будущий бывший

— Не хочешь зайти? — Чимин держит Юнги за руку, стоя у своего подъезда. На улице совсем стемнело, опять они гуляли допоздна. — Не могу, извини, — старший накрывает их ладони своей второй, быстро целуя блондина в губы. — Я Хосоку обещал, что загляну. — У него все в порядке? — Чимин интересуется, подставляя лицо под поцелуи парня непрекращающиеся. — Да, все вроде тихо пока, — в перерывах между прикосновениями губами к мягкой коже бросает Юнги. — Только он все так же нервничает… — Тогда иди, — блондин пытается старшего остановить и практически оттягивает руками от своего лица, смешливо улыбаясь. — А то он совсем распереживается. Юнги целует еще пару раз, тягуче и сладко, и Чимину так не хочется его отпускать. Стоять и целоваться всю ночь, спрятанными в тени козырька над подъездом — вот все, что ему нужно, о чем он мечтает. — Я зайду в следующий раз, обещаю, — брюнет по-прежнему держит его руку крепко, большим пальцем поглаживая. — Давай иди, — Чимин мягко парня подталкивает, смеясь. — Он же правда там с ума сойдет сейчас без тебя! И Юнги уходит, на каждом шагу оборачиваясь и улыбаясь на прощание, а младший понимает, что и сам бы запросто рассудок потерял без этой кошачьей улыбки, но жадничать не хочет. Только стоит и смотрит вслед брюнету до самого конца, пока тот не скрывается за дверью подъезда. — Такой кот… — вздыхая и расслабленно улыбаясь, Чимин и сам заходит в свой, неспешно преодолевая скромное количество ступенек, ведущих к его квартире. Только подойдя к самой двери, блондин замечает в углу, на ступенях, ведущих на верхние этажи, странное шевеление и оборачивается резко. — Привет, Чимин. Парню кажется, что у него слуховые и визуальные галлюцинации одновременно. Он крепко зажмуривает глаза и резко их открывает, но то, что он видит перед собой, не исчезает. Оно оказывается правдой. — Я понимаю, что ты меня не ждал, но не стоит так уж сильно удивляться. — Что ты тут забыл, Ынхек? — Чимин старается звучать спокойно, несмотря на то, что напуган он до чертиков. — Как ты вошел? — Хорошо провел время с «братцем»? — игнорируя вопросы блондина, парень встает с холодных ступенек, двигаясь ему навстречу. — Спутался уже с ним? — Твое какое дело? — огрызается Чимин в ответ. — Я уже сказал тебе: проваливай. — Что, неужели этот идиот тебя любит? — лицо Ынхека источает столько ненависти, сколько само истинное зло не может. — Тебе ли о любви судить? Блондин поворачивается к квартире, надеясь быстро открыть ее и спрятаться за дверью. Запереться на все замки и никогда не открывать, не выходить, даже в окно не выглядывать. — Неужели ты правда думаешь, что он тебя любит? — усмехается парень. — Тебя, с твоими-то комплексами! Чимин застывает с рукой, сжимающей ручку входной двери в квартиру. Холодный металл стремительно нагревается от растущей температуры его тела. — Кто полюбит такого урода, а, Чимин? — глаза Ынхека смотрят четко ему в висок, выискивая и выжидая ответный взгляд, но блондин застывает на месте. — За километр видно, насколько ты жалок… — Тебе повезло, Ын, — Чимин вдруг разворачивается, оказываясь лицом к лицу с приблизившимся парнем. — Твое уродство глазами не увидишь. Зато ты демонстрируешь его во всей красе, как только открываешь свой рот. Ынхек подходит совсем вплотную, зажимая Чимина между собой и дверью. — Ты следи за языком, — глаза парня лихорадочно блестят. Блондину даже кажется, что, если прислушаться, можно скрежет зубов расслышать. — А то что? — Чимин усмехается, мотая головой. — Рот мне заклеишь? В одно мгновение становится вдруг не смешно. Ынхек хрипло дышит, хватая Чимина за тонкое запястье и к себе притягивая максимально близко. — Я знаю твоему ротику применение получше, — парень так близко оказывается к лицу блондина, что тот чувствует каждую толику запаха, исходящего из его рта. Ынхек хватает второй рукой Чимина за шею, сильно и резко притягивая к себе ближе и сам вперед толкаясь, пытаясь найти губы парня своими. Блондину страшно. Наверное так, как никогда еще не было в этой жизни. Он пытается увернуться, отпихнуться, скинуть с себя это чудовище, но ничего не выходит. Ынхек крупнее, и, если не массой, то хотя бы объемами давит Чимина. — Не вырывайся, чего ты как маленький? — Пусти! — Чимин пытается найти хоть одну уязвимую точку на теле этого человека, хотя за все время, что его знает, давно понял: таких практически нет. Не существует. А еще Чимин знает прекрасно, что в такой схватке