будущий бывший

Тэхен уже минут десять звонит и барабанит усиленно в тяжелую новую дверь, но открывать ему категорически отказываются. Шатен предполагает, что, может быть, не стоило так без предупреждения приезжать, но он ведь даже Чимину позвонил! А тот, естественно, трубку не взял. — Да спит он там или что? — парень закидывает голову назад, вымотавшись, и тут же принимается снова надавливать на кнопку звонка с удвоенной силой. Спустя еще несколько минут за дверью слышится какое-то тихое шуршание, и друг ему дверь открывает, смотря на него сонными, прикрытыми глазами. Тэхен усмешку сдержать не может: выглядит Чимин и правда забавно. На голове словно кто-то гнездо пытался свить, сам весь помятый какой-то. Ну точно, спал. — Тэ, ты с ума сошел? — хриплым голосом спрашивает блондин, пропуская друга в квартиру и быстро закрывая за ним дверь. — Я слишком часто слышу от тебя эту фразу, — обиженно отвечает Тэхен. — Тем более, я тебя предупредил, что приеду утром. — Когда это?! — возмущается Чимин, быстро уносится в свою спальню, возвращаясь уже с телефоном в руках. Аргументов у него становится значительно меньше. Тэхен, оказывается, и писал ему еще вчера вечером, что приедет, и звонил несколько раз. Только вот блондин этого не слышал и не видел. — А то, что я не отвечаю, тебя не смутило? — для верности уточняет Чимин, пока друг его скидывает пиджак, устраивая его на плечиках в шкафу, и разувается. — Не особо, — честно говорит шатен, посмеиваясь. — Ладно, не злись, — парня по волосам треплет и проходит в гостиную, усаживаясь вальяжно на диване. — Собирайся, быстро привезем остатки твоих вещей, а потом я докину тебя до куда там тебе нужно… — А работа твоя? — перебивает блондин, подходя к плите: ему бы поесть. — Сегодня выходной, — с наслаждением заявляет Тэхен, доставая из кармана электронную сигарету и глубоко затягиваясь. — Ты же вроде уже в график внесен, — не успокаивается Чимин, щелкая чайник и доставая сковородку. Другу ее демонстрирует, мол, будешь есть? Но тот только отмахивается. — Не много ли у тебя выходных? — На календарь посмотри, — хохочет шатен. — Воскресенье же. И правда, воскресенье. Что-то я совсем забегался, уже ничего не помню… — Ты мне расскажи лучше, что там с квартирой, уже разобрались? — просит Тэхен, ногу на ногу закидывая. — И что с этим твоим бариста? А то из твоих пьяных сообщений я понял ровным счетом ничего. И блондин улыбается от одного только упоминания Юнги. Ему приятно, что друг интересуется, а еще приятнее будет обо всем рассказать, пусть даже Тэхен отпустит в его адрес пару шуточек, ну и что? Чимин знает, что шатен его осуждать не будет, только поддержит, и потому, разбивая в миску несколько яиц, принимается все по очереди выкладывать, стараясь не упустить ни одной важной детали.

