Плохим девочкам везёт в любви

– Кими, посмотри на меня, – просит Риндо чуть растерянно. Тусклые лучи солнца проникают через щели в шторах, освещая ее заплаканное лицо с закрытыми глазами. – Я не хотел, – срывается жалкое с губ, и Риндо замолкает, понимая, что говорить что-либо бесполезно. Потому что хотел, на самом деле. Поцеловать. – Ничего, – вдруг глухо отвечает она, и утирает слезы рукавом толстовки. Выдает привычно-заученное: – Все нормально. Нихуя не нормально, – Риндо все еще злится, но уже на самого себя. – Что-то не похоже, Кими. Давай, накричи на меня. Можешь влепить мне пощечину, если хочешь, – предлагает он. – Если тебе станет легче… Он внезапно обрывает себя на полуслове, потому что в голову приходит мысль, поражающая его мозг хуже выстрела в висок. – Ты подвергалась сексуальному насилию? – быстро спрашивает Риндо, напряженно глядя на нее. Скажи – нет, – бьется внутри. – Скажи – нет, пожалуйста. Блять, если это так… Риндо чувствует, что задыхается от душащей его ярости. – Нет, – говорит Кимико, и становится легче. Риндо делает глубокий вдох. – Хорошо, – тихо произносит. – Хорошо, Кими. Ты можешь посмотреть на меня? Посмотри, чтобы я увидел, что ты в порядке, – мысленно молится Риндо. Она открывает глаза и упирается взглядом ему в переносицу – холодно-равнодушным, как у покойника. Хайтани даже вздрагивает, потому что она действительно влепляет ему пощечину этим взглядом. Наотмашь бьет до кровавых соплей. – Что дальше? – спокойно спрашивает Кимико. – Я посмотрела. Матовый блеск в ее глазах убивает Риндо. Она выглядит неживой. Не такой, как раньше. Риндо хочет это исправить – но не знает, как. Он не умеет говорить складно, как Ран; и его руки привыкли причинять боль, а не наслаждение. Он боится сделать все еще хуже, потому спешно поднимается с дивана. – Я вернусь через четыре часа. Привезти тебе чего-нибудь? – Еще фруктов, если можно, – просит она не своим голосом. Смотрит на него в упор. Как на врага. Как при первой встрече. Как на досадную помеху. Риндо проглатывает этот взгляд – он встает у него склизким комком в горле, мучительно долго скатывается по пищеводу и застревает где-то внутри. – Ладно. Покидает квартиру второпях, забывая даже переодеться – хрен с ним, возвращаться Риндо не собирается. Пока едет до клуба, раздумывает над тем, чтобы позвонить Харуми – Кимико, может, и пойдет на пользу несколько часов в одиночестве, но контакт с внешним миром ей поддерживать тоже нужно. А еще лучше – поговорить с кем-то, кому она доверяет, или, на худой конец, хотя бы не боится. Однако они даже не знакомы с Вадой. Риндо нервно барабанит пальцами по рулю, когда встает в пробку. Есть еще один вариант… Но, блять, весьма хуевый. Беспокойство за Кимико побеждает неприязнь к Миве, и Риндо набирает ее номер. Окаяма, разумеется, на звонок не отвечает – чисто из вредности, он уверен, однако сразу же перезванивает. – Чего надо? – любезно интересуется Мива невыносимо приторным голосом. – Для тебя есть работа… – Я на тебя не работаю, – прерывает она его самодовольно. Вот сука, – мысленно чертыхается Хайтани. – Не беси меня, блять. Это касается Кими. – Я очень рада, но это твоя проблема, – напевно говорит Окаяма, чем-то хрустя в трубку. – Раз звонишь мне, значит, ты крупно облажался. Так? – Так, – скрипнув зубами, признается Риндо. – Что сделал? – Я ее поцеловал. – И? – хруст исчезает. – Что дальше-то? – А она, вроде как, не хотела. – Вроде или не хотела? – Не хотела, – тускло говорит Риндо. – Ну ты и придурок, – смеется Мива, и уже серьезным голосом спрашивает: – Дальше поцелуев дело не зашло или ты не удержал свой член в штанах? – Ты