Плохим девочкам везёт в любви

Клацанье раздражает Риндо до такой степени, что хочется вскрыть голову себе – или сломать пальцы тому молодому пареньку, что быстро стучит по клавишам, просматривая информацию в базе данных. – Риндо, сходи на улицу, проветрись, – советует Ран, подходя к нему сзади. – И что от этого изменится? – рассеянно отвечает он, мельком отмечая уставшее лицо брата. Ран давит тяжелый вздох – ни дать ни взять – обеспокоенная мамочка; Риндо вдруг понимает, что не он один переживает – Ран тоже находится на грани, потому что часовые усилия не приносят результатов. Вообще ничего. Это злит еще сильнее – под кожей расползается зуд; он чувствует себя слепым неумелым котенком, которого тычут мордой в лужу. Это напоминает то, как Риндо искал ее в самом начале. Но тогда все было по-другому. Легче. Проще. Не так отвратительно безнадежно. Тогда он еще не знал Кимико. Она была смутным образом, лелеемым в тайных мечтах, о наличии которых Риндо даже сам себе не признавался. – Мы ее найдем, просто потребуется чуть больше времени. У нас уже есть список машин, покинувших эту улицу в промежутке с одиннадцати до семи, – Ран говорит с ним как с ребенком, разжевывая очевидное. – Проверим каждый автомобиль и владельца, сузим круг до нескольких… – Блять, я и так это знаю, – Риндо прерывает его на середине фразы. – К чему ты тут распинаешься? – К тому, что ты заебал испепелять всех взглядом, – Ран чуть повышает голос. – Или прими участие, или выйди из кабинета. Риндо сначала открывает рот – чтобы послать брата нахуй, разумеется, но потом передумывает. Действительно, лучше выйти отсюда, пока он не разъебал чью-то голову о клавиатуру компьютера. В курилке в главном здании торчит Шион – что неудивительно, потому что сигарету он изо рта не вытаскивает, кажется, лет с двенадцати; Хайтани тяжело опускается на скамью и пялится в стену напротив. Белая. Ничего особенного. Если так подумать, то и в Кимико нет ничего особенного. Да, она его соулмейт – вот и все. Дебильная связь между ними обусловлена прихотью Вселенной, судьбы, мироздания – да вообще похуй, чем именно – главное, что не Риндо ее выбрал. Это все не его чувства – искусственно вшитые в плоть, будто бы на клеточном уровне кто-то приказал ему любить ее. С этим можно бороться, вот только есть проблема: Риндо не хочется. – Что рожа кислая? – Шион выпускает струйку дыма, криво усмехаясь. – Найдут твою девку, куда она денется. – Завались, – бросает Риндо. – Не, ну а хули ты сидишь тут такой весь из себя печальный? Девка – и девка, что в ней? К тому же сама от тебя съебалась. Я бы на твоем месте… – Ты не на моем месте, – Риндо переводит взгляд на него. – Вот окажешься – поймешь. – Да нет, – Шион противно смеется, – я своего соулмейта сразу нахуй пошлю. Мне вся эта муть и даром не сдалась. Вертел я эту связь на одном месте… И тебе советую. Забей на нее. – Шион, а знаешь… Риндо встает, засовывая руки в карманы брюк. Мадараме напрягается – точь-в-точь как бешеный пес; смотрит исподлобья – сигарета во рту медленно тлеет, пеплом осыпаясь вниз. – Ты никогда не умел вовремя затыкаться. В этом твоя проблема. – Я хотя бы умею разговаривать, а не просто бить всем ебальники вокруг, – Мадараме наконец вспоминает про сигарету, выбрасывает ее в урну. Риндо смотрит на окурок, дотлевающий на сером полу, и чувствует, что до взрыва остается пара секунд, не иначе. Раз, два... Рука в кармане брюк сама сжимается в кулак – Риндо словно со стороны видит будущее: сейчас он сделает шаг вперед – и чуть вбок; и с удовольствием вмажет Шиону по его ухмыляющейся роже. Сразу же нанесет один удар в солнечное сплетение, затем – коленом в живот. Когда Шион согнется, выхаркивая остатки собственного тщеславия, Риндо сломает ему руку – левую, так уж и быть. Три. Кисть дергается – и замирает. Шион глупо смотрит на него, хлопая ладонями по карманам – ищет сигареты, чтоб снова закурить. – Чего трубку не берешь? У тебя телефон звонит. Телефон. Звонит, – мысленно повторяет Риндо, глядя на Шиона, который только что чудом избежал участи ходить с гипсом месяц. Сотовый и впрямь надрывно гудит – Хайтани достает дребезжащий кусок пластика, нутром чуя – ничего хорошего. У таких вот звонков всегда – неприятное предвкушение, нервная дрожь в области живота и учащенное сердцебиение. Такие звонки, как правило, раздаются ночью или под самое утро – и они всегда выбивают из тебя нечто важное, обрывают что-то внутри, заставляют чувствовать то, что обычно желаешь самым заклятым врагам. – Да? – у Риндо голос неожиданно севший, словно он кричал несколько часов без передыха. – Хайтани Риндо? – Слушаю. Шион глядит на него заинтересованно – чтобы сохранить спокойствие, Риндо цепляется взглядом за его татуировку на лице, изучая темные линии. – У нас имеется для вас предложение. Посмотрите входящие сообщения, – любезно говорит незнакомец. – Мы перезвоним через пару минут. Внутренности покрываются