***

Юнги стоит за стойкой, натирая и без того чистую поверхность, потому что по-другому сейчас просто не может, иначе засунет тряпку прямо в рот Хосоку, который все не унимается. — Ну расскажи, хе-е-ен! — умоляет парень, чуть ли не подпрыгивая на стуле. — Что ты такой серьезный?! Брюнету кажется просто невероятно удивительным, что именно сегодня его друг никуда не опаздывает, а встал даже, видите ли, пораньше, да притащился сюда кофе утреннего выпить с круассаном. — Ты сам все видел, — бурчит старший себе под нос. — Чего тебе еще рассказать-то? — Ну как это?! — рыжеволосый хватает свой кофе, делая сразу несколько больших глотков. — Вы уже встречаетесь? — Нет, — коротко отвечает Юнги. Столешница вот-вот уже сверкать начнет, наполированная тряпкой, но он не останавливается. — Почему? — Хосок удивляется, искренне не понимая, как такое вообще может быть. Он этим двум чуть ли не свадебные кольца готов со дня на день принести. — Потому что мы знакомы всего неделю, — прагматично рассуждает Юнги, оставляя наконец столешницу в покое. — Что ты мне предлагаешь, позвать его на свидание? — Д-да… — недоуменно и непривычно тихо говорит парень в ответ. Вопрос брюнета кажется ему до жути нелогичным. — Конечно… Он же нравится тебе… — Он мне начал нравиться еще когда даже имени моего не знал, — брюнет начинает злиться, и тон его это отлично отображает. — Как и я его… — Но теперь-то… — начинает было Хосок, тут же оказываясь жестко прерванным. — Это жизнь, а не дорама о любви с первого взгляда, — Юнги ненароком голос повышает. — Это исключительно моя проблема, что он мне нравится. — Но ведь он вчера не пил? — аргументы Хосока звучат вполне разумно, старший это подмечает. — И поцеловал тебя… Такое ты как можешь оправдать? — Никак не могу, — честно говорит Юнги. — Потому и не знаю, что с этим со всем делать. Рыжеволосый глаза в стол опускает. Странно ему такое слышать. Вроде бы, симпатия между парнями взаимная, целуются вон, а хен его все ждет чего-то неведомого. Будь Хосок на его месте, давно бы потащил Чимина в кино, в парк аттракционов или куда там еще парочки ходят? А этот все стоит себе и смотрит на блондина как баран на новые ворота. — Ну, ты приглядись к нему, хен, — говорит Хосок уже спокойнее, стараясь друга не раздражать лишний раз. — Погляди, как он смотрит на тебя, как ведет себя рядом с тобой, и все поймешь. Юнги в ответ молчит угрюмо и задумчиво, в окно смотрит. Видит как машина знакомая до боли в ушах (потому что слишком уж много шума создает ее хозяин) на углу поворачивает и останавливается. — Наконец, просто спроси у него, — не утихает Хосок, на друга не глядя. Юнги продолжает упорно всматриваться в машину, из которой быстро появляется знакомая ему фигура и направляется в сторону кофейни. — Подойди и скажи просто, — рыжеволосый делает лицо серьезное, стараясь хена своего передразнить как можно лучше. — Чимин, а я тебе… — Привет! — Хосок от неожиданности чуть стакан с остатками кофе не роняет, оглядываясь. Чимин стоит в дверях, смотря по очереди на каждого парня и приветливо головой кивая. — Я как обычно, Тэхену латте. — Хорошо, — брюнет пытается казаться серьезным, но на лице его светлая улыбка все же показывается. — Слушай, давай я тебе сделаю кое-что новое? Недавно придумал… — Давай, — блондин соглашается быстро и без раздумий. После вчерашнего фурора музыкального он готов согласиться на все, что было придумано этой гениальной головой. — Привет, — Хосок с Чимином только сейчас здоровается, хитро улыбаясь и торжествуя в душе. — Я Хосок, Юнги про тебя много рассказывал… Старший почти роняет пачку молока, вовремя удерживая ее в руках и на друга косится убийственным взглядом. — Пак Чимин, — представляется блондин и руку протягивает для рукопожатия. — Мне он про тебя тоже рассказывал, — улыбается так приветливо, что рыжеволосый от переизбытка эмоций жмет ему руку очень крепко, даже слишком. — Надеюсь, только хорошее, — усмехается Хосок, но тут же осекается, увидев, что брюнет на него косится, вслепую работая над заказом Чимина. — Куда в такую рань? — спрашивает, не зная, чем занять пустоту диалога. — Надо вещи последние забрать со старой квартиры, — объясняет Чимин, и Юнги теперь свое внимание уже на него обращает. — А потом еще двери межкомнатные заказать… — Двери? — оживляется Хосок моментально. — Секундочку… — Ты что удумал? — брюнет к другу поворачивается, прекрасно понимая, что у него на уме. — Хоба… — Во-о-от, — тянет рыжеволосый, Чимину карточку протягивая светлую. — Приезжай сюда, все сделают отлично! И стоит недорого. Блондин визитку принимает и рассматривает мгновение, зажимая ее тут же крепко в ладони. — Спасибо! — благодарит искренне. — А ты… — Я там буду сегодня весь день, так что, помогу с выбором, — живо откликается Хосок, пока Юнги уже в третий раз убивает его в своих мечтах. — И поболтаем. От последней фразы сердце старшего и вовсе в пятки уходит. Только этого ему не хватало для полного счастья. И что, интересно ему, Хосок решил обсудить с Чимином? Не поцелуи ли и свидания? — Хен, — блондин к Юнги обращается, вновь его внимание на себя переключая. — А ты завтра работаешь? — Завтра? — брюнет теряется как-то от такого вопроса, заданного, к тому же, в присутствии неугомонного Хосока. — Нет, а что? Рыжеволосый с одного парня на другого взгляд переводит прищуренный и довольный. Юнги кажется, что его лицо треснет сейчас от той широкой улыбки, что на нем красуется, не исчезая. — Да так… — Чимин вдруг стесняется жутко. — Я напишу тебе… — Напиши конечно, а то он совсем заскучает дома в свой выходной, — усмехается Хосок, не сдержавшись. Парень знает, Чимин уйдет отсюда — и вот тогда Юнги даст волю эмоциям, а пока можно и поразвлечься. — Вот, — брюнет выставляет два стаканчика перед Чимином. — Здесь латте, — указывает на первый. — А тут — капучино холодный с персиковым пюре… Младший заинтересованно смотрит на красивый прозрачный стаканчик с трубочкой. Кофе с мягкой пенкой дополняют приятного розово-оранжевого цвета пюре и кубики льда на дне. — Ого, — выдыхает, тут же напиток пробуя. — Очень вкусно! Ты сам придумал? — в лицо Юнги вглядывается с любопытством, и старший свой взгляд в ответ бросает, задерживая его лишь на мгновение на губах парня. — Подумал, так будет вкуснее, чем с сиропом… — скромно отвечает, пытаясь лицо Хосока, увиденное боковым зрением, игнорировать. — По карте? — переводит быстро тему. — Ага, — отвечает Чимин, от кофе не отрываясь, и достает уже свой кошелек, чтобы оплатить, но Юнги оказывается проворнее. Наплевав на мгновение на последующую реакцию Хосока, брюнет свою карту прикладывает первый, оплачивая заказ младшего. Рыжеволосый, увидев эту картину, слегка вбок отворачивается и рот себе ладонью прикрывает, чтобы ни звука не издать. Иначе, понимает прекрасно, Юнги его линчует на месте. — Хорошего вам с Тэхеном дня, — старший улыбается широко, сдержаться не может, смотря на такое ошарашенное и смущенно покрасневшее лицо Чимина. — Хен, — блондин широко улыбается, и тут же додумывается достать купюру из кошелька, пожалуй, слишком крупную для того, чтобы быть чаевыми, но в баночку еще пустую опускает все же. — И тебе тоже, — говорит, забирая напитки и взгляда от бариста не отрывая, — Хорошего дня. Юнги в тишине наблюдает, как Чимин к машине подходит, как Тэхен, завидев его идущего с занятыми обеими руками, из нее выходит, огибает и, подобно личному водителю, дверь для парня открывает в салон, а потом и закрывает даже. Шатен кидает какой-то непонятный для Юнги взгляд в сторону кофейни, с его собственным пересекаясь, и возвращается за руль, быстро увозя что-то оживленно рассказывающего Чимина дальше по дороге. — Деньгами флиртуете? — не выдерживает Хосок, и Юнги на него шутливо тряпкой замахивается, будучи не в силах сдержать улыбку и внезапный прилив прекрасного настроения. — Юнги-хен, ты влюбленный дурак! — хохочет парень, уворачиваясь от нападок друга. — Сам ты дурак!

