Плохим девочкам везёт в любви

— Каким будет ваш ответный ход? — спрашивает Кимико, придирчивым взглядом окидывая содержимое стола. На темно-матовой поверхности расставлены блюда на любой вкус. Чуть помедлив, Кимико останавливает выбор на такояки с начинкой из нарезанных кальмаров, не замечая, как внимательно Риндо следит за тем, что и сколько она ест. Они устроились в самом углу «Гинзы» — поближе к запасному выходу, надежно скрытые от посторонних глаз высокими узкими кадками со свежими растениями. Не совсем ответственное решение — ужинать в ресторане, когда город накрыло волной напряжения, которое не сходит вот уже третий день, — однако Кимико отказывается оставаться дома одна. — Я не Харуми, — она скрещивает руки на груди, сверля Риндо гневным взглядом. — Не упаду в обморок при виде трупа, и не буду причитать, если ты решишь сломать кому-нибудь руку. — Она в обморок тоже не упадет, — Риндо кривится как от зубной боли. Ран, естественно, сообщил ему о произошедшем — в своем стиле. Сухо и кратко, будто бы прочитал сводку новостей. Не будь он его братом, Риндо бы купился на обманчиво спокойный тон. — И как Хару? — Плохо, — честно признается Ран. — Но она будет в порядке. — Уж постарайся, — советует Риндо. — Тебе не кажется, что в этот раз ты перегнул? — Нет. Врешь, — мысленно хмыкает Риндо, улавливая незаметное колебание в голосе. Методы брата он не одобряет — тому пришлось выслушать все, что Риндо думает о произошедшем. Особенно его возмутил факт, что Ран позволил Харуми увидеть тела. — Это просто верх идиотизма, — невозмутимо сообщил Риндо. — Ночных кошмаров тебе мало? А если это все усугубит? О чем ты вообще думал? Впрочем, Риндо знает, что Ран тогда не думал — прекрасно осознает, что брата выбесило поведение истинной. Чтобы убедить Харуми в дьявольской сущности Джанко, вовсе не следовало любезно демонстрировать ей последствия того, что устроили его люди — достаточно было просто рассказать. Рана разозлило, что она посмела наставить на себя пистолет. И одновременно напугало — сделай она так еще раз в его присутствии, что он ей противопоставит? Потерять Харуми — вот чего боится Ран. Он фактически зациклился на ее безопасности, сделал все, что было в его силах, чтобы уберечь ее, и — если потребовалось, из кожи бы вон вылез, — а она просто так взяла и… Плюнула ему в лицо. И, учитывая печальную историю матери Кимико, Риндо его понимает. Как и понимает то, почему Ран не поехал спасать Цуваду с Маки. Смириться с их потерей легче, чем обвинять брата — конечно, можно бросить пару резких фраз о том, что попытаться все же стоило… Но Риндо не хуже других знает: Джанко Це — психопат. Никакие ухищрения не помогли бы спасти Цуваду и Маки — а если бы Ран дал слабину, помчавшись туда, то скорее всего уже бы лежал где-то рядом с ними. Живой, пусть и с запятнанной душой, брат гораздо предпочтительнее Хэчиро. Боль от смерти Цувады запомнится как зуд от занозы, а вот гибель Рана уничтожит все. — Риндо, — Кимико делает глоток воды. — Я тебе вопрос задала. — Да, прости, — он трет переносицу, откинувшись на спинку кресла. — Задумался. — О чем? Харуми, — догадывается Кимико. — Почти, — краешком рта улыбается Риндо. В темно-красном платье и с распущенными по плечам слегка вьющимися волосами Кимико чудо как хороша — Риндо почему-то приходят на ум багровые розы с острыми шипами, вспоминается притча о Соловье и розе. Он бы без сомнений отдал всю кровь до последней капли для Кими — лишь бы она цвела, не угасая; она и была его шипом в сердце. — Раз уж зашла речь, можешь проведать ее? — Харуми? Я? — темная бровь Кимико изгибается, выказывая отношение хозяйки к этой просьбе. — Да. Она не хочет видеть Миву, с Раном разговаривает неохотно. У вас диаметрально разные взгляды, однако ты… Риндо медлит, и Кими насмешливо кивает — договаривай. — Ты не опустишься до манипуляций и не станешь на нее давить. Ваш разговор пойдет ей на пользу, я уверен. — Без проблем, — Кимико изящно пожимает плечами. — Только брата своего предупреди, а то на подходе к дому меня спалит огнем какой-нибудь дракон. Или кто там ее охраняет? — Только парочка горгулий, никаких драконов. — Смешно, — фыркает Кимико, делает еще один глоток и заходится в кашле. — Кими, — на лице Риндо мелькает тень обеспокоенности. — Все нормально, — она качает головой, переводя дыхание, тянется за салфеткой. — Ты только сейчас не поворачивайся. — В смысле? — похолодевшим тоном уточняет Риндо. Интуиция подсказывает, что ничего хорошего после таких слов ждать не следует. И Кими подтверждает это, нервным шепотом сообщая: — Риндо, в ресторан только что зашел Джанко