ему не победить. Он много раз пытался. Мне так страшно. Что мне делать? Куда ударить? А вдруг он ударит в ответ? Вдруг, ударит сильнее? Уже слишком поздно, никто не услышит… Блондин пихает Ынхека в плечо, пытается пнуть по коленке, куда угодно пытается бить и что угодно делать, но приводит все только к усиливающейся хватке и чувству максимального бессилия. — Отпусти меня, придурок! — И где же твой парень? — Ынхек не упускает возможности позлорадствовать. — Надо же, он не придет. Вот так беда! — Не хватало еще его впутать во все это, — цедит сквозь зубы Чимин, из последних сил отбиваясь. — Убери руки, я сказал! — Раньше ты не был таким дерзким, сладкий, — губы Ынхека шевелятся уже в паре миллиметров от Чиминовских, а одна рука переходит с шеи на талию, больно ее сжимая. — Твой хахаль научил? Думай, Чимин! Пожалуйста, думай… Камер нет, еще не установили… Даже если я открою дверь, быстро мне туда не пробраться. Ынхека нельзя пускать в квартиру. Лучше уж вытерпеть то… То, что он хочет сделать. Только не в квартиру. — Перестань ты уже вырываться! — рычит парень, пока руки его заползают к Чимину под футболку, цепляясь ногтями о спину. У меня уже нет сил. Не могу даже рукой пошевелить. А если… Идея приходит блондину в голову настолько стремительно, что у него даже не хватает времени на обдумывание. Тело, уставшее и истощенное, принимается выполнять команду, данную мозгом, незамедлительно, что оказывается очень кстати. Отведя голову немного назад и придав ей значительное ускорение, Чимин бьет ей точно в лоб Ынхека, мгновенно ощущая тупую боль в висках и зоне удара. В ушах стоит звон, картинка плывет, а глаза отказываются полноценно открываться, но он наконец-то больше не чувствует эти липкие противные ладони на своей коже. Он больше не улавливает несвежее дыхание своим носом. Ынхек отшатывается на несколько метров, почти оседая на пол и хватаясь за стену в поисках баланса. В голове парня все идет кругом. Он видит сначала двух, потом трех Чиминов сразу, у каждого из которых глаза горят такой яростью, что моргать страшно. — Еще раз, — блондин еле выговаривает, держась за дверь рукой, — Ты появишься здесь, — он чувствует снова холодный металл под ладонью, нажимает на ручку и слышит ее тихий щелчок, — И я вызову охрану, а потом с радостью проеду с тобой и полицией в участок, чтобы дать показания. Ынхек держится за лоб, грозно и дико смотря на Чимина исподлобья. У него глаза будто кровью наливаются, но блондину кажется, что ему просто мерещится. — Ты меня понял, ублюдок? — Чимин открывает дверь своей квартиры нараспашку, ступая одной ногой внутрь. Ынхек не отвечает, только бубнит что-то бессвязное себе под нос, когда выпрямиться пытается. Когда парень поднимет глаза, блондина уже не будет на лестничной клетке, а квартира будет заперта на все имеющиеся замки. Осознав, что он наконец в безопасности, Чимин сползает на пол, придерживаясь рукой за стену. Только сейчас сознание его приходит в себя, анализируя произошедшее с молниеносной скоростью. Неужели, он хотел… Разве решился бы он? Разве посмел бы? Не может этого быть… Как он мог… Блондин и сам не замечает, как слезы начинают быстро бежать по щекам вниз, капая на кафельный пол прихожей. Ему было так страшно, что он забыл, как дышать, кажется, на все это время. Было так тошно, что хотелось плюнуть прямо в лицо Ынхеку. Было так больно, что хотелось выть. И теперь Чимин может себе это позволить. Опустившись на колени, парень захлебывается рыданиями. Никогда он так не плакал, даже когда этот самый проклятый Ынхек от него ушел. Никогда. Блондин хватает себя за волосы, сжимая их до боли, чтобы очнуться, успокоиться, понять, что сейчас он хотя бы в относительной безопасности. Все закончилось. Его нет. Его нет. Его нет. Легкие содрогаются от каждого нового вздоха, отзываясь болью от перегрузки. Слезы застилают не только глаза — они капают с носа, затекают в рот и неприятно щиплют покусанные губы. Чимину хочется залезть в душ и наждачкой оттереть с себя эти прикосновения. Вымыть их из памяти своего тела. Забыть и надеяться, что он никогда не переживет это снова, пусть даже в кошмарном сне. А вдруг он придет? Вдруг откроет и эту дверь? Чимин чувствует, как тяжелеют его веки. Кругозор снова сужается, превращая все его зрение в маленькую издевательскую точку. Вокруг вдруг становится тихо, рыдания собственные уже не кажутся такими громкими. Сначала наступает тишина. За ней — темнота.

