Luceat

      В поры поздней осени, когда тяжелые тучи не уходили вовсе, когда пронзительный, ледяной ветер пробирал до костей, и густой, бледный туман застилал все окрестности, меньше всего хотелось предаваться радости. Это время словно создано для того, чтобы остаться наедине с собой, на время выпасть из социума, поразмышлять о тленности и скоротечности жизни. Период безвременья, когда природа угасала, готовясь к долгому сну, под мягким, белым покровом зимы. Подъезжая к поместью, Нарциссу все больше и больше охватывала беспросветная грусть. Неохотно оглядываясь на серый, безжизненный пейзаж, сердце ее замирало, переходя на медленный ритм. И словно сливаясь, становясь единым целым с увядающей природой, с лишенными жизни деревьями, облезлыми, сухими кустарниками, пожухлой травой, женщина ощущала себя крайне подавленно. Уехав из дома, ей необходимо было время привести свою голову в порядок. То, что происходило с их семьей после той битвы, напоминало скорее страшный сон.       Она перестала узнавать своего некогда горячо любимого мужа. Он, как ей казалось, превратился в некое подобие человека, слишком близко к сердцу восприняв их позорное поражение. Несколько раз, безуспешно попытавшись вернуть его к жизни, Нарцисса решилась на отчаянный шаг. Все же решив, что больше так продолжаться не может и нужно что-то менять, она поспешила назад, к своей семье. В стены поместья, где еще не так давно кипела жизнь. Где лился радостный смех Драко, где повсеместно устраивались торжественные встречи, уютные вечера у камина рядом с любимым супругом, с которым они когда-то поклялись в верности до гроба. Где некогда, они всей семьей сидели летом, на заднем дворе их поместья, где аккуратно подстриженный газон, гордой походкой рассекал грациозный белый павлин…       Грохот!       Нарцисса, испугавшись внезапного шума, вжалась в обивку сиденья. Судорожно оглядевшись по сторонам, взору ее предстала вспышка яркого света, что разверзла черное небо.       «Молния? В такую пору?»       Заморосил дождь, холодными каплями барабаня по крыше кареты. Миссис Малфой, вздрогнув от порыва промозглого ветра, поежившись, взмахнула палочкой, создав вокруг себя непроницаемую сферу, защищающую от непогоды.       «Жаль, нельзя сделать такую же, для своей души», — с грустью подумала она.       И вот, уже за голыми кронами деревьев, показались стены родового поместья, что был окружен плотным белым туманом. В осеннюю пору такие туманы не были редкостью, но из раза в раз эта унылая картина давала ощущение глубочайшей подавленности. Сухая трава, чуть тронутая легкой изморозью, облезлые тисовые кустарники, покрытый пылью и грязью фонтан. Казалось, что смерть царила здесь, захватив в свои владения все.       Выйдя из кареты, Нарцисса не торопясь зашагала к двери, оглядываясь на погрязший в тлене двор.       «Люциус совсем запустил жилище. Как и себя», — думалось ей. Рука ее потянулась к дверной ручке, как неожиданно в отражении металла почудилось ей, будто бы за ее спиной мелькнула чья-то тень. Резко обернувшись и вскинув палочку наизготовку, она замотала головой, ища глазами «нечто», но за ее спиной никого не оказалось. Лишь ветер гонял по земле засохшие черные листья. Посчитав, что это всего лишь утомление с долгой дороги повлияло на ее внимание, она, потянув за ручку, открыла дверь.       Драко проснулся от звука хлопнувшей двери.       «О, Мерлин, мама вернулась! Черт, я проспал!» — вскочил с постели парень, но, тело его пронзило волной боли. Кинув взгляд на кровать, он увидел Люциуса, что спал мертвенным сном, похрапывая. Голый. В кровати Драко. Оглядев свое тело, что было покрыто синяками, ссадинами и легкими укусами, парень понял, что на этот раз отец не успел наложить на него восстанавливающее заклинание. Но, искать свою палочку времени не было, поэтому, он предпочел натянуть длинный халат и скорее спуститься вниз, чтобы мать не зашла в его комнату и не увидела этой «картины».       