Плохим девочкам везёт в любви

Риндо понимает, что совершает огромную ошибку, когда несется по городу на предельно высокой скорости, выжимая максимум из автомобиля – мимо проносятся дома и огни ночных улиц смазанными вспышками, дорога почти пустая и гладкая – как взлетная полоса; чувство такое, что еще немного – и машина взлетит ввысь, растворившись в темноте беззвездного неба. Но это не помогает. Разгоняет кровь по венам, заставляет чувствовать себя живым – да; но никак не заглушает рычание псов в его груди. Не избавляет от гадкого ощущения, что ему надо вернуться. Его даже потряхивает – пальцы сжимают руль, будто собираются против воли повернуть его в сторону, совершив крутой поворот – но Риндо стоически жмет на педаль газа, стиснув зубы. Он громко хлопает дверцей машины, с силой нажимает на кнопку лифта, бьет ладонью по выключателю, заставляя лампы в прихожей ярко вспыхнуть – и ежесекундно испытывает свое терпение на прочность. Харуми бы сказала, что Риндо поступает правильно. Ран бы велел делать так, как ему хочется. Риндо же впервые в жизни пытается уважить чью-то просьбу – если Кимико так важно было остаться в одиночестве там, где прошло ее детство, он постарается – он честно постарается, блять, дать ей то, что она просит. К утру у Риндо не то что тело – даже зубы сводит от нетерпения. Он не дожидается приличного времени суток – садится в машину в семь утра, дороги уже переполнены, приходится встать в часовую пробку – но когда Риндо паркуется возле знакомого забора, ему уже плевать и на тупых водителей, и на то, что он не спал всю ночь – настолько необходимо увидеть Кимико. Где-то внутри подленько колется предательская заноза-мысль: не надо было ее оставлять. Не. Надо. Мысль обретает ясные очертания и расширяется до невыносимых размеров в груди, угрожая трещинами на ребрах, когда Риндо заходит в дом – дверь беспечно распахнута; и видит пустые комнаты. Кимико не оказывается внутри. Она не отвечает на звонок – двадцать три звонка, если быть точным; ровно столько раз Риндо набирает ее номер перед тем, как швырнуть телефон в стену, испачканную черным. В соседнем доме никто не открывает дверь – к лучшему, кстати; Хайтани испытывает мрачное удовлетворение, представляя, как пересчитает все кости в теле Рейджи – одну за другой, по очереди, некоторые он сломает несколько раз – пока не удовлетворит свою жажду крови. Но даже это зрелище вряд ли заглушит противное ноющее чувство бессилия в груди. Риндо устал. Он чертовски устал бороться, что-то доказывать, срываться с места и бежать. Куда он бежит все это время? Осколки телефона больно впиваются в ладони, когда он собирает их – машинально, едва ли понимая, что делает. Риндо чувствует себя проигравшим. Отвергнутым. Злым. Ему хочется сделать кому-то больно, выместить всю обиду и гнев – сломанного телефона тут недостаточно; разбить костяшки о чье-то лицо, выдохнуть – и успокоиться. Перестать бежать. Остановиться. Дом Кимико Риндо покидает быстрыми шагами, не оглядываясь – твердит себе как мантру, что оно того не стоит; задетое самолюбие внутри ворочается и глухо дразнит его: опять не ты. Разочарование пахнет чем-то кислым, оседая на языке неприятной пленкой – во рту появляется едкий привкус обманутых ожиданий и разбившихся надежд. На себя. На нее. На Вселенную. Какого хуя? – хочется спросить Риндо, но спрашивать некого. Парковка перед офисом Какуче почти пустая – в дальнем углу только машина Рана; Риндо одновременно и рад, и расстроен. Брат с первой же секунды догадается, что что-то не так. Начнет спрашивать – едва ли Риндо сможет выдавить правду вслух – ее имя вопьется в горло, слово «сбежала» разрежет его пополам. – Риндо? – на лице Рана мелькает едва заметное удивление. – Разве ты не должен быть рядом с… – Не должен, – обрубает его Риндо. Какуче отсутствует, Миву, сидящую в углу, он замечает не сразу. Руки рефлекторно сжимаются в кулаки – сейчас Риндо бесит все без исключения; он почти что пропитанная спиртом тряпка – кинь спичку, чтобы полыхнуло пламенем. – В чем дело? – Ран позволяет себе слегка нахмуриться. – Что-то опять не ладно с твоим соулмейтом? – Да, – бросает коротко Риндо и садится напротив брата. – У Какуче есть лишний мобильный? – А с твоим что? – тут же влезает в разговор Мива. Взамен получает полное игнорирование от младшего и – быстрый намекающий взгляд старшего. Пока еще предупреждение – закрой рот, а то хуже будет. И Мива послушно замолкает, обратно откидываясь на спинку стула. – Должен быть, – Ран наугад выдвигает ящик стола, – не расскажешь, в чем проблема? – Нет никаких проблем, – отрезает Риндо. – Она просто сбежала. – Сбежала? – Ран замирает с мобильным в руке, медлит, не отдавая его – будто специально, хотя видит, что Риндо зол. – По твоей вине? – Нет, – он говорит то, во что хочется верить, вырывая из ладони брата мобильный. Риндо тщетно пытается убедить себя, что дело не в нем, но – не получается. Все валится из рук – он практически не сжимает пальцы, стараясь держать их расслабленными – иначе окончательно разломает и новый телефон, и себя самого. Риндо почти смирился с тем фактом, что Ран всегда будет лучше него. Почти не обидно уступать ему – ну, это же Ран. Единственное вечное в его жизни; любовь к брату