будущий бывший

Спустя неделю, полную работы над музыкой, недосыпа, сонных вечеров у Юнги и ленивых поцелуев по утрам, Чимин наконец выполняет данное старшему обещание. В коридоре, не пропускающим жаркие солнечные лучи, разворачивается настоящая драматическая сцена. — Хен, я боюсь! — Да перестань ты… — Нет, я правда боюсь! — Чимин… Блондин вертится перед дверью в кабинет, а Юнги пытается его поймать, будто маленького ребенка, хватая за руки и локти, которые тот активно вырывает из хватки. — Чимин, прекрати, — ласково просит парень, останавливая его руками. — Ну хочешь, я с тобой пойду? — Со мной?.. — младший, кажется задумывается, и пока он это делает, брюнет постукивает по двери, тут же ее открывая. Женщина лет сорока на вид приветливо улыбается им двоим. Чимин прячет глаза. Она кажется милой: аккуратная прическа, широкие шорты светлые и идеально белая рубашка, туфли на небольшом каблуке. Она не выглядит пугающей, наоборот — она даже располагает к себе, смотря на двоих парней спокойно и сдержанно. — Здравствуйте! — психотерапевт встает со своего кресла. — Вы на прием? Проходите, пожалуйста. Блондин никуда не проходит и даже не шевелится. Он переводит напряженный взгляд на Юнги — тот кивает, его подталкивая вперед, и обращается к женщине с легким поклоном. — Я могу присутствовать? — спрашивает, придерживая Чимина за плечо. — Понимаете, так ему будет спокойнее… — Извините, но я не могу этого допустить, — врач виновато улыбается. — Вы можете подождать в коридоре. Младший на брюнета косится, будто видит его сейчас в последний раз, и Юнги хотелось бы рассмеяться, но вот только это все совсем не смешно. Чимин так сильно боится, и это видно. Даже утром сегодня было заметно, хоть парень и старался храбриться как мог. — Чимини, просто поверь мне, что все будет в порядке, ладно? — старшему кажется, глаза блондина никогда не были такими большими. — Ты же веришь мне? — Я верю, хен, просто я… — Ты справишься, — уверенно кивает Юнги, — А потом мы пойдем куда-нибудь пообедать, хорошо? Кажется, брюнет нажимает на нужную кнопочку в этом хрупком механизме. — Куда захочу? — выражение лица быстро сменяется на ехидную улыбочку. — Куда захочешь, — усмехается старший, слегка закатывая глаза. Чимин порой ведет себя как ребенок самый настоящий. — Ну все, иди. Женщина наблюдает за их общением с легкой улыбкой. Когда парень к ней поворачивается, она жестом приглашает его войти. Напоследок брюнет слышит еще, как она предлагает Чимину чай, и тот, вроде как, соглашается. Вздохнув и достав телефон, Юнги усаживается на диванчик маленький у кабинета. Ему предстоит еще целый час ожидания.

***

Хосок уже не обращает внимания на то, что, заходя в кабинет, он зачастую видит Сокджина у своего стола или шкафа. Парень только кидает на него очередной раздраженный взгляд, закрывая дверь. Ему это все категорически надоело, но Сокджин продолжает отнекиваться, врать, прятаться. Будто ему далеко не под тридцать лет. Хосок уже и с Юнги советовался тысячу раз, и сам над всей ситуацией думал так много, что тошнит уже от очередной причины, до которой ему удалось додуматься. Его это угнетает, ему плохо, он напряжен до предела, почти не спит и плохо ест, а коллега его проклятый будто и не замечает всего этого. — Тебе не надоело? — старший складывает руки в замок, принимая самый невинный вид. — О чем ты? — Рыться в моих вещах не надоело? — рыжеволосый проходит к столу, проверяя, что же заинтересовало его коллегу сегодня. — Отчеты по строительству? Настолько интересное чтиво для тебя? — Хосок, ты не так все понял… Младший вытягивает