***

Далеко Чимину с Тэхеном уехать не удается. Оказывается, утром воскресенья всем куда-то срочно нужно, поэтому, попав на широком шоссе в длинную пробку, парни скучают в машине, опаляемые горячим весенним солнцем. Блондин мысленно благодарит создателя кондиционера, но все же мучается от вездесущего пекла. Тэхен его в этом по-дружески поддерживает, обмахиваясь какими-то бумажками, нарытыми в бардачке, и от лучиков коварных прячась за своими ладонями. — Кстати, — говорит он вдруг, желая от всего этого занудного стояния отвлечься. — А покажи хореографию, ты ведь записывал? — Записывал, — Чимин в карман лезет, телефон выуживая. — Только это видео старое, тут без музыки еще… — Давай-давай, — подбадривает засмущавшегося друга Тэхен, посматривая иногда на дорогу: бесполезно, все мертво стоит на несколько километров вперед. Чимин другу телефон передает, продолжая бубнить что-то о том, что все тут не идеально, надо еще работать и все такое. Шатен его эти ремарки ненужные игнорирует только, отмечая, что блондину надо бы меньше скромничать, и принимает телефон из его рук, включая открытое видео. На реакцию друга Чимин смотреть не хочет, к окну отворачивается, разглядывая чистое и почти безоблачное апрельское — уже почти майское — небо. Птицы иногда пролетают над шоссе, исчезая вдали, и блондин вспоминает вдруг свою детскую мечту — летать научиться. Усмехается тихо. Он бы и сейчас от такого навыка не отказался. Как было бы здорово взмыть в небо вот таким вот жарким деньком и унестись на крыльях ветра далеко-далеко… — Не понял, — Тэхен выпрямляется резко, видео назад перематывая немного, и вглядывается в экран широко распахнутыми глазами. — Это что… — Да, говорю же, — не оборачиваясь, Чимин другу отвечает. — Там все не так хорошо… — Это что, Чонгук?! — шатен парня тыкает в плечо, заставляя на себя все же внимание обратить. — Это Чонгук?! — Какой Чонгук? — щурясь от солнца, недоумевает блондин, смотря на собственное видео. — Тот самый, Чимин, — напряженным тоном пытается объяснить Тэхен, с паникой в глазах глядя в лицо друга. — С работы Чонгук. — Что… — теперь уже глаза округляются и у блондина. Он телефон из рук шатена выхватывает, быстро просматривая видео еще раз. Он и забыл совсем, что тот самый странный новенький попал тогда в кадр, когда Чимин так старательно оттачивал придуманную хореографию. — Так это… — Мы все это время с тобой говорили про одного и того же человека, — заключает Тэхен как-то удрученно. — С пирсингом в брови и губе… Чимин, конечно, такому идиотскому совпадению очень удивлен. Удивлен в разы сильнее, чем был, когда они шутили о том, что очень уж много развелось вокруг всяких пирсингованных, но волнует его сейчас совсем не это. «Познакомился я кое с кем… На работе у своей мамы…» — Ты даже не знал, как его зовут?! — не верит Тэхен, ладонь ко лбу прикладывая. Ему кажется, что он уже перегрелся. «И этот человек мне так понравился… Так глупо… Словно мне снова пятнадцать лет… Влюбился, кажется…» — Он говорил что-то тебе? — шатен не унимается, забрасывая парня вопросами. — Или нет… Ты ему что-то говорил?! «А вдруг я этому человеку правда не буду нужен…» — Блять, Тэ… — только и может выдать Чимин, продолжая глупо таращиться в экран своего телефона. Чонгук с работы Тэхена и новенький в студии — один человек. Чонгук влюблен в Тэ. Тэхен отсосал Чонгуку в туалете. Чонгук влюблен в Тэхена. Чонгук в Тэхена по уши втрескался. Чонгук просил у меня совета, и я сказал признаться. Чонгук боится, что он Тэхену не нужен, и, возможно, это так и есть. И что мне, блять, с этим делать?! — Это пиздец.

