Чёрный Ворон, Белый Ворон

Он снова идёт по лесу. Всё глубже и дальше забирается в чащобу, не знавшую человека. Огромные кедры поскрипывают, шепчутся листвой на ветру, перекликаются голосами птиц и зверей. И, как ему упорно кажется, следят за каждым его движением, за каждым шагом, за каждым вздохом. Воздух густой и холодный, от дыхания поднимается пар, смешиваясь со стелющимся у самой земли туманом. Постепенно Игоря охватывает страх. Зачем он сюда пришёл? Почему он приходит сюда снова и снова? Он не зовёт никого — некого звать. Он звал в прошлые несколько раз — только лес громче начал скрежетать и шуршать, будто смеялся над ним. Игорь обнажён, густые ветви царапают его кожу, хлещут спину и плечи. Трава и опавшая хвоя с мелкими ветками ранят ступни. Но холода Игорь не чувствует даже без одежды. Холод есть. Но он не снаружи — он поднимается изнутри. — Ты пришёл. Голос раздаётся словно со всех сторон одновременно, кажется, что сам воздух звучит. Игорь дышит чаще, пар от его дыхания становится гуще. Он делает шаг из-под сени деревьев. Дерево, растущее в центре поляны, особенное: на его ветвях повязано бесчисленное количество разноцветных шарфов. Ветер, которого вроде бы нет, играет с лёгкой тканью, по ветвям бегают-переливаются яркие искры, будто в костре. Дерево дышит. Но говорит не оно: на самом краю сознания ощущается ещё чья-то тень. Ни лица, ни фигуры — лишь ощущение чужого присутствия рядом. Будто кто-то внимательно на тебя смотрит. Игорь оглядывается, хоть и знает: не выйдет у него никого увидеть. Он уже бывал здесь, на этой поляне. Они уже говорили. О чём — Игорь не помнит. Видимо, это неважно сейчас. Он медленно подходит к дереву, садится у самых корней, прислоняется спиной к шершавой коре. Она не просто тёплая — она почти горячая. Но этот жар не ранит, наоборот — он согревает, заставляет ослабнуть холод в груди. Игорь закрывает глаза: — Зачем я здесь? — Ты знаешь ответ. — Он убил её. Моя жена погибла из-за него. — А разве не из-за тебя? Не из-за того, что ты с ним в противостояние вступил? — Игорь сжал зубы. — Не из-за того, что даже не попытался с ней обсудить? Втянул её в вашу борьбу? Игорь сжался, схватился за голову, подтянул колени к груди. А голос всё продолжал: — Он тоже виноват, безусловно. Он слишком рано протянул руку к тому источнику, из которого ему предназначалось испить. Законы, правила — он действовал так, как сам считал нужным, и теперь сила Ворона разрушает его изнутри. Он не сумел вместить всё и, как тот князь, чьё имя выжгли из летописей, стал вместилищем лишь разрушительной части. «Ломать — не строить» — так ведь у вас говорят? Тьма, если угодно, проще: её проще понять, ею проще управлять, проще ей подчиниться. Созидание, Свет требует кропотливой работы. Ты тоже долгое время шёл по пути разрушения, но ты пытался и созидать. Ты более восприимчив к свету, у тебя были хорошие учителя. У него же учителя не было, и тебе предстоит им стать. Лишь вместе вы будете полноценны и принесёте Мудрость Ворона в этот мир. Без тебя он лишь всё разрушит, и себя — в последнюю очередь. Игорь не отвечает: ответа от него и не требуют. Он просто смотрит. Как наяву он видит перед собой трущобы. Людей, что лишились всего и брошены умирать. Других людей: запуганных, покорно, как стадо, бредущих на работу и с работы, не смеющих и слова сказать поперёк тем, кто чувствует себя безнаказанно. Кто, упиваясь властью, данной якобы для защиты граждан, сами режут то самое стадо и с азартом садистов карают за попытки сопротивления… страна, изнывающая под властью того, кто способен лишь разрушать. — И ты уверен, что я буду лучше? — Нет, — голос будто становится мягче, — я жду, что в это поверишь ты. Больше они не разговаривают — нечего обсуждать. Игорь просто сидит, прислонившись к дереву и закрыв глаза. И слушая, слушая мерный рокот шаманского бубна где-то вдали. От резкого стука в дверь Игорь едва не подпрыгнул: дëрнулся, вскинулся на кровати, часто моргая. И, откровенно говоря, жалея, что у него нет никакого оружия. — Ужин через час, — наëмник Шура, которого Гром про себя окрестил Мальвиной за синие волосы, заглянул в спальню. — Тебе передали, чтоб ты в порядок себя привëл. Дверь захлопнулась: ответа от Игоря никто не ждал. На стул перед уходом Мальвина уронил стопку одежды. Тяжело вздохнув, Игорь подхватил полотенце и направился к раковине. Он от души надеялся, что наëмник не видел его слëз.

