Чёрный Ворон, Белый Ворон

Сашка бежал по лесу, задыхаясь. Его выкрашенные в кричаще-синий цвет волосы растрепались, резь в боку заставляла время от времени замедлять шаг. Нет. Нельзя. Нельзя останавливаться. Нужно спешить. Поначалу после церемонии никто не заподозрил подвоха. Свартжель авторитетно заявила, что с аватарами всё в полном порядке: они всего лишь потеряли сознание на время. Им нужен лишь небольшой отдых. После этого временно стало не до того: требовалось навести порядок среди взбудораженной паствы и в том числе разогнать самых ретивых: шоу окончено, приёмные часы — с трёх до пяти каждый второй вторник…. Лишь когда выяснилось, что культисты увезли богов с Байкала и отказываются отвечать на вопросы гвардии, Волков всполошился. В доме их не было, в деревне тоже: жильё шаманки пустовало. Олег не сдавался, и Вороны сбились с ног, пытаясь найти хоть что-то важное. Сегодня их поиск увенчался успехом, и именно поэтому Сашка мчался как на пожар, не жалея себя. Полноценный полевой лагерь разбивать не стали: на относительно большой прогалине горел костёр, под деревом развернули радиостанцию, растянув антенны на его ветвях. В дозоре был одноглазый Мигель — именно в него Шурка и врезался едва не на полном ходу. — Тихо! Куда летишь?! — Где Волк?! Я… я… они… — сбитое дыхание не давало ему говорить нормально. От возмущения он взмахнул рукой, намекая, что его новости слишком срочные, чтобы тратить время на расспросы. Мигель недоверчиво хмыкнул, но махнул рукой в сторону костра. Уже не так быстро, но всё же торопливо синеволосый метнулся туда. Волк прохаживался на фоне огня, будто зверь в зоопарке, которого раздразнили зрелища ради. Неудивительно, что он был в полуморфе: на руках вместо ногтей проявились когти, кожа заметно потемнела, а глаза сверкали бирюзой, по-звериному отражая свет от костра. Из всех Воронов только Олег был зверем изначально, и так ему было легче сдержать эмоции. Остановившись на расстоянии достаточном, чтобы не попасть под удар, Шурка согнулся и с усилием выдохнул, спеша привести дыхание в норму. Волк оскалился: — Что нашёл? Шурка сглотнул при виде хищных зубов. Хотя, казалось бы, пора уже привыкнуть. — Они в Замке Горных Духов. Порода нагрелась, деревья поблизости… у них листья завяли. Вот, — наёмник тряхнул синей чёлкой и достал из поясной сумки увядшую ветку. Олег задумчиво на неё посмотрел. — Отправимся сейчас? — из-за костра появился ещё человек. Шурка прищурился, но огонь позволял толком разглядеть только силуэт. В одном он был уверен: этот человек совсем не боялся Волка. — Сейчас Свартжель нас ждёт, — покачал головой Олег. — Надо выждать. — А если будет слишком поздно?! — Если будет слишком поздно, — Олег мрачно усмехнулся, — мы этого уже не узнаем. — Супер! — человек резко опустился на землю и сложил руки на груди. — Браво. Лучшие телохранители из существующих. Сашка, наконец, смог разглядеть говорящего. Нервно хохотнул. — Что? — А ведь мы целовались. Там, на пиру. — Можно подумать, тебе что-то не понравилось. Сашка только рукой махнул, отвернувшись и надеясь, что не видно, как он покраснел. Сюрприз, конечно. Но он был бы даже рад, если бы в эту ночь все сюрпризы были такими невинными.