***

Чонгук сидит на полу, обложившись множеством листов бумаги, тоннами карандашей и прочей атрибутикой учебы в дизайнерском. Как с рассветом уселся сюда, таки не сдвинулся с места, но работа все никак не идет. Нарисовать несколько эскизов для сдачи оказывается куда труднее, чем он предполагал. Рисовать парень так и не умел никогда толком. — Зачем я только сюда поступил? — ноет Чонгук, откидывая очередной скомканный лист в сторону. — Ничего у меня не получается! Обида и злость так душат, желая вырваться наружу слезами, но он сдерживается. Знает потому что: если расплачется — все, никакой работы уже не выйдет. Да и не пять же лет ему, чтобы из-за таких мелочей реветь. Не пять, конечно, и даже не пятнадцать, но заплакать безумно хочется. А еще хочется к чертям собачьим выкинуть всю эту бумагу, карандаши и свой будущий диплом, да и бросить учебу. Отчисляют, значит, отчисляют. Судьба такая, что сделаешь? Что сделаешь, если не знаешь совсем, что еще делать-то остается? Чонгуку времени дали для сдачи проекта очень мало, и он, конечно, должен бы быть благодарен за то, что ему вообще позволили восстановиться, тем более, не оставаясь на второй год, но все же… Все же, ничего он не успевает, паникует, боится реакции матери, не хочет огорчать Тэхена, если ему вообще до этого есть дело. Тэхен… Чонгук уже думал ему позвонить или написать, попросить снова помочь, но все никак не решается. Не хочет настолько уж сильно садиться на шею шатену. Парень хватает лист и принимается пробовать по новой. Расчерчивает его короткими резкими движениями, начинает думать, где контрасты расставит, где что расположит… И все. После этих немногих манипуляций его руки опускаются словно. Линии на бумаге выходят какими-то толстыми, несуразными. И все это бесит до безумия, аж сердце стучит бешено. В порыве злости Чонгук руками, грифелем измазанными, хватает телефон, отыскивая его где-то под всем этим окружающим его бедламом. Ну и попросит помощи еще раз, ничего страшного. Страшно будет, если ему откажут сейчас, и если проект он не сдаст вовремя. Все остальное, по сравнению с этим, Чонгуку сущими пустяками представляется. Думая сначала, что напишет, парень все же кнопку вызова быстро нажимает, падает на спину прямо поверх своих жалких попыток что-то сделать, воплощенных на бумаге, и в скучные гудки вслушивается. Тэхен берет трубку, кажется, только в последний момент. — Чонгук? — уточняет зачем-то, наверное, от удивления. — Привет. — Помоги мне, умоляю! — стонет парень в телефон, переходя сразу к делу и стараясь вложить в свой голос как можно больше страдания. — Господи, что опять? — шатен на громкую связь переключает, за рулем все-таки. Вещи они привезли, Чимина он отвез, куда тому надо было, а теперь вот едет домой. — Я не умею рисовать… — вздыхает Чонгук, рукой свободной себе глаза прикрывая. — Мне до сдачи эскизов остался день, послезавтра надо все принести, а у меня ничего не выходит… — Блять, да куда ж ты едешь?! — раздается в ответ, и младший замолкает от неожиданности. — Извини, тут идиоты на дороге… И что? — Ты можешь… Ну… — Чонгук мнется, не зная, как помягче просьбу свою наглую выразить. — Ну, приехать… Помочь? В ответ только молчание и приглушенно играющая в машине шатена музыка раздаются, и младший уже ненавидеть себя начинает за то, что вообще все это выдумал. — Когда? — отзывается наконец Тэхен, смиряясь с чем-то, видимо, и решая снова в благотворительность поиграть. — Сегодня, как только сможешь, — тараторит Чонгук в ответ, надеясь, что шатен явится к нему хоть в три часа ночи, во сколько угодно, лишь бы только успеть все сделать. — Ладно, — выдыхает громко Тэхен в динамик, выруливая между машинами ловко. — Через… — на часы поглядывает и считает в уме. — Сейчас час дня, — говорит задумчиво, прикидывая, что еще ему нужно сделать: заехать домой, поесть, за Чимином вернуться, его отвезти домой или куда там ему опять надо, потом желательно в магазин заехать, купить продукты, их тоже — домой… — Вечером буду у тебя, часов в восемь… — Спасибо! Спасибо огромное! — вопит младший в трубку, ушам своим не веря. — А ты пока отдохни, — советует Тэхен, благодарность младшего временно игнорируя. — Отвлекись от своих эскизов и подыши лучше свежим воздухом. — Хорошо, — Чонгук усиленно кивает. — Отдохну… Спасибо! — Ага, — только отвечает Тэхен и трубку вешает. — Учится в дизайнерском и рисовать не умеет, — говорит уже сам себе, останавливаясь на светофоре. Люди степенно переходят дорогу прямо перед ним. Гуляют, наслаждаются весенним солнышком. Тэхен бы и сам рад прогуляться, но сегодня уже, очевидно, не выйдет. Дел он себе напланировал целую кучу, и теперь надо со всем этим как-то разбираться. Как и с тем, что Чонгук все это время был знаком с Чимином. Да, совпадение довольно глупое и отчасти пугающее, но ведь блондин чуть ли не поклялся ему, что ни о чем таком они не разговаривали. Что младший и не подозревает наверняка, что танцует в одном зале с главным связующим звеном между ним и Тэхеном. И что звено это теперь знает куда больше, чем надо. И что шатен на волоске висит от того, чтобы узнать случайно и вовсе не от Чонгука, что тому нравится, потому что не то что Чимину, даже Богу самому неизвестно, решит он предупредить Тэхена заранее о чувствах парня или же предпочтет не лезть. Загорается зеленый. Тэхен педаль газа к полу прижимает, отрываясь быстро от остальных машин. Он бы, может быть, после всего, что натворил, перестал бы даже с Чонгуком общение поддерживать, но парню это представляется невозможным. Во-первых, слишком уж часто Чонгук захаживает на работу к матери. Во-вторых, Тэхен все еще не забыл, что именно этот несчастный стал причиной его принятия на работу, которую потерять, в случае чего, совсем не хочется. Так что шатен, решая, что все у него получится, все он сможет, все он сделает, летит вперед на черной машине.