***

Ужинали на крыше. В центре ровной площадки, ограниченной по краям вычурной оградой, по изгибам которой плелись розы, располагалось что-то вроде шатра. На высоких резных столбах был закреплëн навес, с которого до самой крыши спускались прозрачные, но плотные москитные сетки. Внутри не было ничего лишнего: небольшой длинный стол на кованых ножках, стулья к нему, пара плетëных кресел. Освещение было выполнено в виде гирлянд с крупными шарообразными лампами: эти гирлянды обвивали столбы и свисали с балок, удерживавших навес. Комаров и прочих ночных насекомых на эту иллюминацию слетелось множество — Игорь видел, как они похожими на лëгкие облачка стайками толкутся снаружи, стараясь просочиться сквозь сетку. Когда Гром пришëл — одетый в новенькие, с иголочки джинсы и свежую хрустящую рубашку тëмно-синего цвета, — Сергей и Олег уже ждали его. Разумовский на сей раз принарядился: тëмно-фиолетовая рубашка переливалась в свете гирлянд, воротничок расстëгнут. Чёрные прямые брюки со стрелками подчёркивали стройность ног. Волосы он сегодня распустил и небрежно-элегантно зачесал на одну сторону, так что они спускались через плечо огненной волной. Глаза он подвёл, а на ногтях был сделал хищный маникюр: антрацитово-чёрные с золотыми узорами, длинные и заострённые, они были похожи на когти хищника. Игорь хмыкнул — скорее озадаченно, чем насмешливо: наверняка для официальных мероприятий президент прихорашивается иначе. Не то чтобы в стране при Разумовском подобное порицалось, наоборот: Игорь смутно помнил какие-то поправки в законодательстве на сей счёт. Просто в политике уже достаточно давно сложился определённый дресс-код, и даже глава государства не из тех, кто может им пренебречь. Сейчас мероприятие совершенно точно неофициальное, но всё-таки Игорь смущён: кажется, Сергей на полном серьёзе считает это… свиданием? Помолвкой? Романтическим ужином с будущим супругом? Игорь осторожно присел на краешек свободного стула и перевёл взгляд на Олега. Судя по всему, Волков не стремился впечатлить Игоря и воспринимал это мероприятие как обязанность. Однако одет был всё же достаточно неформально. Джинсы были чёрного цвета — кажется, этот цвет был в его внешнем виде неистребим. В нескольких местах они были аккуратно распороты, широкий ремень из потёртой коричневой кожи украшен фигурной пряжкой, изображавшей воющего волка на фоне полной луны. К шлёвкам пристёгнуты тонкие, но массивные цепи. Красиво облегающая точёные мышцы футболка с логотипом группы «Ария» была украшена принтом языков пламени. Серебряный кулон в виде волчьей головы и зуба был неизменен. Наверное, даже в душе не снимал. Стоп! Игорь дёрнулся от собственных мыслей. Красиво? Красиво?! Этот зверь, этот монстр охотно принял новую власть и командовал теми, кто практически каждый день похищал и пытал несогласных! Как он может им любоваться?! Как он может любоваться тираном, который, едва дорвался до власти, сжал народ своей же страны, словно добычу, в железных когтях? Чтобы успокоиться, понадобилась минута. Возможно, этому способствовала музыка: она была негромкой и лилась откуда-то из динамиков, скрытых так искусно, что Гром не заметил ни одного. Незамысловатый ритм, звонкие лёгкие переливы, шум воды. Игорь глубоко вздохнул и сел поудобнее. Поймал на себе понимающий взгляд Олега: тот развалился в плетёном кресле, лаская в пальцах бокал с вином. Кажется, в этот раз красной жидкостью было всё же вино. — Впадлу с нами за один стол садиться, да, мент? — Волков оскалился. — Олег, ну что у тебя за манеры? — Сергей в притворном возмущении всплеснул руками. — Игорь, если ты на самом деле не готов, можешь идти. Я пойму, честно. — Нет уж, — Игорь поёрзал, усаживаясь поудобнее, подтягивая кресло ближе к столу. — Тянуть дальше не вижу смысла. Не знаю, почему ты играешь в джентльмена и не возьмёшь своё силой, но… — Играю в джентльмена? — тихо