Плохим девочкам везёт в любви

      Впервые в жизни прогнозы Рана не сбываются. Риндо матерится сквозь зубы, чувствуя нарастающую тревогу, и вглядывается в мутное изображение на экране. Какуче рядом сдержанно злится — два дня бок о бок с младшим Хайтани даже его довели до ручки.       Они получили картинку — расплывчатую, смазанную, но хотя бы что-то. Отыскали таксиста — Риндо основательно потряс его, потому что он, блять, не помнил, где высадил темноволосую девушку. После многозначительного жеста Какуче — ленивое касание кармана пиджака, оттянутого пистолетом — память быстро вернулась, но это ничем не помогло.       Загадочная незнакомка вышла на углу двух оживленных улиц, будто зная, что Риндо будет ее искать. Куда направилась дальше — тайна за семью печатями.       — Твое бормотание бесит. Будь добр, заткнись, — просит Хитто таким тоном, что тощий программист испуганно втягивает голову в плечи.       — Твое залипание в стену тоже, блять, не помогает, — огрызается Риндо, оттягивая ворот водолазки. В помещении душно — пиджак он давно снял, однако ощущение спертости в легких и жара не покидает его.       Хайтани прищуривается, нетерпеливо барабаня пальцами по столешнице — на экране компьютера мелькают слайды с фотографиями девушек. Но каждая из них — не та.       — Ты точно в порядке? — Какуче обращает внимание на его лихорадочный вид.       — В полном, — буркает Риндо.       Нихуя он не в порядке. С того дня прошло почти трое суток — это много. Семьдесят два часа растянулись в целую вечность.       Это означает, что скоро его начнет выламывать в приступах боли — Ран, прошедший через это двумя годами ранее, сочувственно вздыхает и во время утренней встречи говорит:       — Надо отыскать твоего соулмейта поскорее.       Охуенный совет. Что бы я без него делал? — думает младший.       — Ну, что там? — обычно индифферентно относящийся ко всему Какуче нависает над плечом программиста. — Есть что-нибудь? Какая-то зацепка? Может, кто-то похожий?       — Зачем мне кто-то похожий, я ее сразу узнаю, — цедит Риндо уничижительно.       Лицо его соулмейта отпечаталось на сетчатке глаз, словно на протяжении последних десяти лет он только и делал, что пялился на нее. Безотрывно.       Ран сказал, что это нормально. Так и должно быть.       Боль в костях, жар по всему телу и постоянное желание чего-то, вернее, кого-то — тоже нормально. Но Риндо больше не может терпеть. Это выше его сил.       — Может, тебе стоит принять подавители? — интересуется Какуче.       Риндо проглатывает «иди нахуй», потому что знает, что Хитто спрашивает из благих побуждений. Злиться на него нет смысла — Какуче еще не нашел соулмейта, а потому и представить не может, что сейчас чувствует Хайтани.       — Нет.       — Как знаешь. Только держи себя в руках, — Какуче с сомнением оглядывает его, — скоро подъедет Мива.       Блять.       — Зачем?       — Кое-что отдать, — расплывчато отвечает Хитто, как будто Риндо — малолетний идиот, не знающий, что Мива обычно отдает — продает — только информацию.       Тоже мне, конспиратор хренов, — со злостью думает Хайтани, отходит в дальний угол и сдергивает с бутылки крышку. Пьет большими глотками воду, пытаясь унять клокочущее внутри чувство гнева — и в этот момент в офис заходит Окаяма, вызывая моментальное раздражение.       Нет, не входит. Влетает — точно экзотическая бабочка, невесть как оказавшаяся среди холода и сугробов: желтый свитер, алые губы, сладкий запах вишни — все в Миве слишком яркое, громкое, звонкое, невыносимо режущее глаз и вызывающее тупую пульсацию в висках.       — Хайтани, — она приветливо улыбается, — как жизнь?       — Минутой назад точно была лучше, — булькает Риндо.       Мива изгибает бровь и без обиняков заявляет:       — Выглядишь плохо. Чем занимаетесь?       — Ищем соулмейта Риндо, — отвечает Какуче прежде, чем Хайтани открывает рот.       — Что? Ты встретил истинную? — Окаяма бросает на него удивленно-потрясенный взгляд, и это почему-то — хотя и не должно, — задевает Риндо.       Мягкий пластик бутылки комкается под его пальцами. Мива не дура — быстро складывает два и два, сочувственно спрашивает:       — Встреча не заладилась?       — Как ты догадалась только.       В последние время они особо и не цапались даже — Мива, сблизившись с Харуми, приобрела в ее лице значительную поддержку: Ваде Риндо слова поперек не говорит, снисходительно закрывая на все глаза.       