руку вперед, безмолвно умоляя Сокджина заткнуться, пока он еще жив и дышит с ним одним воздухом. — Мне осточертело делать вид, что я ничего не понимаю, — говорит, скидывая пиджак и вешая небрежно его на спинку своего рабочего кресла. — Что ищешь и зачем? — Я ничего не ищу, — продолжает настаивать на своем брюнет. Хосоку кажется просто до истерического смеха забавным, что этот парень пытается врать до последнего. Сокджин выглядит, будто подросток перед родителем, не находящий должных аргументов, зато без конца твердящий, что он ни в чем не виноват, и вообще его подставили. — Я тебя понял, — брови Хосока сигнализируют о сильном раздражении, бурлящем внутри. — В таком случае, я буду говорить на эту тему с директором… — Не надо, Хосок! Сокджин вдруг оживляется, словно порываясь броситься вперед, но тут же останавливаясь. Рыжеволосый с интересом наблюдает за его действиями. — Я больше не буду, правда! — глаза старшего бегают по офису, блуждая по стенам и полу бессмысленно. — Только не говори… Пожалуйста. — Ты не хочешь мне рассказать, что происходит? — настаивает Хосок, но уже мягче, боясь спугнуть. — Я-я не могу, — снова глаза в пол, снова руки в замок. — Прости… — Сокджин, ну так ведь не может продолжаться, — от нелепости ситуации рыжеволосому хочется взвыть. — Директор Ким все равно однажды узнает, а тогда опять получится так, что под ударом окажусь я… Брюнет осторожно поднимает боязливый взгляд на Хосока. Он и сам понимает, что история грозит повториться, и ему этого, мягко говоря, не хочется. — Я не допущу, — голос младшего становится резче, тон — серьезнее, — Потери своей репутации еще раз. Из-за тебя. — Давай сегодня поужинаем? — Сокджин делает пару крошечных шагов вперед. — Я все объясню, только дай мне шанс. С грустной усмешкой во взгляде Хосок падает в кресло, включая рабочий компьютер. Не хочет он с ним ужинать, да и вообще проводить како-либо время вне работы. Сокджина и в этом кабинете-то слишком много. — Хосок, пожалуйста, — брюнет стоит рядом с ним, будто школьник провинившийся. — Поужинай со мной сегодня. — А ты мне яд в еду не подсыпешь? — ворчит младший, не глядя на парня. — Или в соджу? — Ну правда, я просто хочу… — Ладно, — сжимая плотно губы, соглашается рыжеволосый. — Поужинаем.

***

Чонгук залетает в парфюмерный чуть ли не вприпрыжку и с самой самодовольной улыбкой на лице из всех, что Тэхен видел в своей жизни. Шатен улыбается в ответ, тут же направляясь к парню, протискиваясь между несколькими посетителями, рассматривающими флакончики. — Чего так светишься? — только старшему стоит подойти, как парень накидывается ему на шею, сжимая ее так, что становится трудно дышать. — Ты меня задушишь! — Я закончил третий курс! — орет младший так громко, что люди оборачиваются, а у Тэхена ухо уходит в отставку, лишая его слуха на добрые пару секунд. — Сегодня был последний учебный день! Чонгук выпускает его из своих рук, отодвигаясь и отступая на шаг назад. — Поздравляю, — широкая квадратная улыбка расцветает на лице шатена. — Это надо отпраздновать. — Как раз об этом думаю, — подмигивает младший, хватая Тэхена за руку и утаскивая куда-то в сторону служебных помещений. Убежденный в том, что у них намечается очередной внезапный перекур, шатен очень удивляется, когда Чонгук останавливается напротив кабинета матери и тут же толкает дверь, даже не постучавшись. — Мама, — громогласно возвещает младший. — Я закончил учебу. Тэхен пытается растопыриться в дверях, чтобы не вмешивали его в этот семейный момент. Про то, что парень даже на мгновение не осознает, зачем Чонгук притащил