***

Чимин, не без помощи консультантов, находит нужный ему кабинет с красивой белой дверью и темной табличкой, которая гласит: «Чон Хосок. Заместитель директора». Убедившись, что уж теперь-то ему точно по адресу — а то успел уже половину людей здесь потревожить зазря — блондин стучится аккуратно и, услышав громкое «входите», нажимает на ручку. — Привет! — тут же фамильярно возвещает Хосок, вставая со своего кресла. — Рад, что ты пришел. — Привет, — Чимин ближе подходит и второй раз за сегодняшний день парню руку пожимает. — Так вот, где ты работаешь, а я думал… — Ну, не совсем, — поправляет его Хосок, и оба парня садятся: рыжеволосый в свое кресло, Чимин — на стул напротив. — Я вообще работаю в офисе фирмы, но тут, в магазине, тоже бываю время от времени… — Понятно, — блондин кивает, с интересом на Хосока глядя. — Ну что, приступим к дверям? — предлагает парень, нажимая несколько кнопок на клавиатуре. — Для начала, я просто хочу узнать, какие ты хочешь, а дальше мы уже вместе все подберем. — Хорошо, — Чимин улыбается смущенно. — По цвету однозначно темные, какой-нибудь дуб… Парень в подробностях Хосоку свои желания излагает, пока тот, переодически на него подглядывая и делая мысленно одобрение вкусу Чимина, вбивает усердно что-то на компьютере. Блондин через некоторое время совсем расслабляется, шутит и смеется вместе с Хосоком, иногда с темы дверей на более личные перескакивает, рассказывая короткие истории из жизни, и старший слушает внимательно, что-то спрашивает, интересуется. Парни обсуждают размеры дверей, их расположение и количество. Не забывают и про цвет и форму ручек, количество замков и их необходимость… В целом, обговаривают все детали, и уходит на это рекордное количество времени — всего лишь какой-то час. И вот Хосок уже предлагает Чимину прогуляться до склада, потому что именно там, по его объяснениям, есть то, что парню приглянется наверняка. Младший, конечно же, соглашается, шагая за так солидно в костюме выглядящим Хосоком по длинным коридорам. Рыжеволосый кивает в ответ на поклоны работников, что встречаются ему на пути, но без деланного высокомерия, а искренне и просто, иногда интересуясь у некоторых, как дела, жизнь, семья, как кошка, что недавно вывихнула себе лапу, свалившись со шкафа. Дорога до склада от этого становится чуть длиннее, конечно, но Чимин не возражает. Ему приятно смотреть на то, как заместитель директора крупной фирмы, что умудряется и дома строить, и мебель производить наряду с прочими важными атрибутами ремонта, так просто и приземленно ведет себя со своими подчиненными. В то же время блондин готов поверить, что мягким Хосока как начальника назвать трудно, однако он точно обладает удивительным умением держать все в порядке и под контролем, оставаясь, наряду с этим, хорошим собеседником и компаньоном для каждого в этом магазине и в главном офисе. Хосок прикладывает черную карточку к электронному замку на входной двери, ведущей на склад. Пикнув несколько раз и подтвердив идентификацию, дверь разблокируется, пропуская парней в прохладное и освещенное белыми лампами помещение. Здесь просторно и всюду, конечно же, двери. И только они. — У нас несколько крупных складов, — говорит Хосок, когда дверь за ними захлопывается. — Некоторые предназначены только для чего-то одного, — парень проходит вперед, обводя пространство широко расставленными в стороны руками. — Этот — для дверей. — Вау, — Чимин искренне поражается размерам помещения. Склад и правда огромный, потолки довольно высокие и всюду только двери, разных форм, цветов, одни со стеклянными вставками, другие же — полностью из стекла, дерева, металла. Входные и межкомнатные, каких тут только нет. — Ну, нам туда, — говорит Хосок, протягивая руку вперед в указанном им самим же направлении, и блондин за ним покорно следует, озираясь по сторонам. Ему кажется невероятным, что, не зайди он за кофе, был бы сейчас вообще в другом месте, смотрел бы на другие двери, и уж точно никто не водил бы его по складам, чтобы показать то, что не выставлено еще в зале, да и в каталог только вот-вот занесено будет. Но Хосок именно такой: не смог бы просто сказать парню, что придется ждать. Кому-то другому, может быть, так бы и сказал, но Чимин ему симпатичен. Рыжеволосый, может быть, не гений и не Сократ, но людей хорошо понимает и читает. А Чимин в этом плане для него и вовсе открытой книгой становится. Хосок видит, как тот на друга его смотрит. Про Юнги он вообще молчит — он влюблен, да так, что аж глаза блестят, стоит ему про блондина заговорить. А Чимин… Чимин просто хороший, добрый и солнечный. Да и к Юнги не равнодушен, очевидно. Осталось им только сблизиться немного, осмелеть — и все тогда будет у них замечательно. — Смотри, — Хосок говорит, останавливаясь. — Вот эти — как раз то, что ты хочешь, — Чимину указывает на темные дубовые двери с выполненными из черного металла ручками. — Здесь по периметру идет такая рамочка своеобразная, видишь? — блондин руку протягивает, проводя по вырезанному прямоугольному контуру, ближе к краям двери расположенному. — Они довольно толстые, но не громоздкие, — продолжает Хосок, открывая дверь и толщину дерева парню демонстрируя. — Для межкомнатных у них очень хорошая шумоизоляция, края тоже, как видишь, хорошо выполнены, ничего откалываться не будет… — Красивые, — говорит Чимин, ладонями по всей поверхности двери проходясь. — Мне нравится, это и правда очень похоже на то, что я хотел… — Да? — Хосок вдруг теряет где-то свою маску важного работника фирмы и улыбается так солнечно, что ослепнуть можно. — Я рад, это прекрасно, — в ладоши однократно хлопает довольно. — По цене они тоже вполне себе, — хватает ловко ценник, подвешенный к ручке, и Чимину показывает. Тот только удовлетворенно кивает в ответ. Пока блондин занимается разглядыванием дверей, Хосок еще раз просматривает что-то в прихваченном с собой каталоге, и вдруг заявляет деловито: — Можем посмотреть еще несколько вариантов, — Чимину предлагает, и тот поворачивается к нему с мягкой улыбкой. — Тоже неплохие, похожие на… — Я думаю, — перебивает блондин, руки перед собой выставляя, как бы извиняясь за вынужденную реплику. — Думаю, я остановлюсь на этом варианте, они и правда очень мне нравятся… — Что ж, — Хосок кивает одобрительно в ответ на выбор парня. — Они действительно отличные… Тогда, — говорит, поворачивая в сторону выхода, — Оформим все? — Конечно, — с улыбкой соглашается Чимин, и парни вместе проделывают тот же длинный путь обратно в кабинет Хосока. Рыжеволосый младшему объясняет, откинувшись в своем кресле, что заказ оформить полноценно прямо сейчас не получится, ведь этих дверей еще нет в каталоге. Однако Хосок договор составит, и уже через пару дней его можно будет подписать и закончить оформление. Блондина такой план вполне устраивает, о чем он Хосоку и сообщает, и старший корпит еще немного над бумажками, внимательно проверяя все данные, прежде, чем говорит Чимину, что все готово. Осталось лишь — подождать пару дней. Блондин парня благодарит за всю эту огромнейшую помощь, что тот ему оказал, и собирается уже уйти, когда Хосок вдруг бросается его провожать, сопровождая Чимина, будто клиента высшего разряда, аж до самых дверей, прощаясь вежливо и повторяя еще раз, что знакомству с ним он безумно рад. Чимин только искренне отвечает взаимностью. Он и правда рад. Еще по рассказам Юнги блондин понял, что Хосок, должно быть, человек замечательный, а теперь уж убедился в этом и подавно. Рыжеволосый, в свою очередь, все это время, что они провели вместе, так и норовил открыть рот и спросить младшего про Юнги, но каждый раз почему-то осекался. Ну спросит он, и что? И без того все видит прекрасно, а брюнету его доказательства в виде выпытанной информации не помогут — только разозлят, еще поссорятся не дай Бог. Поэтому Хосок предпочитает молчать, не впутывать себя в чужие чувства, и ему это кажется самым правильным решением, к которому он мог прийти. Чимин Тэхену быстро пишет, что уже освободился, и шатен, не ожидавший такой скорости от друга, отвечает, что заберет его минут через пятнадцать, а блондин только и рад этому. На улице — уже почти май, точнее, май наступит завтра. Совсем немного осталось до жаркого лета, и он с радостью проведет все время ожидания на солнышке, подставляя лицо его теплым лучикам.