Но сегодня... Сегодня у Риндо плохой день. Ужасный.       Он стаскивает очки и зажимает пальцами переносицу, глубоко вздыхая. Не сорваться бы только...       — Это и есть она? Это твой соулмейт? — в голосе Мивы слышится потрясение.       Риндо мгновенно возвращает очки на место и устремляет взор на экран.       Сердце пропускает удар.       Она.       — Ты ее знаешь? — удивленно уточняет Какуче.       Окаяма молчит, испытывая терпение Риндо, которого и так осталось на донышке.       — Мива, — Хитто предпринимает вторую попытку, понимая, что в этой ситуации ей лучше ответить.       Тощий программист становится еще более худым, съеживаясь так, что только глаза и сверкают из-под капюшона. Мысленно Риндо отсчитывает секунды до взрыва: раз, два, три...       — Знаю, — недовольно бубнит Мива, спасая себе жизнь. — Ее зовут Кимико Тагути.       Кимико.       — Ки-ми-ко, — Риндо повторяет ее имя по слогам, перекатывая его во рту, как леденец. Привычка сокращать все, что можно, тут же дает о себе знать, и в итоге получается ласковое — Кими.       Звучит красиво. Ей подходит.       Мива с ее неистребимым желанием влезть в голову каждому тут же портит все, говоря:       — Она специализируется на заказных кражах. Хороша в своем деле.       Что, блять? — Риндо моргает.       — Неожиданный поворот, — резюмирует Хитто, спокойный, как удав. — Впрочем, логично. Раз ты с ней знакома...       С какого хуя, — хочет возразить Хайтани, — с Харуми Мива тоже знакома.       Но молчит, потому что ему абсолютно неважно, чем занимается его соулмейт.       — Знаешь, где она живет?       Окаяма неохотно кивает — словно сестру замуж за незнакомца отдает. Риндо это подбешивает — в конце концов, к Рану Мива относится благосклоннее, а уж Харуми и подавно считает своей подругой, но адрес Кимико Мива сообщает с таким видом, словно Риндо собирается отрезать руки им обеим. Напоследок начинает что-то мямлить — будь Хайтани в привычном состоянии, он бы обязательно обратил внимание на несвойственное Окаяме поведение.       Будь Риндо мыслями здесь, а не там, с ней, — он бы узнал об истинной чуть больше. Сделал бы запрос, потряс бы Миву, чтобы все ее секретики высыпались из нее, как ворох старых фотокарточек из альбома.       Но он пропускает все мимо ушей. Забывает все и вся — его мысли заняты только предстоящей встречей со своей будущей женой.       И Риндо твердо намерен узнать, почему она сбежала.       До дома Тагути — фамилия кажется ему неприятной, фальшивой, — Риндо добирается за рекордные двадцать минут. Кимико живет в Минато, что странно — почему они до сих пор не пересеклись? Набирает Рану сообщение, состоящее из одного слова «нашел», прячет телефон в карман и… Остается сидеть на месте.       Его пальцы, с легкостью выворачивающие суставы, сейчас с силой сжимают руль — Риндо бросает осторожный взгляд в сторону подъезда, будто она вот-вот должна появиться оттуда. Сглатывает слюну — если бы курил, уничтожил бы две сигареты за раз, потому что нервы напряжены до предела.       Почему она сбежала?       Как отреагирует сейчас?..       Он отвлекается на гудок телефона — сообщение от Рана: «По-другому и быть не могло. Все будет нормально, Рин».       Это успокаивает. Риндо с облегчением выдыхает — старший магическим образом всегда знает, что нужно сказать. Он и сам не до конца понимает, как работает их пресловутая братская связь, но то, что она есть, Риндо знает абсолютно точно. Даже наедине с самим собой Риндо на самом деле никогда не бывает один.       В подъезде воняет чем-то мерзким, лампочки горят через раз; Хайтани брезгливо морщится, стараясь не задеть рукавом стену. Ран бы, наверное, уже умер от запаха — у него чрезвычайно острое обоняние, а тут даже Риндо еле терпит едкую вонь.       Что за помойка? Заберу ее отсюда, — решает он мгновенно, натыкаясь на что-то в полутьме.       Этим чем-то оказывается дохлая кошка, источающая зловонный аромат. Риндо недоуменно оглядывает маленький трупик, подсвечивая телефоном, и первый тревожный звоночек надрывно звякает в душе — животное убито, и оно лежит прямо напротив квартиры, где живет его соулмейт.       Занятно, однако.       