ледяной коркой – Риндо будто застывает сам, и все вокруг него – тоже; даже Шион выглядит нелепой застывшей статуей напротив – только вторая по счету сигарета упорно тлеет. Видео оказывается плохого качества. Темное – происходящее едва видно; сначала – пустая картинка, после – какой-то подвал со стулом в центре; но Риндо сразу понимает, что сейчас увидит. Ему бы отвести взгляд – не смотреть, попросить Шиона или, на худой конец, брата; Риндо ощущает, что его сейчас вырвет на серый пол – настолько все внутри трясется то ли от страха, то ли от бешенства. Когда появляется Кимико, все внутри замирает. Он почти теряет связь с реальностью – все: стены, пол, Шион с его сигаретами, едкий удушливый дым – обращается в ничего, оставляя его один на один с телефоном в руке. Риндо падает. Проваливается с головой в вязкий омут вины и сожалений: это его ошибка. Его враги. Недоглядел, недосмотрел, не уберег – еще много-много «не». Ему хочется оказаться там, рядом с ней – чтобы перехватить чужую руку, поднятую для удара, чтобы не дать упасть с того чертова стула, разбивая колени в кровь, но… Но это уже случилось. Непоправимое. И Риндо здесь бессилен. – Что там? – Шион, взволнованный его долгим молчанием и лицом, на котором застыла маска безысходности, пытается заглянуть через плечо в телефон. Видео – короткое, но растянувшееся для Риндо на целую вечность, обрывается. Телефон в его руке непрерывно вибрирует. – Ты отвечать будешь? – Шион нервно чешет затылок. – Бля, да что там такое? – Дай мне, – Ран появляется словно из ниоткуда – выхватывает у брата мобильный, прижимает к уху и молча слушает то, что говорит ему собеседник. Не меняется в лице, когда слышит условия. Так же равнодушно сбрасывает вызов и велит Шиону: – Съебись по-дружески. Нам с Риндо надо кое-что обсудить. Мадараме обиженно прищуривается – но годы бок о бок его чему-то все же научили: по крайней мере, связь братьев он уважает. Бубнит, плетясь к выходу: – Мог бы и нормально попросить… Только вот Ран просить сейчас не в состоянии. – Что там? – Риндо безжизненно смотрит в сторону. – Условия выполнимые? И Ран отвечает, позволяя сожалению прорваться в голосе: – Нет. Отвечает так, что сразу понятно – и вправду «нет». – Они хотят смерти Майки, – эту фразу Ран произносит шепотом, потому что в здании даже у стен есть уши. – Еще бы Луну с неба попросили, блять… Он осекается, когда видит отблеск надежды в глазах брата – тут же поджимает губы, твердо заявляя: – Риндо, нет. Выброси это из головы. На языке вертится «согласишься, и ты тоже – труп», но такое даже вслух произносить не хочется. Точнее, Ран боится такое произносить. В памяти всплывает то, что еще недавно казалось давно забытым ночным кошмаром: старая база в Роппонги, трясущаяся Маки, размазывающая слезы по щекам, Риндо, повторяющий треклятое «вместе». В правой руке – той самой, которой он бил брата – возникает фантомная боль. Ран смотрит на Риндо – долго и пристально, молча – взглядом обещает «я повторю, если потребуется»; да вот только Риндо пялится в ответ не менее угрожающе – он давно вырос из роли младшего. И это не Рану сейчас принимать решение. Когда напряжение между ними становится ощутимым, в кармане пиджака старшего тоненько пищит сотовый. Ран прерывает зрительный контакт – достает телефон, недоуменно смотрит на экран – хмурится, спрашивая самого себя вслух: – Нахуя этот долбоеб звонит мне ночью? Отвечает недовольно: – Да. Говори быстро и по делу. Что? Нет. Откуда я могу знать? А не дохуя ли ты на себя берешь… А, впрочем, – Ран внезапно меняет тон разговора. – Я сейчас узнаю. Обращается к Риндо, крепко сжимая телефон в руке: – Это Кодо. Мива не вернулась домой, а у них был запланирован какой-то ужин. – Тоже похищение? – Риндо оживает на глазах. – У нее в машине же маячок? – Да, – Ран делает шаг к двери, удостоверяется, что брат идет следом и поворачивает в сторону кабинета. – Я почти уверен, что ее пропажа как-то связана со всем этим дерьмом. Через десять минут Хайтани смотрят на экран – судя по карте, автомобиль Мивы находится за пределами города, более того – с каждой минутой он удаляется все дальше и дальше. – Куда она может ехать? – Если это вообще она, – Ран достает мобильный, чтобы отправить Харуми сообщение. – На месте разберемся, – Риндо потряхивает от нетерпения. Все лучше, чем сидеть в офисе и ждать результатов. В коридоре они натыкаются на Шиона, с задумчивым видом подпирающего стенку. – Куда вы? – оживляется он. – Какое-то дело, да? Драка будет? – Возможно, – Ран отвечает на ходу, параллельно печатая текст. – Хочешь с нами? – Еще спрашиваешь? Подраться я всегда готов! – Смотри, как бы самому не получить, – хмыкает Ран. – Тогда поедем на двух машинах. Когда они покидают здание, Риндо мельком смотрит вверх – ночь сегодня беззвездная и темная, небо – сплошной черный бархат; в такую пору все монстры выходят на охоту. Но за каждой ночью непременно следует яркий рассвет.