переспросил Сергей. Глаза его опасно сверкнули. — Что ж, давай поговорим без лишних реверансов. Сила, с которой я связался, частью которой я стал, имеет магическую природу. Духовную, природу тонкой материи, если тебе так удобнее. В магии достаточно много правил, и если их не соблюдать, можно жестоко поплатиться. Одно из правил — добровольность. Полагаю, ты хотел бы, чтобы всё было жёстко и радикально. Чтобы я тебя изнасиловал, а Олег подвергал пыткам. Чтобы тебя унижали и держали, допустим, в клетке, как зверя. Всё это позволило бы тебе честно нас ненавидеть. Не буду врать и говорить, что мне самому не хочется чего-то подобного. Но если я буду тебя истязать, мы оба погибнем. Мы должны быть вместе и постараться ужиться друг с другом. Такова воля Ворона. Игорь откровенно поморщился. Неприятно, когда тебя так легко читают, ведь он в самом деле был бы рад почве для ненависти к этим двоим. Не то чтобы ему не было за что их ненавидеть. Но тут Сергей прав: то, что к Игорю относились по-человечески, выбивало его из колеи. Вздохнув, он придвинул к себе тарелку. Олег — почему-то Игорь не сомневался, что готовил именно он — ухитрился приготовить немаленькую дикую птицу целиком, при этом добившись того, что мясо осталось сочным. К дичи он соорудил соус из жареных грибов и местных ягод. Вино тоже было предложено, но Гром покачал головой: — Если я начну искать утешение в градусах, ты довольно быстро получишь не мужа, а заядлого алкоголика. Итак, какой план на сегодняшний вечер? Ни за что не поверю, что желание поговорить стало бы достаточным поводом приглашения меня на ужин. Конечно, как я понимаю, это тоже часть правил: я должен был разделить с вами пищу. Но это не может быть главным. Сергей одобрительно кивнул: — Ты по-прежнему хорош. Можешь не верить мне, но порой я даже жалею, что пришлось тебя уволить. Ты мог бы добиться неплохих результатов, как и твой друг Дима. При упоминании Дубина Игорь оскалился. Упоминание, вроде бы совершенно невинное, бывшего напарника прозвучало для Грома угрозой. «Мы знаем, что ещё существуют люди, чья жизнь важна для тебя. Мы можем причинить им вред, если ты будешь рыпаться». Сергей между тем продолжал: — Сегодня хороший день, чтобы провести инициацию. Перед тем, как стать моим супругом, ты должен проснуться. Конечно, если бы ты отказался, я бы не стал настаивать. Но следующего подходящего случая пришлось бы ждать месяц, а то и дольше. Игорь хмыкнул. Он доел свою порцию и теперь задумчиво рисовал пальцем в тарелке узоры в остатках подливы и соуса. Получалась фигня. — Это предполагает…  — В том числе, — Сергей поставил локти на стол над опустевшей тарелкой и положил острый подбородок на сцепленные пальцы. — Инициация суть рождение в новом качестве. Но чтобы родиться заново, нужно перед тем умереть. Кажется, ты хотел умереть? Игорь горько рассмеялся: — Вот только воскресать потом я не планировал. Это даст мне… не знаю… Силу? — Не совсем. В тебе уже есть Сила, Игорь. Но она спит. Ты спишь. Пришло время проснуться и принять дар бога-Ворона. Игорь снова хмыкнул, на этот раз скорее нервно. Поднял взгляд от тарелки и посмотрел на Олега: тот неспешно курил и лениво наблюдал за ним из-под век. — А ты, ты проходил через это? — Да. Но во мне живёт Сила Чёрного Ворона, — он выпустил из ноздрей дым, — и много от Волка. Увы, я не способен уравновесить силу Сергея. Только сдержать, и то не всегда. — Это как одинаково заряженные частицы, — дополнил Сергей. — Наша с Олегом Сила сливается, и это довольно хреново. В критических случаях мы практически теряем рассудок. — А моей Силы хватит, чтобы уравновесить вас обоих? — Игорь прищурился. — Одного Белого Ворона будет достаточно, чтобы успокоить всю чёрную стаю? Разумовский с Волковым переглянулись. — Мы выясним это на опыте, — сообщил Сергей. — Ты готов к ритуалу? Игорь глубоко вздохнул и залпом опустошил свой стакан морса. Теперь