***

Тэхен приезжает к магазину через двадцать минут, и Чимин радостно в машину к нему запрыгивает. День начинает постепенно клониться к вечеру, но солнце все еще остается таким же жарким, как утром. Блондин пускается рассказывать другу о своем сегодняшнем нереальном успехе, упоминая и Хосока и все подмеченные недавно его черты характера. Тэхен слушает, конечно, но большая часть его мыслей все еще витает вокруг Чонгука. Неспокойно ему от того, что мир настолько уж тесен. — Слушай, Чимин, — говорит вдруг парень, одной рукой руль ловко выкручивая, от чего по спине блондина мурашки бегут. — Ты как думаешь, я ему симпатичен? Вопрос застает Чимина врасплох. Уж чего, но этого он точно услышать от друга не ожидал. К тому же, что ответить на это, он не знает. Стоит ли вообще говорить Тэхену, что Чонгук в него, видимо, по самые уши в кольцах втрескался, или лучше оставить все как есть, пусть сами разбираются, не маленькие? Блондин слишком уж долго, по мнению его друга, молчит, и это кажется и подозрительным и угнетающим одновременно. Шатен косится на него иногда, но парень все молчит и молчит. — Честно, — начинает говорить наконец, — Я не знаю, Тэ, — решает не лезть не в свое дело. Ну чем он сделает лучше Чонгуку, выдав его чувства вот так, словно обычную новость дня? — Мы же о тебе не разговаривали, я говорил… — Ну да, — соглашается Тэхен и вроде успокаивается немного. — Ты прав. Машина под четким руководством шатена несется по улицам и проспектам, но в этот раз у Чимина уже даже нет сил опасаться возможной аварии. Он поникает будто, в мысли свои погружается, не понимая, правильно ли поступает. Не был он готов к такому моральному выбору: либо друга лучшего обмануть, либо хорошего и милого парня лишить права на признание. Все это оказывается очень сложным, и обидеть никого Чимин точно не хочет, а, как известно, это самый верный способ обидеть всех и сразу, пытаясь сделать все как лучше. Но блондин хотя бы надеется, что обойдется. Что Тэхен ни о чем не узнает, и Чонгук тоже, желательно.