ебнутая что ли? Я похож на насильника? – Ну, в общем-то, да. Еще ты похож на чувака, который любит садо-мазо, – честно отвечает она. – Иди в задницу, – Риндо наконец сворачивает на улицу, где располагается их ночной клуб. – Вы же с ней типа подруги? – Типа, – передразнивает его Мива. – Я уже говорила, что мы неплохо ладим, но в душу друг к другу не лезем. Сеанс психотерапии я проводить не буду – не в моей компетенции, но могу дать совет. – Ебал я в рот твои советы. Ты ничего дельного не говоришь, – отвечает Риндо угрюмо. – А ты послушай для начала, – в голосе Мивы прорезаются властные нотки. – Когда произошла ситуация с Эйсаку… Ну, ты помнишь. – Помню, – Риндо морщится от воспоминаний того, как нес девичье тело на руках, гадая, выживет она или нет. – Тогда мне помог Кодо. После, – Мива начинает говорить мягче, – хотя я всячески отвергала его помощь. Конечно, не Кодо стал причиной моего состояния, но знаешь, Риндо, иногда простой разговор тоже помогает. Объясни ей. – Что объяснить? – тупо переспрашивает Риндо. – Почему ты это сделал. – Думаешь, она не поняла? – он вконец путается в дебильных советах Окаямы. Ведь все же очевидно – Риндо ее поцеловал, потому что хотел. И не только поцеловать, если честно. Потому что Риндо в принципе хочет всю Кимико целиком и полностью – и если до этого ему удавалось каким-то чудом держать себя в руках, то ее открытое выражение симпатии в сторону Рейджи напрочь снесло ему голову. – Думаю, что нет. Ты можешь сказать вслух, почему это сделал? – Блять, что за вопросы? Ты не знаешь, почему люди целуются? – Риндо паркуется возле клуба и откидывается на спинку кресла, свободной рукой проводя по волосам. Заметно отросли уже – где-то в машине валялась резинка Рана, и он ищет ее взглядом. – Я-то знаю, а вот Кимико… Ты должен объяснить, что сделал это не потому что хотел унизить ее или причинить боль, а потому что она тебе нравится. Она же тебе нравится? – Тупой вопрос, Мива. Ты сегодня на редкость тормозишь. – Еще одно оскорбление, и я подарю тебе книгу «как завоевать сердце девушки: советы для чайников», – заявляет Окаяма. – Так что засунь свой язык себе в задницу. – Пошла на хрен. – Сам туда иди. Мы закончили с любезностями? – Ага. Ну, в общем, я понял, о чем ты, – Риндо находит резинку, включает громкую связь и собирает волосы в пучок. – Попробую. – Только поговори с ней нормально, без вот этого «ты моя», «я так хочу» и прочее, – выдыхает Мива. – И, ради Бога, Риндо, не веди себя как животное. Тебе же не пятнадцать лет, чтобы ты не мог контролировать свои желания. – Это сложнее, чем кажется, – недовольно цокает Риндо. – На мужчин и женщин связь действует по-разному, не забывай. – Спасибо, что сообщил, а я-то, глупая, не догадывалась, – едко отвечает Окаяма. – В общем, действуй. С тебя десять тысяч, кстати. – За пять предложений и парочку оскорблений в придачу? – ухмыляется Риндо. – Ага. Это для тебя такая цена, специальная. С Рана бы я пять тысяч взяла, – беззаботно щебечет Мива. – Пока! Деньги жду до утра. Риндо только закатывает глаза в раздражении. Кто-кто, а Мива не меняется абсолютно. Удивительно, что они с Харуми подружились. Хотя Мива при желании с самим дьяволом поладит – с Раном они же как-то нашли общий язык. – Здорово, Хайтани, – у входа в клуб стоит Ханма, с наслаждением затягиваясь крепкой сигаретой. Риндо тянет ему руку, спрашивая: – Кто еще здесь? – Санзу, Какуче, Ран, – выдыхает Шуджи и смотрит своим фирменным пассивно-ленивым взглядом. – Пока всё. Собрание сегодня открытое – то есть почти все более-менее ценные члены соберутся под одной крышей; закрытая встреча, где присутствуют только