он даже жалел, что отказался от алкоголя. — Что ж, последний ужин смертника был отличным. Я готов. — Прекрасно. Идём. С крыши вниз вела лестница, незаметная со стороны дороги. Металлическая, довольно простая, разве что красоты ей придавали розы и виноград, оплетающие простые перила. По этой гулкой лестнице они спустились во внутренний сад. Игорь внимательно осмотрелся, благо его не торопили. От лёгкого ветра там шелестели лиственные деревья, высаженные вдоль высокой — метра четыре, не меньше — глухой ограды. Розовые кусты, высаженные под ними и чередовавшиеся с кустами шиповника и разноцветной смородины, мягко покачивались в такт неизвестному ритму. В костровище пылал огонь. Сергей, проходя мимо, не глядя бросил туда горсть какого-то порошка. Огонь с воем и рёвом взвился вверх, разгорелся ярче и жарче. Олег, присев на колено рядом, подкинул туда можжевеловых веток и несколько крупных поленьев. Только сейчас Гром заметил, что Волк босой. Не дожидаясь команды, он стал раздеваться. — Полагаю, и бубен у тебя есть? — У меня есть. Игорь обернулся к Олегу. Волков раздевался. На качели-лавку в окружении особо пышных роз полетела футболка, туда же, звякнув цепями, отправились драные джинсы. Белья на наёмнике не было. Игорь вновь против воли залюбовался этим стройным, жилистым, словно сплетённым из крепких ремней телом. Крепкими ягодицами, мощными бёдрами, перекатами мышц на спине, от чего татуировка в виде волчьей головы казалась живой, лицом, крупные, но изящные черты которого подчёркивали аккуратные усы с небольшой бородой, яркими, пронзительно-голубыми глазами, особенно выразительными на фоне тёмных волос и чуть смуглой кожи… осознав, что смотрит Волку прямо в глаза, Гром отвернулся. Олег насмешливо фыркнул: — Насмотришься ещё. Даже потрогать дам, если чудить не будешь. Игорь передёрнул плечами и перевёл взгляд на Сергея, намеренно стараясь смотреть только выше пояса. Казалось бы, какие уж тут приличия, если совсем скоро им предстоит стать супругами. Но Игорь смутился. У него никогда не было мужчин, и совершенно точно он в самом кошмарном сне не видел, что его первыми мужчинами могут стать террорист и убийца, ставшие волей суки-судьбы палачом и диктатором. Лицо, руки и плечи Сергея были покрыты вязью символов. — Сюда, — Сергей кивнул на небольшую выкошенную площадку рядом с костром и опустился на колени. — Садись. Игорь медленно опустился на колени напротив него. Краем глаза он заметил, что Олег слегка приоделся. Если, конечно, узкий пояс, украшенный длинными чёрными перьями, которые не закрывают, по сути, вообще ничего, можно считать предметом одежды. Бубен у него действительно был. Огромный, круглый, украшенный чёрно-красным изображением Ворона Кутха. Колотушки не было, как и шаманской короны. Кулон волка остался на шее, поблёскивал, отражая свет пламени костра. — Ого. Не знал, что ты… — Я рос с бабушкой, — Волк повёл плечами. — Она в такие дела верила. Говорила, что наш род особенный, что у нас есть дар. Потом аби умерла, а в детском доме за такие разговоры и побить могли. Но её слова я запомнил, а потом довелось убедиться. Вот, пригодилось. Начнём? — последние слова были адресованы уже Сергею. — Начнём, — кивнул Сергей. — Игорь. Постарайся расслабиться. Не думай. Просто смотри. Просто слушай. Возможно, ты не поймёшь смысла того, что увидишь или услышишь. Но суть не в этом. Суть в том, чтобы позволить сознанию последовать вслед за образами. Понимаешь? Игорь кивает. Сил что-то говорить, что-то сделать, чтобы предотвратить то, что его ожидает, нет. Игорь сжимает руками колени, закрывает глаза, выдыхает, чтобы расслабиться. В этот момент Олег начинает камлать. Звук сперва негромкий, будто лёгкими ударами согнутых пальцев он проверяет бубен на прочность. Затем появляется некий ритм, мелодия. Бубен в руках Олега говорит, стонет, поёт. Дыхание от этих звуков учащается, сердце, словно