Чёрный Ворон, Белый Ворон

— Ты в самом деле болен, — процедил Игорь сквозь зубы, отступая на шаг. — Тебе нельзя оставаться у власти, чёртов маньяк. — А ты действительно так считаешь? — Сергей повернулся спиной к перилам и облокотился на них. — Или ты просто готов меня ненавидеть из-за того, что твоя жена погибла? — А я не имею на это права? — почти прорычал Гром. — Я этого не говорил. Но ты разве не хочешь копнуть глубже? Узнать подробности, разобраться, как я пришёл к подобному выводу? — Тебе-то это зачем? — Быть может, меня тоже не устраивает сложившаяся ситуация. — Ну да. И поэтому ты с готовностью притащил меня сюда, запер в комфортабельной клетке и радостно вывалил мне ультиматум по поводу брака! Сергей тяжко вздохнул и, махнув рукой, зашёл в комнату. Игорь, ощущая, что уже кипит от негодования, последовал за ним, с грохотом захлопнув балконную дверь. — Сложно с тобой, мент, — Сергей подошёл к камину и протянул руки к огню. — Я вывез тебя сюда, потому что мне опасно сейчас появляться в Петербурге. Народ бунтует, и пока волнение не уляжется, меня могут попытаться убрать и действовать при этом более профессионально, чем мстительный одиночка с обрезом. Это раз. Второе: то, во что я, как ты говоришь, ввязался, напрямую связано с верованиями жителей, обитающих в этих местах, а в таком деле всегда лучше получить информацию из первых уст, напрямую от носителей культуры, не доверяя прошедшим различные цензурные инстанции и сотню раз адаптированным для широкого читателя сборникам. И третье: тебе тоже нельзя было там оставаться. С точки зрения закона ты совершил тяжкое преступление — покушение на жизнь главы государства. И лояльная мне часть общества — а такая, поверь, существует — не поняла бы, с чего вдруг на фоне общего жёсткого курса по борьбе с преступностью лично ты отделался пожизненным сроком. Опять же, если бы я тебя казнил, то тут бы протесты переросли в полноценное восстание, а страна ещё не в полной мере оправилась и после моего переворота. Игорь нахохлился и отвернулся, сунув руки в карманы и делая вид, что его интересуют присутствующие и в спальне Разумовского этнические рисунки. — Значит, я не умер официально? — Пропал без вести. А дальше пусть домысливают, как им хочется. Ни прямых, ни косвенных доказательств гибели им не найти. — «Нет тела — нет дела», — Игорь зло ухмыльнулся. — Ладно, рассказывай, что же это за обстоятельства такие шаманские, что мы должны пожениться. Только сперва ответь на один вопрос: если не найдётся иного решения, брак ведь тебя лично устроит? В глубине души… если она есть у такой сволочи… ты же хочешь, чтобы иного выхода и не нашлось? Говоря это, Игорь развернулся и подошёл к Разумовскому. Сейчас они стояли почти вплотную, и напряжение, повисшее в комнате, стало почти физически ощутимым. Сергей вновь улыбнулся той самой тонкой хищной улыбкой. Он не попятился, но и не сделал попытки коснуться Грома. Может, и к лучшему — Игорь и сам точно не знал, как бы на это отреагировал. Тем более что Сергей сказал: — Да. Я хотел бы, чтобы ты был моим супругом. Это признание не было неожиданностью: Гром был почти на все сто уверен, что рыжий гад ответит именно так. Но всё же после этих слов что-то внутри у него надломилось. Обойдя Сергея, он тяжело опустился в кресло перед камином и растерянно уставился на огонь. Ещё с утра он был готов умереть и практически с этой мыслью смирился. Теперь ему предлагают жизнь, но что это будет за жизнь? Вечная зависимость от человека, из-за которого всё полетело в тартарары? Как Сергей вообще это себе представляет? И как же супружеский долг? Впрочем, даже в таком строгом тоталитарном обществе, как страна при правлении Разумовского, ходили весьма живучие слухи о том, что президент совершенно не против таких отношений, а то и вовсе за: не зря же его личный телохранитель и командующий нацгвардией вечно трётся так близко.