Це. Ему тут же кажется, что на спине поверх черной плотной ткани водолазки появляется тщательно вычерченная белым мишень. Под кожей скребется чувство опасности — словно тысячи насекомых назойливо перебирают лапками, ползая туда-сюда. — Он с охраной. И с какой-то девушкой, — Кимико прищуривается, стараясь разглядеть между узких зеленых листьев лицо незнакомки. — Вроде бы это его сестра. — Джанко пришел в мой ресторан… Со своей сестрой? — Риндо пытается осмыслить сказанное. Если Джанко явился устроить кровопролитие, то вряд ли бы он притащил с собой сестру. С другой стороны… Хайтани сомневается, что Джанко знакомо такое понятие, как родственные узы. Мива может что угодно твердить о любви Це к младшей сестренке. Такие, как Джанко, не любят. Им просто нечем. — Ты не ошиблась? Кимико отрицательно качает головой. — Я знаю, как выглядит Джанко — на похоронах насмотрелась. У него запоминающаяся внешность. Внутри острым коготком царапает ревность — Це, несмотря на чудовищные слухи, пользовался популярностью среди дам. Холеный вид, строгие классические костюмы, иссиня-черные волосы, пребывающие в легком беспорядке — и внимательный, холодный взгляд темных, как маслины, глаз с миндалевидным разрезом. — Он уселся за столик и о чем-то разговаривает со своей спутницей, — Кимико теряет интерес к еде, полностью сосредоточенная на неожиданном госте. — Что будем делать? — Будем? Мы? — Риндо повторяет ее недавний жест, приподнимая бровь. — Ты сейчас в сопровождении охраны в машину пойдешь. — Еще чего. — Не спорь со мной. — Джанко тут с Карми, Риндо! Он явно пришел не для того, чтобы устроить резню, — твердо заявляет Кимико. — Но для чего тогда? Не поверю, что он не знает, чей это ресторан. — Знает, конечно, — Хайтани с огорчением осматривает стол — аппетит, как и вечер, испорчен. — Идем, поприветствуем Джанко. Риндо встает, протягивает ей руку, которую она церемонно принимает. Цокот каблуков Кимико тонет в аккордах негромко играющей музыки, однако Джанко, очевидно, их приближение замечает по порядком изменившейся атмосфере в зале — и тому, как переглядываются его охранники. Пять человек, — отмечает Риндо, вышагивая вперед и направляясь к главному выходу. Самолично подходить к Це он не собирается. — Джанко себя любит. — Риндо Хайтани, — он поднимается из-за стола, когда между ними остается около пяти метров. На лице появляется широченная улыбка — от такой непременно должно скулы свести. Риндо останавливается, небрежно поворачивая голову в сторону Джанко. Встает боком, намеренно загораживая Кимико от цепкого, неприятного взгляда. — Какими судьбами, Джанко? Больше всего ему хочется взять его за шкирку и выкинуть из «Гинзы». Риндо одергивает сам себя, хотя руки немилосердно чешутся. Не то время, не то место. Пять охранников Джанко, полный зал гостей, Кимико рядом. Последнее — самое важное. — Был наслышан о твоем ресторане, решил заглянуть, поужинать с сестрой. Это Кармела, — Джанко с гордостью оглядывает сестру. — Карми, Риндо Хайтани, владелец этого чудного места вместе со своей… Он делает паузу, предлагая ее заполнить. Риндо издевательски молчит — представлять Кимико он не собирается. — Спутницей, — выкручивается Джанко, и улыбается еще лучезарнее, демонстрируя ослепительно белые и идеально ровные зубы — мечту стоматолога. — Приятно познакомиться, — церемонно произносит Кармела, накручивая на палец прядь угольно-черных, как у брата, волос. Риндо она не нравится — в ее поведении много наигранности, режущей глаз, жесты кажутся скопированными с кого-то. Знойная брюнетка с кроваво-красными губами — должна бы притягивать взор, но отталкивает, как плохо выполненная подделка. — Хорошего вечера, Джанко, — сквозь зубы произносит Риндо. Он всем телом чувствует, как напрягается стоящая рядом Кимико, когда Джанко неожиданно выбирается из-за стола и шагает к ним — ее пальцы покрепче впиваются в ткань его водолазки чуть повыше локтя, и Риндо кладет вторую руку поверх ее ладони, успокаивая. Сам Хайтани лишь презрительно наблюдает за приближающимся Джанко. Остановившись в метре, он театрально раскидывает руки в стороны, привлекая внимание гостей — взгляды, полные возмущения из-за столь бесцеремонного поведения, тысячами игл впиваются в фигуру Це, но тот наслаждается. — Риндо! — восклицает Джанко. Лукавая улыбка придает его лицу дьявольскую хитрость. — Почему бы тебе с твоей очаровательной спутницей не присоединиться к нам с сестрой? Действительно, блять, почему, — думает Хайтани, сохраняя серьезное выражение лица. И пока Риндо всерьез размышляет, есть ли предел ебанутому поведению Джанко, тот добавляет: — Ресторан