Победитель получает всё

— И вот он просто… стоял там и молчал… понимаешь? Понимаешь? Рон смотрел на него мутным окосевшим взглядом, и, наверное, сам Гарри после пятой порции огневиски выглядел ничуть не лучше. — Конечно, конечно, дру… дру-жи-ще, — преданно ответил Рон, хотя, ясное дело, ни драккла он не понимал. Кто понял бы? Гарри выдернул его из дома посреди ночи. Будь у Рона жена — будь они с Гермионой ещё вместе, например; теперь это казалось дурной безвкусной шуткой, — и, наверное, в Гарри непременно полетел бы какой-нибудь хитроумный сглаз, в целом мире не было никого опаснее обиженной женщины. Но, к счастью, Рон вёл жизнь убеждённого холостяка и никогда, никогда не был против напиться. Даже если по такому поводу. — Я всё для него, — пробормотал Гарри, ополовинивая очередной стакан; ядрёное пойло обожгло горло изнутри, достало до внутренностей, до самого, мать его, сердца — чем ещё объяснялось то, как больно оно врезалось вдруг ему в рёбра? — А он… — Козёл, — подытожил Рон. Гарри уставился на него как на ожившего Волдеморта и яростно затряс головой. — Вовсе он не козёл! — восклицание, щедро сдобренное праведным гневом, несколько подпортил внезапный ик. — Козёл, говорю, — упрямо гнул свою линию Рон. — Ещё со школы… как посмотрит… убьёт взглядом. — Это васл… василиск был, — возмутился Гарри. — Не-е-е-е, — Рон воинственно вскинул подбородок и явно намеревался броситься в открытое противостояние, защищая своё мнение о Снейпе, но почему-то посмотрел куда-то Гарри за плечо и только странно булькнул. Причина такого поведения обнаружилась сразу же. — Молодые люди, не возражаете, если я к вам присоединюсь? — спросила миловидная светловолосая девчонка на пару лет младше их самих. И, не дожидаясь приглашения, уселась на третий, до сих пор пустовавший стул за их столиком. Гарри мысленно подобрался и окинул взглядом крошечный тёмный бар. Здесь почти никого не было, кроме них самих, так что можно было не сомневаться — свободных столиков хватало. Какого драккла… Он взглянул на Рона и опешил. Друг уставился на незваную гостью как на восьмое чудо света и, кажется, даже не дышал. А в качестве вишенки на торте — торопливо и почти даже не запинаясь произнёс: — Конечно, мы не возражаем! Да, Гарри? У Гарри было на этот счёт другое мнение, но, в конце концов, ей мог понравиться Рон, и мешать построению личной жизни лучшего друга противоречило негласному Кодексу Братанов. Он поймал просящий взгляд Уизли и мрачно кивнул, откидываясь на спинку стула. Тот тут же повернулся к девушке и представился: — Я Рон. — Меня зовут Рози, — радостно отозвалась девчонка, явно обрадованная этой его инициативой. Улыбнулась. Они выдавили ответные улыбки: Рон — искреннюю и широкую, Гарри — несколько натянутую. Представляться он не спешил. Как выяснилось, этого и не требовалось — пару мгновений спустя Рози добавила с ноткой филигранно выверенного кокетливого недоумения: — Не знала, что Гарри Поттер — завсегдатай таких мест. Гарри перестал улыбаться. Рон, сразу почуявший, что запахло жареным, тоже. Рози, которая не знала и не могла знать причин, по которым лицо Гарри враз ожесточилось и сделалось злым, почти ненавидящим, испуганно замолчала. Это вроде как его отрезвило. Вроде как. Он схватил свой стакан и приложился к огневиски, не говоря ни слова; происходящее нравилось ему всё меньше. — Слушай, — быстро проговорил Рон, сжав плечо девчонки. — Выпей с нами, мы только за. Только не… ничего большего, хорошо? Рози уставилась на него как на идиота. Гарри невольно усмехнулся — Рон, Рон, Рон. Было просто удивительно, как мало он смыслил в женщинах и в том, что можно и нельзя было им говорить; как будто так и не вырос из своих шестнадцати и из тех нелепых попыток покорения Гермионы, которые он вычитал в дурацкой книжке. — Я не собиралась посягать ни на чью