его сюда, он и вовсе молчит. Остается только смотреть и слушать, прячась за широкую спину. И вскоре все становится более чем понятно. — Молодец, Чонгук, — улыбается женщина, подглядывая на сына. — Ты чего Тэхена опять отвлекаешь? — спрашивает, замечая сзади кучерявую макушку. — В эти выходные мы придем на ужин, — говорит Чонгук, выводя специально старшего, прячущегося за ним. — Мы с Тэхеном. Женщина замирает, откладывает бумажки и голова ее медленно поднимается, взгляд останавливается на двух парнях, стоящих плечом к плечу. — Что ж, это отличные новости, — посмеивается она, укладывая руки на столе в бездействии. — Я рада, что вы так хорошо подружились… Чонгук давится смехом. Тэхен сгорает со стыда прямо на месте. — Я буду вас ждать, — заключает хозяйка, кивая. — А теперь, дай Тэхену поработать. У нас посетители в зале… — Там есть и другие сотрудники, — спорит младший, но женщина прерывает его быстро. — Тэхену сейчас нужно показать мне все, на что он способен в работе. — Почему? — недоумевает Чонгук. Тэхен не менее удивленно таращится на хозяйку. — А это вы оба узнаете чуть позже. Мать смотрит на своего сына настолько настойчиво, что тот быстро сдается, выводя шатена из кабинета и выходя следом. — На ужин?! — громким шепотом возмущается Тэхен, и Чонгук быстро отводит его от двери, настороженно оборачиваясь. — Ты с ума сошел?! Меня на ваш семейный ужин?! — Чего ты так напрягаешься? — улыбается нежно младший. — Ты нравишься моей маме… — Я понимаю, просто… — Тэхен оборачивается по сторонам, хватая парня под руку. — Пойдем-ка во двор. Шатен выглядит действительно напряженным. Парни выходят во двор, и он даже на скамейку отказывается садиться. Просто встает подальше от двери, к бетонному ограждению, опираясь на него. — Да что с тобой? — Чонгук подходит ближе, обнимая старшего со спины. — Я просто волнуюсь, — пытается объясниться шатен. — Я ведь никогда еще вот так не знакомился… С чьими-то родителями… — Глупый ты, хен, — младший хихикает ему в затылок, сжимая крепче в объятиях. — Она же не монстр. Тем более, я не хочу пока говорить ей… О нас. Тэхен, стараясь не отрываться от Чонгука, разворачивается к нему лицом, с приоткрытым ртом в него вглядываясь. — Правда? — удивляется будто. — Ты хочешь, чтобы мы просто поужинали? — Да, и познакомились получше, — парень наклоняется к Тэхену, потираясь своим носом о его, с крохотной родинкой на самом кончике, — В неформальной обстановке, так сказать. — Тогда ладно, — старший предпринимает попытку улыбнуться. — Но я все равно переживаю… — Ты заметил, что даже когда мы уходим курить или болтаем, — смеется Чонгук, — Она ругает меня, а не тебя? Тэхен задумывается. А ведь и правда. Хозяйка вечно делает замечания сыну за то, что шатена отвлекает, но никогда еще не ругала за все выходы покурить или болтовню в коридорах самого Тэхена. Это кажется ему вполне достойным аргументом, но, все же, уверенности не особо прибавляет. — Не переживай, медвежонок, — старший глаза распахивает, — Я же буду рядом… — Медвежонок? Чонгук притягивает его совсем близко, замирая в секундах от поцелуя, и шепчет в самые губы, красивые и любимые. — Ты похож на медвежонка, — тихо низко смеется. — Из-за коричневого костюма и прически… — А ты на дурака похож, — морщит нос забавно Тэхен, — Из-за мозгов своих! Чонгук глотает воздух, оставшийся между их губами, целуя шатена совсем просто. Он прижимается к его губам резко и быстро, практически не двигая ими, только замирая от ощущений, растягивающихся от головы до пальцев на ногах. — Я правда дурак, — хохочет, отстранившись, — Не спорю.

