Плохим девочкам везёт в любви

Квартира у Хайтани светлая – Кимико ожидает увидеть что-то мрачное и роскошное, но, на удивление, обстановка ей нравится. Современно, стильно и неожиданно уютно – мелочи вроде картины на стене и нескольких фоторамок на комоде добавляют тепла в стерильную чистоту и пустые поверхности. Маниакальный порядок ее поначалу смущает – не то чтобы Кимико любит бардак, просто вот в таких вот вылизанных домах обычно живут психопаты, с блеском в глазах уничтожающие каждую пылинку. Она переводит взгляд на Риндо, достающего из кармана ключи от машины и бумажник, и ухмыляется. О чем вообще речь? Она действительно в квартире настоящего психопата. Не сдерживается от язвительного смешка: – Фанат уборки? Риндо коротко говорит: – Я тут почти не бываю, три раза в неделю приходит домработница. Тебя смущает чистота? Кимико обиженно замолкает. Ладно, первый раунд за ним. Риндо усадил ее на диван, где она стала самой настоящей заложницей – в день Кимико разрешено ходить не более десяти-пятнадцати минут, чтобы размять ноги и восстановить кровообращение. Она решает использовать это время для водных процедур – не будет же Риндо носить ее на руках в туалет, в самом деле – она просто сгорит от стыда в таком случае. – Есть хочешь? – Нет, – Кимико качает головой. – Я домой хочу. – Ты не можешь жить одна. – Пока не могу, – поправляет его. Риндо в ответ смеряет ее тяжелым взглядом. – Домашняя еда или из ресторана? – Ты глухой? Я не хочу есть. – Значит, домашняя. Он открывает холодильник, обозревает полки – еле слышно ругается себе под нос, затем тянется к телефону. – Придется все же обойтись едой из ресторана, – недовольно морщится. – Я редко покупаю продукты. – М, очень интересно, – Кимико говорит это так, что становится сразу понятно: ей очень неинтересно. – Что ты любишь? – Когда меня оставляют в покое. – Я про еду. – Я не голодная. – Но что-то же ты должна будешь сегодня съесть, – Риндо отрывает взгляд от телефона и глядит на нее в упор. – Скажи, что – лапша, мясо, суп? – Можно мне тишину на ужин? – ласково просит Кимико. – Если ты хочешь вывести меня, то у тебя плохо получается. Закажу на свой вкус, – Риндо возвращается к телефону. – Уверена, он у тебя отсутствует. Ответом ей служит тихий вздох. Когда Риндо заканчивает с заказом еды, то включает чайник и достает чашки из верхнего шкафчика. Кимико наблюдает за каждым его движением – малейший промах она не собирается оставлять без внимания. – Чай или кофе? – Кофе. Риндо молча поворачивается к кофемашине. – А ты что пьешь? – с любопытством спрашивает Кимико. – Дома – чай. На работе – кофе. – Не можешь определиться, да? Что, хочется все попробовать? – с сочувствием тянет она, потому что знает, что Риндо монахом отнюдь не жил. – А вообще, кстати… Она забывает, что хотела спросить – потому что у него в руках кружка с… Котом? Кимико даже прищуривается, пытаясь понять, не чудится ли ей это? Нет. Не чудится. Кот на кружке показывает ей средний палец. – Это что, – от предстоящего унижения Кимико даже счастливо жмурится. – Котик? Ты пьешь чай из чашки с котиком? По утрам завтракаешь свежеиспеченными булочками и делаешь красивые фотографии? А постельное белье у тебя, наверное, с пандами или коалами? – Ты хочешь посмотреть на мою постель? Не утруждай себя завуалированными намеками – я с радостью тебя туда отнесу, – Риндо ее подколки совсем не трогают. – Нет, спасибо, это последнее место, где бы я хотела оказаться. В моем списке оно где-то сразу после озера с кипящей лавой. Скажи честно, может, ты еще и темноты боишься? – Кимико заливисто смеется. – Ночью быстрее бежишь обратно в кровать, чтобы страшный монстр тебя не слопал? – Не думал, что ты такая болтливая. – Не нравится? – спрашивает Кимико, надеясь смутить его. Когда Риндо отвечает, смущенной почему-то оказывается она: – Нравится. Он ставит на блюдце чашку с кофе, затем задумчиво смотрит на Кимико. – Сядешь за стол или попьешь на диване? – На диване. Предпочитаю избегать твоих прикосновений, – хмыкает она. – После них, знаешь ли, сразу в душ сходить хочется. – Мы оба знаем, что это ложь, – Риндо жадно ее разглядывает. – И все твои слова – не более чем пустой звук. Ты ведь несколько дней не принимала подавители – ты должна чувствовать то же, что и я. Кимико хочется спросить, что же он такого чувствует, что смотрит на нее как голодный волк на подрумяненный стейк, но она боится, что ответ ей не понравится. Уверена, что не понравится, – думает, нервно покусывая губу. Риндо решает все за нее – отвечает сам, словно читает ее мысли: – Влечение. – Оставь свои фантазии при себе, – фыркает она. – Или сходи к шлюхам. – Когда я говорил о влечении, я имел в виду не только сексуальную близость, но и душевную, – Риндо довольно усмехается. – Кто о чем думает, да? Уязвленная, Кимико вспыхивает, отводя взгляд в сторону. 