Плохим девочкам везёт в любви

Выдерживать присутствие Кимико становится сложно. Когда вечером Риндо возвращается домой, она уже спит, завернувшись в одеяло так, что только голова торчит из-под вороха подушек и пледа – Хайтани пару минут смотрит на ее макушку и рассыпанные вокруг темные волосы, затем разворачивается и уходит, как побитая жизнью псина, на диван. Утром она его игнорирует – Риндо будит ее в половину девятого, до этого старательно приготовив завтрак – Кими бурчит, что есть не хочет, она будет спать дальше и вообще, всячески дает понять, что разговаривать с ней не надо. Эти «не надо» встают у Риндо костью поперек горла, больно царапают чувствительные стенки, но он послушно проглатывает их, не морщась. – Как успехи? – спрашивает его Ран, заехав в «Гинзу» ближе к обеду. – Никак, – честно отвечает Риндо. И ломает вторую по счету ручку за сегодняшний день в кулаке. – Так я и думал, – Ран постукивает пальцами по гладкой столешнице. – Может, хватит вести себя с ней, как с хрустальной вазой? В чем-то она права – после всех этих ужасов твоя настойчивость явно не сделает хуже. – Скажи это Хару, ладно? – язвит Риндо, вспоминая, как ужасно Ран вел себя с Харуми в начале. – Сам разберусь. – Не сомневаюсь. Только вот, – старший многозначительно смотрит на треснувшую пополам ручку, – как скоро ты перейдешь с канцелярки на мебель, а с нее – на людей? – Прямо сейчас, если ты не заткнешься, – огрызается младший. Встает, закатывает рукава свитера и устало произносит: – Пойдем вниз, пообедаем. Задолбался с этими счетами возиться. – Там дел на часа три максимум. – Тогда и займись ими сам, – Риндо раздраженно хлопает дверью. – Математик, блять. Ран усмехается, осуждающе качая головой. – Риндо-Риндо, ты того и гляди взорвешься. В ответ младший только хмурится и ничего не говорит – ну, а что тут вообще сказать можно? Ран прав, как обычно. Почему Кимико его не принимает? Риндо не хочет думать об этом – но не получается. Холодные, как змеи, и такие скользкие мысли проникают в его голову: что, если он недостаточно хорош для нее?.. За обедом к ним присоединяется Харуми – быстро листает меню, выбирая какую-то нехитрую закуску, жалуется Рану на строгих преподавателей, и вполголоса рассеянно замечает: – Кстати, Риндо… Я тут вчера подумала. Ну, по поводу того, что случилось. Деликатно не произносит вслух слова «истерика», «довел» и «воспользовался». – И? – напряженно спрашивает он. – Тебе стоит извиниться для начала, – твердо говорит Харуми, откладывая в сторону папку. Ран тихо фыркает. – Да, – она не обращает внимания на его фырканье, – ты ведь еще не сделал этого? Риндо в замешательстве сводит брови к переносице. Извиниться? – Тыковка, – в разговор вмешивается брат. – Мы не извиняемся за то, что считаем правильным. А правильным вы считаете все, что делаете, – думает Харуми, не понаслышке знакомая с этой чертой Хайтани. – Это я прекрасно помню, Ран, – она начинает злиться. – Но Риндо ее обидел. – Миротворец, может, какой-нибудь другой совет найдется? – со смешком спрашивает Риндо. – Боюсь, на извинения Кимико бросит в меня чем-нибудь тяжелым. Да и не собирается он, блять, извиняться. Это нужно было сделать – да, метод жестокий, но действенный. – У нее настолько вспыльчивый нрав? – уточняет Харуми. – Хочешь сказать, ты никогда в Рана ничего не кидала? – Только если подушку, – задумывается Харуми. – Да и то, это было… Ран с жадностью смотрит, как на ее щеках расцветает румянец. – Ой, блять, все понятно, – Риндо закатывает глаза. – Можешь не продолжать. – Да, пожалей