***

Лежать было удобно. Более чем. Даже не открывая глаз, Игорь сообразил, что это перина. И, кажется, целая куча мягких подушек. Просыпаться не хотелось: во сне Гром, хоть и отрывочно, видел Камчатку. И Сергея. Да, его тогда так не звали, да и выглядел он иначе. Люди, которых они, они оба помогли сотворить, верили в те далёкие ныне времена достаточно, чтобы боги не нуждались в чужих телах. Под ногами красноватый вулканический шлак, склон едва заметно даже для них подрагивает. Гора живая, она дышит. Здесь можно почувствовать, как бьётся огненное сердце Земли. Их Земли. Они создали этот мир и нашли в нём своё место. Это их дом. И так будет всегда. Совсем рядом послышался шумный вздох, кто-то заворочался, ощутимо толкнув Игоря в бок. Впрочем, почему «кто-то»? — Доброе утро, — Игорь всё-таки разлепил глаза и попытался сесть, оперевшись на спинку кровати. Чуть не упал и огляделся: — А где это мы? Больше всего эта штука напоминала гнездо. Ну да, самое обычное, птичье. Впрочем, не воронье: снаружи это была аккуратная корзина без торчащих во все стороны веток. Только корзина была огромная. Внутри, как и ожидал Игорь, была перина и подушки в ярких разноцветных чехлах. И — перья. Мягкие, пуховые, чёрные и белые вперемешку. Целая куча. Встрёпанный спросонья Сергей рассеянно выбирал их из рыжих волос. Игорь хмыкнул и поёжился: — Не думал, что боги линяют. Сергей нервно усмехнулся: — Ну, как видишь… вообще, это правильно: мы теперь пара, гнёздышко должно быть уютным и тёплым. — Только не говори, что кто-то из нас отложит яйцо. Тфу ты! — Игорь смахнул с подбородка мелкий пыльный пух. На это Разумовский только нервно хохотнул, оглядываясь. Игорь последовал его примеру. То, что он видел, ему не нравилось. Комната круглая — видимо, находится в башне. Стены, сложенные из грубого камня, темнеют в узких просветах между звериными шкурами и пёстрыми коврами. Если бы не эти просветы, Гром бы решил, что их уложили в шатре. Свисающая с куполообразного потолка на цепях массивная люстра, в отличие от светильников в доме Разумовского, по-настоящему старинная: из рожков торчат не электрические патроны с мерцающей имитацией, а свечи, отчего вся она покрыта живописными потёками желтоватого воска. Живого, тёплого света много, но всё равно общее впечатление мрачноватое. Если здесь и есть окна, то они тоже где-то под шкурами. А вот дверь не занавешена. Забрана частой решёткой, сквозь которую виднеется такой же мрачный коридор. Со стоном выпрямившись, Игорь перебросил ноги через край и замер на бортике кровати, покачиваясь и сжимая ладонями голову. Кончиками пальцев резко цепанул корону и зашипел от боли. — А снять с нас цацки не судьба было?! Конечно же, Игорь не обращался ни к кому: просто выброс досады в пространство. Да и не было тут никого, кроме них. Но Сергей, нахохлившийся среди подушек, мрачно откликнулся: — Кольца и серьги сняли. А вот это… Рыжий дотронулся пальцами до своей собственной короны, выполненной в виде языков пламени, и скорчил гримасу. Гром передёрнул плечами, словно надеясь, что от этого колючие подозрения станут менее актуальными. Тупая, глухая головная боль, фоном пульсирующая чётко вдоль драгоценного обруча, этому не способствовала. Чтобы отвлечься, Игорь решил размяться. И внимательнее осмотреть это место. — Полагаю, мы в том самом замке, который нам подарили? Сергей, который предпочёл повалиться назад в гнездо, пожал плечами и заложил руки за голову: — Самый забавный подарок, который только могли поднести верные. Подарить мне моё. — Опять я чего-то не знаю? — Игорь на ощупь нашёл окно и, отдёрнув шкуру и приоткрыв створку, застонал от облегчения, вдохнув свежий воздух: что в комнате жарко до духоты, он осознал только сейчас. Сергей вздохнул: — Конечно, не знаешь. Тебя к тому времени уже не было… я жил тут какое-то время. Последние столетия до… изгнания. Замок построили верные для меня… а когда начала распространяться вера в Распятого, последние верные укрылись здесь вместе со мной. К тому моменту я был уже достаточно слаб по сравнению с тем, каким был изначально. Но моих сил хватило, чтобы сокрыть это место… — Птица там не пролетит, Близко зверь не пробежит, Даже облака небес На дремучий, тёмный лес Не навеет ветерок… — грубовато, но более-менее