***

Первое, что замечает Юнги, когда Чимин выходит из кабинета, — его заплаканное лицо. Реакция не заставляет себя ждать. Брюнет тут же бросается к парню, но психолог, вышедшая за младшим следом, спешит его успокоить. — Все в порядке, это нормально, — улыбается, довольно смотря на Чимина, а тот в ответ тоже шлет благодарную улыбку. — Мы назначили следующий сеанс через неделю. — Спасибо, — Юнги кланяется, и женщина спешит оставить их одних, удалившись в кабинет и закрыв дверь. — Ты в порядке? — Да, просто… Тяжело было вспоминать все, я же так старался от этого сбежать… — руки Чимина тянутся к старшему, перехватывая его запястья. — Я справился. Теперь пойдем гулять? На улице жарко. Лето отыгрывается за холодную и морозную зиму, даря жителям Сеула то, чего они так сильно, кажется, просили. Парни медленно бредут по улочкам, выбирая место для обеда и о чем-то непринужденно беседуя. — Сюда зайдем? — предлагает Юнги, указывая на маленький ресторанчик, но блондин только качает головой. — Я не хочу есть, — старший хмурится. — Давай просто погуляем? — Но ты и утром ничего не ел, потому что нервничал, — настаивает, утаскивая Чимина в сторону кофейни, что соседствует с предложенным изначально местом. — Давай хотя бы перекусим, а? — Ладно, уговорил, — смеясь, закатывает глаза блондин. — Я так поправлюсь с тобой! — От одного кусочка тортика ничего тебе не будет, — ворчит Юнги. Дверь в кофейню открывается. Она светлая и просторная внутри, с маленькими круглыми столиками и панорамными окнами. Тут и там расставлены живые цветы, растения, книги, и пусть все это — лишь банальные предметы декора, они кажутся младшему настолько прелестными в свете летнего солнца, что хочется рассматривать интерьер бесконечно. — Что хочешь? — спрашивает Юнги, когда они усаживаются за столик у окна, в самой зелени растений. — Молочный коктейль, — довольно выдает младший, — И что-нибудь с персиком! Брюнету кажется, что это просто невозможно. Ну нельзя же быть настолько милым и солнечным. Однако, вот он, его Чимин, сидит и щурит большие глазки от солнышка, ладошкой себе лицо прикрывая. — Хорошо. Пока старший уходит заказывать, Чимин любуется им со спины, тайком, чтобы не заметил. Прошло столько времени, а он до сих пор не может поверить, что Юнги настоящий и хлопочет вокруг него абсолютно искренне и бескорыстно. Блондину кажется, будто сам он делает недостаточно в их отношениях. Словно все держится на Юнги, а он, Чимин, настолько поглощенный принятием дарованной ему любви, забывает давать столько же в ответ. Спрашивать об этом самого старшего бесполезно, он ведь все равно скажет, что Чимин ошибается, поэтому парень решает просто дать Юнги почувствовать всю эту безусловную поддержку и заботу, которой наполнен он сам. — Твой молочный коктейль, — Юнги опускает высокий стакан с трубочкой на стол, — И вот, я взял какой-то тортик с персиком… На ажурном блюдце перед блондином возникает настоящее чудо простоты кулинарного искусство. Всего лишь два бисквита, между ними белый крем, внутри которого красуются сочные кусочки персика. И вся эта картина, для полноты, украшена завитками взбитых сливок и ягодами сверху. — Он такой красивый! — восхищается Чимин, разглядывая торт. — Мне будет жалко его есть… — Не надо его жалеть, — усмехается Юнги, ставя перед собой стакан холодного американо и усаживаясь за стол. — Он появился в этом мире специально для того, чтобы ты его съел. Младший аккуратно отламывает десертной вилкой кусочек, пробуя его. Глаза, все еще заплаканные, загораются по-настоящему детским восторгом. — Попробуй, хен, — говоря с набитым ртом, парень протягивает брюнету еще один кусочек. — Так вкусно! Наклонившись поближе, Юнги цепляет кусок торта. Сладкий крем остается на его губе. — Как все прошло? — спрашивает вдруг парень, отпивая свой кофе. — Я так испугался, когда ты вышел… — Знаешь, я сегодня, наверное, впервые четко осознал, что с самого начала понимал всю гибельность наших с Ынхеком отношений… — В каком смысле? Чимин жует торт, пока рассказывает, причмокивая пухлыми губами. — Знаешь, вот иногда встречаешь человека и сразу понимаешь — это твой будущий друг, или коллега, или еще кто, — еще один кусочек торта из рук блондина отправляется прямиком Юнги в рот. — Наверное, еще в то самое мгновение, когда