***

Утро Чимин проводит в тихой истерике. Сидит и смотрит тупо на телефон уже несколько часов, а тот все молчит, и молчит мерзко так, издевательски и насмешливо. Почему он не отвечает? Может, просто спит еще?.. Брюнет не пишет ему вот уже — парень нажимает на экран, чтобы удостовериться — около двенадцати часов, и это напрягает. Почти полсуток сообщения Чимина ждут своего ответа вернее, чем Хатико, но так его и не получают. Может, он просто устал на работе, вот и забыл ответить, когда домой пришел… А дальше уже уснул, все ведь просто… Но в голове у блондина все совсем не просто. Ему стыдно становится, что он даже не за состояние Юнги переживает. Чимин убежден, что у старшего все в порядке. А вот у него самого… «Кто полюбит такого урода, а, Чимин?»

Правильно, не полюбит. Я приношу столько проблем, как кто-то может меня таким полюбить. Какой я глупый…

«И где же твой парень?»

Я не знаю. Я не знаю, где он. Вдруг он тоже… Сбежал? Вдруг тоже бросил меня? Что мне делать… Вдруг Юнги… Решит бросить меня…

Экран телефона мгновенно загорается, и по квартире разносится надоедливый звонок. Чимин бросается к смартфону быстрее ветра, хватая его в руки почти на лету, и тут же обжигается горьким разочарованием. — Чонгук? — Привет, хен, — голос младшего в трубке звучит бодро. — Ты как, готов к сегодняшнему выступлению? — Ты это звонишь спросить? — ворчит Чимин, постоянно проверяя экран, вдруг кто позвонит по второй линии. — Готов. А ты? — На все сто! — Чонгук в трубку дышит, пыхтя. — Слушай… А Тэхен… — блондин хмурится. Неожиданно слышать это имя из уст младшего в такое, для их взаимоотношений, время. — Он придет? — Не знаю, — честно, но торопливо отвечает Чимин, устав от бесполезного разговора. — У него работа, кажется. — Ладно, — голос в трубке будто своего оптимизма не теряет от этой новости, и старший окончательно перестает понимать, чего Чонгук вообще от него хочет. — Ну, до встречи! — До вст… — договорить Чимину не удается, потому что его прерывают быстрые гудки. — Что за бред? Парень проверяет еще раз все возможные соцсети и мессенджеры, но Юнги нигде не выходит на связь и даже не показывается. Он просто спит. Хватит уже следить за ним! Я же не псих какой-то… Может, и не псих, но пунктик определенный у Чимина на такое поведение имеется и зовется одним из самых главных его триггеров. Блондин прекрасно помнит, как Ынхек игнорировал его сутками: не писал, не отвечал на звонки и сообщения, даже иногда в соцсети не заходил, просто потому что Чимин ему надоел, как выяснилось позже, конечно. А тогда младший пытался всеми силами искать для парня оправдания: учеба, работа, устал. Три кита, на которых держалось его доверие, потонули мгновенно, когда стала известна простая истина: его просто не любят. Он просто никому не нужен. Он просто глупый и доверчивый. Чимину кажется, что он сейчас расплачется. Ну не может же быть такого! Не может история повторяться настолько четко, это глупость. Парню хочется верить только в одно: у него поехала крыша, и ему нужно к психологу, прорабатывать свои травмы. В это он готов верить сколько угодно, но только не в то, что Юнги решил его бросить.

