Плохим девочкам везёт в любви

– Что там на карте? – Ран, сидящий за рулем, бросает изучающий взгляд на брата. – Еще пятнадцать километров прямо, – Риндо нетерпеливо ерзает на сиденье. Шион едет прямо за ними – выдвинулись на двух машинах, потому что у Мадараме в тачке всегда есть запас оружия, аптечка и еще много чего полезного. – Найдем Миву и выясним, что случилось. – Может, это вообще никак не связано с Кимико, – мрачно отвечает Риндо, глядя в экран телефона. Ворот водолазки душит горло – он оттягивает мягкую ткань, приоткрывает окно, чтобы глотнуть свежего воздуха – перед рассветом всегда пахнет упоительно-сладко, но сейчас чувствуется только горечь и острота. – Думаю, она что-то нашла, – Ран покрепче сжимает руль и хмурится – гладкий лоб прорезает едва заметная морщинка. – Мива была в доме Рейджи, затем встретилась с посыльным – встреча прошла нормально, потому что он жив и здоров, значит, ее исчезновение связано с чем-то другим. Кроме поисков Кимико, она ничем больше не занималась. – Хотел бы я в это верить, – негромко отвечает Риндо. Говорит машинально, не задумываясь – мыслями он все равно уже где-то на пятнадцать километров впереди, не здесь. Ран хмурится еще сильнее. – Не лезь на рожон, слышишь? Это не гопники из Роппонги. И мы давно не у дел. Хорошо, что Шион с нами, – Ран впервые думает так о Мадараме, потому что раньше он был… Ну, мягко выражаясь, не самым сильным напарником. Зато сейчас, когда багажник его тачки забит оружием под завязку, Шион кажется привлекательным помощником. Не столь важно, насколько ты умен, ловок и быстр – против летящей в тебя пули противопоставить нечего. – Не буду, – Риндо снова врет, потому что заявляет то, что брат хочет услышать. И Ран знает – объяснять сейчас что-либо бесполезно, потому что даже прислушайся Риндо к нему – при виде Кимико, если она там, все пойдет наперекосяк. Желание защитить истинную окажется сильнее голоса разума. Тело двинется само – в боку разливается призрачная боль от ранения двухлетней давности; и старший только вздыхает. Ран не произносит «держись возле меня», Ран говорит: – Я буду рядом с тобой, – и получает в ответ усталый кивок. Он бы хотел сказать чуть больше, по привычке подбодрить Риндо, как в детстве, или же отвлечь – но дела, в общем-то, плохи. Майки пока не в курсе выдвинутого ультиматума – знает только Какуче, потому они и едут втроем – весьма скромной компанией, а могли бы возглавлять целый отряд. Но если сказать Майки… Санзу с его маниакальным стремлением защитить главу точно не даст им приблизиться к нему – раз. Майки безразлична судьба Кимико – два. Риндо, учитывая, что подобное предложение поступило ему, окажется под подозрением – три. И время. Они потеряют кучу времени. Четыре. Есть еще пятый пункт, который Рана не устраивает абсолютно – это та решимость, что промелькнула в глазах брата при объявлении условия. Если они не найдут Миву и она не даст им подсказку, Риндо совершит то, что впоследствии станет его приговором. – Машина Мивы движется, – Риндо недоуменно сводит брови к переносице, вглядываясь в экран. – Едет нам навстречу. – Покажи, – Ран мельком смотрит на дисплей. – Пара километров… И переводит взгляд на дорогу, расстилающуюся бесконечной серой лентой впереди. – Остановилась. Тормози, – приказным тоном говорит Риндо, когда замечает припаркованную на обочине машину. Сердце почему-то бьется сильнее – учащается с каждой долей секунды, когда Риндо покидает автомобиль, не дожидаясь полной остановки; рука, хватающаяся за ручку, мелко подрагивает. – Это Мива за рулем? – спрашивает удивленно Ран ему вдогонку, не получает ответа и выбирается вслед за братом, мельком отмечая, что Мадараме тоже остановился. Лихорадочное волнение окутывает тело Риндо, пока он идет к машине – сначала шаги быстрые, торопливые, после – когда он замечает длинные темные волосы, сердце совершает головокружительный кульбит, а ноги наливаются свинцом. Почувствовав его взгляд, она поднимает голову – и черты ее лица, врезавшиеся в память глубже любых воспоминаний, эти потухшие глаза, горевшие ранее ярким блеском, дрожащие губы – все это ударяет Риндо в грудь с такой силой, что ему кажется, будто он попал в эпицентр взрыва – остался оглушенным, сбитым с толку, дезориентированным – но живым. Он не помнит, как преодолевает оставшееся расстояние до машины – это происходит так быстро, словно он только что развил невероятную скорость; помнит лишь свой первый вздох облегчения, вырвавшийся наружу, когда его руки сомкнулись за ее спиной. Живая. Здесь. Риндо не