… Кстати, а где он? — А что обо всём этом думает Олег? — всё же не удержался Игорь после непродолжительного молчания. — Я думал, вы с ним любовники. — А что об этом думает Олег, ты мог бы спросить самого Олега, — послышалось из угла. Игорь едва не подпрыгнул: оказывается, всё это время они с Разумовским были в комнате не одни. Олег Волков, друг детства Сергея, хранитель режима и просто такой же ублюдок, как и сам Разумовский, валялся на той самой огромной кровати, которую Игорь увидел сразу, едва зашёл в спальню. То, что он не заметил Волкова, скорее всего, объяснялось тем, что тот спал у самой стенки и был практически незаметен среди вороха одеял. Казалось бы, ситуация не требовала никаких комментариев и тем более констатации вслух более чем очевидных фактов. Но Игорь не удержался: — Ну и какой тут может быть брак, если место уже занято? У тебя уже есть мужик, за каким же хреном тебе ещё я? — Я же тебе уже сказал, — Сергей взял с каминной полки графин и наполнил бокал. — Ты Белый Ворон, противоположность и законный супруг Чёрного, которым, как ты, думаю, уже понял, являюсь я. Как бы мы с Олегом друг к другу ни относились, он не в силах тебя заменить. Игорь помотал головой и зарылся пальцами в слегка отросшие волосы: — Заменить в плане чего? Почему именно Вороны и почему так важен их брак? Ты же не даёшь мне вовсе никакой информации, просто швыряешься вырванными из контекста понятиями, о которых я не знаю вообще нихрена. Ты, может, и увлекаешься шаманизмом, но я привык опираться в расследованиях на материальные вещи. У нас же разговор немого с глухим, как ты не видишь? И… это что такое ты пьёшь?! Пожалуй, драка, от которой Игорь отказался ещё когда его вели по коридору, всё же случилась, если бы не вмешался Олег: стремительно выскользнув из постели, он перехватил Игоря и сжал в крепком захвате, не давая вырваться и броситься на врага. Сергей же изящным жестом вытер ставшие ярко-алыми губы и слизнул с пальцев оставшиеся на них капли крови. В том, что в графине и бокале была именно кровь, Игорь больше не сомневался: на таком расстоянии он прекрасно ощущал резкий металлический запах, так непохожий на терпкий аромат перебродившего винограда. — Псих, тварь, чудовище! — шипел Игорь. — Я же говорил, что он пока не готов к конструктивному диалогу, — пропыхтел Олег, с некоторым трудом удерживая озверевшего Грома на месте. — А я говорил, что пауза нам не помощник — он бы только сильнее себя накрутил в ожидании пыток, казни или чего там ещё, — Сергей отставил опустевший бокал и положил руки на плечи уже слабее, но всё же пытающегося вырваться Игоря. — Успокойся, родной. Кровь донорская, ради неё никого не убили — ни я, ни по моему приказу. Шаманские практики иногда предполагают её… употребление. Тебе тоже это предстоит. Разумовский сел в кресло и откинулся на спинку, глядя Грому в глаза: — Но Олег прав, ты пока не готов к этому разговору. Отдыхай, Игорь, набирайся сил. Нужные книги тебе принесут, сможешь ознакомиться, так сказать, с материалами дела. А потом мы снова поговорим. И я надеюсь, что ты будешь способен услышать меня, а не голос своего гнева. Игорь в ответ оскалился, но всё же кивнул. Олег, помедлив, всё-таки его отпустил. Убедившись, что он больше не стремится убить Сергея на месте, он открыл дверь: — Шурик, Слава! — позвал он. На зов, как ни странно, явились всё те же наёмники — лысый и синеволосый. — Проводите. Обратный путь до богатой темницы прошёл без происшествий, но уже там Игорь дал волю задавленному было гневу: его жертвой пал подвернувшийся под руку гранёный стакан. — Чёрт-чёрт-чёрт! — сдавленно прорычал Игорь, с размаху усаживаясь на кровать и вновь запуская пальцы в свою шевелюру. По лицу что-то скользнуло, заставив Игоря вздрогнуть и посмотреть на свои руки. На среднем пальце правой был довольно глубокий порез — видимо, осколком стакана задело. Криво усмехнувшись, Гром прижался к порезу губами, провёл кончиком языка. Кровь, значит, придётся пить. Хорошо бы в таком случае самого рыжего психа. Собственной за свою нелёгкую жизнь он хлебнул с избытком.