заполошная птица, бьётся о рёбра, словно стремясь на свободу, прочь из бренного тела. Сергей говорит — его речь низкая, гортанная, её звуки вплетаются в ритм бубна, словно придавая ему новую силу. Костёр явно разгорается ярче. Игорь чувствует прикосновения к своему телу и открывает глаза. Пальцы Сергея испачканы углём из костра. Медленно и сосредоточенно он рисует узоры на коже. Затем кладёт тонкие пальцы Игорю на виски и вновь говорит-поёт на гортанном наречии. Игорю внезапно становится страшно. Хочется уйти, убежать, спрятаться. Скрыться от этих безумцев, не следовать по дороге, по которой его уводят всё дальше. — Всё нормально, — хрипло шепчет Сергей, и в его глазах мелькает явственный жёлтый отсвет. — Страх всегда приходит первым. Но не нужно ему поддаваться. Держи. Это ты должен выпить. В руках у Игоря оказывается довольно большая чаша. От её содержимого поднимается пар, сильно пахнет незнакомыми травами. От звуков бубна поверхность вибрирует. Игорь оглядывается на Олега. Тот стоит по ту сторону костра, расставив ноги и прочно уперевшись ими в землю. Рука без остановки выбивает ритм. Голова запрокинулась к небу, но вряд ли Волк сейчас видит звёзды. Игорь видит, что он закатил глаза. Игорь вновь смотрит на Сергея. — Что будет, когда я выпью это твоё зелье? — Ты умрёшь. — Есть шанс, что я не вернусь? Сергей оскалился: Игорь чётко видел, что у него стали крупнее клыки. — Даже не надейся. — Что ж, — Игорь ухмыльнулся и поднял чашу, — до встречи на той стороне. Первый глоток вопреки ожиданиям не обжёг горло. Напиток, по вкусу напоминавший естественно сладкий чай — что-то вроде грудного сбора с корнем солодки, которым Грома в детстве тётя Лена выпаивала, — пился мягко, тёплой волной раскатывался по телу, и будто кто-то шептал: закрой глаза. Усни. Ложись и усни. Нелёгок твой путь, но пора отдохнуть… Краем сознания он ощутил, как тело его задрожало и выгнулось в смертельной судороге, как опустевшая чаша выпала из ослабевших рук, как сам он упал на траву, скрюченными пальцами бесконтрольно впиваясь в стебли. Сам он уже шёл по знакомой тропе к Шаманскому Древу. Там его уже ждали.

***

Игорь стоит, прислонившись спиной к Дереву и полуприкрыв глаза. Он ждёт, потому что ему обещали. Он знает, куда ему дальше идти — дорога лежит перед ним. Но прежде нужно решить вопрос. Единственный якорь, привязывающий его к прошлой жизни. — Игорь? Гром вздрагивает всем телом, как будто его ударили. Но всё же находит в себе силы, чтобы открыть глаза и обернуться. Юля стоит перед ним. В белом платье, которое она никогда не носила. Свадьба у них была скромная, а банкет при его зарплате был непозволительной роскошью. Оно так резко контрастирует с её волосами, что они кажутся окровавленными. Игорь делает несмелый шаг. Один, второй… На третьем она сама его обнимает, позволяет прижать к себе, ощутить прикосновения, почувствовать даже запах… Как бы хотел Игорь еë не отпускать! Но это, увы, невозможно. — Прости меня, — хрипло шепчет он. — Я виноват, я так виноват перед тобой… я принëс эту дрянь, этот компромат к нам домой, я даже не стал тебя слушать… — Игорь. Юля произнесла его имя совсем негромко, но в том, как именно она его произнесла, было столько чувства, что Гром сразу замолкает и только смотрит на неë виновато и с робкой надеждой. Она гладит его по лицу, и ему хочется, чтобы прикосновение длилось вечно. — Я не виню тебя. Ты ведь сказал мне. Пусть не прямо, но всё же. И это был мой выбор. Не терзай себя: я знала, на что иду. — Но ведь это я допустил, чтобы Разумовский пришёл к власти! Ничего этого не было бы, если бы я его посадил. — Тш-ш-ш, — Юля ободряюще улыбается. — Это в прошлом, этого уже не исправить. Ты можешь что-то сделать здесь и сейчас, изменить настоящее? — Да… кажется, да. — Тогда сделай это, — она смотрит серьёзно, — и живи дальше. А прошлое отпусти. Это нелегко. Но ты справишься.