Укрыв Люциуса одеялом, Драко поспешил на встречу с матерью.       — Драко! — раздался радостный голос Нарциссы. — Иди сюда скорей, мой мальчик! Как ты?       — Все прекрасно, мама! — крайне умело соврал парень, даже не поведя бровью.       — Замечательно. Как папа?       Тут Драко чуть замялся.       — Ну, как сказать… Так же. Все по-старому. Но зато он не пьет!       — Ого, надо же! — удивилась Нарцисса. — И давно?       — Не очень. Но я самолично уничтожил все запасы алкоголя в доме! — горделиво произнес парень.       — А это что, Драко? — взволнованно спросила мать, указав пальцем на укусы на шее мальчика.       — Где? А, это…       — Он что, бил тебя? — глаза ее недобро блеснули.       — Нет, что ты! Это… это я просто упал в подвале, запнулся и упал… — уже менее уверенно соврал парень, пряча глаза.       Нарцисса, еще раз оглядев Драко с ног до головы, будто бы поверив ему наслово, прошла к столу и, отодвинув стул, уселась на него, подперев рукой голову.       — Отец спит?       — Да, он вчера поздно лег…       — Отлично. Драко, мальчик мой, нам нужно поговорить. Сядь, пожалуйста, рядом.       — О чем, мам?       Драко присел, с тревогой глядя в ее голубые, слегка тронутые грустью глаза. Глубоко вздохнув, миссис Малфой, взяв ладонь сына своими худыми, бледными руками, начала столь нелегкий разговор.       — Сынок. Дело в том, что мы с твоим отцом уже много лет вместе, и мы были счастливы. Очень счастливы. Мы так горячо любили друг друга, у нас была просто прекрасная, любящая семья. Потом появился ты, наше сокровище, и все вроде как было идеально… До появления в нашей жизни Темного Лорда, — она чуть опустила голову, взгрустнув. — После все пошло по наклонной. Мы много ругались, ссорились по пустякам и… еще некоторые вещи, о чем тебе знать необязательно. В общем, какое-то время назад, когда твой отец совсем закрылся в себе, я, оставив тщетные попытки до него достучаться, скажем так, кое-кого встретила… Мужчину.       Драко молчал, пораженный этим поворотом.       — И так случилось, что у нас с ним завязались отношения. Он словно бы вернул меня к жизни и… Словно, мне снова семнадцать… Понимаешь, Драко?       Он кивнул, все еще ошарашенно глядя в ее глубокие глаза.       — Твой отец и ты, мальчик мой, вы оба мне дороги, я вас очень люблю, — голос ее чуть дрогнул. — Но я надеюсь, что ты поймешь меня, ведь ты уже совсем взрослый, а я… Я уже давно несчастна. Все эти последние месяцы, после битвы, все эти месяцы меня будто отравляло. Стены этого дома давили, вытесняли меня. Мне просто волком выть хотелось, лишь бы сбежать отсюда. Меня постоянно мучили страшные кошмары, и твой отец… Он лишь усугублял. Все то время, что он беспробудно пил, он даже не смотрел на меня! Даже не поворачивался в мою сторону. Понимаешь?       Слезы хлынули из ее глаз. Опустив голову, она чуть прикрыла лицо рукой, всхлипывая.       — Ничего, мама, я понимаю… — Драко приобнял ее, гладя по спине.       — И этот мужчина, которого я встретила, с ним я вновь почувствовала себя любимой и желанной, чего уже не могла добиться от Люциуса.       — Я понимаю, — выдохнул Драко, сердце которого буквально разрывалось в ту минуту.       — Мальчик мой, я решила подать на развод, — наконец выдала она, словно огласив страшный приговор.       Сердце парня сжалось. Боль, словно иглами, пронзала его тело. «Развод» — это самое, казалось, страшное слово, которое может услышать ребенок. В этих шести буквах, было точно средоточие всего самого жуткого, ужасного и пугающего, чего никогда, ни при каких обстоятельствах не хотелось бы услышать ему. Но Драко уже не был ребенком. Да и приходилось ему встречать слово пострашней. Слово, что шестью своими буквами заставляло меркнуть слово «развод»:

«СМЕРТЬ».