знает, с чем можно сравнить это чувство – такого никогда не испытывал: все вперемешку – и злость, и радость, желание одновременно задушить ее в объятиях и быть самым нежным в этот момент. – Золотце, – он находит в себе силы оторвать Кимико от себя и заглянуть ей в лицо. В это же мгновение она почти падает – почти, потому что Риндо держит ее крепко, словно боится, что она исчезнет, как воспоминание о ночном сне утром. Эта мысль – параноидальная, безумная, тревожно мечется в его голове и бьется о стенки черепа; полностью абсурдная, но заставляющая его сердце биться в ускоренном темпе. А потом Кимико говорит то, от чего у Риндо все внутри леденеет от ужаса: – М-мне кажется, я умираю… И обмякает в его руках, теряя сознание. Ран, спешно приблизившись, прикладывает два пальца к шее и негромко говорит: – Обморок. Ей нужно в больницу. Садись в мою машину и уезжайте. – А вы? – Риндо, сделавший два шага по направлению к автомобилю, замирает и оглядывается через плечо. Ран спокойно отвечает: – Это машина Мивы, значит, она должна быть где-то поблизости. Мы с Шионом проедем дальше. – Ладно, – Риндо кивает, торопливо проговаривая напоследок: – Будь осторожен. – Сообщи, как доберетесь, – в тон ему произносит Ран. Подошедший сзади Шион хлопает его по плечу – дурацкая привычка, оставшаяся с незапамятных времен в колонии; и хвастливо вскидывает подбородок. – Это не та девка, что мы искали? – Та, но нужно найти еще одну. – Ебать, Хайтани прямо несут потери, – хохочет Шион. – Заткнись уже. Поехали – чем раньше начнем, тем раньше закончим, – Ран дергает плечом, стряхивая чужую ладонь. – И, Мадараме, возможно, тебе придется стрелять. – Стрелять я всегда готов, хотя нет ничего лучше старой доброй драки на кулаках. – О чем ты? Ты всегда дерешься с кастетом. – Сказал тот, кто не расставался с телескопической дубинкой, – огрызается Шион, усаживаясь за руль. Ран садится рядом на пассажирское, предварительно убрав пистолет с сиденья. По ощущениям, оружие в его ладони весит тонну. Неприятно давит холодом – чем больше Ран держит его, тем сильнее вспоминает прошлое: когда-то в его руке удобно лежала телескопическая дубинка, которую он не стеснялся использовать. – Кинь куда-нибудь, – небрежно говорит Шион, замечая, что Хайтани смотрит на оружие. – Эй, чего застыл? – Ничего. Ран кладет пистолет себе на колени. Если он убьет человека – Харуми этого не простит. Она и так делает вид, что не понимает, зачем Ран и Риндо проводят выходные в клубе, закрывает глаза на его загадочные исчезновения среди ночи – такое бывало редко, но было же; не задает вопросов, когда видит, что Рану звонит Какуче или Шион. Но у них было условие – Ран больше не участвует в разборках. Это означает – никаких драк, никаких группировок, и уж тем более – никаких перестрелок и убийств. Тем не менее, если придется – выбор между получить пулю или выстрелить очевиден – он выстрелит. И его рука не дрогнет. – Что у тебя с ебалом? – Мадараме закидывает в рот пластинку мятной жвачки. – Веселиться же едем. – Вон тот дом, – говорит Ран. – Останови-ка тут. Они заходят через главный вход – в здании подозрительно тихо; и такая тишина – зловещая – не предвещает ничего хорошего. В коридоре лежат два трупа. Чуть поодаль, на лестнице, ведущей куда-то вниз – еще два. – Какого хуя? – Шион держит оружие наготове. – Что, блять, тут было? Я бы тоже хотел знать, – думает Ран, бесстрастно изучая тела. Двое застрелены в затылок – Мива не пользуется огнестрельным, он точно знает, но, в принципе, могла бы. Если бы оно вообще у нее было. На миг его пронзает нелепая догадка: может быть, Кимико?.. Но Ран тут же отметает ее как бесполезную. Судя по состоянию Тагути, она едва смогла припарковать автомобиль, что весьма похвально – мысленно Ран воздает должное ее упорству и выдержке. Молодец, ничего не скажешь. – Я проверю второй этаж, а ты подвал, – Мадараме уже поднимается вверх, шепотом сообщая о своих планах. Ран кивает. Пистолет в его руке ощущается до омерзения удобно. Еще не дойдя до двери в подвал, он слышит тяжелое прерывистое дыхание. Такое ни с чем не перепутаешь – человек явно при смерти, и Ран чувствует, как по спине у него пробегает знакомый холодок – точно такой же он испытывал при особо кровавых драках. Смертельно раненный обычно опаснее вдвойне, потому что перед лицом своей кончины теряет рассудок; как дикий зверь, попавший в капкан, готов перегрызть себе сухожилия и кости. Каждая мышца в теле Рана напряжена, когда он медленно заходит внутрь. Быстрый взгляд на пол – еще трое мертвых; лица