***

Восемь часов вечера наступают куда быстрее, чем шатен предполагает. Вроде и успел все, а такое ощущение противное, что что-то забыл. Стараясь об этом не думать, Тэхен приезжает по указанному Чонгуком адресу, оказываясь у многоэтажного дома, со стороны кажущегося полностью стеклянным. — Нормально парень живет, — усмехается, из машины выходит и ловит себя на мысли, что Чонгук-то с родителями живет скорее всего. — Это что, со всей семьей знакомиться придется? К такому жизнь Тэхена точно не готовила, но ничего, он ведь выкрутится как-нибудь. Надо только придумать какое-то короткое объяснение, кем он парню приходится. И это точно не может быть что-то вроде: «Я помогаю ему не вылететь из универа» или «Мы просто знакомые, но я ему отсосал, а теперь вот не знаю, что с этим делать». Настроившись на самое худшее, чтобы в таком случае хотя бы не растеряться, шатен шагает уверенно к входной двери в дом. Пара минут банальной возни со входом в место, где тебя никто не знает, долгий путь на лифте, длинной в семнадцать этажей, и вот его уже встречает пустой светлый коридор с многочисленными дверьми, ведущими в обители жильцов. Квартира Чонгука находится быстро, потому что парень заблаговременно выходит встретить своего спасителя. Он машет рукой Тэхену с другого конца коридора, стоя на пороге в объемных домашних штанах темных и не менее гигантской футболке. Шатен в своем привычном костюме со свободным пиджаком, длинными брюками — все кремового цвета — и кофейной футболке чувствует себя глупо рядом с ним. Каким-то слишком уж наряженным, что ли? Выкинув и это из головы своей, Тэхен подходит совсем близко. — Привет! — радостно восклицает Чонгук, приглашая его внутрь. — Спасибо большое, что приехал… — Ладно тебе, — с легкой улыбкой, пусть и немного наигранной, бросает шатен. — Давай, показывай масштабы трагедии. И младший правда Тэхену, предварительно разувшемуся и повесившему пиджак в прихожей, демонстрирует настоящую трагедию. Весь пол комнаты, в которую заводит его парень, обложен листами с какими-то страшными карикатурами. Всюду карандаши валяются, смятые или порванные клочки бумаги. В целом — анархия и хаос царят на каждом квадратном сантиметре спальни Чонгука, и свергать их власть пока никто, кажется, не собирается. — Господи, что здесь было? — усмехается Тэхен, вспоминая свои студенческие годы. Да, бывали времена, когда и его комната выглядела так же. — Война? Ураган? — Моя бесталанность, — грустно смеется парень в ответ. — Хорошо, что хоть мама этого ужаса не видит… — Я думал, ты с ней живешь, — вырывается у Тэхена, и он вспоминает, что в прихожей никакой обуви, кроме уже знакомых ему грубых ботинок парня, и не видел. — Она снимает мне квартиру, — объясняет Чонгук. — Хотела, чтобы я взрослой жизни, — младший гнет пальцы забавно, — Научился, так сказать, а я пока научился всему, но только не этому, как видишь… — Ладно, — Тэхен присаживается на пол, расчищая себе место аккуратно. — Рассказывай давай, что нужно сделать? Будем разбираться. Парни усаживаются напротив друг друга, и работа начинает кипеть. Чонгук вкратце рассказывает, что от него требуется, шатен кивает головой уверенно: он тоже делал практически такой же проект, так что, кажется ему, труда особого помочь парню не составит. Тэхен пытается младшему объяснить, как правильно рисовать, как делать штрихи, как расставлять тени, как понимать, где находится источник света, про пропорции тоже сказать не забывает. Его поражает, что Чонгук дошел почти до самого конца учебы в дизайнерском, не зная банальных азов, о чем его, конечно же, спрашивает. Но младший отвечать не торопится, говорит только, что ему просто везло — вот и все тут, но шатен не верит такому объяснению. Он на своей шкуре этот университет прочувствовал, поэтому знает: когда дело касается учебы на творческом направлении, об удаче и справедливости и речи идти не может. Но Чонгук имеет право на личные тайны, так Тэхен рассуждает, а потому не пристает особо. Младший заявляет, что нарисовать ему нужно тридцать эскизов, остальное — отчетность, и ее он уже в состоянии сделать самостоятельное. — Тридцать всего? — удивляется Тэхен, подхватывая очередной листок бумаги и принимаясь его расчерчивать, пока Чонгук его движения повторяет, причем, довольно ловко. Учится парень быстро. — Это еще нормально, вот когда я учился… Шатен пускается в воспоминания о прошлом, поглощенный работой. Рассказывает Чонгуку истории забавные и грустные, лишь иногда отвлекаясь на то, чтобы поругать штриховку парня. Младший слушает, пожалуй, даже слишком внимательно. Зависает иногда с приоткрытым ртом, и Тэхену так и хочется туда карандаш запихать, чтобы не отвлекался — не до рассвета же им сидеть. Час проходит, за ним другой. Парни продвигаются лишь на десяток работ, потому что слишком уж отличаются их навыки рисования, и Чонгуку по несколько раз приходится переделывать каждый эскиз, чтобы он был похож на работы старшего. По итогу, схожесть присутствует, даже приличная. Преподаватели вряд ли отличат один рисунок от другого, но Тэхен своим опытным глазом все подмечает. Из приоткрытого окна шумит слегка бушующий на высоте семнадцатого этажа ветер, птицы иногда пролетают мимо, отбрасывая тени на залитый закатным солнцем пол. Этот огромный яркий шар уже почти опустился за горизонт, а