Вишенка

Все залеплено штукатуркой, замазано свежей краской, Проведено много мелких работ. Как вернуться в другую жизнь, Которая кажется сказкой, когда всюду прошел ремонт? Flëur — Ремонт

      В Москву приезжают только второго января, потому что первое число ожидаемо куда-то исчезает. А дальше дни сменяют друг друга как калейдоскоп, и новогодние каникулы пролетают как один день. Арсений всё это время не подаёт никаких признаков жизни, на связь не выходит и в гости не наведывается. Антон поначалу часто о нём думает, ну не прям о нём самом, а о его возможном визите, диалоги в голове выстраивает, речь придумывает, даже пару раз порывается написать ему в соц. сетях, но сам себя останавливает: в конце концов это Попов к нему пришёл, и это Попову нужны были ответы. Ещё голову Антона занимают мысли о том, как сообщить Алиске, что у неё есть папа. Вот это самое страшное и странное. Непонятно как ребёнок отреагирует на эту новость. Антон не стал врать Алиске, что её папа на самом деле космонавт, улетевший покорять Марс, и потому не приходит в гости. И про маму тоже не врал. Да, кому-то может показаться, что Антон жесток по отношению к ребёнку, мол мала ещё для таких подробностей, но Шаст решил, что врать Алисе не станет. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Да и Антону так легче — рассказал сразу и не ломаешь голову потом. Да, пришлось непросто, рассказывать маленькому человечку о смерти было нелегко, но Антон как-то справился, и Алиска отреагировала на удивление спокойно: опечалилась, что никогда не увидит маму, но была рада, что у неё есть такой прекрасный дядя. А вот сейчас надо будет сказать, что папа у Алисы всё-таки есть. И мысли о том, как лучше это сделать, загоняют в тупик. Прибавить ко всему этому рассуждения о его одиночестве, усталости и мировой несправедливости — коктейль Молотова, от которого в один день голова Антона почти взрывается, и он решает вообще перестать думать об этом всём. «Решать проблемы по мере их поступления» — девиз Антона на ближайшее будущее, отступать от которого он не планирует. И теперь Антону хорошо и уютно в его маленьком мирке. За две недели жизнь Антона возвращается на круги своя. Рождество и Старый Новый год отмечаются в привычной компании правда уже у Позовых, Алиска всё также ходит в школу и на танцы, заказчики заваливают задачами и правками к ним, родители нудят о женитьбе, Пашка подначивает вернуться в университет, Димка капает на мозг на тему отношений, Ира выковыривает этот самый мозг чайной ложкой по любому поводу, Антон бросает курить. Всё как всегда и ничего нового. Антону спокойно.              Но в конце января в одно прекрасное субботнее утро, когда Иришка с Алиской ушли в торговый центр пополнять гардероб (хотя для вещей Кузнецовой уже пора выделять отдельную жилплощадь), а Антон развалился на диване с геймпадом в руках, в квартире раздаётся звук дверного звонка. Шаст цокает, потому что от неожиданности нажимает не ту кнопку и его персонаж разбивается о скалы. Антон с досады швыряет геймпад на диван и идёт открывать дверь, не переставая при этом ворчать. На пороге оказывается Арсений, держащий в руках упаковку с логотипом кондитерской и улыбающийся во все тридцать два. С такой улыбкой ему бы рекламировать зубную пасту, хотя возможно он уже — актёр же.              — Здравствуйте. — не переставая улыбаться. — Это для Алисы. — приподнимая коробку чуть выше.              — Здравствуйте, проходите. — Антон помнит о своём намерении поговорить по-человечески и потому делает два шага назад, освобождая пространство и позволяя гостю пройти. Арсений выдыхает явно облегчённо, что не укрывается от Антона, тихонько хмыкнувшего. — Давайте я отнесу коробку на кухню.              Арсений передаёт просимое Антону, разувается и снимает пальто. Под ним на этот раз оказывается мягкий бежевый джемпер, а вот джинсы опять узкие и с дырками, но уже светло-голубые. Единственным ярким пятном оказываются носки кислотно-розового цвета. Шаст мельком смотрит на свои растянутые треники и чуть заляпанную футболку с принтом Спанч Боба: «Ну я же не знал, что он придёт. И вообще это мой дом, в чём хочу — в том и хожу. Не английская королева — потерпит».              — Где можно помыть руки, я помню. — этот человек хоть когда-нибудь перестанет улыбаться? Антон ухмыляется в ответ и проходит на кухню, чтобы там щёлкнуть чайником и достать две кружки. Арсений появляется через минуту и садится на стул, кладя руки перед собой на стол, как примерный школьник. — Как прошли Ваши каникулы?              — Прекрасно. Вам чай или кофе?              — Кофе и на ты. — Антон кивает, доставая из шкафчика турку и молотый с утра кофе. Пока Шаст готовит напитки, Арсений осматривает кухню: замечает, что она довольно светлая и уютная, над окном висит милая занавеска с жёлтыми цветочками, на подоконнике горшки с цветами, а к холодильнику с помощью магнитиков прикреплены рисунки, написанные явно детской рукой. Антон ставит перед Арсением чашку с дымящимся кофе и садится напротив него с огромной, почти как ведро, кружкой чая.              — Вы, то есть ты, хотел узнать о моей сестре? — Арсений лишь кивает и наконец улыбка сползает с его лица, из-за чего Антону становится иррационально радостно. «Ты вообще улыбаться не сможешь, пижон, когда всё узнаешь», — мстительно думает Шаст, сам себе же давая мысленно оплеуху: «Антон, ты ничего не знаешь о человеке. То, что произошло с Еленой, может быть вообще не связанно с Арсением». — Что ж. Не могу сказать, что история будет весёлой. Дело в том, что Елена пришла ко мне спустя два года после того, как уехала в Питер, с Алиской на руках. Они поселились у меня. — у Антона в горле комок, оказывается говорить об этом тяжело, даже после стольких лет. Шаст опускает голову, смотреть в глаза Арсению становится невозможным, вздыхает, шумно отхлёбывает чай и после минутной паузы продолжает севшим и хриплым голосом. — После очередной прогулки с Алисой я нашёл Елену мёртвой на кровати. Она покончила с собой, наглотавшись таблеток. Почему она это сделала, я не знаю. — снова пауза. Попытка перевести дух. Тяжело. — Потом я оформил опеку над Алисой. Так и живём с ней вдвоём с тех пор.              Получается скомкано, сухо, неэмоционально. Но по-другому Антон не может. Какие эмоции? Они остались в том самом дне, когда Шаст осознал масштаб трагедии. Когда держал в руках свидетельство об опекунстве и маленькую притихшую Алиску. Когда отчаяние пришлось оставить и выкинуть из головы тот ужас, что ему пришлось пережить. Вот только как выяснилось не до конца выкинул, а просто задвинул на задворки памяти, не давая взять над собой верх. Но после короткой исповеди Арсению, ужас, отчаяние, страх, чувство одиночества и безнадёги — всё разом, снова вылезают наружу. Повисает тишина, Антон не решается поднять голову. Он боится увидеть в глазах своего гостя осуждение, что не сберёг сестру. Это чувство давило его все шесть лет, хоть Антон и понимал, что влезть в голову другого человека невозможно, особенно если тебя об этом и не просили. Елена и в детстве-то была довольно замкнутой, а уж повзрослев и подавно. Наверное, никто не знал, что творилось на душе у гениального математика, а на деле достаточно хрупкой и ранимой девушки. Антон так и не понял, откуда в сестре нашлось столько решимости, а может и глупости, пойти на такой шаг: оставить свои исследования, в которые было вложено столько сил, оставить в конце концов своего ребёнка — единственное, что давало ей смысл жить в последнее время. Никакой предсмертной записки не было — только пара пустых блистеров и умиротворённое лицо сестры. Елена была здорова, никаких серьёзных заболеваний у неё не было — вскрытие это подтвердило. Значит было что-то другое. Возможно это самое «другое» сейчас сидит напротив него. От этой мысли по телу бегут мурашки — неприятно и жутко.              — Спасибо, Антон. — тихо, еле слышно говорит Арсений, нарушая наконец тишину, и Антон вскидывает голову, чтобы увидеть в глазах напротив светлую грусть, но ни грамма осуждения в них нет. — Спасибо, что рассказал. Мне правда было важно это услышать.              — Ты любил её? — чуть резче, чем следовало.              — Любил. — лёгкая улыбка одними уголками губ. — Она была необычной для меня, не такой как все. Я привык, что в Питере девушки буквально висли на мне — я же актёр и уже тогда был достаточно известен в северной столице. — Антон ухмыляется. — Но все они ненастоящие, неискренние. Им всем надо было только одно: запилить в инстаграм фотку с известным актёром, чтобы все подруги обзавидовались нахрен. А ещё лучше выйти за него замуж и стать медийной личностью. Но Елена такой не была. Она вообще меня не знала, что в общем-то неудивительно, она же из Москвы, да и я тогда ещё не снимался в Америке, а только играл в театре Ленсовета. — да уж, от скромности этот Арсений не умрёт. — Познакомились банально: в супермаркете не поделили последнюю гроздь бананов. — пауза, которой восхитился бы Станиславский. — А потом я водил её по крышам и сыпал рассказами из закулисья театра, а она тащила меня на Финский залив и читала мне стихи. Мы были вместе полгода, мы были счастливы, ну я так точно. Но меня пригласили на съёмки, я не смог отказаться. Карьера погубила моё счастье, как бы пафосно это не звучало. — Шаст фыркает. — Я сказал ей о своём отъезде, даже звал с собой, но она отказалась, сославшись на исследование. И ни слова о беременности. Лена даже проводила меня в аэропорт, а потом заблокировала везде. — тяжкий вздох, и плечи Арсения опускаются. В глазах теперь не светлая грусть, а глухая тоска. — Ты позволишь мне поговорить с Алисой?              До последнего вопроса Антон улыбался. Одними уголками губ, представляя себе беззаботных Арсения и Лену. Ему было приятно слушать о сестре, Арсений рассказывал с такой теплотой, что становилось даже завидно. У Елены в жизни всё-таки были счастливые моменты, было что-то не связанное с наукой и бесконечными расчётами. Но как только речь заходит об Алисе, что-то внутри Антона сжимается, превращаясь в противную склизь, обволакивающую все органы, включая сердце. Дышать становится тяжело, сознание мутнеет, эмоции снова пытаются взять верх. Антон реагирует на такую мелкую просьбу как бык на тряпку в руках тореадора. Он как первобытный человек хочет отстоять своё, не дать это забрать. Хотя Арсений вообще сейчас ни слова об этом не сказал, только спросил разрешения поговорить. «Так, надо успокоиться. Взять себя в руки. Ты знал, что речь об этом обязательно зайдёт». Но процесс уже запущен, таймер уже тикает.              — Зачем это тебе? — сквозь сжатые зубы. «Шаст, ты дебил? Она его дочь!» — мгновенно в мозгу.              — Хочу познакомиться. — Арсений выглядит озадаченным, Антон мысленно бьёт себя по лбу, стараясь не воспроизвести этот жест в реальности.              — Это я понял. Зачем? — напирает Антон, сводя брови максимально грозно, понимая, что выглядит как полный идиот.              — Ну она же моя дочь. — всё также озадаченно. — Хотелось бы узнать её поближе, чем просто мимолётно её увидеть. — пожимает плечами. — Только поговорить. Больше ничего. Пока. — зря. Вот это «Пока» прям зря. Антон закрывает глаза, втягивает носом воздух. Но… Три-два-один-бабах!              — Что значит пока? — шипит Антон, впиваясь в Арсения злым взглядом. — Только. Поговорить. — чеканит каждое слово. — И видеть ты её будешь здесь, — указательный палец в стол, — при мне. — палец себе в грудь. — Всегда. — кулаком по столу, и если бы этот самый стол не был бы столь прочным, чашки на нём обязательно бы жалобно звякнули. — Я понятно объясняю?              — Понятно-понятно. — Арсений поднимает руки ладонями вверх, его голос становится вкрадчивым, будто он разговаривает с душевно больным. — Я не стану настаивать ни на чем другом, если ты не позволишь. — Арсений не выглядит напуганным злобной тирадой Антона, только всё ещё озадаченным от такой странной реакции. Шаст кивает, закрывает глаза, резко выдыхает и снова смотрит на Арсения уже осмысленно, без кровавой поволоки злобы на глазах.              — Вот и чудненько. — Антон улыбается, хотя это больше похоже на оскал. Да откуда вдруг в нём это взялось? Ну чего опять взбесился за секунду? «Всё-таки надо позаниматься йогой, как Ира советовала. Или к психотерапевту сходить, как Поз рекомендовал. Или найти себе в конце концов кого-то, как Пашка говорил».              — А кстати где она? — Арсений начинает озираться, как будто Алиска прячется где-то в углу, как паучок.              — С Иришкой в торговом центре. — Шаст расслабляется. Всё-таки ничего страшного не произошло. — Скоро уже должны вернуться. Я же не знал, что ты придёшь. — Антон разводит руками, во взгляде можно прочитать: «Сам виноват».              — Да я думал написать сначала. Но потом почему-то решил, что сюрпризом лучше как-то. Да, глупо получилось. — тяжкий вздох. — А Ира это девушка твоя? — глаза Арсения загораются неподдельным интересом.              — Нет. Соседка с восьмого этажа. — Попов смотрит скептически, выгибая правую бровь. Отпустить ребёнка с соседкой? — Мы подружились с ней, когда с Еленой произошло это всё. — Антон водит рукой в воздухе, видимо пытаясь показать, что именно всё. Арсений понятливо кивает. — Иришка здорово помогла мне тогда с Алисой. Я же мужик, что я знаю о детях? — Антон усмехается, вспоминая. — Ни как покормить, ни как запеленать, а уж про купание я вообще молчу. Это сейчас я в принципе умею всё, и дети мне не страшны, а тогда… Если бы не Ира, я бы погряз в памперсах и смесях, а Алиса бы сорвала горло от бесконечных криков. Возможно при других обстоятельствах я бы и приударил за ней, но тогда было не до этого от слова совсем. А сейчас, — машет рукой, — и смысла нет никакого. Спать с другом такое себе удовольствие. — морщится как от оскомины. Вот зачем он всё это рассказывает? Какое этому Арсению дело до личной жизни Антона? Хотя… Мужик он и правда симпатичный, может Ирке понравится.              — Ну говорят же, что сексом дружбу не испортить. — Арсений улыбается лукаво, как сводник.              — Э-э-э нет, не скажи. — Антон ухмыляется. — Вот представь: ты переспал с подругой, и вам обоим понравилось — это ок, можно повторить. Но вот если не понравилось хоть кому-то одному, как потом в глаза-то смотреть друг другу? — Арсений коротко хихикает.              — Тоже верно.              — Вот и я о чём. — кивок, руки складываются на груди. — Да мне и не нужен никто. Мне и так нормально. — непринуждённо бросает Антон, отводя взгляд вбок и устремляя его в холодильник.              Но сам понимает, что нет, уже не нормально. Он только недавно наконец осознал, как ему тяжело одному. Да, есть друзья, родители, Алиска, но это не то. Нет человека, который стал бы о нём заботиться, если он заболеет, напоминать о том, что надо поесть, сидеть рядом, держа за руку, и смотреть сериал. Нет человека, которого можно утащить на Воробьёвы горы смотреть рассвет, обнимать когда вздумается, просто потому что хочется. Нет человека, которому можно делать приятные сюрпризы просто так, надоедать своим ворчанием и разбросанными носками, ныть о том, как всё надоело. Нет человека, который мог бы ему сказать, поглаживая по голове: «Они все козлы, а ты хорошенький». Человека такого нет. Как же Антон по-белому завидует Пашке и Димке: у них настоящие семьи с детьми и жёнами. Он даже Арсению в какой-то степени завидует тоже: у него есть дочь. А у Антона только засунутые глубоко в задницу амбиции, степень кандидата наук, память о краткосрочных романах и полная голова проблем.              Антон так сильно уходит в свои мысли, что вздрагивает, когда слышит, что в замочной скважине поворачивается ключ. Он идёт в прихожую, где уже снимают куртки Иришка и Алиска. Девчонки до сих пор о чём-то переговариваются увлечённо. На полу стоит пара огромных пакетов.              — Привет. У нас гости. — Антон наклоняется, чтобы обнять Иру, а потом подхватывает Алису на руки.              — Кто? — спрашивает девушка, приподнимая брови и проходя вслед за Антоном. Парень молча ставит Алиску у двери ванной, чтобы девочка вымыла руки, а сам проходит на кухню и усаживается обратно на стул. Ира идёт следом, чтобы увидеть Арсения, повернувшегося на стуле в сторону коридора. — Ой, здравствуйте. — Иришка резко тормозит, её глаза чуть не вылетают из орбит, она даже прикрывает рот ладошкой, Антон хмурится. — Это Вы? — с придыханием. — Вы Арсений Попов? Тот самый? — «Тот самый» смущается, у него чуть алеют скулы, а Ира кажется сейчас запищит от восторга как тинейджер. Антон взирает на всё это с недоумением и поднятой бровью.              — Да, это я. — всё ещё смущаясь, отвечает Арсений. Ира хочет сказать что-то ещё, но не успевает, потому что мимо неё на бешеной скорости пролетает ураган «Алиса», из-за которого девушка чуть не падает, если бы не Арсений. Он мгновенно вскакивает и подхватывает Иру под локоть, тем самым возвращая ей равновесие. «Она этот локоть теперь мыть не будет», — проносится у Антона в голове. Иришка даже поблагодарить забывает, так и стоит посреди кухни и смотрит на Арсения, как на божество. «Божество» усаживается обратно, всё ещё улыбаясь смущённо. Алиска же ничего этого не замечает, взбирается на колени к Шасту, утыкаясь щекой в ключицу и…              — Нянь, мы столько магазинов обошли, ты не представляешь. Иришка такое красивое платье себе купила, тебе точно понравится. А ещё зашли в контактный зоопарк, я там разных зверюшек кормила. А ещё мы ели мороженое на фудкорте, я аж целых три шарика съела. Потом Иришка купила мне новый альбом и карандаши. И обещала сходить со мной на новый мультик. А ещё там ходили аниматоры, но они какие-то скучные. Вот. — всё это пулемётной очередью секунд за десять. Антон улыбается, прижимает девочку к себе.              — Алиса, — девочка поднимает голову, — у нас гости. — Алиска поворачивает голову в сторону Арсения, который смотрит на них с грустной улыбкой, с какой рассказывал о Лене. — Это Арсений Попов. Он… — Антон сглатывает ком, вот сейчас надо сказать, глубокий вдох и… — он твой папа.              Алиса смотрит на Антона как на больного, мол «Ты нормальный вообще?» Потом переводит взгляд на Арсения и снова на Антона, потом на Иру. И так несколько раз. Хмурит брови, кусает губы, на лице отражается упорная мозговая деятельность. Антон же забывает, как дышать. Он только и может, что внимательно следить за реакцией Алисы. Ира озадаченно смотрит на Антона, у неё во взгляде тоже читается диагноз для Шаста. Арсений же смотрит в стол, хороший такой стол, и скатерть классная, надо спросить, где покупали.              — Правда? — Алиса смотрит неверяще, Антон кивает, Ира вытягивается как струна, Арсений перестаёт залипать в стол и смотрит с интересом на Алису и Антона. — Папа? — показывает пальцем на Арсения, у которого дёргается уголок губ в нервной усмешке. Антон цокает:              — Алиса, показывать пальцем невежливо. Сколько раз повторять? — ворчит, переживания переживаниями, но этикет надо соблюдать. В конце концов он хороший опекун и девочку манерам с детства учит.              — Ой. — девочка поджимает руку к себе, две секунды колеблется, но всё-таки слезает с колен Антона и подходит к Арсению осторожно, крадучись. Попов смотрит на Алису и робко улыбается. — Здравствуйте. — девочка тянет маленькую ладошку. Арсений и Антон синхронно выдыхают от облегчения.              — Привет, принцесса. — Арсений аккуратно пожимает ручку и показывает на коробку из кондитерской, что так и стоит на столе. — Это для тебя.              — Можно? — Алиса поворачивается к Антону.              Получив в ответ кивок, девочка тут же подтягивает коробку ближе к себе, открывает и чуть морщит свой аккуратный кнопочный носик, на что Антон издаёт короткий смешок, Ира улыбается, а Арсений сидит сильно озадаченный.              — Спасибо. — всё же говорит Алиска. — Нянь, можно я Арсению свою комнату покажу? — Антон кивает, не прекращая улыбаться. Как только девочка скрывается за поворотом в гостиную, Антон поясняет:              — Алиска не любит птичье молоко.              — Я уже понял. — ворчит Арсений, поднимаясь со стула. — Мог бы и сказать.              — Ты не спрашивал. — Антон пожимает плечами. Арсений качает головой, вспоминая, что и правда ни то что не уточнял, что любит Алиса, но даже и не предупредил о визите, а потом спешит вслед за девочкой. Антон переводит взгляд на подругу, которая стоит как статуя. — Ир, ты чё зависла? Может сядешь? — девушка кивает и присаживается на стул.              — Он правда её отец? — шёпотом интересуется Ира.              — У тебя есть сомнения? Они похожи как две капли воды. Только цвет глаз разный. Да и Арсений сам рассказал, что у него был роман с Леной. Короче всё сходится. — Антон пожимает плечами.              — С ума сойти. — выдыхает Ира. — Он хочет её забрать? — Шаст глубоко вдыхает, задерживает воздух как можно дольше и медленно выдыхает:              — Надеюсь нет. Давай не будем об этом. Мы договорились, что они видеться будут здесь, при мне.              — А если он захочет её куда-нибудь сводить, ты что? Не отпустишь?              — Отпущу. Наверное. Посмотрим. Не хочу загадывать. Но могу сказать точно, что я ему Алису просто так не отдам. Я её официальный опекун, и будь он хоть трижды отец, он её у меня не заберёт.              