двух ему смутно знакомы – один Араши, второй – его помощник или что-то вроде того. – Хайтани… Собственная фамилия звучит как ругательство – Ран инстинктивно поворачивается на голос, прицеливаясь в темный угол. Когда глаза привыкают к полумраку, он криво усмехается. – Неприятно познакомиться, Рейджи. – Не поверишь, мне тоже. Не думал, что последний, кого я увижу перед смертью, будет один из братьев Хайтани, – Рейджи скалится в усмешке, обнажая окровавленные зубы. – Можешь опустить пистолет – в моем закончились патроны. Подтверждая свои слова, он расслабляет руку, и оружие с грохотом падает на бетонный пол. Сам Рейджи сидит, привалившись к стене, зажимая ладонью бок – пальцы щедро перепачканы кровью. – Ты умираешь. Ран равнодушно смотрит на него. С такой раной не выжить. Был бы тут его соулмейт – возможно, да… Но его тут нет. Словно угадав его мысли, Рейджи хрипло смеется. – Да. Умираю. – Как ты тут оказался? Тебя схватили вместе с Кимико? – Вместе? – Рейджи насмешливо приподнимает бровь. – Нет. Я пришел, чтобы спасти ее. Сделать работу за твоего брата. – Я бы отвесил тебе пару оплеух, но и так дух еле держится – боюсь, вышибу, – Ран наклоняет голову вправо, безотрывно следя за противником. – Значит, сначала похитили только Кимико? – Да. Только ее, – Рейджи сплевывает кровь на пол и брезгливо морщится. Он ощущает, как горит и пульсирует бок – но это ничто по сравнению с тем, как плавятся его внутренности от бешенства. Раз старший здесь, значит, и младший где-то неподалеку. Был. Сейчас наверняка с Кимико… Кимико, Кимико, Кимико. Рейджи сжимает челюсти, борясь с желанием заорать в полный голос. Жизнь – та еще сука. Любовь – еще хуже. – Что здесь произошло? – задает Ран вопрос вкрадчивым голосом. И Рейджи рассказывает. Не потому, что ублюдок Хайтани держит его на прицеле – просто хочется напоследок сделать его брату больно. Ран ведь передаст все Риндо – Рейджи не сомневается. И он говорит: – Изначально я похитил Кимико. Она заподозрила неладное, хотела сбежать, но… Я привязал ее к стулу. Держал в подвале. Кормил с рук… Как послушное животное. Передай брату, что она была хорошей пленницей. – А ты станешь хорошим кормом для червей, если я удосужусь захоронить тебя, – Ран на долю секунду прикрывает веки, борясь с желанием схватить Рейджи и со всей силы приложить его головой об стенку, – и как же ты до такого дошел? Совсем отчаялся. – Как будто вы поступаете лучше со своими соулмейтами, – Рейджи тяжело выдыхает, морщась от боли, – вся разница в том, что он – ее истинный. Вот и все. – Не сравнивай себя с моим братом. Ты недостоин даже имени его произносить, – Ран смотрит уничижительно, опускает руку с пистолетом – да на такой мусор и на прицеле держать не стоит. – Кимико похитили люди Ямады. Этот Араши, – Рейджи кивает на лежащий труп. – Я поехал за ней. Помог ей сбежать, а сам остался. Я так понял, тут случилось что-то вроде бунта на корабле. Слуги предали своего хозяина, перестреляли всю охрану и решили прикончить меня. Но… Рейджи заходится в приступе кашля – сплевывает слюну вперемешку с кровью, устало откидывает голову назад. Сил держать глаза открытыми больше нет – и он закрывает их, тихо шепча: – Я прикончил их первым. – Где Мива? – резко спрашивает Ран. – Ты приехал на ее машине? Это она рассказала тебе про Ямаду? – Да… Мива, – Рейджи с трудом выталкивает слова, – Мива… Он, кажется, что-то обещал ей. Ах, точно – рассказать ее друзьям, где она. При одном условии – если выживет. Но жизнь – сука. Рейджи понимает, что ему осталось недолго. Может, напоследок стоит и пожалеть ту девчонку… Как ее там? Окаяма… Всегда его раздражала. Но если ему собственная жизнь кажется такой жалкой и никчемной, если его грудь сейчас разрывает вселенская обида на несправедливость этого мира – почему он должен жалеть кого-то? – Я ее убил. – Врешь, – не сдерживаясь, выпаливает Ран. Впервые проявляет такую яркую эмоцию за все время разговора. Рейджи открывает глаза – веки тяжелые и горячие – и повторяет: – Я ее убил. Выбросил труп по дороге. Не помню, где точно. Поищи в лесу, если хочешь. – Выродок, – шипит Хайтани. – Жаль, что жить тебе – пара минут, не больше. – Да, – соглашается Рейджи. Сил уже нет не то что спорить – даже разговаривать. Он тоскливо смотрит вниз, на собственную руку, прижатую к боку, и выдыхает: – Если бы я мог не любить ее… Может, все было бы по-другому. Кровь на его пальцах такая же красная, как бант в волосах Кимико. Рейджи в последний раз шепчет ее имя и закрывает глаза – теперь уже навсегда. Он умирает с улыбкой.