Переступив через причину вони, Хайтани с силой ударяет по двери костяшками пальцев. По ту сторону слышатся легкие шаги — Риндо понимает, что сейчас его пытаются рассмотреть в глазок, но ебучие лампочки, тускло мигающие, не дают это сделать.       Когда замок глухо щелкает, терпение уже на исходе. Риндо потряхивает; внутри словно резвятся маленькие молнии, устраивая бег наперегонки. В подобном состоянии с ним лучше не шутить — милое прозвище «костолом», может, и осталось в прошлом, но руки все еще помнят, как легко хрустят чужие кости под нажимом пальцев.       Дверь медленно, со скрипом, открывается — у Риндо же, напротив, ускоряется сердцебиение.       Вот сейчас… Еще мгновение…       Кими, — мысленно он называет ее так — смотрит на него насмешливо, без тени удивления. На ней что-то домашнее — растянутая футболка и короткие шорты, на ногах — гольфы до колена, один сполз до узкой щиколотки.       — Привет, — выдыхает Риндо, не зная, как правильно начать.       — Привет? — она рассыпается звонким мелодичным смехом, вопросительно глядя на него.       Очарование момента исчезает после следующей фразы, сказанной нарочито грубо:       — Зачем явился?       Уязвленный таким приемом, Хайтани в тон ей отвечает:       — А что, есть масса вариантов, почему я мог прийти сюда?       В полутьме коридора ее глаза сверкают зло, как у кошки. Внизу хлопает подъездная дверь — Кимико бросает быстрый взгляд на лестницу, нижние ступени которой тонут во мраке, и жестом приглашает его войти внутрь.       Риндо подчиняется.       Обувь не снимает — проходит прямо так, оглядываясь; квартира небольшая, но чистая, впрочем, по отсутствию мебели и прочих вещичек он понимает, что Кимико здесь либо не живет, либо очень редко появляется.       Еще один вопрос в копилку к тому, кто оставил дохлую кошку у порога.       Кимико проходит вглубь комнаты, усаживается на одно-единственное кресло, смотрит на Риндо как при первой встрече — с досадой, переходящей в глухое раздражение. А у него немеют кончики пальцев — так хочется прикоснуться к чужой щеке, очертить подушечками скулу, скользнуть ниже, обхватить подбородок крепко — чтобы больше не смела убегать.       — Давай сразу все проясним, — холодный тон возвращает Риндо в реальность. — Соулмейт мне не нужен. Ты в качестве соулмейта — тем более.       Говорит это так просто, будто бы данное предложение ничего не стоит. Будто бы не будет никаких последствий. Отказывается от него, даже не узнав.       Риндо ощущает в грудной клетке жар — так внутри зарождается ярость, и сжимает ладони в кулаки.       Она это серьезно?.. Не шутит?       Его соулмейт. Долгожданный.       Та, о ком он думал, глотая завистливые вздохи при виде счастливых парочек.       Кимико смотрит на него насмешливо — улыбка откровенно наглая, с оттенком алой смазанной помады в уголках губ. В горле пересыхает.       — Ты хочешь сделать вид, что этой встречи не было, я правильно понял? — уточняет Риндо. — Разбежаться, как ни в чем не бывало, и начать принимать подавители?       — Почему начать? — недоуменно округляет глаза она, закидывая ногу на ногу.       Подносит ладонь к лицу — тонкие пальцы захватывают темную прядь волос, играются с нею. Говорит:       — Я уже их принимаю.       И кажется при этом такой безразличной — холодом от нее веет за версту.       Сука, — Риндо задыхается от бессильной ярости.       Внутри него просыпается доселе мирно спящий вулкан. Младший из братьев Хайтани только выглядит уравновешенным — под иллюзорным слоем спокойствия прячется нечто необузданное; то, что на божий свет выпускать не стоит, в противном случае — цунами, торнадо, извержение. Апокалипсис.       — Вот так просто? — выдавливает он с трудом.       — Вот так просто, — соглашается она равнодушно.       Риндо молчит, прикованный к месту — слова по венам пускают липкий тяжелый цемент, который от ее льда тут же застывает.       Кимико встает, лениво потягивается всем телом и скользит к выходу. Открывает дверь — нараспашку, блять, настежь, как сердце Риндо — и улыбчиво говорит:       — Раз мы договорились… Проваливай на хрен.       Спокойствие, — Риндо делает глубокий вздох, уговаривая себя быть сдержаннее. — Не надо ее пугать.       Надменное выражение на ее очаровательном личике и выгнутая с оттенком превосходства бровь становятся последней каплей.       Чаша терпения Риндо переполняется.       Он делает шаг вперед.