девственность, — дерзко ответила Рози. Гарри, которому этот момент до боли напомнил другой, со Снейпом, хмыкнул и облился огневиски. Потом взмахнул палочкой, трансфигурировав третий стакан, и махнул рукой, указывая Рози на початую бутылку: — Угощайся. Он помнил, как они пили стакан за стаканом, произнося самые нелепые тосты, как Рон чуть не сшиб с ног худенькую официантку, когда пошёл в туалет, как бармен мягко, но настойчиво выпроваживал их на улицу, потому что заведение закрывалось… и ещё они почему-то все вместе, втроём, аппарировали в холостяцкую берлогу Рона; тот сказал Гарри что-то вроде «ну не отпускать же её в таком состоянии одну» — по крайней мере, на человеческий английский язык его бессвязные бормотания должны были переводиться как-то так; Гарри скрепя сердце пришлось признать, что это было разумной мерой — девчонка еле стояла на ногах. Они её кое-как уложили и, кажется, ещё пару часов сидели на кухне, распивая адскую настойку миссис Уизли, пока всё вокруг не померкло. Гарри проснулся с чугунной головой и пересохшим горлом. Казалось, он мог бы осушить целое озеро — давненько у него не было такого похмелья. Первым ощущением, помимо головной боли и тяжести в желудке, было что-то мягкое — матрас. Гарри медленно сел и огляделся. Так и есть: кровать Рона. Он уснул тут? Прямо в одежде? Воистину чудовищная настойка… Гарри в упор не помнил, в какой момент они решили завершить свой праздник жизни и лечь спать. Секунду. А эта что здесь делает? Он с ужасом и недоверием уставился на худое девичье плечо, торчавшее из-под одеяла, на белые волосы, разметавшиеся по соседней подушке. Потом как-то внезапно, но очень отчётливо осознал, что рубашки и мантии на нём не было, только идиотские строгие брюки. Даже их наличие как-то… не успокаивало. Мы не могли. Я не мог. Я бы не… О, Мерлин. — Нет, нет, нет, — забормотал он почти в отчаянии, вскакивая на ноги, и вылетел из спальни Рона с такой скоростью, точно за ним гналась стая бешеных псов, по пути застёгивая изрядно помятую рубашку, нашедшуюся на полу у кровати. Хозяин квартиры обнаружился на кухне — помятый, всклокоченный, с рыжеватой щетиной, он сидел на подоконнике и курил, если судить по стоявшей рядом пепельнице, третью маггловскую сигарету подряд. — А, проснулся, кэп, — невыразительно произнёс Рон. Гарри с силой растёр виски, молча упал на подоконник рядом с ним и отобрал сигарету. Он редко баловался подобным дерьмом, но никотин всегда странным образом успокаивал нервы и помогал прийти в себя. И, видит Моргана… Гарри сейчас нуждался в этом. Затяжка в самом деле почти спасла — сердце перестало отплясывать румбу в подреберье, и Гарри прохрипел: — Почему мы с этой… Розалин или как там её… спали вместе? — Рози, — поправил его Рон, забирая сигарету обратно, затянулся и вновь передал её Гарри. Помолчал. Судя по сдерживаемому веселью в глубине его глаз, наслаждался паникой Гарри. Но потом не выдержал, прыснул и всё-таки похлопал того по плечу: — Что, не можешь вспомнить подробностей жаркой ночи? — Жаркой… — Гарри поперхнулся дымом и уставился на Рона с ужасом. Тот снова замолк. Затем произнёс — не с обидой, но с каким-то глухим разочарованием: — Не понимаю, почему все девчонки липнут именно к тебе. — Дело не во мне, — буркнул Гарри и раздражённо потёр давно уже не болевший шрам. — Ты же знаешь. И я… нет, серьёзно, Рон. Не говори, что мы с ней переспали. — А ты уже научился трахаться в штанах? — осведомился тот с широченной ухмылкой. Но почти сразу же выражение его лица стало серьёзным и обеспокоенным. — В чём дело, дружище? Раньше тебя такое не волновало. Раньше ты был бы чертовски доволен собой после ночи с такой красоткой. — Раньше, — сквозь зубы ответил Гарри, — было раньше. Поэтому будь добр, ответь на мой вопрос, или… — Ладно, ладно! — брови Рона сошлись на переносице. — Как Снейп