моего брата, тыковка, – поддерживает его Ран. – А то он того и гляди встанет на четвереньки и начнет лаять на посетителей. Риндо стискивает зубы и – кожаную папку в руке. Держаться. – Хватит уже, – Харуми недовольно вздыхает, приходя ему на выручку. – Словно дети малые. После они уезжают – Харуми нужно обратно на учебу, а Ран вызывается ее отвезти, напомнив напоследок брату, что сегодня в их клубе будет собрание «Свастонов Канто», где Риндо обязательно присутствовать. Он чертыхается – еще один вечер проведет вне дома, то есть – без Кими; и не замечает, что Юми сверлит его пристальным взглядом уже долгие минуты. – Господин Хайтани, – она решается подойти к нему, когда Риндо поднимается по лестнице наверх. – Уделите мне минутку своего времени? – Говори, – Риндо поворачивается к ней лицом. Он стоит на три ступеньки выше, и ему отлично видно, как лишняя расстегнутая пуговица открывает краешек нижнего белья Юми. Раньше бы он не отвел взгляда. – Если позволите, я бы хотела поговорить с вами в более приватной обстановке, – чопорно произносит она, заправляя светлую прядь волос за ухо. – Идем. Риндо заходит в кабинет первым – сразу садится за стол, убирая в сторону просмотренные накладные; вопросительно смотрит на администратора, застывшую возле двери. – О чем ты хотела поговорить? Мысленно Риндо уже догадывается, что речь пойдет не о работе. Голодные взгляды Юми трудно не заметить, ее недвусмысленные намеки – тоже. Пока она еще ни разу не переступала границы допустимого, но уже балансирует где-то на краю, пользуясь тем, что Риндо снисходительно закрывает глаза на ее поведение. Но это было до появления Кими. – В последнее время мы замечаем, – начинает Юми, но он резко прерывает ее: – О ком ты говоришь? «Мы» – это кто? – То есть, я, – исправляется Юми. – Я замечаю, что вы очень напряжены. Выглядите усталым… – И что дальше? – Риндо откидывается на спинку стула. – И… Она облизывает верхнюю губу, нещадно сдирая слой персиковой помады. – Я могла бы помочь вам расслабиться. – Звучит пошловато, – хмыкает Риндо, вызывая тень гнева в ее глазах. – И каким образом будет происходить расслабление? – Приятный ужин и массаж? – она прикрывает свое предложение шутливой улыбкой. – Вы любите массаж, господин Хайтани? – Люблю, – соглашается он, пристально следя за ее ужимками. Во взгляде Юми загорается надежда. – Тогда я распоряжусь насчет столика? Часов в восемь? – Нет. Улыбка сползает с ее лица. – Простите, но… Я, наверное, не так поняла… – Верно, – Риндо утомленно вздыхает. – Ты вообще не из понятливых, Юми. Уясни одно: если бы я хотел, мы давно переспали. Раз этого не случилось – вывод можешь сделать сама. Или помочь? – Нет, спасибо, – дрожащим голосом отвечает она, поджимая губы от обиды. – Прошу прощения за мою навязчивость, господин Хайтани. – Надеюсь, впредь этого не повторится. Ты хороший работник, и мне бы не хотелось с тобой прощаться, – безразлично говорит Риндо. – Можешь идти. – Да, – Юми кивает, сгорая от стыда и унижения, хватается за ручку двери и вдруг резко оборачивается, не выдерживая: – Извините, можно еще один вопрос? – Ты испытываешь мое терпение. Младший Хайтани не лукавит – Юми действительно хороший работник. Но она начинает его раздражать – это плохо, потому что на раздражителях Риндо срывается. И делает это со всей силой своего гнева. – Вы недавно спрашивали меня про соулмейта… А вы нашли своего? Несколько секунд Риндо думает, стоит ли отвечать, затем решает, что скрывать наличие Кими в его жизни нет смысла. Она уже стала ее