***

Выступление приближается с каждой минутой, и Чонгук сидит в гримерке как на иголках. Никогда он еще не участвовал в таких масштабных конкурсах, и его бьет мандраж настолько сильно, что хочется просто сбежать и никогда больше не показываться Чимину и хореографу на глаза. — Вы с Тэхеном сделали прекрасный костюм, — хвалит блондин, пока младший крутится перед зеркалом. — Долго сидели? — До двух ночи, — вздыхает Чонгук, поправляя перышки и вспоминая все, что произошло в тот вечер. Как руки шатена блуждали по его бедрам, как он стоял перед ним на коленях и так хотелось… Так хотелось стать с ним ближе. — Вы молодцы, — кивает Чимин. — Это все Тэхен, — отмахивается парень, оборачиваясь. — Если бы не он, не получилось бы так красиво… — Тэхен в красоте и правда разбирается, — соглашается старший. — Он мне столько костюмов сделал… Сам сшил, представляешь? — Сам?! — удивляется Чонгук. — Но мне он сказал, что вы вместе все делали… — Странно, откуда у него такая скромность? — усмехается блондин. — Каждый мой костюм, который я, конечно, не купил готовым, Тэхен сшил собственными руками. — Не может быть, — у Чонгука кислород к голове поступать перестает, стоит лишь представить Тэхена с машинкой или иголкой, зажатой тонкими длинными пальцами. — Почему он не сказал?.. — Веришь, сам не знаю… — Чимин и правда задумывается. — Очень на него не похоже… — Он правда не придет? — Чонгук садится рядом с блондином на красивый диван. — Я даже не знаю, придет ли Юнги, — грустно усмехается старший, подглядывая на телефон. — А Тэхен на работе… — Я бы хотел, чтобы он пришел… Младшему вдруг становится так грустно, будто без шатена этот конкурс и вовсе пройти не сможет. Ему бы хотелось, чтобы дизайнер увидел сотворенный им — а себе Чонгук роль творца приписывать отказывается — костюм на нем, в движении. — Он все еще нравится тебе? — Чимин глядит куда-то в сторону, не решаясь младшему в глаза посмотреть. — Боюсь, что да, — обреченно как-то произносит младший. — А я ему все так же не нравлюсь… — Ты так думаешь? — А это не так? Парни смотрят на стены, каждый в противоположную сторону. Глядеть в душу сейчас совсем не хочется. — Не знаю, — честно отвечает Чимин. — Ты ведь пойми, он ни в кого в своей жизни не влюблялся… — Ни в кого?! — ошарашенный Чонгук все же оборачивается к блондину. — Даже в школе?! — Даже в школе, — вздыхает старший, поправляя черные перья на своем костюме. — Так уж сложилось… — Неужели, у него никогда не было первой любви? Чонгук поверить в это не может. Ему кажется, они говорят про разных людей. Да, Тэхен весьма своеобразный, но ведь разве не способен он на любовь? Разве не способен на чувства? Ведь в этом нет ничего сложного. Велика ли работа влюбиться? Вот Чонгук влюбился, и даже сделать теперь с этим ничего не может, а что послужило этому даже не знает. — Это ты лучше у него спроси, — отвечает Чимин, будучи не в силах ручаться полноценно за свой ответ. Ему и правда кажется, что Тэхен никогда не влюблялся. Да и сам шатен об этом обмолвился не так давно. Выходит, правда? Не влюблялся? Блондин даже не знает, завидовать парню или сочувствовать в таком случае. — А вы с Юнги?.. — Чонгук все не унимается, пытаясь себя хоть чем-то занять до их выхода. — Вы… — Влюблены, я думаю, — улыбка сама распознается по лицу Чимина, но далеко не от ответа. Он видит наконец на экране заветное сообщение. Кот: 17:46 «Прости пожалуйста, я так устал вчера…» 17:46 «Я скоро приеду. Не могу дождаться нашей встречи» — Да, — кивает Чимин сам себе. — Мы влюблены.