руководители, пройдет завтра в офисе «Свастонов Канто», в тихой и спокойной обстановке. Сейчас же – что-то вроде поощрительного вечера для тех, кто еще не пролез в верхушку, но уже близок к этому. Сначала – отчеты, краткий обмен информацией, потом – «все включено» на первом этаже клуба; половина руководителей вряд ли останется, однако кому-то из Хайтани точно придется следить за порядком до закрытия клуба. Риндо надеется, что сегодня это будет Ран; поднимается на второй этаж и натыкается на Санзу в конце коридора вместе с каким-то смутно знакомым парнем. – Риндо, – Харучиё выглядит немного измотанным и оттого непривычно спокойным, – через час все подъедут. Вы отключили камеры на входе? – Должны были. Я сейчас узнаю, – кивает Риндо второму парню. Блять, как его имя? – Сегодня будет больше людей, – продолжает Санзу. – Есть что обсудить? – коротко спрашивает Хайтани. – Да. Те две мелкие группировки – из Икебукоро и Тайто, – Харучиё слегка хмурится, – грызутся между собой, и позавчера одна из них перешла в активное наступление. – Чью сторону займут «Свастоны Канто»? – в разговор с любопытством влезает тот парень, чье имя Риндо не может вспомнить. Санзу бросает на него мрачный взгляд. – Какую еще сторону? Вопрос не в том, на чью сторону встанем мы, а в том, кто из этих недоумков первым сообразит признать нашу власть над ними. Риндо еле заметно усмехается. В этой фразе весь Санзу – его преданность и вера в «Свастонов Канто» буквально не знает границ. – Э, понятно, – в замешательстве бубнит парень. – Ну, я так и думал, да. Нихуя ты не думал, – мысленно отмечает Хайтани. – Этот в верхушку попадет не скоро. – Свали отсюда, – велит Санзу и обращается к Риндо: – Ты же помнишь Сакамото Изуми? – Главу «ICBM»? Да. Курокава превратил его в чистый фарш, когда возглавил «Поднебесье», – безразлично отвечает Риндо. – Что с ним? – Не с ним, а с его младшим братом. Ходят слухи, что это он ответственен за грызню. – Тогда ему не повезло. – Верно, – Харучиё мечтательно улыбается – но выглядит это жутко, особенно для тех, кто его не знает; отвлекается на звонок мобильного: – Коко подъехал. – Я посмотрю камеры, – говорит Риндо и уходит, хотя Ран и так уже должен был все проверить. Собрание проходит быстро – буквально часа хватает на обсуждение. Майки и его подручные уезжают – Манджиро напоминает выпотрошенную рыбу, в которую внутренности запихнули обратно и криво зашили брюхо; у Риндо рождается подозрение, что держится он исключительно на силе воли и только – потому что со старыми друзьями и сестрой Сано связь не поддерживает, но и не забывает про них окончательно. Так и балансирует на грани – ни взлететь, ни упасть не может. – Эти долбоебы опять пристают к стриптизершам, – Ран появляется возле Риндо. – Может, отпиздить кого-то из них? – А смысл? Мозгов у них все равно не прибавится, – апатично отвечает младший, смотря на танцпол со второго этажа. – Тебе придется остаться, – Ран недовольно вздыхает. – Слишком много ублюдков здесь сегодня. – Я уже понял, – Риндо переводит усталый взгляд с беснующейся толпы внизу на чересчур спокойного брата. Это означает, что еще восемь часов он будет смотреть на чужие одинаковые лица, вдыхать сладковатый запах травы и алкоголя, щуриться от ярких неоновых вспышек и морщиться от громкой музыки – но даже она не заглушит отвратительные мысли в его голове, как и трава не заставит почувствовать себя живым, а алкоголь не вытравит из памяти безжизненный голос Кими и ее потухший взгляд. Помимо чувства вины, единственное, что остается у Риндо – надежда. Он искренне надеется, что получится все исправить, но как быть, если… Не получится?..