Как сложно быть ангелом

Прошло две недели. Я заскучал по дому. На работе я выкладывал из формочек кексики и вспоминал, как любил их есть, когда был маленьким мальчиком. Гавриил тогда в редкий выходной гремел сковородками на кухне, я плёлся к нему в своей голубой мягкой пижамке и заставал всего в муке и сахаре. Ещё я помню, что когда мне было совсем уж мало лет, мама пекла печеньки в виде животных, цветочков, сердечек или крылышек. Я сидел у неё на коленях и счастливо их кушал и запивал тёплым молоком. За окном светило солнце, а меня гладили мягкие и нежные руки. Я грустно вздохнул. Я уже и не помню, сколько мне было, когда их с отцом не стало. Они умерли, как это бывает в сказках, вместе и в один день. На земле. Приняли облик людей и погибли в аварии. — Рафаил, ау! — раздалось рядом. — А? — я вздрогнул от неожиданности и чуть не опрокинул противень. — Софа? — Я говорю, нас на обед отпустили, идём. — Ага… иду. Я поставил кексы в духовку и пошёл снимать фартук. В последнее время он стал как-то туговат. Интересно, почему? Мы с Софой затарились провизией и завалились в комнату отдыха. Демон разлеглась на диване и целиком впихнула в рот небольшую булочку. Булочка ест булочку. Каннибализм. — Ты чего такой унылый? — спросила она. — Утром же всё было нормально. — Да задумался просто, — ответил я неловко, крутя в руках пончик. — Детство вспомнил. И родителей. — А где они? — Мертвы. — А… ой… извини, — она виновато потупила взгляд. — За что? Ты ведь не виновата. Столько лет прошло, я в порядке. — повисла неловкая пауза. — Я… а у тебя есть семья? — Ну да, — пожала она плечами. — Мать, сестра и отец. — Расскажи о них. Как демоны растят детей? — Да как и люди, — неловко усмехнулась Софа. — Родители разошлись, когда мне было десять. Сестру я не любила. А как позже выяснилось, родителей тоже. — Но… нет, стоп… это как? — Так бывает, когда вы слишком долго живёте в тесном помещении. Рано или поздно наступает момент, когда нищета и голод заставят вас ненавидеть друг друга. Я отучилась три курса и сбежала. Недалеко, в соседний город. Я поступила в новый колледж, нашла жильё и работу, всё было в порядке. — она опустила глаза и с болью добавила: — меня не искали. — Как? — шептал я, пялясь на неё в шоке. — Почему? Разве мама не должна тебя любить? — Моя никому ничего не должна. Она устала от вечного труда с утра до ночи, и была только рада, что старшенькая дочь наконец слезла с её шеи. Я ожидала такой реакции, но… но было немного обидно. Я испытал сочувствие и грусть. Пока я рос в любви и защите брата, в тепле, уюте и сытости, где-то там, в Преисподней жила голодом девочка, после побега которой её даже не искала собственная мать. — А твой папа? — спросил я с надеждой. — Он тебя искал? — Не знаю. Вряд ли. После того, как я отучилась в новом городе год, меня забрали в войско Люцифера. — И что было потом? Почему тебя забрали насильно? Ты ведь девочка. — Я демон. Моя магия — разрушение. Я считалась за боевую единицу, а уже в последнюю очередь девочкой. Да и я могу менять пол, так что никого мои лишения не волновали. — Но… но… мне жаль. — Нормально, — она укусила круассан. — А ты почему стал лейтенантом? — Из-за брата, — стыдливо признался я. — Он настоял, чтобы я, как архангел, стал воином. Полководцем, вернее. — Ты даже близко на солдата не похож. — Ты тоже. — Знаю. Я и не называю себя так. — Как и я. — Я предлагаю съесть эту булочку с брусникой за нас. Просто ангела и просто демона. — За нас, просто Софа. — Приятного, просто Раф. Мы