Квинтэссенция жизни

      Тонкая полоска тусклого света просачивалась в узкую щель между дверью и полом. Были слышны чьи-то шаркающие шаги, недовольное бормотание и лязг столовой утвари. Гермионе всегда казалось, что ее смерть должна была пахнуть как-то иначе: вонью из сгнившей пасти, потом, сыростью и страхом. Но не так… Не запахом свежеиспеченного гуся с хрустящей поджаренной корочкой, который бы всенепременно подавался на стол с бокалом изысканного белого сухого вина. А еще чеснок. Этот щиплющий на кончике языка аромат гренок. Когда-то она любила их. Это призрачное «когда-то» умело напоминать о себе в самые мрачные часы и испытывать волю. Оно купало ее в упоительных воспоминаниях, дарило ощущение дома, уюта, поддержки, чтобы потом исчезнуть, разбившись о камни обманчивых иллюзий и железные прутья очередной тюрьмы.       Мысли о смерти становились привычкой. Гермиона видела в ней покой. Самый лучший финал для истории сломанной жизни. Но его ожидание порой так истощало. Больше, чем бесконечные бегства, допросы и пытки. И тогда вставал вопрос: а сколько еще сможет выдержать тело? Признаться, Грейнджер уже и не помнила, когда могла самостоятельно стоять или сидеть. В этом и не было нужды. Пока она была наедине со своими мыслями в те часы, пока принадлежала только самой себе и темноте камеры, старалась не двигаться, чтобы хоть как-то восстановиться. Собрать силы и остатки былой храбрости для следующего, заранее проигрышного раунда. О побеге не могло и быть речи. Мерлин! Слишком сильно пахло едой. Гермиона просто хотела есть.       Сегодня ее вели как собаку. Нет, хуже. Животных эти монстры хотя бы не трогали. Тащили на поводке к новому хозяину, который, кажется, не очень обрадовался сломанной игрушке. Ей не показалось. Валяясь там, в центре огромного зала, под насмешливыми взглядами и глумящимися ухмылками, она четко видела, как брезгливо скривилось лицо Малфоя. Лишь на короткое мгновение. Это ведь хорошо? Если ему будет плевать на нее, то, возможно, у нее появится шанс. Только вот на что? Ужас, паника, стыд затмевали собой любые проблески редкой надежды и правили этим бесконечным кошмаром.       Ребра болели. Наверное, были сломаны или сильно ушиблены. Оставалось только прикрыть глаза и думать, думать, думать. Черт. Слишком вкусно пахло едой.       — Гермиона, быстрее! — кричал Финч-Флетчли. — Не отставай!       Она бежала из последних сил, то и дело оглядываясь. Адреналин кипел в крови. В голове горела единственная цель — добраться до границы защитного барьера и аппарировать.       — Остолбеней!       Заклятие отрикошетило в дерево. Ноги заплетались в рослой траве. Пальцы крепко держали волшебную палочку.       — Экспеллиармус! — бросила заклинание.       Попала. Егерь замешкался, а значит, есть шанс. Нужно торопиться. До реки не больше двух миль. Спуститься к обрывистому берегу и наложить дезиллюминационные чары. Сбить с толку, а дальше вплавь на противоположную сторону.       В мыслях шумно крутились шестеренки. Дыхание сбилось. Быстрее. Впереди она видела коричневую куртку Джастина. Он что-то кричал ей. Мерлин. Мокрый камень выскользнул из-под ноги, заставляя ее оступиться. Упала, но древко по-прежнему оставалось зажатым в руке. Больно. Надо скорее вставать. Коленки прилипли к свободным джинсам. Значит, содрала до крови. Плевать. Зеленый луч пролетел в дюйме от нее, вынуждая пригнуться и прикрыть голову.       — Остолбеней!       Джастин. Сзади послышался глухой грохот падающего тела.       — Гермиона, давай руку, — хрипло дыша, крикнул бывший Пуффендуец. — Их слишком много здесь. Нужно добраться до реки.       