      Драко почувствовал, как затряслись его руки, задергался какой-то нерв, пульсируя, и кровь, точно расплавленный свинец, текла по венам, обжигая. Холод прошел по спине. И волнами подступавшей лихорадки, нервного истощения и паники охватывало его истерзанное накануне тело. Хотелось кричать. Просто истошно выть, рвать на себе одежду и волосы, извиваясь, корчась в страшных судорогах от этой невыносимой, нестерпимой боли.       Но, с минуту помолчав, он поднял глаза на мать. По ее бледному лицу сейчас текли слезы, глубоко-синие глаза были переполнены болью и сожалением. И понял он, что известие это, неприятное поначалу известие, может спасти его матери жизнь. Если она покинет их, то зверь, что выжидает в ночи, до нее не доберется. И не увидит она то, что происходит в эти страшные часы, и те пытки, что изо дня в день позволяло себе страшное существо. С горьким осознанием этого факта, глубоко вздохнув, Драко произнес слова, что дались ему с великим усилием:       — Хорошо, мама. Да, возможно так будет лучше. Для тебя. Как бы то ни было, ты достойна лучшего. И я… Я тебя поддержу…       Едва сдерживая слезы, он сжал ее в крепких объятьях.       — Дорогой мой, как же я тебя люблю…       И в эту самую минуту, в зал вошел Люциус. Кинув отрешенный взгляд на Нарциссу, он, подойдя к сидевшим, уселся на свое место во главе стола.       — Драко, иди, пожалуйста, в свою комнату, нам с твоим отцом нужно поговорить, — с чуть строгой ноткой в голосе произнесла она.       — Да, конечно.       Не оборачиваясь на Малфоя-старшего, Драко вышел из зала.       Нарцисса, скрестив пальцы на столе и протяжно выдохнув, взглянула на мужа. Он ничуть не изменился с момента ее отъезда. За тем лишь исключением, что от него теперь не разило алкоголем за милю. Он не вызывал в ней того благоговейного трепета, как когда они были еще молоды и счастливы. Когда сидели всей семьей на заднем дворе их особняка, когда яркое летнее солнце светило сквозь зеленые кроны деревьев. Не осталось и следа тех чувств, что вызывал некогда прекрасный белокурый лорд в ее сердце. Не будоражило его присутствие, его запах вызывал отвращение, его вид — безжизненный, блеклый — попросту мерк в сравнении с тем, что было раньше. Как из прекрасно сложенного красавца с кожей цвета слоновой кости и глубоко-серыми глазами, копной жемчужных, шелковых волос получилось — это… Жалкое подобие человека. Не могла поверить она в то, что сам Люциус Малфой смог запустить себя до такого состояния. Но, случилось то, что случилось. И без какой-то даже крошечной нотки сожаления, произнесла она эту фразу:       — Люциус. Я хочу развестись.       Ни один мускул не дрогнул на его исхудалом лице. Ни намека на хоть какую-то эмоцию. Его безжизненно-бледные глаза, что уставились в одну точку перед собой, не излучали ровным счетом ничего.       — Хорошо. Где подписать?       — Люци? — удивилась Нарцисса, ошарашенная его спокойствием.       — Давай сюда свою бумагу. Я подпишу ее.       — Ты не хочешь даже поговорить, обсудить это? Почему тебе все равно?       — Плевать.       — Кхм! — чуть встрепенувшись, на лице ее скользнула тень презрения. — Плевать тебе, значит. Хорошо, будь по-твоему. Вот.       Она достала из сумки запечатанный конверт и разорвав бумагу, извлекла оттуда документ, протянув его мужу.       — Там указано, что я не претендую на имущество. Ни на что, из этого дома.       Люциус, промолчав, словно пропустив известие мимо ушей, быстрым росчерком подписал бумагу, отодвинув в сторону Нарциссы.       — Все, Вы свободны, мисс Блэк, — отрезал он, без малейшего сожаления или гнева в голосе.       — Только Драко я хочу забрать с собой. Я считаю, что со мной ему будет лучше. Он сказал, что ты уже не пьешь, но, все же, я считаю, что ты, скажем так, немного не в себе, Люци, — осторожно произнесла она, переходя на шепот.       Лицо лорда Малфоя слегка побагровело. Медленно повернув голову на жену, тот впился в нее своим жутким взглядом безжизненно-серых глаз так, что сердце ее замерло.       Нащупав в сумке свою палочку, она сжала ее.       Но Малфой тут же отвернулся.       — Хорошо. Пусть едет с тобой, — изрек он безучастно. Но Нарциссе показалось, что голос его чуть дрогнул.