2:0 в его пользу. Какой он… Невыносимый. Она нервничает, снова и снова разглядывая мебель, картину, на которой – ну, естественно, кто же еще? – изображены братья; в общем, смотрит на что угодно, только не на Риндо. Он приносит ей чашку – их пальцы соприкасаются. Кимико уверена, что он делает это специально, и на миг ей хочется выплеснуть содержимое кружки прямо ему в лицо. Вместо этого она делает маленький глоточек, с наслаждением вздыхая. Хороший кофе – вот чего ей не хватало в больнице. Ради него она даже готова потерпеть Риндо – но только немножко. Мысленно Кимико уже обдумывает план побега – перспектива жить с Хайтани в одной квартире ее совсем не радует. Перспектива жить вообще с кем-либо – тоже. Риндо удаляется в комнату, чтобы вернуться через десять минут в домашней одежде – футболка с коротким рукавом, пресловутая татуировка на руке, растрепанные волосы, которые он стягивает резинкой на затылке. Если бы не ее неприязнь к нему в целом, Кимико бы сочла его красивым. – Расскажешь о себе? – навязанный вселенной соулмейт, похоже, тоже задается целью вывести ее из себя. Вопросы такого рода Кимико ненавидит – что на них отвечать? Что рассказывать ей о себе нечего? Чего он ждет? Краткую биографию или что? Так ее ему уже наверняка поведали. – Я знаю, что ты воруешь, – Риндо говорит это с осуждением. Смешно – Хайтани, который осуждает воровство. Будто бы они в каком-то параллельном мире, где все шиворот-навыворот. – Да, ворую, – без тени смущения отвечает Кимико. – Давно знакома с Мивой? – Года четыре. – Как так вышло, что я тебя ни разу не видел? – Судьба меня берегла от встречи с тобой, – она допивает кофе. – Разве это не ясно? Ну, и последние полгода Кимико избегала тех мест, где теоретически могла встретить Хайтани. Неважно, какого – старшего или младшего; они почти всегда ходят вместе, как сладкая парочка. Зубы у Кимико начинают противно ныть, когда она вспоминает снисходительный взгляд Рана. Ублюдок живет себе припеваючи, даже не задумываясь о том, сколько боли причинил другим. – Ты в принципе не можешь нормально разговаривать или это касается только меня? – Только тебя, – быстро отвечает она. – С Рейджи, например, мы часами можем болтать о чем угодно. Ее удар наконец попадает в цель – лицо Риндо мрачнеет, теперь он уже свою злость не скрывает. Мысленно Кимико делает пометку у себя в голове: ревность. Слабое место Риндо – очевидно, он собственник до мозга костей. – Кто этот Рейджи? Твой друг? Какие у вас с ним отношения? – В чем дело? Старший братик не научил делиться с другими игрушками? – противно улыбается Кимико. – Самокритично. Считаешь себя игрушкой, значит? – А ты разве нет? Риндо не успевает ответить – в дверь звонят; доставка из ресторана. Он уходит, чтобы открыть курьеру, возвращается с двумя пакетами. Кимико смотрит на количество блюд на столе скептически – Риндо заказал слишком много; интересно, как его жадность и щедрость уживаются вместе? – Я не буду есть, – отказывается она, когда он направляется к ней с явным желанием перетащить за стол. – Я обедала в больнице. – Сейчас вечер. – И что? Я ем один раз в день. – Ты же в курсе, что это ненормально? – Конечно. А ты в курсе, что это только мое дело? Их взгляды скрещиваются словно два меча – один раздраженный, второй – заносчивый. Риндо скрещивает руки на груди, застывая прямо перед Кимико каменной статуей – ей приходится смотреть на него снизу, и это безумно злит. – Ты будешь есть, – говорит он. – Меня стошнит, если я начну. – У тебя проблемы с питанием? – У меня одна проблема, и это явно не еда, а ты, – Кимико неловко обнимает себя за плечи. Говорить об этом неприятно. Она нормально ест – просто некоторая пища вызывает у нее тошноту. Например, вареное мясо. И жареное. Ну, еще кое-что. Суп. Молочные продукты. Яйца. Сыр. Сладкое. Томатный сок. Легче перечислить то, что она ест без содрогания. Но это не проблема, это просто вкусовые пристрастия, – убеждает себя Кимико. То, что ей нравится чувство голода, и она может спокойно не есть два дня, Кимико тоже относит к особенностям организма. Просто она такая. Ну, кому-то не нравится запах смородины, кто-то тащится от пиццы с ананасами – каждому свое. – Я не проблема, а твое спасение, – заявляет Риндо. Она бы рассмеялась, если бы в его словах не было столько уверенности, а во взгляде – беспокойства. Хайтани смотрит на нее без жалости, но с интересом. Как будто планирует Кимико разобрать на части, чтобы узнать, из чего она сделана. Правда, после таких вот экспериментов обычно не получается собрать человека правильно. Какая-то деталька непременно затеряется, или встанет не на то место. В итоге произойдет сбой. Иногда люди разбирают друг друга на части, а потом не собирают вовсе. Так и оставляют – разобранными, никому не нужными. Кимико нравится думать о том, что она состоит из монолитного камня, но на деле она – хрупкий кристалл. Кимико уже давно покрыта трещинами.