неотъемлемой частью – так что он сухо произносит: – Да. Нашел. – И у вас все хорошо? Вы рады? – Юми переходит границу. – Выйди нахуй, Юми, – вежливо говорит Риндо. – Или ты будешь уволена прямо сейчас. Она вылетает из кабинета, словно кипятком ошпаренная – громко захлопывает за собой дверь; возможно, будет плакать некоторое время в туалете, но Риндо уже об этом не думает. Все его мысли заняты Кимико – учитывая, что собрание «Свастонов Канто» начнется после девяти, и закончится где-то к полуночи, он доберется до дома в лучшем случае к часу ночи. Кими наверняка будет спать – а ему не хватает ее голоса и взгляда, чертовски не хватает прикосновений; связь внутри бунтует, требуя взять свое. От терпения Риндо остаются жалкие крохи. Он дал ей время остыть – вчера и сегодня – вполне достаточно. В конце концов, она его соулмейт, нравится ей это или нет. И если он нуждается в ней, значит, возьмет то, что хочет. А Кимико Риндо хочет сильно. Он доделывает начатое, пишет сообщение брату с просьбой заняться оставшимися документами – получает в ответ подмигивающий смайлик; и спешно собирается, планируя заехать домой на пару часов перед собранием. Юми в центре зала общается с гостями – Риндо спиной чувствует ее прожигающий взгляд, полный обиды; ничего удивительного – отвергнутые женщины часто приносят много проблем, от них, как и от врагов, нужно избавляться сразу, и Риндо обещает себе подумать над ее увольнением, но – чуть позже. Сейчас – только Кимико. Квартира встречает его тишиной и мерным жужжанием телевизора. Кими он находит на кухне – сидя на диване в наушниках, она увлеченно рассматривает что-то в телефоне, тихо посмеиваясь – звук ее смеха заглушает актер из какой-то телепередачи, что-то бурно втолковывающий зрителям. – Кими, – Риндо зовет ее громко, чтобы услышала, – Кими! Подходит ближе – только тогда она замечает неясную тень и испуганно поднимает голову. В темных глазах мелькает облегчение, и, вытаскивая наушники, она возмущенно говорит: – Блин, ты меня напугал! Я думала, ты вернешься только к вечеру. – Время почти шесть, – Риндо смотрит на часы. – Это вечер. – Ты понял, про что я, – Кимико блокирует телефон и переворачивает его экраном вниз. – Понял. Я ненадолго – через два часа мне нужно будет уехать. Ты обедала? – Риндо озадаченно рассматривает нетронутые полки в холодильнике. Он заказал еду вчера – однако все контейнеры на месте; не хватает только фруктов, парочки йогуртов и упаковки зерновых хлебцев, которые он прихватил в магазине случайно. – Ага, – Кимико снова отвлекается на телефон. В раковине грязной посуды нет. Риндо начинает раздражаться. – И что ты ела? – Нэши, хлебцы с йогуртом, кофе, – перечисляет Кимико рассеянно. – Тебе весь список огласить? – Да, огласи, пожалуйста, – Риндо скрещивает руки на груди и смотрит на нее немигающим взглядом, потому что подозревает, что она уже все перечислила. – Ну… Кимико смотрит куда-то в правый угол кухни, затем вздыхает. – Не помню. – Тебе что, пять лет? Мне сажать тебя за стол и кормить насильно? – зло спрашивает Риндо. Как только он заканчивает фразу, то понимает, что ляпнул что-то не то – Кими бледнеет на глазах и отодвигается назад, вжимаясь в спинку дивана. – Я поем вечером, – даже голос у нее становится писклявым. – Просто я недавно выпила йогурт. Риндо такая реакция не нравится. Она кажется неестественной – Кимико огрызается и спорит по любому поводу, а тут словно боится сказать что-то лишнее. Он прищуривается, пытаясь понять, что не так, однако она вновь возвращается к телефону – приходит