***

До выхода на сцену Чимин успевает позвонить Тэхену, чтобы уточнить, действительно ли тот работает и не собирается на выступление приходить. Шатен долго трубку не берет, а когда соизволяет поднять, Чимин понимает, что друг его совсем не той работой занят, на которую устраивался. — Ты что, пьяный? — блондин шипит в телефон, надеясь, что Чонгук его не услышит. — Тэ, ало?! — Ну, выпил немного, — забавно хихикая отвечает Тэхен в телефон. — Я не приеду на выступление, даже не проси! — Почему это?! — Чимин старается следить за собой и голос не повышать, а потому добавляет чуть тише. — Чонгук очень ждет тебя… — Я не могу его видеть, понимаешь?! — Тэхен роняет, кажется, что-то. — Не могу! Он и так из головы моей не выходит, думаю только о нем! А тут еще это?! — шатен звучит так, будто он давно уже находится на грани истерики. — Он меня поцеловал недавно… И мне понравилось. Не просто понравилось, мне… — Тэхен нарочито медленно и по слогам выговаривает следующее слово, — Пон-ра-ви-лось. Чимин молчит, ему кажется, друг у него тот еще идиот, но говорить ему об этом сейчас, пожалуй, не стоит. Поэтому блондин решается высказать только то, что и так давно зрело в его голове. — Тэхен, ты влюбился… — Я?! — шатен почти ревет в ответ. — Не может быть такого! Это исключено! — Влюбился, — усмехается Чимин, смотря на сидящего далеко от него и, соответственно, ничего не слышащего Чонгука. — Не может же быть…

***

🎶BTS — Black Swan (Orchestra ver.)🎶

Выступление начинается, когда Чонгук первым выходит на сцену. Музыка наполняет собой огромный зал, вместительностью, наверное, в тысячу человек, и парню до безумия страшно. А еще до ужаса любопытно, смогут ли они приковать взгляды всех этих людей только к ним двоим. Чонгуку удается разглядеть Юнги. Он снова выбрал один из первых рядов и выглядит, пожалуй, взволнованнее танцоров. Руки потирает, без конца поправляет свой пиджак и рубашку. Так и хочется подойти и по рукам треснуть, но времени на это у Чонгука совсем нет. Им пора начинать. Ему пора. Парень расслабляется под лучами софитов, вырисовывает телом красивые и четкие фигуры в воздухе, любуется своими перышками и позволяет всем остальным тоже смотреть на них и восхищаться. Руки Чонгука будто пластилиновые, они плавно взлетают в воздух, подобно крыльям, расправляются и возносят его высоко над сценой, превращая в самого настоящего черного лебедя: грациозного, но такого одинокого. Тут и наступает черед Чимина показаться публике. Он медленно вышагивает по центру сцены, приближаясь к самой ее середине. Его струящийся белый костюм усыпан черными перьями, развевающимися от каждого движения. Он танцует один, пока Чонгук, незаметно удалившись в сторону, ждет, наверное, самого сложного элемента всего выступления. Младший не устает восхищаться грациозностью блондина. Такой пластики, как у него, он еще не видел никогда в своей жизни. Его руки, ноги, все тело перемещаются в воздухе, будто в самой привычной среде, без единого шума — хоть и кажется так только из-за орущей музыки — плавно и красиво, будто в замедленной съемке. Чонгуку пора возвращаться, и делает он это идеально, так, как никогда у него не получалось на репетициях. Успевает ровно в такт, оказывается позади Чимина, хватая того за руку. Старший опускается на пол, позволяя Чонгуку себя раскрутить и тут же помочь подняться. — Готов? — последнее, что слышит Чимин перед сложной поддержкой и кивает. Он готов, пусть ему и страшно облажаться. Чонгук подхватывает поднявшего и закинувшего ему на плечо ногу блондина, удерживая его двумя руками: за бедро и талию, и поднимает в воздух так высоко, настолько может. Чимин выпрямляет свободную руку — второй удерживаясь за предплечье младшего — устремляя ее в самый купол зала, повыше к софитам, ослепляющим его открытые глаза. Он слышит, как Чонгук тихо смеется. У нас получилось?! Правда, получилось?!