Ира вздыхает, качает головой, понимает, что втолковывать что-то упёртому другу бесполезно, а потому поднимается, чтобы налить чай для себя. Антон пододвигает ей коробку, что принёс Арсений. Всё равно Алиска угощение есть не будет, чего добру зря пропадать. Ира уплетает пирожные, делясь последними новостями, Антон делает вид, что ему очень интересно, как же съездила в отпуск очередная профурсетка с работы Иришки. Из спальни доносятся приглушённые голоса Алисы и Арсения. Девочка с неподдельным восторгом показывает свои любимые игрушки и не менее любимые книги по математике, с упоением рассказывает, что она уже умеет решать системы квадратных уравнений и хочет начать изучать квадратные корни. Арсений шокирован такими познаниями в математике у шестилетки, но вида старается не подавать, а только улыбается широко и кивает на всё с завидным энтузиазмом.              Спустя минут десять на кухню возвращается ошалевший от такого потока информации Арсений, пытающийся переварить и разложить по полочкам всё, что выдала ему дочь. Он, в отличии от Антона и Иры, не привык так много общаться с очень энергичной девочкой, которая генерирует в своей голове сто и одну идею в минуту и выдаёт их с устрашающей для непривычного человека скоростью. У Арсения всё ещё стоит небольшой гул в голове от щебетания Алиски, он испытывает шок от осознания, что он всё-таки общается со своей дочерью, и вместе с тем воодушевление перед будущей встречей. Немного напрягает слегка нервный опекун, он же дядя Алисы. Но на тему такого странного поведения Антона, Арсений решает подумать как-нибудь на досуге, когда улягутся эмоции. Он застаёт парочку за обсуждением очередной поездки за город и садится на тот же стул, что занимал ранее. Ира замечает его присутствие, замолкая на полуслове.              — И вообще, Антон, вот заболтал ты меня. Мне вообще-то домой надо. — Антон закатывает глаза: начинается в колхозе утро. Всегда Ира может найти причину необоснованного доёба. — Так всё, я побежала, провожать меня не надо. — девушка легко поднимается со стула, ставит свою чашку в мойку, обворожительно улыбается Арсению и выходит в коридор, откуда кричит в сторону гостиной, где девочка смотрит мультики: — Алискааа, пока, я убежала домой. — из гостиной доносится детским голосом «Пока». — Не забудь покормить своего непутёвого дядю. — ответом звучит весёлое и звонкое «Ага», Антон снова закатывает глаза и громко цокает, на что девушка беззаботно хохочет, а Арсений безуспешно пытается скрыть улыбку.       Пока Ира в прихожей шуршит одеждой и пакетами, в кухне воцаряется тишина, прерываемая только стуком чашек о стол — молодые люди наконец вспомнили про чай и кофе. Антон думает о том, что всё могло быть хуже, но Алиска — слава скотчу — не впала ни в истерику, ни в ступор. Что нельзя сказать об Ире: она теперь точно все уши прожужжит с этим Арсением. Хотя мужик он вроде неплохой, правда сложно судить всего по одному дню общения. Когда за девушкой закрывается входная дверь, Арсений слегка вздрагивает, поднимает взгляд на Антона, уткнувшегося невидящим взглядом в стол, о чём-то думает пару минут, покусывая нижнюю губу, а потом поднимается:              — Я пожалуй тоже пойду. — Антон переводит на него взгляд, кивает и поднимается следом. — Когда я могу прийти снова?              — Давай в следующую субботу? По будням после школы Алиска или домашку делает или на танцы ходит. Только напиши мне заранее. — улыбается слегка ехидно, снова напоминая об оплошности Арсения и его тяге к сюрпризам.              — В этот раз точно напишу. — Арсений улыбается в ответ, и парни вместе направляются в прихожую. — Пока, принцесса. — затормозив у гостиной, Попов машет рукой Алиске.              — До свидания. — девочка машет в ответ с улыбкой на лице.              После прощального рукопожатия, когда Арсений уже почти вышел из квартиры, Антон решает его окликнуть:              — Арсений.              — А? — мужчина оборачивается.              — Эклеры со сгущёнкой. — Арсений расплывается в улыбке и кивает:              — Я обязательно запомню. — Попов делает шаг за порог и направляется к лифту, Антон закрывает дверь и выдыхает, намереваясь всё-таки пройти миссию в игре, которую завалил из-за Арсения.