чрезвычайно хорош, а кухня — выше всяких похвал! К слову, дружище, — Риндо чуть ли не корежит от этого обращения, — у меня ведь тоже есть свой ресторанчик в Шибуе. Заглядывай как-нибудь. Вместе с братом, конечно же. Слышал, ты без него никуда. Прежде, чем Риндо успевает ответить на очевидный намек о его не столь значимом статусе — в отличие от Рана; в разговор вмешивается Кимико. — Братья Хайтани очень близки, — неожиданно сладким голосом говорит она. — Но, пожалуй, ваша любовь к сестре может посоперничать с их связью. — Туше, — смеется Джанко, окидывая Кимико заинтересованным взглядом. И это совершенно не нравится Риндо. Это приводит его в ярость. — Но насчет ресторана… Джанко тянется к внутреннему карману пиджака — и двое из людей Хайтани, стоящих рядом с ними, молниеносно встают перед ним. — Что это вы, — Джанко бросает обиженный взгляд ребенка на охрану, — какие нервные? Вот, я всего лишь хотел достать визитку. Он вытаскивает из кармана золотистый прямоугольник, одновременно цепляя массивным кольцом еще что-то светлое — что-то… Носовой платок? Он летит на пол, разворачиваясь в полете — и к ногам Риндо, перекатываясь, падает человеческий палец. Отрубленный человеческий палец. Безымянный. С татуировкой молнии на фаланге. Кимико рядом издает прерывистый вздох. Риндо уверен, что она сейчас белее первого выпавшего снега. — Ох, простите, я выпил немного вина и стал неуклюжим, — Джанко сокрушенно цокает языком. — Дайте, я заберу… Риндо делает знак своим людям пропустить Це, и тот, склонившись, подбирает палец, бережно заворачивая его обратно в носовой платок. Выпрямляется, оказываясь лицом к лицу с Риндо — они одного роста, поэтому смотрят друг другу в глаза. Сумрачный взгляд Джанко сталкивается с яркими искрами, гневно пляшущими в радужке Хайтани — зрачок сужается до размеров булавочной головки; еще немного — и Риндо вцепится зубами ему в горло, с радостью перегрызая его. Джанко отступает назад первым. Примирительно замечает: — Прошу прощения за это зрелище. И уходит за свой стол. Риндо стоит огромных трудов покинуть ресторан неторопливо — внутри все кипит от ярости. Кими он тащит за собой, вцепившись в локоть — на улице прибавляет шаг, рывком открывая дверцу машины вместо охранника. — Риндо, — начинает Кими, когда он усаживается за руль. Она по-прежнему бледная — в темноте салона лицо кажется фарфоровой маской. — Что это было? — А сама как думаешь? — агрессия выливается из него в каждом слове. — Ублюдок. — Куда мы едем? — Кими бросает осторожный взгляд на дорогу, и кладет узкую ладонь ему на колено. Прикосновение действует подобно успокоительному: вдох-выдох, и Риндо постепенно возвращает себе самообладание, смаргивает пелену ярости, застлавшую глаза. — Мы едем к Рану. В здании, несмотря на поздний вечер, почти во всех окнах горит мягкий, приглушенный свет. Риндо и Кимико проходят через охрану на входе, минуют лестницу, направляясь к лифту и спустя два нажатия кнопки оказываются на нужном этаже. — Я не собираюсь уничтожать состав «Коку», — слышится из-за двери отдающий ядом голос брата. — Мива, ты сегодня туго соображаешь. Кто в здравом уме избавится от будущей рабочей силы? Риндо вламывается в кабинет без стука. Оценивает обстановку — Мива, взъерошенная, как попугай, стоит перед столом, уперев руки в бока, Ран напротив — подался вперед, испепеляя ее взглядом. Оба синхронно поворачивают головы к ним. — Ты-то мне и нужна, — без предисловий говорит Риндо. — У кого-то из наших людей есть татуировка молнии на пальце? — Твой тату-мастер сдох что ли? — не упускает случая подколоть его Мива. — Мива, — Кимико показывается из-за спины Риндо. — Ответь, это важно. — Ну, — Окаяма морщит лоб. — Молния на пальце? Что-то знакомое… Она достает телефон и набирает чей-то номер, отходя в дальний угол кабинета. — А в чем дело? — с нескрываемым интересом спрашивает Ран. И пока Риндо рассказывает ему о визите Джанко, наблюдая, как в глазах брата начинают сверкать молнии, Мива заканчивает разговор. Устало опускается в кресло, и убитым голосом произносит: — У Кимуры такая. Но он не отвечает на звонки уже несколько часов. Юруи как раз едет к нему домой, чтобы выяснить, в чем дело. — Очевидно, Юруи может не ехать, — мрачно подытоживает Ран. — Но зачем Джанко это сделал? То есть, — Мива задумчиво смотрит в потолок, — до этого он действовал через «Коку», оставаясь в тени, а тут вдруг явился в ресторан, да еще и с отрезанным пальцем… Он сильно рисковал. Хотя сама идея… — Безумная, — подхватывает Кимико. — Все просто, — Ран прикрывает глаза на секунду, — это объявление войны, которое Джанко решил сделать лично.