прямо разговаривать начал, вы посмотрите. Да не было между вами ничего. Мы втроём там отрубились, кровать же большая. Я просто проснулся раньше тебя. Гарри накрыло волной такого облегчения, что он пошатнулся и едва не соскользнул с подоконника. Рон наблюдал за ним со странным выражением лица. Покачал головой, фыркнул: — Поверить не могу, что наш неисправимый ловелас одумался. — Заткнись, — буркнул Гарри, массируя виски, и решительно встал на ноги. — Я соображу что-нибудь на завтрак. А ты бы сходил, разбудил даму. Маггловские изобретения медленно, но неумолимо входили в моду: вот и у Рона на совершенно волшебной кухне красовался отнюдь не волшебный холодильник. Фантастическая штука, но, конечно, содержимое его Гарри не особо вдохновило. Ничего, кроме яичницы с беконом, приготовить было нельзя. Гарри с опаской покосился на вялый пучок зелёного лука, судя по виду, лежавший на нижней полке с прошлого Рождества, и приступил к готовке. Мерлин, да он сейчас готов был наняться Рону в домовые эльфы за одну только эту спасительную новость: ничего не было! Он бы… а, дракклы. Конечно, после пьянок случалось всякое. У них с Роном в запасе был целый ворох историй, от нелепых до откровенно горячих. Но это было раньше. Это было до… Северуса. Гарри дёрнулся, едва не вылил яйцо мимо сковородки — и как-то разом, впервые за утро, вспомнил, что они поссорились. Не так, как они вздорили обычно; они были разными, очень разными, он и Снейп, всегда находился повод для недопонимания, но Гарри пытался, честное слово, Гарри изо всех сил пытался сглаживать эти острые углы, не нарываться на конфликт, раз за разом повторять Северусу словами и поцелуями: это правда, это на самом деле, ты действительно мне нужен. А в итоге, по-видимому, не заслуживал ничего, кроме подозрений и вспышек ревности. Ревность была хорошей штукой. Она значила, что на тебя не наплевать, ревность. Но — вот так, в комплекте с недоверием… И всё же Гарри стало дурно от мысли о том, чтобы переспать с кем-то другим. Поцеловать кого-то другого. Да даже дотронуться до кого-то другого! Он чувствовал себя бесконечно влюблённым и бесконечно увязшим в отношениях. С тем только нюансом, что для одного из них отношения эти так и остались фикцией. Ничего не значащим набором слов, сказкой для прессы, не подразумевавшей ни настоящего доверия, ни искренних чувств. Он ткнул вилкой в бекон с такой яростью, что сковорода съехала с конфорки. — Что тебе сделала несчастная свинья? — спросили рядом с ним: это Рози, которую, по всей видимости, удалось разбудить Рону, приблизилась и любопытно заглянула за его плечо. Гарри взглянул на неё мрачно и ничего не ответил. Девчонка почему-то натянула одну из футболок Рона, доходившую ей до самых колен и казавшуюся огромным безразмерным платьем на этом тоненьком теле. Когда-то — может, ещё год назад — вид красивой девушки в подобном прикиде мог бы его взбудоражить, он прикипел бы взглядом к тонкой шее, изящным запястьям, открытым ногам. Но теперь… Какая нелепица. Теперь ты будешь хранить верность тому, с кем, быть может, всё кончено? С кем, похоже, ничего никогда и не начиналось по-настоящему? Гарри приказал этому мерзкому голоску в своей голове заткнуться, разделил яичницу на три порции и поставил тарелки на стол. Рон и Рози ели с аппетитом, он — лишь вяло ковырял бекон. Всё это казалось неправильным, как будто он совершал ошибку. Как будто здесь и сейчас Гарри должен был находиться в другом месте. С другим человеком. Мерлин, он точно свихнётся. — Эй, всё в порядке? — Рон тронул его за локоть. Гарри невыразительно пожал плечами. И пробормотал: — Как думаешь, мне стоит написать ему или… — Ты что, идиот? — перебил его Рон; выражение его лица сделалось шокированным. — Какое ещё «написать ему»? Гарри, ты всё сделал правильно! Пусть старый мудак поварится в