Правда что ли виделись уже? Хоть убей, не помню… — У него брал? — Тэхен интересуется, даже не смотря на Чимина. — А? — не отрываясь от окна, спрашивает блондин. — Кофе, — друг постукивает пальцем по стаканчику. — Ты вроде говорил, что тебе там не особо нравится, — заискивающе поглядывает на блондина, приподняв бровь. — Ну да, мне и не нравится, — Чимин отворачивается от окна, опуская глаза на стаканчик и залпом допивая все остатки кофе. — Но кофе-то хочется… Зеленый только-только успевает загореться, как Тэхен выжимает газ, и, под его радостный и полный воодушевления вопль, а также под очередные проклятия в адрес водителя, машина стартует похлеще всякой ракеты. Чимин слишком занят отчитыванием друга и предупреждениями о том, что если он будет так водить, то соскребать его и его тачку с асфальта будут уже завтра, чтобы заметить, как бариста, явно не ожидавший такой вакханалии в тишайшем районе города, проливает все свое творение кофейного искусства на пол, на стол, на себя и чуть ли не на гостя. — Что за придурки?! — ругается брюнет, пытаясь разглядеть что-то в окнах кофейни. — Прошу прощения, — приветливо улыбается клиенту, — Я быстро переделаю, не переживайте. Тэхен летит по городу хоть и по правилам, но так резво, что Чимин только и успевает, что хвататься за всевозможные ручки, молясь всем богам, чтобы они добрались уже до этого проклятого бара. — Да потише ты ездить можешь? — шатен смеется в ответ, обгоняя очередную машину. — Ты не кот, у тебя одна жизнь все-таки! Я вообще пока только одного человека похожего на кота видел… — Вот именно, что одна! — Тэхен ровно выруливает между машинами. — Да все-все, — хохочет другу в лицо, — Приехали уже, не боись. Шатен бьет по тормозам, Чимин почти бьется головой о переднюю панель. Спасибо ремню безопасности за то, что он существует. Выскакивает из машины блондин первым, опираясь на ближайшее дерево. — Я больше никогда не сяду к тебе в машину! — поворачивается, отдышавшись, к Тэхену. — Никогда в своей жизни. — Да ты так еще со студенчества говоришь, Чимин~а, — друг кладет руку ему на плечо, аккуратно разворачивая и ведя за собой. — И все равно где ты оказываешься каждый раз? — Действительно, — Чимин закатывает глаза. В бар Тэхен залетает так же быстро, как летел до него на машине. Официант мгновенно организовывает им столик в укромном уголке. Тэхена здесь все знают, как свои пять пальцев, и столик у него тоже свой, заранее проплаченный щедрыми чаевыми и симпатичной мордашкой. — Ну что, — громогласно начинает шатен, когда пиво уже красуется перед ними. — За эту чудесную жизнь и за твою квартиру! Бокалы звенят, пиво теплом разливается по желудку, и оба парня счастливо улыбаются этому моменту. — Каждый раз пьем за мою квартиру, — усмехается Чимин. — Давай хоть за тебя разок выпьем. — Тэхен наигранно смущенно отмахивается, но все же принимает тост, и друзья выпивают. — Как у тебя с работой? Нашел что? — Ну, вроде того, — неуверенно отвечает шатен. — По специальности как всегда дыра полная, но думаю пока пойти подработать хоть где-нибудь, а то матушка проклянет меня скоро с моими тратами ее, на минуточку, с отцом денег. Удивительно, в этом человеке все же находится капля совести… — Что за подработка? — Чимин опустошает первый бокал. — В парфюмерном, — гордо заявляет Тэхен. — Есть тут одно местечко недалеко, пригласили на собеседование, — продолжает под одобряющие кивки блондина. — Завтра. — Я не удивлен, — хихикает Чимин, принимаясь за второй бокал пива. — В хорошем смысле. Парфюмерный это как раз то, что тебе очень подойдет, Тэ… «Но я очень советую Вам попробовать с персиковым… Вам подойдет…» — Чего завис? — Тэхен перегибается через стол, шутливо тыча другу в нос. — Пиво в транс ввело? Чимин цокает. — Да ничего, неугомонный, — шатен напротив заливается смехом, прикрывая рот рукой. — Ой ты, скромница какая! Хаотичность твою еле вывожу, вот и в трансе. — Ага, ну точно! Оба смеются, опрокидывая бокал за бокалом. Беседа идет, даже летит, своим чередом. Парни говорят обо всем и ни о чем одновременно, прерываясь лишь на походы в туалет да на общение с официантами. Как бы Чимин не возмущался, как бы не уставал иногда от живой батарейки дюраселл напротив, он, пожалуй, никому в жизни