потому Чонгук лампу настольную включает, выставляя ее поудобнее, чтобы освещала поле их работы. Младший на шатена, увлекшегося слишком одним эскизом, заглядывается. Волосы у того кажутся мягкими, лампа их красиво подсвечивает, создавая ореол вокруг каждого локона. Профиль парня сосредоточенный кажется красивым, почти идеальным. И эти родинки крошечные на лице… Особенно Чонгука привлекает та, что на носу. Так и хочется дотронуться, а еще лучше — поцеловать. И, параллельно с прорисовкой эскизов, он от себя эти мысли отгоняет, словно мух назойливых, надеясь, что сможет просто успокоиться, сдержаться… Но ведь, он вроде сказать Тэхену хотел, что он ему нравится? Куда же делась вся эта бравада, высказанная Чимину вчера под конец их разговора? Говорил ведь, что не боится. Что лучше уж сказать, чем мучаться. Что надо хватать удачу за хвост, или как там говорят? Быка за рога? А сейчас вот, сидит, смотрит тупым взглядом и чувствует себя полным дураком рядом с Тэхеном. Вечер сменяется ночью как-то очень уж стремительно. На часах — 23:43, на полу — двадцать восемь из тридцати нужных эскизов, а в руках у каждого — по последнему листку. Тэхен на Чонгука почти не смотрит, так, иногда разве что, но думает о нем постоянно. Пытается понять, стоит ли обсуждать то, что было, или нет. Ему этот смешной парень симпатичен вроде, но он помнит слова Чимина про игры, про влюбленность младшего потенциальную, и даже не знает теперь, как себя вести-то стоит. Дров он уже наломал немало, а кому теперь все это убирать? Тэхен устало потирает глаза пальцами, и замечает, что Чонгук смотрит на него внимательно, что-то на его лице разглядывая. — Чего? — спрашивает, подавляя еле-еле рвущийся наружу зевок. — У тебя тут… — Чонгук показать пытается, что на лице шатена теперь красуется пара серых грифельных пятен. — Нет, ниже… Дай я… Младший к Тэхену вдруг придвигается, прямо поверх листов на колени вставая, и руку протягивает аккуратно. Шатен замирает. Он не ожидал, что Чонгук вдруг окажется так близко, так еще и с руками у его лица. Младший мягким движением проводит по щеке Тэхена, стирая пятнышко сероватое. Потом и к переносице руку подносит, проводит ту же операцию, приятную кожу парня оглаживая, и застывает. Тэхен сейчас так близко, как тогда, в парфюмерном. И поцеловать его хочется тоже как тогда, крепко и быстро, чтобы не успел оттолкнуть. Чтобы хотя бы в последний раз ощутить это чувство снова, и кто он такой, чтобы этому противиться? Признается хоть так, раз словами не умеет. Чонгук выдыхает как в последний раз и вперед толкается, прижимаясь к губам Тэхена теплым. Они мягкие, кажется, даже мягче, чем тогда. Более нежные, что ли. Младшему страшно до безумия все те мгновения короткие, что шатен ему не отвечает на поцелуй. Он буквально ощущает, как тот отстранится хочет, а потому только сильнее глаза зажмуривает, чувствуя как между ресницами становится вдруг влажно. Ему сжать парня руками хочется, не отпускать никогда, никогда, никогда, никогда. Тэхен расслабляется на мгновение, губы приоткрывает слегка, вперед подается. Младший глаза открывает от неожиданности и пугается немного, увидев, что Тэхен смотрит прямо на него. Шатена этот взгляд отрезвляет будто, он отстраняется быстро, губы парней издают негромкий чмокающий звук, и все повисает в звенящей вокруг тишине. — Тэхен… — Чонгук сказать что-то хочет, но слов ему не подобрать. И стыдно, и больно, и обидно почему-то, и все в одном флаконе, перемешанное с восторгом детским. — Ты доделал? — обрывает его Тэхен, глазами по полу блуждая в замешательстве. — Я… Почти, — младший головой потряхивает, снова хватая руками лист бумаги. — Хорошо, — Тэхен быстро кивает. — Я посмотрю тогда, — прокашливается нервно, к Чонгуку пододвигаясь, — И пойду потом… — Хорошо, — глупо повторяет младший, даже интонацию парня копируя. Оставшееся время Чонгук напряженно доделывает эскиз, чувствуя взгляд Тэхена спиной, показывает ему работу, получает свою скромную похвалу и идет вяло провожать того, кто сегодня, кажется, опять спас его от отчисления. Шатен пиджак накидывает, думает, что надо будет его на улице снять: жарко ему до безумия. Все это как-то странно на парня влияет, никогда он не чувствовал себя еще таким потерянным. А может, Чонгук просто пристрастился так его за помощь благодарить? Объяснение довольно идиотское, Тэхен это знает, но ведь имеет же оно право на существование? — Спасибо еще раз, — благодарит Чонгук смущенно, когда шатен за ручку двери берется. — Тебе спас… — вырывается у Тэхена, но он тут же осекается, исправляется. — Не за что. Шатен открывает дверь, в коридор выходит и оборачивается. — Сдай только в срок, — назидательно говорит Чонгуку напоследок. — Не зря же мы… Сидели… — Обещаю.

***

Тэхен уже в машину садится, когда вспоминает про существование своего телефона. Достает его из кармана быстро, принимаясь проверять сообщения: ничего интересного. Только вот замечает в последний момент сообщение Чимина, отправленное буквально несколько минут назад. Чим-Чим: 00:01 «Тэ, ты Чонгуку нравишься. Будь с ним помягче» — Что… — слова сами вырываются изо рта шатена, ударяясь об окна и приборную панель. Чим-Чим: 00:01 «Ничего не спрашивай, просто будь помягче. Я потом все объясню» — Это шутка?.. — Тэхен смотрит широко раскрытыми глазами на экран. — Но…