я встретил Ына, я понял, что это — мой будущий бывший. — Но ты все равно решил познакомиться? — Юнги старается говорить и спрашивать осторожно. — Решил, — Чимин отпивает немного молочного коктейля. — В любом случае, наверное, такой опыт был нужен мне, раз так сложилась моя судьба… — Давно его не было видно, кстати, — задумывается брюнет. — Куда он делся? — Надеюсь, затерялся в тропических лесах на Экваторе, — усмехается Чимин. — Нет его, и хорошо. Младший продолжает подкармливать уже отмахивающегося от вилки Юнги тортом. — В любом случае, каким бы ублюдком он ни был, я бы не переехал в этот район, если бы не он… — пускается в философские рассуждения парень. — И тебя бы не встретил… — Постарайся не думать об этом, — смеется старший. Чимин смотрит на его милую улыбку, показывающую крошечные зубки и розовые десны. — Я много думаю… Вот сейчас, пока ты заказывал, я все смотрел на тебя, — признание блондина, высказанное вполголоса, звучит так громко в тишине пустой кофейни, — И не понимал, как ты вообще можешь быть реальным… Ты ведь так много для меня сделал и делаешь, — парень замечает уже открывающийся рот старшего, — И не надо ничего говорить! Это правда так! А я… Я, как будто, и не делаю для тебя ничего такого… Юнги демонстративно серьезно отставляет стакан кофе в сторону, раскрывая ладонь и принимаясь загибать пальцы. — Ты же видишь, как я часто улыбаюсь рядом с тобой, — первый пошел. — Насколько больше времени стал посвящать музыке, — второй. — В конце концов, Чимини, меня хотят видеть в качестве твоего аккомпаниатора! Хотят видеть, как ты выступаешь под мою музыку! Разве этого мало? Смущенный взгляд блондина утыкается в стол на мгновение, быстро взметаясь вверх к глазам старшего. — Что бы ты ни делал, пусть даже какую-нибудь мелочь, для меня это всегда будет чем-то особенным. Юнги смотрит в глаза парня, думая, что он и сам сейчас расплачется в три ручья, настолько его сердце трепещет от ощущения неподдельной искренности любви, окружающей их. — Ты же знаешь? — Я знаю.

***

Хосок с Сокджином уже полчаса сидят в ресторане, а никакого объяснения младший так и не дождался. Он напряженно смотрит на брюнета, пока тот возит вилкой в тарелке с блюдом, к которому даже не хочет притрагиваться. — Мы вроде не помолчать сюда пришли, — разочарованно ворчит рыжеволосый. — Расскажи уже наконец, в чем проблема. — Во-первых, я правда хочу извиниться, — тихо начинает Сокджин. — Еще раз… — Давай ближе к делу, — отмахивается парень. Старший набирает полные легкие воздуха. Рассказывать все по порядку, вспоминать каждую деталь, делиться этим… Все это будет неимоверно сложно, и не то что бы парень когда-то в принципе планировал это делать. Но, видимо, выбор у него не велик. — Мой брат умирал, мне нужны были деньги… Отец отказался платить за его лечение, аргументируя это тем, что все равно он умрет, а отношения у них были плохие… Короче, меня это очень разозлило, — Хосок внимательно смотрит на Сокджина. — Я посчитал, что его деньги будут нужнее брату, поэтому решил украсть, а ты меня остановил, как самый преданный фирме сотрудник… — Я бы не смог сделать иначе… — Я понимаю, — кивает брюнет и продолжает рассказ. — Дело в том, что ты был уверен, что мой поступок не станет известным начальству, но он стал… Отец узнал, и именнно поэтому отсмотрел записи с камер видеонаблюдения. — Что… — Да, это так, я тебе этого не говорил, — виновато глядит в тарелку старший. — Тогда он и решил «защитить» меня… — То есть, — бегает глазами по пустому пространству сбоку от себя рыжеволосый, — Не было никакого недопонимания? Он не подумал, что я тебя домогался, а просто придумал эту историю специально?! — Да. Он сказал, что либо я лишусь всех семейных денег, статуса и, в целом, своей личности, либо ты потеряешь репутацию, — размеренно говорит Сокджин. С каждым словом его голос становится все тише и тише. — Я решил, что не могу так просто лишиться всего… Поэтому… — Поэтому ты решил лишить всего меня, — заканчивает за парня младший. Обида сквозит, прорывается, покрывает коркой льда его сердце. — И поэтому ты молчал, когда мне высказали все это на собрании… — Молчал, — соглашается брюнет. — Я был слишком труслив и слишком глуп. Да и сейчас не многое изменилось… Вскоре я уволился, не выдержал. А потом твой