не был так благодарен, как Тэхену. Как тот умудряется в свои двадцать три быть таким дурашливым и рассудительным одновременно, — неизвестно даже богу, но то, что он вот такой существует на этой планете, так еще и другом Чимина является, — поистине чудо, про которое легенды слагать нужно и детям в школе рассказывать. Тэхен каким только его не видел, да и Чимин видел его всяким. И помогали они друг другу, и в ситуациях оказывались, когда оба понятия не имели, что делать дальше. И смеялись, и плакали, и даже пару раз кулаками помахали… Но ничего, все же есть что-то в них обоих такое, волшебное, связывающие их на протяжении стольких лет. Никто из двоих не знает, что это. Наверное, любовь? Дружба? Банальное удовольствие от того, что рядом есть вот такой человек, каким бы он ни был. Проходит пара часов, когда Чимин, в попытках опереться на руку, слушая очередной рассказ друга о чем-то, что он уже не в состоянии понять, промахивается лицом мимо ладони и грациозно приземляется им на стол под громкий гогот Тэхена. — Тебя чего так развезло-то? — убедившись, что блондин в порядке, начинает злорадствовать парень. — Уже пиво не перевариваешь? — Да я выпил много просто… — Чимин потирает глаза, забыв про макияж. — Ну, и быстро тоже… — Ты ел? — все еще улыбаясь, но уже более серьезно спрашивает Тэхен. — Или ты опять? — Ну, кофе выпил, — блондин чувствует, что сейчас раскраснеется, и этому виной будет не алкоголь, — Ну, не ел, — сдается он под пристальным взглядом друга. — Ясно, — привычно принимает этот факт Тэхен, подзывая к ним официантку. — Нам бы курочки, пожалуйста, по-острее! — Да ладно, не стоило, — аккуратно протестует Чимин, когда на столе материализуются куриные ножки. — Я нормально себя чувствую… — Ты, может, и нормально, а вот желудок твой спасибо тебе не скажет, — шатен берет курицу, торжественно вручая ее другу, — Прошу, кушать подано.

***

Из бара Тэхен позволяет себя увести около десяти часов вечера, и то только потому лишь, что Чимину удается убедить друга, что пить до полуночи перед собеседованием — так себе идея. Они стоят на улице, Чимин дышит воздухом, Тэхен — дымом от своей сигареты, когда такси, вызванное для блондина, наконец останавливается рядом. — Ты уверен, что поедешь домой? — уточняет шатен, покачиваясь и с горем пополам усаживая друга в машину. — Ко мне можем пойти, тут два квартала всего… — Я в порядке, не переживай, — смеется Чимин. — Ты сам лучше доберись целым. — Ладно-ладно, — Тэхен наклоняется, крепко обнимая парня за шею и одаривая пахнущим сигаретой поцелуем в щеку. — Напиши, как доедешь! Пообещав и написать, и позвонить, и отправить фотографию как подтверждение, Чимин наконец полноценно забирается на заднее сиденье. Парень максимально четко, насколько может в его положении, называет водителю адрес и надеется, что пиво обратно не полезет. По крайней мере, пока он не окажется в своей старой квартире, которую и заблевать уже не жалко. Сеул за окнами машины мелькает яркими огоньками рекламы, шумит трафиком, смехом людей, музыкой. После водителя-Тэхена, водитель из какао-такси кажется неспешным дедом за рулем, поэтому Чимин даже начинает потихоньку засыпать. Тихий час длится недолго. Заканчивается он когда Чимин осознает, что назвал таксисту новый адрес вместо старого, и сейчас они вот-вот подкатят на крыльях хендая к его новенькой чистенькой квартирке в милом и чудном райончике. — Остановите тут, пожалуйста, — просит парень, когда машина оказывается в метрах ста пятидесяти от пункта назначения. Ветер за день немного утих, так что блондин решает «прогуляться» и проветриться перед сном. Не самой крепкой походкой, качая головой из стороны в сторону, он тащится по просторным улочкам между разноцветными домиками. То ли пиво выпитое так влияет, то ли миллиард часов, проведенных за день с Тэхеном, но сейчас как будто и звезды кажутся ярче, и воздух чище, и трава, которую в темноте почти не видно, зеленее. Все кажется красивым и размытым, даже столб, в который Чимин врезается с присущей ему грациозностью. Столб оказывается говорящим. — Аккуратнее, — настоятельно рекомендует он, Чимин извиняется, пытается даже поклониться, улыбается столбу во все тридцать два, так красиво, как умеет только он, и шагает дальше, прямо (криво) к дому. — Любитель клубничного сиропа? — спрашивает «столб», оказывающийся уже знакомым бариста, у не пойми кого, потому что Чимин его уже точно не услышит. — Живут же люди…