мелодично напел Игорь. Разумовский хохотнул, но как-то горько: — Типа того. В общем, это настоящее Гнездо Ворона, дорогой мой. Наш истинный дом, — тут рыжий рывком поднялся и резко отбросил упавшие на лицо пряди. — Но мне не нравится, что нас сюда привезли без спроса! Не было у нас такого уговора! После свадьбы мы должны были вернуться в резиденцию! Олег! Где Олег?! — Не разоряйся. Нет тут твоих блохастых. Сергей зашипел и, прыжком оказавшись возле решётки, тряхнул её. Решётка не поддалась. Игорь еле сдержался, чтобы не съехидничать: сам ведь говорил, что замок был его домом. Наверняка эти стены могли выдержать что-то посерьёзнее вспышки гнева хозяина. — Воу, тише, цыпа. Когтекюр попортишь. Игорь, осторожно подкравшись ближе, выглянул в коридор. Там под тусклой настольной лампой с унылым видом гадал сканворды дежурный… стоп. Нет, не дежурный, какой тут дежурный-то? Охранник, видимо. Вот только в своре Волкова Игорь таких не видел. Высокий, белобрысый, при этом чуть смуглый, будто из пустыни приехал. Одет был в стандартные берцы и карго. Майка, выглядевшая как-то легкомысленно в этих широтах, позволяла разглядеть значительную часть огромной цветной татуировки, украсившей парню плечи. Мускулы впечатляли. Игорь задумчиво потянул носом: — Зовут как? — А вам-то зачем? — охранник даже не поднял головы от газеты, рассеянно покусывая зубочистку. — Ну так, для удобства, — Игорь вальяжно опёрся о проём и хлопнул Серого по плечу. Тот возмущённо на него зыркнул: — Иди, умойся, мы тут пока побеседуем. Разумовский недобро прищурился, но вслух ничего не сказал. Мысленно, впрочем, тоже. С мерзким звуком царапнув когтями прутья, он с гордым видом отправился на поиски ванной комнаты. От Грома при этом не укрылось, что охранник искоса наблюдал. — О, так ты действительно его легендарный мужик? — когда Сергей скрылся, охранник отложил ручку и откинулся на спинку стула, легкомысленно покачиваясь на двух ножках. — Единственный, которого этот важный курица слушается. Игорь хмыкнул, оценив своеобразный титул: — А тебя на свадьбе не было? И как зовут всё-таки? Я Игорь, но, уверен, тебе это известно. — С чего такие выводы? — белобрысый выкинул пожёванную зубочистку и прикусил кончик ручки. Стул под ним ритмично скрипел, но падать или разваливаться пока не собирался. — Я мог быть простым солдатиком, которого просто воткнули на пост присмотреть за дверями и позвать хозяев, когда вы проснётесь. — Ведёшь себя слишком уверенно. Да ладно, чё ты очкуешь? Даже если имя будет настоящее, я всё равно никакой ахалай-махалай не сделаю. Не мой профиль. Охранник неожиданно расхохотался: — Ладно, Майкл. Я Вадим. Я был далековато от ваших брачных танцев, а в том, что парни наплели, мне разбираться лениво. Но я не мог не заметить, что в твоей компании он куда спокойнее, чем был раньше. Значит, нашёл, кого искал. Всё просто. Игорь ухмыльнулся и с хрустом размял шею: — Ладно, умник, вот и познакомились. Хозяевам-то сообщи всё-таки, что мы проснулись. А мы тут пока марафет наведём. Охранник шутливо отдал ему честь и бодро сбежал вниз по винтовой лестнице, прихватив с собой грязную кружку и пакет с мусором. Игорь, вновь хрустнув шеей, вернулся в комнату. Как раз вовремя, чтобы столкнуться с Сергеем: тот, отфыркиваясь, вытирал лицо полотенцем. Ковёр, скрывавший вход в санузел, он даже не потрудился поправить. — Лучше? — заботливо спросил Гром, невольно вспоминая рекламу шоколадных батончиков. Сергей отбросил полотенце и от души потянулся. — Ну, волосы я из-под обруча вычесал, уже хорошо. Но ты посмотри вот на это. — Резким движением Разумовский притянул Игоря к себе и, сдвинув огненные пряди в сторону, показал на корону. — И я не могу это снять. Полагаю, ты тоже. Игорь мрачно засопел. Края металла плотно прилегали к бледной коже рыжего, даже, казалось, слегка впивались в неё. На самом стыке кожа чуть покраснела и на ощупь была горячей. Сергей зажмурился, но руку не оттолкнул. Только шмыгнул носом и послушно уткнулся в плечо, когда Игорь привлёк его к себе. — Верные меня поимели, — глухо прогудел он. — Ну, поимели они нас обоих, так что ты в хорошей компании. Лохом я и раньше бывал, но божественный лох — это уже достижение. Сергей фыркнул ему куда-то в плечо. Обнимая его и зарываясь