собственном соку и поймёт, что такими как ты не разбрасываются! — Он не мудак, — огрызнулся Гарри и решительно отодвинул тарелку. — Пожалуй, я не голоден. — Не говори мне, что правда к нему собираешься, — прошипел Рон. Рози переводила заинтересованный взгляд с одного на другого и, не выдержав, спросила: — О ком идёт речь? — Ни о ком, — ответил Гарри с такой яростью, что девчонка замолчала и уткнулась в свою тарелку; лицо у неё стало напряжённое и почти несчастное, и он ощутил что-то вроде укола совести. Рон, тоже заметивший, как изменилось настроение Рози, поднялся из-за стола, кивком указал Гарри в коридор и буркнул: — На пару слов. Уже там, в узком тёмном коридоре, он схватил Гарри за грудки, встряхнул и прорычал: — Я понимаю, что тебе хреново, но совсем необязательно вести себя из-за этого как кусок говна! — Совсем необязательно лезть в мою личную жизнь! — рявкнул Гарри, оттолкнув его, и зло сжал кулаки. — Какая ей разница? Какая всему сраному магическому миру разница?! — Эй, она вообще тут не при чём! — лицо Рона пошло некрасивыми красными пятнами — верный признак гнева. — Ты с самого начала рычишь на девчонку ни за что! — Она с самого начала хлопает ресницами и пытается подсесть ко мне поближе или прижаться, как будто ей неизвестно, что я занят! — Занят? — переспросил Рон со странным выражением лица. — Занят? Гарри, ты ввалился ко мне в квартиру, повторяя, что вы со Снейпом поссорились и расстались — и это после того, как ты говорил, что вы даже не встречаетесь, не на самом деле! А теперь ты уже снова занят?! — Это… — Гарри выдохся и замолк. Потом с силой сжал ноющее горло и прикрыл глаза. — Это больше… в моральном плане, о’кей? — То есть даже если эта старая ящерица тебя отвергнет, ты будешь играть в отшельника и… — Именно. Именно этим я и займусь, — зло перебил его Гарри. — А ты, если тебе так понравилась эта Рози, не теряй времени, пригласи её на свидание или вроде того. Мне всё равно. Просто пусть не лезет ко мне. Ярость прошла так же быстро, как подступила к горлу, и оставила его враз опустошённым и обессиленным. — Пусть никто не лезет к моему выбору, — закончил он почти беззвучно. Рон явно уловил эту перемену, этот внезапный надлом — лицо у него стало растерянное, почти испуганное, а спустя секунду он порывисто шагнул к Гарри. Тому показалось, что друг сейчас ему врежет, с такой отчаянной силой он сделал этот шаг. Но Рон его обнял — крепко, чуточку неуклюже, как умел обнимать он один. Похлопал по спине. И пробормотал еле слышно: — Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет просто заебись. И у тебя, и у твоего Снейпа, и у вас обоих. — Так это всё-таки правда, — тихонько произнесли позади них — Рози вышла в коридор и теперь стояла в дверном проёме, ведущем в кухню, неловко натягивая футболку Рона на колени. — Про Гарри и… мистера Снейпа. Я думала, это газетная утка. Гарри скривился, как от зубной боли, неопределённо пожал плечами, выпутался из объятий Рона и аппарировал. Он мог бы извиниться за то, что вёл себя как свинья, позже. Мог бы. Но, пожалуй, не собирался — девчонка была для него что красная тряпка для быка. Живое напоминание обо всём магическом мире — и ещё о Ванессе. О проклятой Ванессе Забини, из-за которой всё произошло. Особняк на Гриммаулд-плэйс был тих и пылен. Гарри с трудом отделался от навязчивой заботы Кричера, убедив его, что он сыт и не нуждается в назойливом присутствии эльфа, выхлебал Антипохмельное из личных запасов… и ещё несколько секунд крутил в руках голубой флакончик. Это зелье варил не Снейп. Наверное, это было самообманом, но Гарри почудилось, что оно подействовало как-то не так. Неправильно. Неидеально. Не как тогда, в директорских покоях, после преподавательских посиделок… Вспоминать об этом было невыносимо. О блестящих глазах Снейпа, о его подрагивающих от сдерживаемого