Грейнджер кивнула. Когда он успел оказаться рядом? Все вопросы потом, если выберутся из леса живыми. Тихо. Слишком тихо. Только треск веток под ногами и шорохи одежды. Торопливые движения. Тень. Справа.       — Петрификус Тоталус, — не целясь, рявкнула она.       Не оборачиваться. Ей нет дела до того, что с ним. Главное, что попала. Легкие горели. Финч-Флетчи тянул ее за собой. Он был лучше сложен физически, но вряд ли ему сейчас было легче. Дышать. Дышать. Не сбиваться с ритма. Повернули резко налево. Лодыжку тянуло, но нужно было перетерпеть.       Совсем близко. Шум холодной реки и спасение. Джастин буквально впихнул ее в воду, следом прыгая сам.       — Сюда!       Ткнул палочкой в сторону вымытого углубления. Дно было илистым, мерзким. Ботинки засасывало, и приходилось прилагать усилия, чтобы передвигаться. Холодно. Сентябрь — не лучшее время года. Боялась представить, как они будут выживать зимой, если уже сейчас так сложно. Он толкнул ее вглубь, закрывая собой. Резкий взмах его палочки и по телу побежали холодные струйки. Гермиона устало прикрыла глаза, ближе прижимаясь к парню.       — Спасибо, — прошептала посиневшими дрожащими губами.       Парень кивнул. Им нужно переждать и восстановить силы. Да, вот так, здесь, в воде. Трясущимися и замершими в их новой реальности, в которой не было места грязнокровкам и предателям крови. Оба прислушивались. Лес утопал в шуршаниях листьев, которые беспокоил ветер. Надрывисто стрекотали птицы, жужжали неподалеку насекомые, и все это безумие тонуло в громогласном треске горной реки. Никого.       Они молчали, не решаясь заговорить и спугнуть мнимое ощущение безопасности.       — Семье Уизли удалось выбраться? — на грани шепота спросил он.       Течение заглушало их сбитые и прерывистые голоса.       — Да, Чарли прислал патронус вчера. Это был наш знак, если им все удастся, — Грейнджер нахмурилась, вспоминая безжизненное лицо Рона, когда они прощались.       — Почему ты не уехала с ними?       Джастин растирал ее плечи, пытаясь хоть как-то согреть.       — Потому что все границы для таких, как мы, перекрыты. Потому что так у них хотя бы был шанс вырваться из этой дыры. Чарли на хорошем счету в Хорватии. Ему позволили вывезти только семью. Я была бы проблемой, — пробормотала она, утыкаясь лбом в его мокрую куртку.       Теперь все хорошо. Можно было передохнуть. Они временно в укрытии. Гермиона нетерпеливо зашипела, случайно оперевшись на поврежденную ногу.       — Болит?       Грейнджер ничего не ответила. Слабый кивок головой значил больше, чем тысяча слов. Болит. Все болит. И тело, и душа.       Гермиона распахнула глаза. Она стала терять сознание слишком часто. Щель под дверью все так же тускло светилась. Места было мало даже с ее небольшим ростом. Ноги упирались в стену так, что их невозможно было вытянуть. Липкая тряпка, которой ее обмотали и нарекли это «бальным платьем для принцессы Гриффиндора», перекрутилась и сползла. Обнаженная грудь чувствовала холод паркета. Нужно было перевернуться на спину, изменить положение. Грейнджер моргнула.       — Питтс, ты тоже ее узнал. Это была мисс Гермиона Грейнджер, — она точно слышала эти тихие писклявые голоса.       Волшебница инстинктивно сжалась. Ей не послышалось. Привычкой становилось готовиться к худшему. Если ее кто-либо узнавал — стоило ждать беды. Вот чем для нее обернулась верность и преданность другу, стремление к идеальному миру, в котором бы для нее было место.       