***

Преодолев оставшееся расстояние до дома, героически взобравшись по нескольким ступенькам в подъезде и выиграв-таки битву с ключем в замочной скважине, Чимин наконец оказывается внутри. Квартира встречает его темнотой, но темнотой приятной, родной и окутывающей. Стянув с себя плащ и оксфорды, парень бредет дальше, на ходу придумывая, что он будет здесь вообще потреблять завтра кроме воды. Хоть Чимин и завез на новую квартиру всякие вещи первой необходимости, вроде зубной щетки, фена, и прочего, еду, естественно, он не покупал. Пошарившись на кухне, блондин находит в дальнем углу шкафчика над плитой начатую пачку чая. Гадать, откуда она тут материализовалась, не хочется, да и не приходится. Тэхен… И сюда свое пойло притащил, не поленился. Мысленно поблагодарив друга за то, что он такой неисправимый любитель чая по вечерам, Чимин ставит чайник, надеясь, что горячий напиток немного приведет в чувства его самого и все то, что творится сейчас в его голове. А в голове этой осветленной уже начинается небольшой шторм из мыслей и переживаний, которые парень так старательно пытается держать в узде. Чимин достает телефон, печатая под монотонное шипение чайника, что он дома, все хорошо, сейчас будет укладываться спать. А где спать-то? У меня же штор нет… Приняв аскетическое решение, что сегодня, так уж и быть, пострадает на диване в гостиной, ведь «тут хотя бы жалюзи имеются, а выход на лоджию завешан какой-то большой тряпкой», парень успешно наливает себе чай, пролив всего немного на новую столешницу. Шторм не утихает, продолжает волноваться в светлой голове море. Господи, зачем я все это делаю? Напиваюсь как подросток, шатаюсь, собираю все углы… Найти бы работу «нормальную», что-то по специальности… У меня все однокурсники бывшие при делах, при деньгах, успешные, а я-то что? Шатаюсь до ночи непонятно где… Плотину, так бережно возведенную в его сознании, прорывает. Не выдержав всего этого наплыва эмоций и чувств, Чимин закрывает глаза, опираясь руками на прохладную поверхность столешницы. Чай горячий, она холодная. Контраст приятный, но какой-то удивительно неуютный. Я не должен думать обо всем этом. Я и эту квартиру заполню лишь своими страданиями. Я должен быть счастлив. Я должен забыть все это, иначе… Блондин отталкивается от столешницы, хватает кружку чая и направляется в ванную. Сенсорная подсветка не хочет включаться сразу, потому как попасть рукой по датчику оказывается более сложно выполнимой задачей, чем казалось парню ранее. Когда же комната озаряется тускловатым светом, исходящим прямо из зеркала, Чимину открывается картина, которую он видит слишком часто, хотя предпочел бы не видеть вообще. Волосы словно прошли Афганистан, сохранив лишь крошечные отголоски своего первоначального вида. Макияж, успешно и не единожды размазанный по лицу, выглядит теперь настолько странно, что не понятно, побили ли Чимина или же просто облили водой из ближайшей лужи. Глаза пустые, в них сейчас отражается его море, флаг красный: в воду не лезь — утонешь, и никто не поможет. Я должен быть счастлив. Иначе я снова останусь один. Иначе я всех потеряю… И себя? Парень начинает старательно отмывать свое лицо от последствий этого дня. Зеркало дразнит его уставшим и замученным морально человеком в отражении. Это злит, неимоверно раздражает, рушит последние остатки душевного равновесия и отрезает путь назад. Теперь — только в воду. Себя я уже потерял. Чимин как раз только-только устраивается на диване, укрывшись единственным во всей квартире пледом, когда глаза начинает знакомо щипать. Да почему же я снова плачу? Сколько еще все это будет продолжаться? Все, это что? Все. Не могу больше. Устал. Надоело. Слезы текут будто бы сами по себе, без его ведома выливая на диван все, что накопилось внутри. Чимин даже не осознает толком, что плачет сейчас, он просто плавает в своих мыслях, пока его тело лишь отзывается на банальные сигналы. Все закончится. Эта ночь обязательно закончится, наступит утро. И завтра… завтра я, может быть, буду… Счастливее?