Вишенка

Но я понимаю, что всё тебе это

Давно надоело и больше чем жить.

Что нет пустоты, есть отсутствие веры,

Что нет нелюбви, есть присутствие лжи.

А март своим безразборчивым бредом

Уложит в свой грунт тела молодых

Да так, чтоб не смог реаниматор

В искусстве своём сам себя превзойти.

Весна, весна.

      

Сурганова и оркестр — Весна

      Весна. Весна — это капель, кораблики по ручьям, пробивающаяся трава, душистая сирень и, конечно, влюблённость. Почти у каждого это слово ассоциируется с чем-то новым, прекрасным и светлым. Почти у всех, кроме Шаста. Антон всеми фибрами души ненавидит весну, особенно раннюю. И причин для этого немало: всё начинает таять, превращая землю в грязь, коммунальные службы зачем-то всё ещё посыпают тротуары и проезжую часть реагентами, от чего грязь превращается в жижу, повсюду лужи, глубиной сантиметров двадцать. Кстати, это ещё одна причина, по которой Антон так и не купил машину, тратить каждый день время и деньги на мойку — нет уж, увольте. Плюсом ко всему под окнами начинают орать коты, которых слышно даже на его седьмом этаже. Когда чуть потеплеет, вместе с котами начнут орать компании, распивающие пивко на лавочке, а из проезжающих мимо тачек будет разноситься очередной говно-реп на максимальной громкости. Прибавим сюда бешеный ажиотаж перед всемирным женским днём: точки по продаже цветов через каждые пять метров, откуда продавщицы, обмотанные шалями, прокуренным голосом зазывают купить букетик для своих прекрасных половинок; ценники в супермаркетах взлетают под потолок; мужское население носится по всему городу с выпученными глазами и горящими жопами, пытаясь купить тот самый подарок, хотя в большинстве своём даже не догадываются о том, что на самом деле нужно. И наконец главная причина ненависти к весне — у Алисы аллергия на цветение. И это самый настоящий ад для Шаста: таблетки, капли, бесконечные носовые платочки. В общем, по личному мнению Антона, весна это отвратительно, кто бы что не говорил.              — Да ёб твою мать. — Антон провожает злым взглядом огромный чёрный джип, только что окативший его грязной водой из лужи. Надеть белые кроссовки в такую «прекрасную» погоду было глупым решением, но удержаться Шаст просто не мог. — Чтоб тебя менты остановили раз двадцать за день. — Антон выдыхает и всё-таки переходит дорогу, гружёный пакетами под завязку.              Сегодня 6 марта, а значит послезавтра будет сложный день. Паша, Дима и Антон начали готовиться к главному празднику весны заранее: закупили подарки девушкам и девочкам, украсили загородный дом Воли, а теперь вот закупают продукты для будущего праздничного стола. Сохранить всё в тайне было сложно — Ира так и норовила сунуть свой прекрасный носик во всё, до чего могла дотянуться, а потом уже растрезвонить всё Лясе и Кате. Но за годы дружбы Шаст научился виртуозно скрывать от подруги многое, как минимум чистить историю запросов в поисковике, и прятать подарки так, что их не то что Ира, а сам чёрт не найдёт в его квартире.              В соседнем от дома Антона дворе его уже ждёт Паша — конспирация конечно так себе, но парни надеются, что Ире не приспичит пройтись вдруг новым маршрутом. Шаст сгружает пакеты на заднее сидение и плюхается на пассажирское.              — Антох, ё-моё, я только после мойки. — Воля морщится, глядя на грязные кроссовки Антона.              — И что ты мне предлагаешь? Разуться? — Шаст фыркает. — Поехали уже.              Паша выруливает из двора, не прекращая ворчать под нос. Несмотря на то что время всего час дня дороги запружены машинами. Складывается ощущение, что все кто мог сегодня выползли из своих домов, уселись в авто и куда-то срочно поехали. Настроения этот факт не прибавляет от слова совсем. За окном ещё пасмурно и серо, солнце никак не хочет показываться из-за плотных, тяжёлых облаков. Горы снега, что раньше возвышались по краям обочин, осели и почернели от грязи, летящей из-под колёс машин. Деревьям покрываться зеленью ещё рано, а потому они стоят раскорячив свои чёрные руки-ветви как зловещие мертвецы. И только магазины по-прежнему пестрят плакатами со скидками и акциями, но хмурые лица продавцов, натягивающих дежурную улыбку, портят праздничность момента. В целом всё как всегда, и Антон хмыкает, понимая, что никогда не полюбит это время года.              