друг пару раз дал мне по лицу… Но за дело! — тут же оживляется поднимая ладони. — Я правда заслужил… Я ушел в другую компанию, они меня приняли, но отец узнал… Он же следил за тобой, за тем, где ты работаешь… И когда узнал, что мы вот так оказались в одной фирме, он сказал мне… — Собирать информацию на меня? Зачем? — Хосока начинает трясти внутри. Ему вдруг становится страшно. — Он просто хотел знать о тебе все, любые твои промахи, чтобы, в случае чего, иметь над тобой власть… — Сокджин вздыхает, прикрывая глаза. — Это все, что ему нужно — иметь власть над людьми… — Над тобой он тоже ее имеет? — интересуется серьезно младший. Сокджин выглядит не менее испуганным, чем он сам. — Да, я хотел отказаться от этого, но он сказал мне, что, в таком случае, отправит меня в тюрьму за ту «кражу», — глаза рыжеволосого расширяются до размеров горящих на улице фонарей. — Сделает так, что меня посадят за совершенное преступление, а не за попытку… Тогда я снова сдался. Я просто… Стыдно сказать, но я так сильно боюсь его, Хосок, что был готов снова испортить тебе жизнь, лишь бы только свою шкуру спасти. Младший молчит в ответ. Сказать ему нечего. Он пришел на этот ужин с твердой уверенностью в том, что будет злиться на брюнета, проклинать его, посылать куда подальше, а в итоге сидит и знать не знает, что ему делать, чтобы помочь. — Если я откажусь, то придется уехать из страны, чтобы он никогда не нашел меня… — Сокджин снова поднимает взгляд на Хосока. — Он это хорошо скрывает, но… Отец болен. Я думаю, долго он не протянет, поэтому, если я смогу скрыться на пару лет, то потом, возможно, будет возможность вернуться и… — Неужели нет другого выхода? — между парнями повисает жалость, обида, недоумение. — Разве сможет твой отец подкупить всех судей, адвокатов, присяжных? Как такое возможно?! — Я много раз думал так же, но он куда влиятельнее, чем тебе кажется… Прости меня, если можешь, пожалуйста… Но я правда не знаю, что еще мне остается делать… Хосок думает. Снова теребит свое сознание ненужными рассуждениями о главном и вечном — этих их странных взаимоотношениях, которые вечно приводят к трагическому финалу, где бы и при каких бы обстоятельствах они не встречались и в каких бы социальных ролях не оказывались. Сокджину надо помочь. Такая мысль первой посещает его голову, но проблема заключается лишь в том, что парень и правда не знает, как. Он бы и от обычного начальника не смог его спасти, а уж от его же отца, так еще и — по словам старшего — такого влиятельного, и подавно. Но рыжеволосый верит, что выход есть. Уж если ему удалось как-то восстановить свою репутацию, то, может быть, и у Сокджина получится справиться? Обмануть отца? Потянуть время? Брюнет же сказал, что он умирает, так может быть… — У меня есть идея, — возвещает Хосок, отрывая глаза от стола. — Она тупая на все сто процентов, но лучше я ничего не могу придумать. Сокджин глупо на него пялится, не зная, сошел младший уже с ума или еще не окончательно. — Что за идея? — Ты будешь продолжать свою «слежку» за мной, — начинает Хосок, и старшему уже эта идея не нравится, это все читается на его лице. — Но я не могу… Это же… — Послушай до конца, — просит, выставляя вперед указательный палец. — Пусть отец думает, что ты даешь ему достоверные сведения, а мы с тобой просто будем все подготавливать заранее, придумывать легенду про Чон Хосока… Понимаешь? — Но так же не может продолжаться вечно? — Таким образом мы выиграем время, — объясняет рыжеволосый. — Я пока поговорю с Юнги, тем самым другом, может быть, мы найдем способ или, хотя бы, хороших адвокатов, а дальше уже будем решать, как выйти из положения. — Звучит неплохо, — признает Сокджин, — Но мне страшно… — Мне тоже, — Хосок отвечает честно. — Но вместе, да еще и с помощью Юнги, мы справимся. Он ведь гений, ты знаешь? — Догадывался. На лице брюнета впервые за весь вечер появляется подобие улыбки. Жалкое, почти призрачное, но все же. Он кажется более спокойным, и этот факт утихомиривает волнение и в душе самого Хосока. — Спасибо тебе большое, — одними губами шепчет брюнет. — Ты… Хосок, ты самый невероятный человек на планете… Для меня даже друзья так много не делали… — Просто я не хочу, — перебивает младший, — Чтобы твой отец разрушил еще чьи-то судьбы, кроме моей и твоей.