веселья тонких губах. О блядском халате, под которым ничего, совсем ничего не было. И о том, каким он оказался чутким, отзывчивым и жадным — под Гарри. Это было безумием. Безумием высшего сорта. Гарри хотел его. Гарри… дракклы, у Гарри стояло на него до боли, до нехватки воздуха, до срыва всех тормозов. Но если бы дело заключалось только в этом, то он с лёгкостью сумел бы переключиться. Или остыл бы, добившись своего. Наигравшись. Как играл раньше со своими партнёрами-однодневками. Северус был другим. Он был умён, язвителен и насмешлив; он умел отбрить одной фразой и сварить гениальный состав за считанные часы; у него были белая кожа и самые чёрные глаза, которые Гарри видел в своей жизни; и, когда он говорил, Гарри готов был пойти за ним куда угодно, как змея движется за искусным заклинателем… Северус был — всем. А он для Северуса?.. Гарри застыл соляным столбом. Это можно было проверить. Существовал способ. — Я только посмотрю, — хрипло сказал он тьме пустующего особняка. — Я не буду ему писать. Мерлин, честное слово. Тьма насмешливо промолчала в ответ. Гарри бросился в свою спальню, торопливо вытащил из прикроватной тумбочки простую чёрную тетрадь, которую почти всегда и всюду носил с собой; открыл её, трансфигурировал из забытой у кровати чашки перо… собрался было написать, сам не зная что, что угодно. И замер. За прошедшие с момента его ухода с Конгресса часы Северус оставил ему несколько посланий. Поттер. Поттер, ты здесь? Послушай, нам нужно поговорить. Я… был не прав. Но это не разговор для переписки. В самом деле, глупый мальчишка, уверен, ты читаешь это и молчишь просто чтобы меня позлить! Что ты хочешь услышать? О, я знаю. Я знаю, чего ты хочешь. Я не могу, мне трудно… Ну же, Поттер. Где тебя носит? Хочешь, чтобы я умолял? Ты оставил меня одного на Конгрессе, бросил на растерзание всем этим сплетникам после нашего громкого скандала, который — я в этом не сомневаюсь — вскоре станет достоянием общественности, а теперь играешь в оскорблённую невинность, потому что я, по твоему мнению, тебя приревновал? Дракклы. Я будто говорю с самим собой. Это абсурдно. …да, я приревновал. Но это не значит, что я как будто бы тебе не доверяю что это оправдывает твоё возмутительное поведение. А, к Мордреду! Хорошо! Хорошо, Гарри, по-жа-луйс-та. Нам нужно поговорить. Молчите, мистер Поттер? Что ж, ваше право. Несколько мгновений Гарри разглядывал старательно зачёркнутые строки и ещё — эту, последнюю. И в горле у него был ком, а в животе — странная гремучая смесь глухой боли, беспомощной злости и почему-то облегчения. И ещё — паники. Северус решил, что он… Сколько, чёрт возьми, времени?! Старинные часы показывали полдень. — О, Мерлин, — пробормотал Гарри себе под нос и решительно поднялся на ноги, швырнув тетрадь на кровать. Хорошо. Хорошо, это не так страшно. Ему срочно нужно в Аврорат, или Кингсли откусит ему голову. А потом, после работы… может быть… — Нет, — тут же возразил он самому себе, всё ещё сверля тетрадь пристальным взглядом, — нет, я не стану. Но откуда-то знал наверняка, что — станет. По крайней мере, если не найдёт способа отвлечь себя от мыслей о Северусе. От желания увидеть его. Поговорить. Цивилизованный диалог без применения грубой силы, а, Снейп? Это было безумием. Он был — безумен. Если готов был наплевать на всё из-за двух зачёркнутых, даже на бумаге не до конца искренних строк. Впрочем, стоило Гарри прибыть в Аврорат и добраться до своего кабинета, выяснилось, что забыть о послании Северуса ему не удастся: у простой двери из тёмного дерева его дожидался сиятельный лорд Малфой. — А, мистер Поттер! — промурлыкал он, улыбаясь улыбкой лукавого кота. — Уделите мне пару минут своего драгоценного времени? Гарри хотел рявкнуть раздражённое «нет», но всё в нём почему-то сжалось, и вышло только сдавленное «да».