настолько сильна, что в ней без остатка растворяется и злость, и зависть. Но Рейджи… Не Ран. Даже не где-то возле. Скользкий тошнотворный ублюдок с гнилым нутром – рядом с ним Риндо чувствует запах разлагаемой плоти и протухших объедков в помойном ведре; рядом с ним Риндо чувствует желание принять душ и сменить одежду. А еще – раздавить Рейджи, как таракана – смачно наступить тяжелой подошвой ботинка на его лицо; или – схватить его за горло и дернуть до характерного хруста в шейном отделе. Хочется так сильно, что под кожей горит и чешется. Рейджи – не Ран, даже близко нет, но Кимико почему-то выбирает его. Риндо привык уступать брату, но проиграть такому, как Рейджи… Унизительно. Этого Риндо простить ей не может. И не собирается. – Забудем об этом, – глухо произносит он. – Больше никаких разговоров о Кимико. Едва ли Ран его послушает – лицо брата прямо говорит об обратном; он уже поджимает тонкие губы, собираясь сказать что-то нравоучительное, но его перебивает Мива: – То есть как? – она взволнованно подается вперед, рискуя свалиться со стула. – Сбежала – куда? – Откуда я, блять, знаю? – огрызается Риндо. – Не тупи. – Мы можем легко ее отыскать, – Ран выгибает бровь с видимым превосходством. – Не вижу причин для беспокойства. – Никто и не беспокоиться. – Да? – старший усмехается. – Кому ты говоришь это, Риндо? – Я все еще не понимаю, – Мива вскакивает со своего места. – У Кимико погибла мама; она, должно быть, сейчас не в порядке… Нужно ее найти. – Она сбежала с этим своим другом, – с омерзением выплевывает Риндо. – Я похож на любителя подбирать объедки? Мива морщится – грубо, но вполне в стиле младшего Хайтани. Ничего другого она и не ждала – Риндо зацикливается на том, кто стал спутником Кимико; уязвленное самолюбие сильнее голоса разума. – Кимико не такая, – говорит она, и тут же понимает, как жалко это звучит, когда видит рассерженный взгляд Рана. – Много болтаешь, – второе предупреждение. Третьего не будет – Мива знает точно; Ран хорошо к ней относится, и только – если она перейдет черту, он не раздумывая ответит. Будто меня это когда-то останавливало, – невесело улыбается своим мыслям Окаяма. Пользуясь тем, что у Риндо звонит телефон и он покидает кабинет, она подходит ближе к столу и нагибается, глядя Рану в глаза. – Ты знаешь, что твой брат сейчас делает глупость. – Допустим, – Ран равнодушно смотрит на нее. – И? – И – что? Ты будешь просто наблюдать? Скажи ему. – Время, когда я мог указывать Риндо, давно прошло, Мива. Но, – Ран задумчиво отводит взгляд в сторону полуприкрытой двери. – Ты вольна в своих действиях, разве не так? – Это намек? – Ты меня разочаровываешь, раз спрашиваешь такое. На лице Мивы появляется довольная улыбка. – Мне этот Рейджи никогда не нравился. – Так позаботься о нем, – прямо говорит Ран, сплетая тонкие пальцы в замок. – Но будь осторожна. Что-то мне подсказывает, что он не так прост. – Рейджи? – Окаяма разражается хриплым смехом. – Я тебя умоляю, Ран, он ничтожество. Убрать его будет проще, чем вытереть пыль с полки. – Вижу, в уборке ты не разбираешься, – сухо отвечает Хайтани, мельком думая о том, что работа на Майки не пошла Миве на пользу. Вон – уже дерзит и огрызается. Смеет ставить под сомнение его предостережения. – Про Эйсаку ты тоже так считала, – с удовольствием наносит он удар. Мива бледнеет за секунду – краски исчезают с ее лица, красная помада на губах смотрится как что-то неестественное. – Не волнуйся, – она быстро берет себя в руки и беспечно – слишком беспечно улыбается. – Рейджи мне не соперник. Выпархивает из кабинета, оставляя после себя шлейф сладковато-терпких духов – Ран смотрит ей вслед, не меняя позы, оставаясь таким же безразличным, как и в начале разговора; недооценивать соперника – величайшая глупость, а Мива чересчур самоуверенна – это когда-то ее погубит. Размышления о ней прерывает вернувшийся Риндо – при виде брата привычная маска Рана трескается, обнажая беспокойство, потому что он выглядит таким… Растерянным? – Что? – голос Рана становится высоким. – Кто звонил? – Звонили из больницы, – хрипло отвечает Риндо. – Анализы перепутали. Те результаты принадлежали не Кимико. Ран понимает, что услышит дальше – ничего хорошего, потому что у Риндо ладони – в кулаки, а в глазах – закручивающаяся воронка из страха и злости. Но он все же спрашивает: – И что они сказали сейчас? – Нужно провести дополнительное обследование. Есть моменты, которые их встревожили. Остальное обещали сказать на приеме, – Риндо проводит ладонью по волосам, не сдерживаясь, выпаливает: – Да блять! И пинает ногой стул, который улетает в противоположный угол кабинета. – Успокойся, – Ран медленно поднимается, прихватывая мобильный и кошелек. – Мы все решим. – Надо ее найти, Ран, – Риндо поднимает на него измученный взгляд. – Но я не хочу ее видеть. – Я знаю, – он кладет ладонь на плечо брата, – Мива позаботиться об этом. И о Рейджи – тоже. – И почему я не удивлен? – бормочет младший. – Потому что ты хорошо меня знаешь, – усмехается Ран. – Все будет в порядке, вот увидишь. Лжет, потому что внутри все сдавливает от тревоги – интуиция упрямо кричит «нет», утопая в предупредительно красных вспышках перед глазами. К слову сказать, она его еще ни разу не подводила.