***

— Ты плакал. Первым, что увидел Игорь, открыв глаза, было встревоженное лицо Разумовского. Олег, склонившийся рядом, был более спокоен и, кажется, даже слегка разочарован, что Гром очнулся. Игорь отвернулся и вытер глаза тыльной стороной руки. Его рука… Игорь резко сел, разглядывая себя. — Тебе пригодится зеркало, — Сергей кивнул на забор. Там в небольшой нише действительно было высокое зеркало. Гром с опаской к нему подошëл. От подбородка до пяток его тело покрывали ослепительно белые перья. На руках были когти цвета расплавленного серебра, а глаза были такими же жëлтыми, как у Сергея во время приступа. Тот, кстати, будто услышал его мысли. Подойдя со спины, он обнял Игоря, крепко сжимая его талию и положив подбородок на плечо. — Мы отлично смотримся вместе, тебе не кажется? Игорь покосился на Сергея. Тот сейчас в облике Ворона, но, в отличие от предыдущего раза, спокоен и, кажется, даже доволен. А их чëрно-белое оперение действительно гармонирует. Игорь усмехнулся: — Нарисуй и успокойся. Мы не в тех отношениях, чтобы размениваться на прелюдии. Сергей легко рассмеялся. Руками он лениво поглаживал тело Грома, и оперение — и его, и Игоря — постепенно исчезало, испарялось, как ночная изморозь под лучами рассветного солнца. Наконец их тела соприкоснулись кожа к коже, без малейших преград. Игорь судорожно вздохнул и задышал чаще. Сергей провëл носом по его шее и кончиком языка очертил пульсирующую жилку. — Идëм. Олег уже ждëт их. Прямо на траве расстелено огромное покрывало, около которого он сидит на коленях, избавившись от шаманского пояса. Зато в руке у него чëрный тюбик. Сергей ловко роняет Игоря на покрывало и тут же падает рядом. Властным прикосновением к лицу заставляет на себя посмотреть: — Как ты хочешь? Игорь пожимает плечами: — Не знаю. У меня не было отношений с мужчинами. Пусть идёт как идëт. Он говорит это нарочито спокойно, но всё равно вздрагивает, когда Олег к нему прикасается. «Пути назад нет, — напоминает он себе, — ты сделал свой выбор». Словно ощутив его колебания, Сергей целует его в губы. Так легче: можно провалиться в ощущения и не фокусироваться на том, как Олег решительно заставляет его раздвинуть ноги, ловко подкладывает под бëдра подушечку, проникает влажными от смазки пальцами внутрь — тело Игоря инстинктивно сжимается, но Волк требовательно сжимает пальцами бедро, и Гром старается расслабиться, снова и снова изучая, каковы на вкус губы Сергея. — В чае что-то было? — Игорь запускает пальцы в огонь волос Разумовского. — Приворот? — Капля афродизиака, — Сергей не пытается уйти от ответа. — Я не хочу, чтобы это было изнасилованием. — Часть меня всё ещё против, — Игорь вздрагивает и стонет, когда Олег прикасается к чему-то внутри. — Ну, это всё же немного другое. Другое или нет — сейчас Игорь разбираться не хочет. Олег отпускает его и вытягивается рядом, лениво поглаживая себя между ног. Сергей медленно ложится сверху, извивается, трëтся о тело Грома, обводит губы языком. — Я всегда буду снизу? — интересуется Игорь, приподняв бровь. — Нет, это необязательно. Но сейчас случай особый. Игорь не успевает ничего ответить: Сергей проникает в него. Медленно, осторожно, давая привыкнуть. Но дыхание всë равно перехватывает. Теперь его отвлекает Олег: целует глубоко, жадно, грубо покусывает губы. Игорь в этом поцелуе не уступает в жестокости. Жар толчками разливается по его телу, Сергей двигает бёдрами равномерно и мощно, выгибает спину, будто дикий лесной кот. Игорь отрывается от Олега и любуется этим диким танцем, всполохами пламени его волосы. Олег придвигается ближе и, пошло облизнув руку, обхватывает пальцами его член и уверенными движениями ласкает, подстраиваясь под ритм Сергея. — Не… трахнешь меня? — задыхаясь от ощущений, спрашивает Игорь. Олег наклоняется к его уху, чуть прикусывает, шепчет: — В другой раз, пёс. Но долго ждать не придётся, я обещаю. В этот момент Сергей усилил напор, и Гром, гортанно рыкнув, излился Олегу в ладонь. Почти одновременно с ним Сергей обжёг внутри. Волков выпрямился, сидя на коленях, и в три движения довёл себя до оргазма, слив Игорю на живот. Гром только вздрогнул, обнимая Сергея и лениво, сонно оглядываясь вокруг. Потрескивали поленья и лапник в костре, пощёлкивали деревья в лесу, начинавшемся прямо за забором, где-то совсем рядом назойливо пели цикады… над самым ухом противно прозудел комар. Игорь ругнулся и резко хлопнул себя по шее. — Ты чего? — задремавший было Сергей от резкого звука вздрогнул и проснулся. — Чего-чего, сейчас нас совсем не пафосно сожрут комары, — проворчал Олег, поднимаясь и собирая вещи. — Поганый конец для легенды, я вам скажу. Разве что для армейской байки сгодится. — Про то, как солдата в тайге целиком сожрали? — хохотнул Сергей, перекатываясь на спину и со скрипом усаживаясь. — Так то не байка! Реально одна пряжка с ремня к утру осталась! Игорь ещё пару минут спокойно лежал, рассеянно слушая их шутливую перебранку на тему монструозности таёжных комаров. Сам он помнил только похабную песенку про комара Евгения, но сейчас она была точно не в тему. Да и, как сам он недавно сказал, не в тех они пока отношениях, чтобы так запросто вклиниваться их разговор.

***

Дождь мягко шелестел по листве деревьев в саду Разумовского. Сосны в лесу, о возрасте которых было страшно подумать, скрипели и охали, потревоженные мощными порывами ветра. Где-то за горизонтом гулко и медленно пророкотал раскат пока ещё далёкой грозы. От медленно закрывающихся автоматических ворот по уже основательно размытой лесной дороге отъезжал чёрный гелендваген. Игорь поёжился, плотнее запахивая халат, и выпустил струйку дыма. Сигарета, которую он курил, уже почти прогорела, но он этого не замечал. Желание почесать ногу над плотным браслетом удалось подавить. — Сергей, возможно, доверяет тебе до известной степени, — Олег, тщательно проверив, насколько надёжно застёгнут замок, выпрямился, — но не я. И, поскольку снова запереть тебя в твоей комнате не вариант… — Обещаю не шалить до твоего возвращения, — Игорь невесело усмехнулся. — И ты лучше меня знаешь, что бежать мне благодаря вам некуда. И никто не ждёт бунтаря и преступника в гости. — Я перестраховщик, — ухмылка Олега была похожа на его собственную. — Думаю, это причина, по которой мы с ним ещё живы. — О да. Полагаю, убить вас сейчас хотят многие, — хмыкнул Игорь. — Но ты всё же вернись. Не хочу быть единственным, хм, партнёром рыжего. Волк хохотнул и, резко притянув к себе, укусил Грома за губы: поцелуем это назвать не поворачивался язык. — Хватит тут мёрзнуть, — Сергей подошёл неслышно, как кот, и обнял Игоря со спины. Кажется, ему это нравилось. — Я не мёрзну. Я испытываю на прочность обновлённые лёгкие, — Гром щелчком отправил окурок в прикрученную к перилам консервную банку и потянулся. — У тебя ещё будет возможность. Пойдём в постель. Игорь с опаской на него покосился: — Тебе вчера не хватило? — Расслабься. Я говорю про сон. Плохо сплю, когда один. Игорь фыркнул: — Совесть мучает? Тебя? — Можно и так сказать, — Разумовский вздохнул. — Ты же их видишь? Игорь мягко отстранил Сергея. Обернулся и посмотрел ему в глаза. — Пока только слышу. Сергей слабо улыбнулся: — Ещё увидишь. Идём, ещё очень рано. Лёжа с закрытыми глазами и обнимая сладко посапывающего Разумовского, Игорь снова услышал их. Голоса людей, погибших из-за него. Но на этот раз было в них что-то новое. Он мог слышать — и не слушать при этом. Разумовский, видимо, так не умел, а голосов наверняка было больше. И Гром не сказал бы, что это несправедливо. Но он согласился. Они уже были вместе. Так что теперь это и его демоны тоже. И нужно придумать, как с ними быть.