***

Парни сидят в гримерке, уставшие. Чимин лениво переодевается, стараясь не задерживаться: его все-таки ждет Юнги, и им еще есть, что обсудить. Чонгук же будто и не торопится уходить. — Почему нам дали второе место? — ворчит парень. — Разве, мы не настолько хороши? — Ты разве не слышал этих аплодисментов? — блондин не удивляется реакции младшего. Он и сам был таким же амбициозным, верил, что все первые места всегда будут доставаться ему, будто в сказке или фильме, но все же понял, что такое реальность. — Важна реакция зрителя, а не кубок с дешевой позолотой. — И все равно, — не унимается младший. — Разве не должны были мы взять первое место? — Откуда мне знать? — пожимает плечами Чимин, улыбаясь. — Ты разве не доволен своей работой? — Своей-то я доволен, — вздыхает Чонгук. — И твоей тоже, а вот… — Ладно, хватит, — блондин усаживается рядом с парнем на корточки, трепля его по взмокшим волосам. — Ты молодец, замечательно постарался, а теперь тебе правда нужно отдохнуть… — Ты правда думаешь, что я молодец? Вопрос Чонгука спускает блондина с небес на землю, в его личный ад, где его никто никогда не хвалил толком, где все заслуги воспринимались как данность, где хотелось стараться больше только потому лишь, что он думал: будет еще успешнее — и точно добьется похвалы. Чимину не хочется такой судьбы для младшего. — Я восхищаюсь тобой, — произносит блондин, и в этом остается честным. — И работой, которую ты проделал, будучи, уж извини, новичком. Мы ведь вместе поставили такой тяжелый номер, где самый сложный элемент тоже предложил ты… — Хен, — Чонгук вдруг кидается старшему на шею, крепко оборачивая руки вокруг его спины. — Спасибо, хен!

***

Чонгук бредет по своему району в гордом одиночестве. Чимин уехал с Юнги, хореограф опять с какими-то своими коллегами веселится. А ему что осталось? Тащиться обратно в квартиру и делиться своими успехами с мамой, и то по телефону. Парень подходит к подъезду, замечая шатающееся тело рядом с ним, знакомо высокое и длинноногое. — Тэхен? — фигура разворачивается, удерживая рукой остатки вина в бутылке. — Ты что тут делаешь? — Чонгуки! — старший подбегает к парню, заключая его в крепкие объятия. Настолько крепкие, что Чонгук аж пошатывается, отодвигая Тэхена от себя. — Опять напился? — как-то обиженно отмахивается младший. — Поэтому такой добрый? — Я хотел тебя поздравить, — дует губы Тэхен. — Мне Чимин рассказал о ваших успехах… — Здесь поздравлять будешь? — усмешка Чонгука обижает пьяного Тэхена окончательно. Он допивает остатки вина, выкидывая бутылку в близстоящую мусорку. — Пойдем к тебе, — предлагает шатен. — Там и поздравлю.