сообщение, сопровождаемое вибрацией. – С кем ты переписываешься? – С Рейджи, – отвечает она, пялясь в экран и набирая текст. – А что? – Ничего, – звук скрежетания его зубов слышен, наверное, далеко за пределами Токио. – Кофе будешь? – Мгм, – бубнит что-то похожее на согласие Кимико, не отрываясь от телефона. Через секунду на ее лице расцветает довольная улыбка. Улыбка, которая предназначается не ему, а этому придурку Рейджи. Риндо быстрым шагом преодолевает расстояние до дивана и выхватывает мобильный у нее из рук. – Ты что делаешь? – восклицает возмущенно Кимико. – Будь добра смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю, – рявкает Риндо. Смотрит на дисплей – так и есть, этот придурок присылает очередное сообщение. – О чем вы вообще переписываетесь? – Ты совсем обнаглел? – изумленно интересуется Кимико. – Если хочешь опуститься на самое дно, можешь почитать переписку, но я тебе делать этого не советую. Будто бы ему требуется ее разрешение. – А что, там есть что-то, что мне не понравится? – Риндо уже не сдерживает ни гнев в своем голосе, ни самого себя. Он может сколько угодно притворяться добрым и понимающим – но нутро не изменишь; Риндо Хайтани не любит с кем-то делиться. Риндо бесится, когда не получает желаемое. Когда на него не обращают внимания. Когда кто-то ставит его ниже кого-то. Кимико делает все сразу – и отвергает, и не смотрит, и предпочитает другого. Телефон в ладони опасно хрустит. – Ты сейчас его сломаешь, – шепчет Кимико. – Лучше мобильный, чем шею Рейджи, не так ли? – цедит Риндо. – Да что с тобой не так? – она недоуменно хмурится. – Со мной? – Риндо повышает голос. – Может, это с тобой что-то не так? – На что ты намекаешь? – прохладно интересуется Кимико, чувствуя, что сейчас услышит нечто неприятное. Подсознательно она всегда этого ждет – ее можно сравнить с собакой, которую били половину жизни, а потом приютили добрые хозяева – вроде и гладят, но она все еще помнит, что в любой момент может получить удар. Кимико не доверяет людям. Только себе самой. Риндо отшвыривает телефон в сторону. – Никаких переписок в моем присутствии. – Не много ли ты на себя берешь? – Не волнуйся, я беру ровно столько, сколько смогу вынести, – шипит он. Если бы Кимико знала, что Риндо в шаге от срыва, она бы точно закрыла свой рот. Но Кимико не знает. – Слишком много самоуверенности, – фыркает презрительно. Риндо хватает ее за ворот толстовки и дергает на себя. Впивается злым поцелуем в губы – насильно, держит ее крепко за волосы, потому что она пытается вырваться. Заставляет разомкнуть губы и проникает языком в рот, показывая, кто тут хозяин. Целует грубо, без нежности, выплескивая весь свой гнев – Кими в его руках что неживая кукла – она больше не сопротивляется и не отвечает; но Риндо ответа и не ждет. В его голове – ни единой мысли, одна только жадность, которая с каждой секундой становится острее. Риндо мало одного поцелуя. Мало ее тела, которое он прижимает к дивану своим. Мало ее запаха – цветочная сладость вперемешку с мятой. Мало засосов-укусов, которые он оставляет на ее шее. Всего мало. Опьяненный ее близостью, Риндо не сразу замечает, что Кими часто дышит, смотря в потолок – и тому виной явно не страсть. На кончиках ее ресниц блестят слезы, тонкие пальцы крепко сжаты в кулачки. Его словно окатывает ведром холодной воды. Блять. – Кими, – Риндо осторожно касается ее щеки ладонью. Она не отвечает, продолжая безучастно смотреть в потолок. Плачет беззвучно – без единого всхлипа и вздоха. Блять-блять-блять. Он все проебал.