Спустя всего десять минут парни ожидаемо попадают в пробку, и Воля начинает ворчать уже по этому поводу. Шаст закатывает глаза в попытках разглядеть мозг и только поворачивает бегунок громкости, чтобы музыка заглушала все посторонние звуки. Прикрыв глаза, Антон почему-то вспоминает как его «лечил» Арсений. Вспоминается взгляд мужчины, его мягкая улыбка, тепло рук, прикосновение ко лбу в попытках измерить температуру. За всем этим скрывалось не просто желание помочь, а забота. Как будто Арсению не всё равно, как будто ему действительно важно, чтобы Антон чувствовал себя хорошо, как будто для него это тоже имеет смысл. Или Шаст опять всё себе придумал. Увидел то, что захотел, почувствовал то, что не должен был, принял желаемое за действительное. В кармане вибрирует телефон, Антон достаёт его нехотя, ведь кому он мог понадобиться? Оператору связи, напоминающему о платеже, очередному магазину, предлагающему скидки, или банку, обещающему кредит под ну прям очень маленький процент (что конечно всегда оборачивается наёбкой)? Но на дисплее светится входящее сообщение в телеге от абонента «Арсений».              Арсений (13:43)       Привет. К сожалению сегодня не смогу к вам прийти. И на следующей неделе тоже.              «Вот же ж дед. Ни смайлика, ни скобочки, ещё и точки в конце предложения», — хмыкает Антон и тут же хмурится. Он ловит себя на мысли, что успел за неделю соскучиться по мужчине, по его искрящимся теплотой глазам, по его смеху, по странным шуткам и разговорам. И вот сегодня он не придёт.              Вы (13:44)       привет) что то случилось?              Арсений (13:44)       Съёмки.              Просто, понятно, легко запомнить. Телефон блокируется, укладывается обратно в карман, а настроение становится ещё гаже, хотя казалось бы что хуже уже некуда. «Алиска расстроится, надо бы ей пирожные захватить», — думает Шаст, невидящим взглядом рассматривая обстановку за окном, что не меняется уже минут пятнадцать. На душе тоскливо, хочется замотаться в тёплое одеяло и пролежать так вечность, ну или хотя бы до лета. А там можно будет утрамбовать вещи в чемодан, схватить Алису в охапку и рвануть наконец к морю. Антон любит море, до появления в его жизни Алисы он часто ездил отдыхать на разные курорты. Море его успокаивало. Особенно ночью, когда на пляже нет никого, только Шаст и вода, что набегает на берег неторопливо, хаотично, создавая одной ей понятную мелодию из плеска и шуршания песка. И звёзды, конечно звёзды, которых становится в два раза больше, ведь море забирает их сияние себе и делится с теми, кто способен оценить их красоту. Антон способен. И он хочет научить этому свою племянницу, свою маленькую Вишенку, чтобы она тоже умела видеть прекрасное и ценить его, сохранять внутри себя, а потом делиться с теми, кто дорог и важен.              Пробка постепенно сходит на нет, и Паша, прибавив газку, мчит к своему загородному дому, пока Шаст думает об Алиске, море и Арсении. Опять Арсений. Ну как он опять умудрился заполнить собой все мысли? Хотя… Глаза у Арса синие, как море, а родинки, что виднеются из-за ворота футболки, похожи на звёзды. Ну и для Алиски он важен. М-да, сошлось. За логику твёрдая пять, Антон, молодец. «Это весна, гормоны, ты почти влюбился, но противишься, а ещё ты хочешь, чтобы любили тебя», — гаденько смеётся над Шастом подсознание. И Антон чуть ли не рычит, но загоняет эту крамолу поглубже в собственную черепушку, запрещая себе думать о таком, а сердцу на всё это надеяться. Так легче, проще, привычнее.              Остаток дня проходит мимо, запоминаясь только стоп-кадрами: вот они с Пашей выгружают пакеты, табличка «Ямищево» на трассе, пробка на въезде в город, мило улыбающаяся продавщица в кондитерской, расстроившаяся из-за неприхода Арсения Алиска, она же уминающая эклеры, суетящаяся на кухне Ира, остывший чай в любимой пол-литровой кружке, Стейтем в очередном боевике, «01:37» на экране телефона, темнота.              — Доброе утро, страна! — раздаётся из коридора бодрым голосом Иры. Антон стонет, натягивая на голову одеяло. — Я говорю «Встава-а-ай»! — уже над ухом, звонко и громко. Девушка тянет одеяло на себя, Шаст пытается сопротивляться, мечтая урвать у вселенной и гиперактивной подруги ещё хотя бы пять минуточек.              — Ир, ну отстань. Воскресенье, выходной, дай поспать, ну! Утро же ещё. — Антон канючит, всё активнее пытаясь отвоевать одеяло.              — Какое утро? Шаст, уже два часа дня! — парень от неожиданности распахивает глаза и отпускает одеяло, чтобы достать телефон. Ира ожидаемо плюхается на пятую точку с одеялом в руках. — У-у-у! — вставая и потирая ушибленное место. — Больно, блин. — не сильно стукает Антона рукой по плечу.              — Прости-прости, — даже не глядя в сторону девушки, отвечает Шаст, уже полностью погруженный в переписку с кем-то.              Не будь Ира такой любопытной, она бы уже пошла на кухню готовить завтрак для Антона и обед для Алиски, но… Но Ира всматривается в лицо друга и замечает, что у Антона чуть дрожат уголки губ в плохо сдерживаемой улыбке. Она точно знает, что если бы Шаст был в комнате один, он бы уже расплылся в улыбке как Чеширский кот, его глаза бы превратились в две маленькие щёлочки, обрамлённые лучиками морщинок, а на щеках появились бы ямочки. И именно поэтому Ира без зазрения совести заглядывает в экран антонова телефона, заслоняя его своей головой.              — Та-а-ак… кто это тут у нас. — читать верх ногами не очень удобно, особенно если надо делать это быстро. Но все мы учились в школе и потому навык чтения вверх тормашками с открытого учебника прокачан у 97% (оставшиеся 3% ушли зубрилкам). — Ага! Арсений значит. — Антон блокирует телефон уже просто назло, хоть и понимает, что это бессмысленно — его раскрыли. Ира уже смотрит на Шаста в упор, не мигая, и Антону кажется, что ещё чуть-чуть и она достанет из-за спины лампу и начнёт светить ей прямо в лицо, как на допросе. Парень выдерживает взгляд подруги, цокает, закатывает глаза и после этого протяжно выдыхает. — Кстати, а почему его вчера не было?              — У него съёмки. — бурчит в ответ Шаст, пытаясь отогнать от себя Иру взмахами рук, как назойливую муху, чтобы уже одеться в конце-то концов. Девушка коротко смеётся, хотя звук больше похож на хрюканье, и отходит на два шага от дивана. — Отвернись!              — Да что я там не видела… — всплёскивает руками, демонстративно фыркает и поворачивается спиной крайне медленно. — Съёмки говоришь… А ты его значит от этих съёмок отвлекаешь? — слегка поворачивает голову.              — Нет, у него был перерыв.              — А ты значит этот перерыв решил собой заполнить? Я чего-то не знаю?              — Ира!              — Ну что?              — Да что тебе неймётся? Мы просто общаемся. Он папа Алисы, и интересуется исключительно Алисой.              — Ну конечно, так я тебе и поверила. Он спрашивал про Алиску, и только про неё. Именно поэтому у тебя в глазах сердечки только от одного его сообщения? — Антон поджимает губы, от чего его ноздри раздуваются, желваки начинают ходить ходуном — Шаст в гневе. Ира понимает — перегнула. — Ладно-ладно, я поняла. Не лезу. — девушка вскидывает руки. — Яишенку будешь?              — Буду. — бурчит Антон, но как только Ира исчезает за поворотом в коридоре, тут же достаёт телефон и открывает переписку с Арсом.              Арсений (06:53)       Доброе утро! Пусть хотя бы у тебя утро воскресенья будет добрым. Ненавижу такие ранние подъёмы. Прости, я вчера весь день не писал, снимали где-то в области. Глушь такая, что не только интернета, а и просто связи не было. Надеюсь, ты не в обиде, но всё равно прости. С меня медовик! ;)       Арсений (07:19)       Ещё и кофе убежал. Вообще класс. Придётся новый варить.       Арсений (07:41)       Соберётесь на улицу — одевайтесь теплее. На улице настоящий дубак: (       Арсений (08:14)       Воскресенье же, откуда пробки? А, точно, завтра же 8 марта.       Арсений (08:15)       Как вы вообще куда-то успеваете в этой Москве с такими пробками? В Питере, конечно, тоже пробки бывают, но не такие.       