***

Чонгук с Тэхеном опустошают еще одну бутылку вина, найденную у младшего на кухне, прежде чем шатен решается заговорить. — Чонгук, давай… — Тэхен глазами бегает по столу. — Давай поцелуемся? — Хочешь опять поиздеваться? — с каменным лицом спрашивает младший, пытаясь поймать глаза шатена взглядом. — Нет, просто хочу поцеловать тебя. — Ты пьян, — отрезает Чонгук, вставая за еще одной бутылкой. — А если я скажу, что ты мне нравишься? — Тэхен поднимается со стула вслед за ним. — В жизни не поверю, — усмехается младший. — Это смешно, Тэхен. — Что смешного? — голос старшего раздается над самым ухом, и Чонгук боится вдруг оборачиваться. Тэхен дышит ему прямо в шею, и младшему приходится себя изо всех сил сдерживать, лишь бы только не поддаться искушению. А поддаться ему очень хочется, аж ноги сводит и челюсть дрожит. Шатен аккуратно укладывает голову на плечо парня, прижимаясь губами к тонкой коже и проводя ими линии, чертя фигуры и узоры. Чонгука ведет, куда — он сам не знает. В другую вселенную, наверное. И он не выдерживает, в конце концов, поворачиваясь на месте. — Тэхен… — голос младшего дрожит, как и сам он целиком. — Что ты… — Поцелуй меня, — шатен говорит громко и четко. — Я хочу снова пережить это. — Ты пьян, — повторяет Чонгук шепотом, но к губам все же чуть приближается. — Зато ты нет, — улыбка мельком пробегает по губам Тэхена. — Поцелуй, если хочешь. Чонгук хочет. Очень сильно и каждый день. Каждую минуту, что видит парня или представляет его в своем сознании, но он знает, что снова совершит ошибку. Снова сам поддразнит себя, только подогревая интерес, от которого будет пытаться избавиться. Ну и пусть, — решает младший. Может быть, так он привыкнет, и поцелуи такие станут обыденностью? Тогда они больше не будут волновать его так сильно и в память въедаться перестанут. Все же просто? — Поцелуй, — хрипит Тэхен Чонгуку прямо в губы, — Меня. И это срывает последнюю щеколду, сдерживавшую хлипкую дверь в никуда. Младший захватывает губы шатена резко и больно, потому что сдерживался очень уж долго, потому что слишком сильно хочется. Тэхен подставляется сам под его прикосновения, выгибается и руками Чонгука за шею обхватывает. Шатен переплетает их языки, хитро и довольно улыбаясь и не понимая, чего он раньше так сильно младшего от себя отталкивал, когда все, что ему нужно, кажется, всегда было рядом. Настолько близко, что достаточно было лишь руку протянуть. — Давай, — Тэхен шепчет, стараясь свое дыхание восстановить. — Давая я сделаю тебе приятно? — Ты очень-очень пьян, — усмехается Чонгук, водя губами по шее шатена без остановки. — Давай, — Тэхен обхватывает парня за плечи, ведя спиной в спальню, которую он уже успел так хорошо изучить, — Как в тот раз? Шатен опускает Чонгука на кровать, и сам усаживается перед ним на пол, нетерпеливо сминая руками край его футболки. — Зачем ты пришел ко мне, Тэхен? — младший задает вопрос так неожиданно, что шатен аж замирает, пока его мозг пытается переварить информацию. — В каком смысле? — парень глядит на Чонгука снизу-вверх, и кажется ему, что совсем не о таких вещах в подобных позах стоит разговаривать. — Поздравить тебя… — Зачем целоваться полез? — перебивает младший. — Вот это все сейчас зачем? — Чонгук, если ты не хочешь… — Тэхен порывается встать с колен, но Чонгук его удерживает на месте. — Почему ты думаешь, что раз нравишься мне, то можешь вот так нагло мной пользоваться? В комнате повисает тишина, тяжелее самого большого куска чугуна и противнее самого сладкого алкоголя. Ужасная и вязкая, она обливает Тэхена с головы до ног своей слизью, не давая выбраться из плена. — Но я… — парень еле находит в себе силы, чтобы открыть рот. — Но я не пользуюсь тобой… Я бы и не подумал… — А что ты делаешь? — Чонгук начинает нервничать, ерзая на кровати, которая впервые за все годы, что он живет в этой квартире, кажется такой неудобной. — Я… Наверное… — Тэхен опускает глаза в пол, будучи не в силах больше на младшего смотреть. Ему эти глазки кругленькие еще с первой встречи покоя не дают, а тут смотрят еще так, так грустно и обиженно, разочаровано. — Наверное, влюбился в тебя…