***

Работа, надо сказать, не очень-то клеилась. Игорь поёрзал по казавшемуся таким удобным в первые полчаса бревну и задумчиво прикусил карандаш. Занятно: в прежней жизни привычки грызть канцелярские принадлежности за ним не водилось. Доводилось, конечно, в задумчивости и резиночку теребить, и теннисный мячик подбрасывать, и комок бумаги, бывший недавно черновиком, по столу туда-сюда пальцем гонять. Но мусолить карандаши он начал именно тут. После первого приступа стало намного легче: может не в полной мере, но всё же Игорь вернул себе способность к здравым мыслям и адекватному поведению. Как только в этом убедился и Разумовский, Игорю разрешили покидать его комнату. И даже выходить из дома. Оказавшись снаружи и оценив размеры строения, он решил считать его всё-таки не замком, а домом, пусть и немаленьким. Два этажа, подвал, башня, в которой обитал Разумовский, одна-единственная — ну какой же это замок? Так… загородная резиденция даже не президента, а политика средней руки или успешного бизнесмена. Бежать тут в самом деле было некуда: сразу за забором начинался лес, даже издалека внушавший уважение и трепет размерами вековых сосен и кедров. Зайдёшь подальше, не зная дороги — и найдут через несколько дней, если вообще станут искать. Гром далеко и не заходил: бродил в прямой видимости своих конвоиров, лениво собирал подгнившие кедровые шишки, которые потом сушил прямо на полу в своей комнате, чтобы добыть крошечные, но вкусные терпко-сладкие орехи. Нет, кормили его по-прежнему, нисколько не хуже, чем в первый день, даже какое-то разнообразие было. Но поиск и вечернее щёлканье орехов позволяло хоть ненадолго отвлечься от ситуации, в которую он угодил. Книги ему предоставили на другой день, как и обещал Сергей. Принесли также пару объёмных блокнотов и пачку карандашей. Карандаши на удивление были настоящими, остро заточенными. Гром смутно подозревал, что этим подарком Сергей сообщает ему, что верит в то, что гость не натворит глупостей. Да уж, доверие на грани фантастики. Первый вечер Игорь провёл, чёркая что-то ему одному понятное прямо на обложке блокнота. К изучению книг приступил позже. В первый момент Игорю даже боязно их листать было. Старые, заключённые в плотные кожаные обложки с металлическими замками-защёлками — такие книги он видел только в библиотеке, и то — чтобы получить возможность полистать такую, нужно было получать разрешение и сидеть в читальном зале, дабы хранители могли проследить, чтобы ты не нанëс хрупкой вещи урон. С такими книгами было от чего переживать: их страницы от времени стали хрупкими и ломкими, как яичная скорлупа, осыпались по краям тонкой бумажной пылью. Те, что выдали Игорю, были ко всему прочему рукописными. Затаив дыхание, Гром водил по жёлтой бумаге кончиками пальцев, разбирая витиеватый почерк писца. Иногда со вздохом лез в словарь, чтобы разобрать очередное название или имя. Чужое присутствие он заметил почти сразу. Лëгкий холодок пробежал по затылку и шее, Игорь повëл плечами, но даже не повернул головы. Молчание затягивалось, человек не спешил выходить. Гром со вздохом закрыл книгу: — Оцениваешь? — Допустим. Олег всё же вышел на открытое место. Одет он был в плотный «энцефалитный» костюм защитного серо-зелёного цвета. В руках у него был арбалет, на разгрузке — компактный колчан и рация. Через плечо висела объёмная сумка. Чëрная кепка-«натовка» дополняла образ. Игорь с интересом глянул на сумку. — Охотился? Было что-то неправильное в том, как легко он заговорил с Волком — этим ручным монстром Сергея, на чьей совести было столько смертей: именно под его руководством Вороны похищали и подвергали пыткам всех противников действующего режима. Ходили слухи, что Олег время от времени проводил допросы лично, и в его руках говорить начинали даже самые стойкие. С другой стороны, что Игорю оставалось? В конце концов, если уж оказался в логове зверей, лучше дружить с обитателями. Или хотя бы не вступать с ними в открытое противостояние. Гром сильно сомневался, что статус «жениха» Разумовского даëт ему какую-то неприкосновенность. Уж скорее наоборот — Сергея позабавит, если кто-то задаст пленнику трëпку. Зачем нарываться? Олег кивнул: — Немного дичи к ужину. Тут водятся жирные глухари. Придёшь? Игорь криво усмехнулся: — А у меня есть выбор? — Конечно. Можешь опять провести вечер взаперти с книгами... Вычитал что полезное? — Голова от имëн кипит, — Игорь взял в руки тетрадь и пробежался взглядом по своим записям. — Познавательный экскурс в местные верования. Неясно одно: с чего Разумовский решил, что он причастен? И тем более я. — А этого ты в преданиях не отыщешь, — Волков поправил сумку с добычей. — Это идëт изнутри... через сны, через видения... У тебя были странные сны? — Нет, — соврал Игорь, не моргнув глазом. — Но на ужин приду. Хочу с ним поговорить. — Кинешься на него — буду вынужден принять меры, — предупредил Волков. — Так точно, папочка, — оскалился