Посторонние шаги заставляли тонкую полоску света дрожать. Она ждала, когда откроется дверь, когда ее обессиленное тело выволокут из каморки и вновь заставят пройти через личные круги ада. Когда-то она бы приняла бой достойно, встала в оборонительную позицию и вскинула палочку. Пальцы попытались сомкнуться. Ей хотелось вновь ощутить силу древка, которое дарило ей уверенность в завтрашнем дне.       — Мы должны дать ей зелье.       — Нет.       — Питтс! — чуть громче воскликнули за дверью.       Домовики. Только они могли так смешно переругиваться. Гермиона улыбнулась бы, если б могла. Было приятно подслушать любые мелочи. Такое давно забытое прошлое резануло внутри. Они напомнили ей Нору и семью Уизли, которые тоже всегда спорили за столом, а Молли недовольно ворчала, разгоняя братьев подзатыльниками. Джинни звонко смеялась, а Гарри, пытаясь скрыть свое явное веселье, скованно пожимал плечами. И было так хорошо. Так по-простому семейно.       — Если кто-то из них узнает, что мы ей дали зелье… Если мастер Драко узнает, что мы решили за него. Ой-ой… — застонало существо.       — Не узнают. Гости давно разошлись. Хозяин в покоях с мисс. Не будь таким бессердечным. Ты видел ее. Мы должны помочь Гермионе Грейнджер. Она была доброй. Она помогла брату.       — Ой-ой, ничем хорошим для Питтса это не закончится. Питтс — хороший эльф. Питтс — не обманывал никогда мастера Драко.       Звонко щелкнул замок. Гермиона напряглась. Надо было сказать им, накричать, испугать, чтобы они не вмешивались. Они не могут. Она не вынесет, если еще хоть одна живая душа пострадает из-за нее. Грейнджер сглотнула, проталкивая тяжелый комок в горле. Во рту все пересохло. Губы разжались. Волшебница точно знала, как это делать. Но ничего. Ни звука. Уже давно. Глаза расширились, выражая страх. Так выглядел ступор.       Голова закружилась. Вес тела больше не давил на ноющие ребра. Не нужно. Только не из-за нее. Нет.       Она плавно плыла через комнату. Кругом плиты, кастрюли, а на стенах развешаны поварешки, ножи и скалки. Кухня. Это лучше, чем ее старая клетка в подземелье со сгнившим матрасом. Здесь вкусно пахнет и здесь есть жизнь.       — Сюда, сюда. Тут мягче, — шепотом командовала эльфийка. — Вот так! Медленнее.       Ее усадили в угол, где располагались набитые чем-то мешки и использованная столовая ветошь, приготовленная для отправки в прачечную. Голова тут же завалилась вбок.       — Дай ей настойку растопырника!       Маленькие ножки непрерывно топали по полу. Захлопали дверцы шкафчиков.       — Но оно же под счет?! Ой-ой, бедный Питтс.       — Сварю еще. Ай, дай сюда! Винки все сделает сама.       Грейнджер тяжело дышала. Она не видела, как метались по кухне два крохотных создания, лишь ощущала волнения воздуха. Нет. Нет. Только не это. Ее схватили за плечи. Дрожь пробрала каждую мышцу в теле. Инстинкты требовали зажаться, отстраниться, забиться. Не надо, пожалуйста. Но что она могла сделать? Исхудалые руки тянулись к ней, заставляя пространство вокруг сокращаться до размера мизерной точки, а мышцы деревенеть, пока мир не поглотила кромешная тьма.       Гермиона нетерпеливо сдунула выбившуюся из заколки непослушную прядь. Поленья в камине общей гостиной Гриффиндора догорали с лелеющими редкими потрескиваниями, заливая пространство сумрачно-оранжевым заревом. За окном плавно парили крупные хлопья снега, засыпая всю территорию Хогвартса. Простенький красный свитер, немного растянутый, с символичной вышивкой на груди в форме буквы H — подарок Молли на прошлое Рождество, по-домашнему прилегал к телу. Перо скрипело по бумаге, оставляя после каллиграфически выведенный почерк.       — Тебе конец, Гарри!       Гермиона серьезно сдвинула брови, останавливаясь на полуслове и отвлекаясь на шуточную перебранку друзей.       — Мальчики, тише! — цыкнула, поджимая нижнюю губу. — Я напоминаю. Доклад.       Время было к полуночи, но Грейнджер не хотела оставлять тщетные попытки доказать себе, что способна разобраться в формуле «Эванеско». Ничего сложно, но тонкости так и ускользали от нее. Гермиона зевнула. Усталость мягко ложилась на плечи, а обстановка не давала сосредоточиться. Было бы куда проще доделать все завтра в библиотеке, но внутренний перфекционист буквально требовал закончить начатое и не откладывать на потом.       — Следующая партия точно за мной, — нарочито оскорблено бурчал Гарри, поправляя очки.       Волшебница отмахнулась от голоса разума, который требовал не вестись на провокацию и продолжать докапываться до сути. Она лениво потянулась. На сегодня точно все. День был долгим. Пары по зельям, нравоучительные нотации от Снейпа по поводу ее совершенной некомпетентности и травология в паре с Невиллом окончательно заставили усомниться в своих способностях. Грейнджер поднялась с пола и размяла тяжелые, затекшие конечности, которые окаменели от неудобной позы.       Алебастровые волшебные шахматы продолжали глухо крошиться под увлеченными указами друзей. Взлохмаченные, в мятых пижамах, с горящими от азарта глазами, они невольно заставили ее улыбнуться и подойти ближе к столу.       — Ферзь на Е6, — скомандовал Рон, разыгрывая партию.       Он довольно покачал головой и сложил руки на груди, ожидая ответного действия от друга. Фигурка встрепенулась и заскользила по дешевой лакированной доске, облупившейся по краям от времени.       — Да, да. Мы помним, Гермиона. Это варварство. Мы должны быть тихими и не отвлекать тебя от доклада, — предполагая ее слова, заворчал Гарри, одновременно массируя виски.       Она снисходительно закатила глаза. Мальчики были неисправимы. Даже несмотря на все испытания, которые им из года в год подкидывала судьба, их никогда не оставляла ребяческая беззаботность. Порой Гермиона напоминала себе курицу-наседку, которая взяла под крыло двух сорванцов, и которые отчаянно не хотели взрослеть.       — Вообще-то я хочу присоединиться.       Грейнджер шутливо толкнула Поттера. Она взобралась с ногами на диван, буквально заставляя его подвинуться.       — С тобой все в порядке? — Рон резко перестал жевать крекер. — Скажи, что ты не заболела? А как же доклад?       — Раз в жизни учеба подождет, — волшебница была серьезна как никогда, но в следующее мгновение ее лицо накрыла тень непосредственного коварства. — Шутки это хорошо, Рональд. Но готовься к тому, что мы с Гарри надерем тебе задницу. Так ведь?       Она хохотнула, еще раз толкая сидевшего под боком парня. Не обращая внимания на вопросительные взгляды, смахнула пыль с доски и легким движением палочки заставила фигуры занять свои исходные позиции.       — Ты не знаешь правил, — продолжал настаивать Уизли.       — А вот здесь ты ошибаешься. За пять лет ваших ночных войнушек, я успела выучить их. Сейчас вы лишь научите меня тонкостям. Уверена, это не сложно.       Гарри громко хлопнул в ладоши и довольно потер их. Он воодушевляюще приобнял подругу.       — Это серьезная заявка. Готов проиграть, Рон?       Они дружно рассмеялись. За окном начиналась пурга, а в общей гостиной разгоралось нешуточное сражение. Время словно замерло, позволяя им насладиться минутами беззаботности. Гермиона стащила с тарелки печенье, которое Рональд наверняка пронес из большого зала за ужином, потрепала Гарри по его непослушным отросшим волосам, на что тот притянул ее ближе, сильно сжимая в объятиях. И впервые за долгое время отступило то тянущее, тревожное чувство чего-то неизбежного.