***

      Вечером вся семья собралась вместе за столом в последний раз. Казалось, что аппетита ни у кого не было. Драко водил вилкой по полупустой тарелке, еле жуя пищу. Ком, что засел у него в горле, не давал сделать и глотка, и, опустив голову, парень просто задумчиво глядел перед собой, подперев рукой голову. Люциус, так же молча сидел, не обращая ни на кого внимания, Нарцисса же, устав от унылых лиц, первая решила нарушить гнетущую тишину.       — Я проведу ночь здесь, а утром, с первыми лучами солнца, соберу свои вещи и уеду.       Вилка Драко выпала у него из рук и звонко ударилась о тарелку.       — Переночуешь? А почему не сегодня? Я бы помог тебе собраться, — взволнованно произнес парень, опасаясь того, что может ожидать ее в доме, если она останется.       — Я хочу отдохнуть с дороги, мой дорогой. Да и попрощаться с домом… Все же, я столько лет тут прожила, очень сложно и тяжело будет покидать это место. Ведь ты тут родился, вырос. Столько счастливых моментов было в этих стенах… — она чуть склонила голову, ностальгически улыбнувшись.       — Да, возможно, — шепнул парень, охваченный паникой.       «Нужно придумать, что делать с отцом!» — словно током прошибло его голову.       — Драко. Как ты смотришь на то, чтобы уехать завтра со мной? — Нарцисса пристально посмотрела на сына.       — Ч-что? Уехать? — полный шока выпалил он.       — Да. Отец не против. Я с ним обсудила. Я считаю, что со мной тебе будет лучше…       Не успела она договорить, как Драко перебил ее жестким:       — Нет! Нет, мама. я не хочу уезжать! Я… Я хочу остаться!       Тут даже Люциус, что словно бы пропускал эту болтовню мимо ушей, недоуменно уставился на парня.       — Что?! — произнесли родители, буквально в один голос.       — Я хочу остаться с отцом. Я… Я нужен ему, мама! А он… Он нужен мне, — дрожавшими губами произнес Драко.       На лице лорда Малфоя застыло удивленное, озадаченное выражение. Он был настолько поражен этими словами, что закрыв лицо руками, протяжно выдохнул.       Парень, дрожа всем телом, выбежал из зала и помчался до своей комнаты. Там он упал на кровать и громко зарыдал.       Он думал, что этими словами, этим своим выбором подписал себе смертный приговор. Что зверь может когда-нибудь растерзать его, доведя свои изощренные пытки до финала, или что рассудок Драко может в один прекрасный момент не выдержать. Казалось бы, вот оно — спасение! Вот то «чудо», что уберегло бы его от плена жуткого существа, но… Драко предпочел иное. Если и умереть, то от его рук. Вместе с ним. Обнявшись, прыгнув вместе в пучину бушевавшего, сулившего погибель океана теней. Пусть. Будь что будет. Долг Драко — спасти отца. Хотя бы попытаться. Пусть даже в этом проклятом доме камня на камне не останется, но он найдет причину этого недуга и вернет его к жизни. Пусть и ценой своей.       Все равно, что будет. Уже все равно.       Ночь постепенно окутывала поместье. Из углов комнаты поползли тени, что извивались, подобно змеям. Порывы ледяного ветра истошно завывали за окном, и дождь, который лил, казалось, вечность, стучал мелкими каплями в окно. Парень, что сидел в кресле, за письменным столом, склонившись при свете свечей над толстым магическим фолиантом, устало листал страницы. Стопка листов с пометками, что лежала подле него, все росла. Поглощенный чтением, Драко вдруг встрепенулся, когда до его слуха донесся звон часов.       «Одиннадцать ударов», — отмерил он в своей голове. «Одинадцать. У меня остался час. Ровно час до начала кошмара»       Поднявшись с кресла, он вышел из комнаты и поплелся по коридору.       — Мам, ты не спишь еще? — постучав, он отворил дверь в комнату Нарциссы.       — Нет, дорогой, проходи.       Драко прошел до кровати и сел на краю. Нарцисса перебирала старые альбомы с колдографиями.       — Вот, смотри, тебе тут одиннадцать лет, твой первый учебный год! — с ностальгической улыбкой протянула она картинку Драко. С нее на него смотрел мальчик с зализанными назад светлыми волосами и такими счастливыми, воодушевленными глазами. — А тут вы с отцом на Рождество. Такие забавные!       Драко перевел взгляд на колдографию. Отец… Такой молодой и красивый. Прекрасный, синевато-черного оттенка костюм облегал его стройную фигуру, волосы, аккуратно причесанные, собраны в хвост, неизменная трость и взгляд его прекрасных, серых глаз, что смотрели сейчас с колдографии на него, этот взгляд, полный жизни и счастья.       «Как же я скучаю по нему», — подумалось Драко. «Скучаю по нему настоящему».       — Сынок, ты точно уверен, что хочешь остаться с ним? — поинтересовалась мама у парня, что застыл, уставившись на изображение.       — Да, мам. Уверен. Я не хочу его бросать. Ему нужна моя поддержка. Тем более, у тебя есть новый мужчина, а у него только я…       — Конечно, мальчик мой. Но знай, ты всегда можешь послать мне сову, и я заберу тебя.       — Да, мам. Я, наверное, пойду спать, и ты ложись, завтра день тяжелый.       Нарцисса, приобняв сына, поцеловала его в лоб.       — Я люблю тебя, Драко. Спокойной ночи, дорогой.       Выйдя от матери, парень уверенно зашагал прочь. Время неумолимо подходило к полуночи. Теперь нужно было лишь дотянуть до утра. Всеми силами удержать, обуздать этого проклятого зверя, что скоро воспрянет ото сна. И парень, уже готовый к этой битве, направился в его логово. Навстречу неизбежному.       Отворив дверь, он зашел внутрь. Отец, как и всегда, сидел у камина, уставившись в огонь, наблюдая за языками оранжево-красного пламени, что лизали поленья. Драко подошел и уселся на пол, подле него. Просидев несколько минут в молчании, Люциус, наконец, спросил:       — Почему ты решил остаться?       — Разве не очевидно?       — Нет.       — Потому, что я люблю тебя, папа. Любого. Какой бы ты ни был. Я все равно всегда, ни смотря ни на что буду тебя любить.       Малфой-старший протяжно выдохнул.       Часы принялись отбивать удар за ударом. Драко взял отца за руку, крепко сжав.       — И я люблю тебя, Драко…       Двенадцатый удар пробил точно пушечным выстрелом. На трясущихся ногах, парень приподнялся и, перекинув ногу, сел к отцу на колени, приобняв его за шею. Он уставился в его серые глаза, что постепенно окутывало жутким белым туманом.       «Сейчас».       Он слился с отцом в поцелуе. Не дожидаясь, пока зверь сам возьмет свое, Драко, решил опередить его: сам отдал ему то, что тот так жаждал. Впиваясь в его губы, парень уже более уверенно проводил языком у него во рту, ладонью проводя по его заросшей щетиной щеке.       Зверь потянул к сыну руки, но Драко, чуть отстранившись, прошептал ему на ухо:       — Не надо, я сам.       Стянув с себя рубашку, он прильнул к отцу, целуя его в шею, слегка прикусывая, на что Люциус от удовольствия и возросшего возбуждения протяжно зарычал.       Он вновь потянул руки к Драко, но на этот раз парень позволил ему погладить себя. Не отрываясь от его шеи, он жадно впивался в нее губами, оставляя легкие засосы, все еще неумело стараясь дарить отцу ласку. Да и откуда бы ему знать, как доставлять мужчине удовольствие, ведь Люциус был у него первым…       Но сейчас, Драко решил взять все в свои руки. Он задумал некий расплывчатый план, как отвлечь зверя на эту ночь, чтобы у того и мысли не возникло накинуться на мать. Кто знает, какой трагедией могло бы это обернуться. И парень предпочел провернуть единственный возможный, как ему казалось, прием против зверя — дать ему то, чего он хотел, чтобы тот, выбившись из сил, насытился и уснул.       Руки его вовсю ласкали податливую плоть, что отдана ему на растерзание. Драко слегка постанывал, исходясь в каком-то странном состоянии, близком к возбуждению. И правда, стоило отцу коснуться языком его уха, так Драко тут же, покрывшись стадом мурашек, ощутил, как к его члену прилила кровь, и он предательски набухал, уже выпирая сквозь ткань штанов.       — Хочу тебя, — томно прохрипел Малфой-старший, хватая сына на руки.       Он кинул его на кровать и напрыгнул на него сверху, разрывая на нем штаны, истекая слюной. Его глаза буквально горели, полыхали огнем, когда он, жадно впиваясь в парня, царапал его тонкую кожу, опускаясь своими грубыми руками все ниже и ниже, к бедрам…       — О, Мерлин! — Драко чуть вскрикнул от неожиданности, когда, сквозь закрытые глаза донеслось до него понимание происходившего.       Люциус, проводя языком в районе его паха, слегка задел головку члена, и, услышав, как встрепенулся сын под ним, тут же заглотил его полностью, протяжно дыша в исступлении.       — Пап, понежнее, мне больно, — скорее машинально выпалил Драко, когда Малфой-старший чуть задел его член зубами в порыве агрессивной страсти. Но, совпадение это или нет, зверь, чуть ослабив темп, уже медленнее проходился по органу, обвивая языком головку, слегка посасывая ее. От такого действа Драко выгнулся, подался вперед, навстречу голодному хищнику. В неистовом порыве схватив отца за волосы, он насадил его голову на свой член и, чуть двинув бедрами, протяжно застонав, кончил, извергнув семя в рот Люциусу.       Зверь довольно облизнулся и, уже приготовился наброситься на парня, но тот, прервав его, нежно взяв за руки, повалил на простынь.       — Я сам. Можно?       Взглянув на удивленного зверя, Драко неспешно расстегнул каждую пуговицу на его рубашке, оголил его грудь, припал губами к его коже, проводя дорожку поцелуев от шеи до его бедер. Спустившись к паху, парень чуть потянул за ткань штанов, освобождая его уже вовсю напрягшийся, возбужденный член. Слегка смочив его слюной, обведя головку языком, Драко забрался на Люциуса сверху и, направив плоть в свой анус, не без усилия вставил его в себя.       Протяжно застонав от количества переполнявших его тела ощущений, он слегка задвигался, приподнимая бедра, навалившись на отца сверху, тяжело дыша ему в ухо, отчего зверь схватив парня, крепко сжал его в объятьях, прикусывая за шею. Драко чуть поднялся, изогнулся, откинувшись назад и, внезапно поймав новый угол, он, чуть вскрикнув от удовольствия, принялся сильнее насаживаться на член Малфоя-старшего. Все быстрее, наращивая темп, парень едва сдерживался, чтобы не закричать и ненароком не разбудить мать, что спала на этом же этаже, буквально, в паре комнат от той, где сейчас происходило это.       Согнув ноги в коленях, Драко приподнялся, опираясь на прямые руки, запрокинув голову назад, приподнимал бедра, практически полностью, чуть ли не соскакивал с члена и вновь погружал его вовсю длину, вгоняя в себя плоть отца до самого основания. Он то ускорялся, то замедлялся, изредка, через опущенные ресницы наблюдая за тем, как его лицо менялось, выражая весь спектр эмоций: от страстного, животного, похотливого, до безмятежно-расслабленного. Рот его то обнажал оскал, то расплывался в улыбке. Драко, слегка улыбнулся, видя, как своим телом доводит отца до такого…       Отца…       Разум парня прошибло молнией. Он только привык к тому, что это делал с ним не отец, разделяя в своей голове личность Люциуса от этого… животного, осознавая, что папа бы никогда с ним так не поступил, не смог бы ни при каких обстоятельствах поступить с единственным сыном так. Нет, это точно был не отец. Кто угодно, но не он. И Драко, в последние разы, когда зверь уже не брал его силой, когда плоть его вдруг, внезапно, подалась навстречу этой внезапной, безумной, неконтролируемой страсти, когда он посмел даже получить от этого удовольствие… Осознав, что это не его отец, парень смог сохранить трезвый рассудок и не сойти с ума, нарисовав в своей голове эту иллюзорную картину. Но сейчас что-то произошло. Он, глядя на то, как отец лежал под ним, как на лице его читалось состояние великого наслаждения, что дарил ему он — Драко. Как он был прекрасен в эти минуты, как грудь его вздымалась от жаркого, страстного дыхания, волосы, белоснежно-жемчужного оттенка раскинулись на простынях, его губы, которыми, как оказалось, так приятно целовать его член. Член, которым он творил немыслимые вещи, на котором сейчас сидел Драко и не хотел, не мог, не желал прерывать этого акта… любви. Искренней любви, как казалось ему теперь. Глядя на то, как «легко» отказалась от отца Нарцисса, наплевав на все те годы, прожитые с Люциусом, Драко понимал, что он-то точно никогда не сможет отказаться от него. И, в какой-то степени, они с Люциусом были одним целым. Частью одного целого.       Сильнее задвигав бедрами, парень, словив мощную волну эйфории, практически срываясь на крик, закусил руку, чтобы громкий стон не сорвался с его губ. Но, ощутив на своем члене руку Люциуса, что, ухмыляясь, решил довести мальчишку до исступления, все-таки не выдержав, вскрикнул. Руку и живот Малфоя-старшего оросило потоком белесых капель. Драко, практически задыхаясь, упал на отца сверху, без сил.       — Какой ты забавный, мой мальчик. Боишься, что мамочка нас услышит? — усмехнулся зверь.       — Что? — едва разлепив глаза, выдохнул парень.       — Тогда я заставлю тебя кричать громче! — прорычал он и, перевернув сына на живот, резко вошел в него.