Арсений (08:17)       Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса! Лучше бы на метро поехал, чем этот каршеринг брал…       Арсений (08:58)       Опоздал на грим, этот день сегодня кончится?       Арсений (09:18)       Всё, я убежал на площадку. Но ты пиши всё равно, я в перерыв прочитаю.       Арсений (11:23)       Фух, перерыв. А кто-то всё ещё спит. Соооня. Как там Алиска?       Арсений (11:26)       Я готов поставить памятник человеку, придумавшему кофе.       Арсений (11:48)       Всё, я снова на площадку. Всё ещё жду ответ :)              Антон перечитывает все сообщения уже раз третий, и улыбка никак не хочет покидать его лицо. Со стороны он наверное выглядит нелепо, но ему на это наплевать. Щёки уже начинают побаливать, и Антон начинает торопливо набирать ответ, в процессе понимая, что сердце колотится как бешеное, а руки дрожат. Шаст не попадает по буквам, стирает несколько раз то одно, то другое слово, то целую фразу целиком. Его всего охватывает какая-то странная эйфория, граничащая с сумасшествием. Антон несколько раз перечитывает получившийся текст, проверяет везде ли он поставил запятые и только после этого жмёт на отправку.              Вы (14:17)       привет) я действительно соня, меня Ира минут 10 назад разбудила)) Алиска хорошо, не болеет, опять докапывает меня, чтобы я её учил вперёд школьной программы)) и да, если пойдём на улицу, обещаю, что укутаю Алиску как капусту!)       p.s. будешь так закармливать меня сладким, и я перестану помещаться на стул!              Как только сообщение уходит, Шаст не блокирует экран, а ещё несколько секунд в него всматривается, прикусив кончик большого пальца. Потом убирает звук сообщений, оставляя только вибрацию, кладёт телефон в карман и идёт умываться. Из зеркала на него смотрит взрослый, состоявшийся как личность, уверенный в себе мужчина, у которого в данный момент включился режим подростка. Даже не просто подростка, а влюблённого подростка, который ставит телефон на беззвучный режим, чтобы был повод каждые пять секунд проверять пришло ли сообщение от «краша». Тьфу, какое дурацкое слово. Придумают же. Но вот придумали, и Антон его даже знает. Он качает сам себе головой, ухмыляется и с силой трёт лицо руками, как будто это сможет помочь согнать глупую улыбку с лица и сердечки из глаз. Интересно, Ира одна такая глазастая или остальные в скором времени тоже заметят? Подумать на этот счёт Антон не успевает, так как чувствует вибрацию от сообщения в своём кармане. Шаст достаёт телефон, для чего-то выжидает две секунды и наконец снимает блокировку. Гаджет уведомляет, что пришло сообщение от контакта «Арсений». Антон душит внутреннего подростка, который говорит ему, что открывать сообщение сразу не надо, кликая по значку телеграмма.              Арсений (14:24)       И сам обязательно тепло оденься! А то опять заболеешь, а мне тебя лечить!              Антону хочется пищать от умиления, но он только давит в себе улыбку и даже прикрывает рот ладошкой. Ну нельзя быть таким милым, это запретно, Арсений Сергеевич.              Арсений (14:24)       Фотку пришлёшь! Чтобы я мог проверить.              Антон хочет пошутить, что он может прислать и более интригующие фото, но сдерживается — уровень общения ещё не тот. Это с Пашей можно так общаться, у них в принципе весь диалог такой, несмотря на то что Воля женат. Да почти у каждого есть такой друг с кем без зазрения совести можно флиртовать и пошлить, потому что вы точно знаете, что ни один из вас никогда не перейдёт черту. С Арсением так не хочется. Хочется просто общаться, погружаться в его мир, узнавать о нём новое, делиться своими впечатлениями и узнавать о его переживаниях.              Вы (14:24)       Есть, сэр. Так точно, сэр.              Антон всё-таки умывается, чистит зубы, принимает душ. Когда со всеми обязательными утренними процедурами покончено, он вваливается на кухню, где уже сидят Иришка с Алиской и о чём-то перешёптываются. При появлении Шаста обе замолкают, Ира смотрит как-то чересчур хитро, Алиска весело болтает ногами, переводя взгляд с одного взрослого на другого. Антон хмыкает, качает головой и плюхается на стул, чтобы тут же придвинуть к себе тарелку и начать завтрак.              — Не смотри на меня так. — наконец говорит Антон, когда понимает, что в его макушке скоро образуется дыра.              — Как? — Иришка мультяшно вскидывает брови, всем своим видом показывая, что она ничего вот совсем ничегошеньки не задумала.              — Выжидающе. — склабится Шаст. Ира насупливается, фыркает.              — Больно нужен ты мне.              Антон хмыкает, но дальше диалог не продолжает. Ему вообще уже скоро нужно уезжать, потому что ещё остались нерешённые дела в загородном доме Паши, поэтому Шаст максимально быстро заливает в себя чай, одевается и покидает квартиру. Весь день проходит в суматохе: дом украшается лентами, готовятся салаты, которые завтра достаточно будет заправить соусом, маринуется мясо и прочее и прочее и прочее. Антон, Паша и Дима выматываются максимально, но могут утереть честный трудовой пот: к завтрашнему празднику всё готово. Поз и Шаст празднуют это событие парой бутылочек пивка, Воля — соком, и уже в десять вечера втроём возвращаются в Москву. Антон весь день периодически ловил на себе заинтересованные взгляды друзей, когда посреди процесса отвлекался на телефон, но стойко эти взгляды игнорировал. Не хватало ещё и парням рассказывать о своей влюблённости. Он себя-то ещё никак не мог в ней убедить, но глупая улыбка на пол-лица и заходящееся в бешеном ритме сердце указывали именно на неё. И как он вообще умудрился так быстро во всё это вляпаться? Когда всё это началось? Когда Арс начал ему писать каждый день всякую ерунду, происходящую вокруг, чтобы подбодрить и развеселить? Или когда «лечил» его, показывая заботу? Или когда начал приносить ему медовик каждую субботу, чтобы сделать приятное? Или когда осторожно расспрашивал о жизни, сидя на кухне в одиннадцать вечера, проявляя искреннюю заинтересованность? Антон не знает точного ответа и даже не пытается его искать в воспоминаниях. Ковыряться в собственных мыслях и эмоциях впервые не хочется, Шаст решается довериться случаю и пустить всё на самотёк. Конечно, взрослые люди не должны так поступать, но именно сейчас есть желание побыть немного другим человеком, снять с себя груз ответственности за себя и других, посмотреть на ситуацию не извне с холодной головой, а изнутри с горячим сердцем. Перестать быть прагматиком и чуть-чуть почувствовать себя романтиком. Пусть это не приведёт ни к чему хорошему, Антон не понаслышке знает, что розовые очки обычно бьются стёклами внутрь, но именно в данную секунду, в этом случае, с этим конкретным человеком хочется быть наконец собой. Сбросить маски, отпустить себя, выпустить наружу эмоции. Перестать притворяться сильным и независимым, холодным и расчётливым. Раз в жизни открыться кому-то, пустить в свою жизнь и себя. И будь что будет. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского.              Утро понедельника для Антона начинается чересчур рано, аж в семь утра. Будильник истошно верещит, и мужчина максимально быстро его выключает, роняя при этом телефон на пол. Неимоверно тянет свернуться калачиком и провалиться обратно в сон, его там ждут единорожки на радуге (спасибо мультикам, которые смотрела вчера вечером Алиса). Но Антон взрослый и ответственный человек, поэтому, собрав все остатки мужества, встаёт и плетётся в ванную, стараясь издавать минимальное количество звуков. И конечно же собирает по дороге все углы и косяки, шипя от боли и молясь про себя, чтобы Алиска ничего не услышала. Так всегда у Антона (по правде говоря не только у него): как только нужно быть максимально тихим — обязательно что-нибудь выронишь, обо что-нибудь ударишься, чем-то звякнешь. Но девочка всегда спит глубоко и разбудить её иногда становится целым квестом. Так и сейчас, Антон замирает после очередного столкновения с тумбой в коридоре, прислушивается и выдыхает, не услышав шорохов из спальни. К десяти он уже бодр и свеж, пританцовывает тихонько на кухне, готовя оладушки для одной принцесски, которая сонно позёвывая, уже топает в сторону ванной. Когда Антон с Алиской уже заканчивают завтрак, раздаётся звонок в дверь. Шаст недоумённо выгибает бровь, потому что он никого не ждёт, точнее не ждёт так рано — с Пашей и Димой он договорился встретиться в час дня. Звонок повторяется и Антон всё же идёт открывать дверь, за которой обнаруживается букет ромашек и курьер.              — Букет для А. Шастун. — парнишка в фирменной кепке флористического магазина улыбается и протягивает планшет, Антон ставит свою размашистую подпись напротив фамилии, забирает букет и кивает на прощание. Вертит цветы в руке и наконец замечает записку. «Для маленькой принцессы в международный женский день от Арсения», — гласит записка, и Шаст расплывается в улыбке. Да, цветы предназначаются не ему, но от этого жеста становится тепло именно Антону. Всё-таки Арсений нашёл время в своём плотном съёмочном графике, заказал цветы, чтобы порадовать Алиску.              — Алиса, иди сюда. — Антон не может сдержать улыбку, когда присаживается на корточки перед подбежавшей девочкой и с трепетом внутри протягивает букет и записку. Алиска рассматривает цветы, нюхает их, морщит свой очаровательный носик и только потом читает записку. Антон следит за племянницей, затаив дыхание, впитывая каждую её эмоцию, замечая её восторг. Алиса трогательно прижимает к себе букет, и в этот момент Шаст готов каждый день дарить девочке цветы, лишь бы видеть её такой счастливой.              — Это от Арсения! — восклицает она. — Жаль, что он не приходит. — Алиска тут же опускает голову и утыкается лицом в цветы, втягивая их запах очень театрально. Антон давит в себе смех: папа — актёр, и дочь туда же. — Он же ещё придёт к нам? — с надеждой во взгляде.              — Конечно придёт, вишенка. Пойдём цветы в вазу поставим, чтобы они как можно дольше тебя радовали. — девочка активно кивает и вприпрыжку мчит на кухню. Шаст качает головой и поднимается на ноги, чтобы взять с подоконника в зале вазу. Всё-таки хорошо быть ребёнком: негативные эмоции в тебе не задерживаются, не успевают захватить твой разум и душу. Дети быстро расстраиваются, но так же быстро забывают об этом. Они умеют переключаться практически молниеносно с печали на радость, с грусти на восторг, с тоски на смех. Дети не думают о причинах, не копаются в своём состоянии, не пытаются разложить его по полочкам и анализировать, не прокручивают плохую ситуацию в голове по сто раз и не задумываются о том, что нужно было сказать или сделать по-другому, чтобы этого не произошло. Они просто показывают свои эмоции в моменте: плохо — значит будут грустить, хорошо — радоваться. Так просто для них, и так сложно для взрослых. Антон надеется, что его маленькая вишенка как можно дольше будет оставаться такой: лёгкой, беззаботной, не омрачённой думами и проблемами. Как минимум лет пять в запасе ещё есть, до переходного периода, до её становления подростком. А там и будем посмотреть, как говорится. Антон достаёт телефон, фоткает Алису с букетом и открывает телеграмм.              Вы (11:02)       *1 вложение*       Алиска счастлива! Передаёт спасибо и ждёт в гости)              В час дня Антон с Алисой и Ирой на машине Воли едут к тому в загородный дом. Девушки остаются в восторге от внутреннего украшения, а уж фирменный шашлык вообще никого не оставляет равнодушным. В доме раздаётся смех и музыка, девушки танцуют, подпевая любимым исполнителям, парни от них стараются не отставать. Ближе к вечеру достаётся гитара, под которую все поют любимые песни уже чуть подвыпившими голосами и не всегда попадают в ноты. Хочется остаться в этом уюте подольше, но завтра рабочий день, детям кому в школу, кому в детский сад, и приходится закругляться. Уже придя домой, уложив Алиску спать и наконец растянувшись на любимом диване, Антон достаёт телефон и видит одно входящее сообщение.       Арсений (23:54)       Привет! Я старался! Я обязательно приду, как закончится этот съёмочный марафон. Соскучился очень.              Антону радостно и тепло. И наверняка Арсений соскучился только по Алисе, но Шаст хочет верить, что по нему тоже могут скучать и ждать встречи.