***

      Ранний подъем нисколько не смутил Драко. Долгожданная тишина поместья приятно ласкала слух. Вчера было слишком многолюдно и шумно. В семь утра он уже был на ногах. Позволив себе немного расслабиться, предпочел не переодевать спальный костюм, немного помятый от сна. Что бы подумал об этом отец, который даже за завтраком имел привычку выглядеть как чистокровный британский сноб? Но времена изменились. Теперь Малфой мог лишь предполагать о том, какое бы наказание получил за свой непотребный вид, и каким бы взглядом пронзила его Нарцисса, поджимая тонкие губы.       Стыдно было признаваться, но Драко по-своему скучал по родителям, заперев это чувство в самом дальнем углу своей души. В большей степени по матери, чем по Люциусу, но это уже ничего не изменит. Урны с их прахом занимали почетное место в семейном склепе на окраине поместья, а он продолжал жить и служить на благо Темного Лорда.       — Питс, подай завтрак на летнюю веранду, — скомандовал, прекрасно зная, что домовики его точно услышат.       В доме уже не было ни следа от прошедшего праздника. Все вернулось на круги своя. Драко быстро преодолел зал, в котором вчера можно было задохнуться от скопления народа. Персидские ковры вычищены, камины больше не горели, крышка рояля опущена — все как полагается. Все, как он привык видеть.       Портреты с предками угрюмо посапывали на своих местах, издавая не самые лицеприятные звуки. Кто-то недовольно ворчал. Каждый шорох был ему понятен и знаком. Малфой не любил перемены. Они всегда сопровождались неудобствами, под обстоятельства которых приходилось подстраиваться. Ему было не сложно. Нет, скорее он не видел смысла изменять себе в мелочах, когда весь внешний волшебный мир пребывал в раздрае и хаосе, внутренний хотелось сохранить в первозданном виде.       Летняя крытая терраса встретила его теплым дуновением ветра сквозь распахнутое окно. С этого места открывался прекрасный вид на парк, созданный поколениями Малфоев. Именно здесь Драко любил завтракать, рассматривая лабиринты живой изгороди и переливающуюся гладь оливковых холмов. Солнце топило изысканную площадку светом, местами увитую плющом, заставляя после мрачности особняка слегка щуриться. Фрай-ап уже ожидал его на столе, разнося по крытой веранде приятные запахи жареного бекона, тостов и кофейных зерен. Малфой удовлетворенно вдохнул приятный аромат.       Свежий выпуск «Ежедневного пророка» прилежно лежал на столе. Глаза сами зацепились за выделенный заголовок: «Что принесет нам правление нового генерала?». Рита Скиттер. Драко усмехнулся. Опустившись на стул и закинув ногу на ногу, принялся читать свежие сплетни. На главной странице пестрела фотография улыбающегося трио генералов. Дотошная журналистка исходилась в догадках, что и как позволило ему заполучить эту должность.       Были ли у Темного Лорда другие кандидаты на это место? Малфой не думал об этом. Его финансовый вклад был настолько огромен, что вряд ли бы с ним кто-то смог потягаться. Спасибо Люциусу, что учил его не только владеть палочкой, но и умело распоряжаться дарованным состоянием.       Положение Волан-де-Морта после второй магической войны было достаточно шатким. Ему не хватало ресурсов. Все, чем он обладал — это сворой цепных псов, которые готовы были убивать за него. Отец был умнее. Ему удалось привлечь внимание магического министерства в Европе, которые с огромной настороженностью относились к государственному перевороту в Британии. Налаживание дипломатических отношений давалось ему лучше, чем битвы. После их с Нарциссой убийства Драко смело перенял дело, которое приносило их семье звания и почет не хуже, чем бессмысленные кровопролития. Малфой-младший к тому моменту был вхож в круг отца и знал основные направления его работы, поэтому с легкостью взял бразды правления в собственные руки.       