в ответ Игорь. — Буду ждать. Ответил бы что-то на это Олег или нет — так и осталось загадкой. Из верхнего окна башни раздался пронзительный нечеловеческий вопль. Волков, крепко выругавшись, ринулся в дом. Игорь, быстро покидав книги в сумку, припустил следом. Он чувствовал: он там нужен. В спальню ворвались практически одновременно. Разумовский лежал на кровати. Раскинутыми в стороны руками он намертво вцепился в покрывало, он метался и выгибался, скаля зубы и мотая головой. Олег, бросив на пол сумку и арбалет, схватил с журнального столика ремень и прыгнул первым, стараясь подмять Сергея под себя. Тот ответил ему утробным рыком и нанëс удар. Олег отшатнулся: лицо перечеркнули глубокие порезы. Сергей перевернулся на четвереньки и зашипел. Глаза у него горели жëлтым огнём, рыжие волосы растрепались, на руках отросли огромные чëрные когти. — Тише! Игорь неожиданно для себя шагнул вперëд, чем немедленно обратил внимание существа на себя. Оно повернулось к нему и оскалилось. — Спокойно, — Игорь, двигаясь медленно и осторожно, положил сумку и подошёл к кровати. — Не нужно злиться, всё хорошо. Всё в пор... Договорить у него не вышло: тварь рывком завалила его на кровать и уселась сверху, внимательно разглядывая, шумно обнюхивая. Игорь посмотрел на уже поднявшегося Волкова, но тварь схватила его за подбородок и заставила смотреть на себя. — Ты мой, — голос тоже изменился: сиплый, клокочущий, — ты мой навсегда. И, прежде чем Игорь успел что-либо сделать, «Сергей» поцеловал его. Резко, грубо, жадно, до боли вцепившись пальцами в волосы, не давая отстраниться. Игорь зажмурился, усилием воли заставляя себя лежать смирно… и тут всё закончилось. Сергей скатился с него, упал на спину и закрыл глаза, тяжело дыша. Его руки быстро менялись, вновь выглядели по-человечески. — Сергей?.. Разумовский, не открывая глаз, облизнул губы: — Я в норме. Только отдышусь. Пару минут в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Первым пошевелился Олег: поднявшись со стула, на который упал после того, как Сергей подмял под себя Игоря, он прошёл в соседнюю комнату, оказавшуюся ванной. Оттуда послышался плеск воды, после чего Волк вернулся с аптечкой в руках. Сев в кресло и подкинув в еле тлевший камин пару поленьев, он, глядя в настольное зеркальце, принялся обрабатывать следы от когтей. — И что, такая фигня у вас каждый вторник? — Игорь со стоном сел на кровати. — Раньше было реже, — сообщил Олег, меняя пропитавшийся кровью тампон. — Теперь почти каждый раз после сложного рабочего совещания. Игорь только сейчас заметил на журнальном столике открытый ноутбук Сергея. Хмыкнул: — И что вы обычно делаете? Меня-то тут не было! — Обычно я заставлял его зажать в зубах ремень, — Олег с громким щелчком закрыл аптечку, — связывал и ждал, пока очухается. — Помогало? — Один раз разгрыз ремень в три укуса, — Разумовский тоже сел. Олег бросил ему ингалятор, который достал из кармана, и тот жадно вдохнул порцию лекарства: Игорь почувствовал сладковатый аромат эвкалипта. Игорь выругался: — Значит, я тут в качестве сраного громоотвода? Успокаивать тебя каждый раз, как министры посмели не согласиться с твоим мнением?! — В том числе, но не всё так просто. Ты же читал книги? — Тёмное и светлое воплощение Кутха, — процедил Игорь, — только в союзе способные в полной мере воспользоваться силой бога-Ворона. Ты, значит, в мистику полез, чтобы магии на свои преступления хапнуть? А теперь тебя корёжит, потому что напора не выдерживаешь, и потому решил меня припутать? Типа, если будем трахаться, то выдержать будет проще? — Грубовато, но технически верно. — Блестяще! Игорь на эмоциях вскинул руки и широким шагом почти выбежал на балкон. Тяжело оперевшись на перила, он закрыл глаза и выдохнул. Ощущение мокрой ткани брюк дошло до него только сейчас. Игорь криво усмехнулся, представив себе это огромное мокрое и грязное пятно от сырого бревна на белых брюках. Вздрогнул: Сергей подошёл совсем бесшумно, обнял, положив подбородок на плечо. — Тебе что-нибудь нужно? — Пистолет, чтобы застрелиться, просить бесполезно? — Сергей только хмыкнул. — Тогда нормальные джинсы. Я, конечно, сраная невеста, но в лесу в белых брюках гулять непрактично. Свадьба когда? — Ну что ты, Игорь, сперва будет инициация, — Разумовский лениво огладил его бедро сквозь одежду. — А потом шаман назовёт дату венчания. И кстати о невесте… Вороны равны в отношениях. — Именно поэтому я в этом доме пленник, — проворчал Игорь и вывернулся из захвата. — Олег, дай курева, если есть. Я к себе. На ужин приду, если приглашение ещё в силе. — Приглашение? — Сергей улыбнулся, опираясь спиной на перила балкона. — Да, всё в силе, — Волков протянул ему початую пачку сигарет. — Тебя проводят. — Не загрызите друг друга до вечера, — велел Игорь, выходя из спальни и в последний момент прихватывая сумку с драгоценными книгами. И, конечно не заметив, каким взглядом проводил его Волков.