стукнулись булочками и счастливо их съели. Это было несколько дней назад. Сегодня я остался на хозяйстве, ибо простыл и на работу не пошёл. Я прибрался в квартире, приготовил обед, вымыл посуду, подустал и свалился на кровать, покашливая и чихая. Я закутался в плед и закрыл глаза. Через пару часов пришла Софа. С работы она принесла пакет пончиков и пышечек с заварным кремом, бруснично-сметанный пирог и стакан шоколадного коктейля. Всё это она поставила на столик у кровати и села ко мне. — Рафи, — нараспев протянула она, водя пальчиками мне по шее и щеке. — Мой дорогой Рафи. — Мм? — сонно отозвался я. — Соф? — Бедняжка, совсем плохо? Как себя чувствуешь, толстячок? — Я… холодно… — Сейчас булочка тебя согреет, — она улеглась на меня и обняла. — Тебе тепло, кругленький? — Немного… кхе-кхе… немного теплее. — Ты не голоден, ангелочек? — Софа запустила руку мне в волосы. — Чуть-чуть. — Давай покушаем, моя радость? Я тебе вкусненького принесла. И поесть, и попить. Я кивал и прижимал к себе её мягкое горячее тельце. Она гладила меня, ласкала, обнимала. Я потянулся было к её губам, как раздался мужской голос: — Раф? Раф, вставай! Вставать? Зачем? — Проснись! Я распахнул глаза, обнаружив перед собой подушку. Так я спал? Твою ж, мне самый лучший в мире сон снился! Я вдруг осознал, что нагло мял и прижимал к себе невинное одеяло. Надо мной склонялся Флейм. Мужского пола. — Дурак блин, окно нараспашку оставил, а сам спит и трясётся весь, — заворчал демон, трогая мой лоб. — Горячий. Температуру мерил? — Я спал, — промямлил я. — Вижу. Так, держи, — Софа дал мне градусник и плотнее укрыл вторым пледом. — Голодный? — Немного… апчхи! — Будь здоров. Лежи, сейчас. Он вышел. Вернулся через пять минут с подносом куриного супа, чая с мёдом и лимоном, печенек и лекарств. Взял у меня градусник. — 38 и 6. Фак, многовато. — пробубнил Бафомет. — Сейчас поедим, таблеточки выпьем, и поспим. — Можешь рядом полежать? — прохрипел я. — Мне очень… кхех! Холодно. — Полежу. Открывай рот, — он зачерпнул ложкой суп, подул и поднёс к моим губам. Я поел, попил, наглотался лекарств и жалобно уставился на беса. Тот что-то проворчал и заполз ко мне под одеяло. Я прижался к его пухленькому мягонькому тельцу. Боже, он совсем как я, только немного меньше. — Гейство, — буркнул Бафомет, обняв меня. — Ох, как же ты дрожишь. Иди сюда. Он улёгся набок, плотно прижался ко мне и закинул на меня ногу. — Ты красный от смущения, или нет? — неловко усмехнулся демон. — Не знаю, кхех. — Так, ща… нгх, секунду… хоба! — Софа залез на меня и лёг головой на плечо. — Всё. Я не слишком тяжёлый? Ты дышать можешь? — Могу… ох, т-ты такой тёплый. — Мгм, для тебя стараюсь. Попробуй поспать, я тебя погрею. — Мгм. Я чихнул. И содрогнулся так сильно, что Бафомет аж чуть ли не подпрыгнул на мне. Когда он улёгся обратно, его брюшко упиралось в моё, и как же мне хотелось его потрогать. Наверное, он тоже мягкий, его живот довольно горячий, по большей части он меня и согревал. Засыпая, я улёгся щекой ему на макушку и пробухтел: — Ты тёплый… как пирожок. Проснулся я только вечером. На мне уже лежала Софа в виде девушки. Она дремала, обнимая моё пузо. Мне уже было не холодно, измерив температуру я убедился, что она спала, 37 и 1. Я потянулся и хотел было поудобнее приобнять Софочку, но она сползла у меня с брюха и проснулась. Девушка говорила в нос и слегка хрипела. Я её заразил. И вот, болеть мы стали вместе, стараясь друг за дружкой как-нибудь ухаживать, и изредка получать вкусняшки от Дженни.