Драко посмотрел в сторону сада, задумчиво водя пальцем по нижней губе. В голове неторопливо пробегали мысли. Вчера очередной рубеж покорился ему, но не гарантировал того, чего он так отчаянно жаждал. Ясная и отчетливая картина разворачивалась перед глазами. Получив новую должность и новое влияние, он становился уязвим, и это чертовски нервировало. Повелитель был нестабилен. Драко поправил себя. Повелитель был психически болен. Теперь любая его промашка будет считаться неповиновением и грозила ему смертью. Радовало, что своей резиденцией Том Реддл избрал бывшее здание школы магии и волшебства, которое находилось от него за много миль.       — Говори, Винки, — укоризненно бросил в сторону дальнего угла, где мялась эльфийка.       Она настороженно поджала огромные уши, которые напоминали ему крылья летучих мышей, и сделала шаг вперед.       — Доброе утро, мастер Драко, — сбивчиво пробормотала она, округляя еще больше и больше широкие блюдца глаз. — Прошу прощения, мастер Драко. Винки не хотела Вас отвлекать.       Малфой недовольно покачал головой, но все-таки решился отложить газету. Его домовики были строго воспитаны Люциусом и не стали бы тревожить хозяина без серьезной на то причины.       — Ну? — выдохнул он, теряя терпение.       Винки виновато опустила голову.       — Мастер Драко. Винки неловко вам об этом говорить, но у нас есть просьба. Не то, чтобы Винки хотела что-то менять. Просто…       — Говори короче, — перебил ее, не желая выслушивать пустые оправдания. — Что натворили?       — Это не мы. Клянусь. Клянусь, мастер Драко!       Малфой закатил глаза, а она принялась нервно теребить края своей потрепанной наволочки.       — Все дело в вашем подарке от Великого Лорда. Он неприятно пахнет и мешает нам работать на кухне.       Взгляд Малфоя в мгновение изменился.       — Блядь! — несдержанно выругался он, совершенно забывая о любых приличиях.       Чертова грязнокровка. Чертова его шальная голова. Чертов Том Реддл. Как он мог так просто забыть про нее. Вскочив с места, Драко быстро приказал Винки отвести его к ней.       Проблема. В памяти всплывали отрывки вечера. Долохов пообещал позаботиться об этом, похлопывая его по плечу. Малфой искренне надеялся, что этот кретин догадается прибрать за собой. Найти ей нового хозяина, выкинуть из дома. Да что угодно! Но не швырять ее к нему на кухню.       Самый отменный мат крутился на языке, пока он шагал по длинным коридорам и спускался по лестницам в подвальное помещение особняка, где эльфы оборудовали себе рабочее место.       — Где она? — выпалил он.       Винки молчаливо ткнула пальцем в одну из дверей подсобного помещения и опустила подбородок. Подробности ему были ни к чему — Драко уже отсюда чувствовал вонь немытого тела и смрад нечистот. Немедля, Малфой рванул на себя хлипкую дверь, которая и без того бы с легкость поддалась его напору.       Он задержал дыхание. Абрис челюсти стал четче, еще сильнее выделяя высокие контуры. Желваки заиграли. Пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не прикрыться от исходящего тяжелого запаха. Вчера он этого не почувствовал. Глаза бегло изучили фигуру, которая слабо напоминала знакомую ему со школы грязнокровку. Это становилось проблемой. Что от него ожидал Темный Лорд?       Драко заставлял себя думать. Гермиона Грейнджер действительно была щедрым подарком для ценителей домашнего рабства в магическом мире. Она могла стоить сотни тысяч галлеонов на черном рынке, но какой в этом толк, если он не мог ее продать!       — Она кричала? — удивленный собственным вопросом, он гневно посмотрел на Винки.       — Н-нет, — заикаясь, ответила та.       Девчонка никак не реагировала на его слова. Она вообще не двигалась и, похоже, не дышала. Драко нервно обдумывал ситуацию. К черту!       — Сделайте так, чтобы это не воняло. Любая комната для прислуги на чердаке в вашем распоряжении.       Не в силах выдержать еще хоть минуту, он вылетел из подвала. Нет. Это определенно не проблема. Это была катастрофа.