носом в непокорную огненную гриву, Игорь ощутил, как под пальцами прорастают чёрные перья. Сергей отстранился и, улыбаясь, клюнул его поцелуем в нос: — Но сверкать тут божественными красотами у меня сейчас нет настроения. Пусть хотя бы покормят, а там будет видно. Гром только вздохнул, позволяя белым перьям покрыть своё тело ниже пояса. Хорошо быть самоуверенным, он по себе это знал. Жаль, что не на всех это производит должное впечатление. Ждать пришлось долго. То ли Вадим перекусить забежал, то ли те, кому он побежал докладывать, решили, что дело несрочное. Так что к тому моменту, когда на лестнице раздались шаги, Вороны успели вновь задремать. Игорь полулежал на подушках и лениво когтями расчёсывал рыжие волосы. Разумовский, разомлевший от этой нехитрой ласки, лежал в его объятиях и негромко по-птичьи курлыкал, будто бы ничего не замечая. Но стоило Игорю дёрнуться, чтобы встать, как в его бедро чувствительно впились чёрные когти. «Лежи на месте, Гром! — даже мысленно это прозвучало угрожающе. Игорь замер. Но Разумовский уже снова привычно мурлыкал: — Остынь. Они считают, что из нас двоих психованный только я, пусть так и будет». «А я типа весь такой хладнокровный и единственный дрессировщик своей бешеной половины?» «Да, — Сергей приоткрыл глаза, но на Игоря не смотрел. — Пока тебя не поймали, верные не очень-то успешно притворялись, что рады твоему появлению. Тебя никто не ждал. И если они решат, что ты им не нужен…» «Не продолжай». Игорь и сам это замечал. То, как к нему относились в доме Сергея. Прихоть, каприз, живая игрушка хозяина. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы приближённых не кошмарило. Беда в том, что Гром был уверен в том, что так же на самом деле к нему относится и сам Сергей. Просто соблюдает правила игры, чтобы не биться в агонии с пеной на губах и выбраться наконец из опостылевшей самоизоляции. Да, конечно, в то и дело всплывающих воспоминаниях о прошлой жизни были моменты…. Но ведь всё течёт, всё меняется. Белый Ворон сгинул, Чёрный последние века доживал в одиночестве и за это время превратился в кровожадную тварь, которую даже бывшие верные сочли за благо сплавить за пределы живого мира. Какая любовь? Получается, что правду Игорь попросту не хотел видеть…. «Ладно, всё. Отпусти мою задницу, успеешь ещё». Сергей еле слышно фыркнул, убрал когти и прильнул щекой к его груди, не обращая внимания на гостей, стоявших по ту сторону решётки. Вадик маячил позади, профессионально делая вид, что ему не интересно происходящее. У самого дверного проёма стояла Свартжель. Разглядывая её привычный наряд — алое струящееся платье, корсет и высокие сапоги — Игорь подумал, что, видимо, ей нравится бросать вызов привычным представлениям о том, как должен выглядеть шаман. Она, конечно, не совсем шаман, она скорее жрица. Но всё-таки. Вряд ли в шестнадцатом веке жрицы так одевались. — Повелители, — Свартжель сложила ладони и церемонно поклонилась, вызвав сдавленный смешок у Вадима. Гром его вполне понимал: посадить богов в клетку и после кланяться им, будто ничего особенного произошло… со стороны, должно быть, забавно выглядит. Сергей пошевелился и медленно повернул к ней голову. Его глаза вспыхнули жёлтым пламенем. — В чём дело? — холодным тоном спросил он. — Мне мешают наслаждаться обществом моего супруга. Игорь, как он надеялся, незаметно для всех поёжился, даже шутить на тему несомненного сходства этой фразы с цитатой не захотелось. Вадик сделал вид, что он что-то важное забыл на посту. Только Дочь Ворона и бровью не повела. — Вы отключились на три дня. Я не могла рисковать, оставив вас на попечение зверью. Сергей поморщился: — Это лишь часть правды. Свартжель, я, может, стар, но я не слепой. Мы заперты в башне, и венцы, что ты нам подарила, причиняют боль. Забирают силы. Если мы будем свободны, нужда в твоих услугах отпадёт, — он тонко улыбнулся. — А ты привыкла быть всем для верных. Удобно быть голосом для немого бога? — Или переводчиком, — Игорь не удержался и вставил свои пять копеек. Улыбка пропала с лица Свартжель: — Пять сотен лет я не давала людям забыть Ворона. Ждала, готовилась. И видела, как меняется этот мир. Так будет лучше. Может не сейчас, но вы поймёте, что я права. И будете благодарны. Сергей отвернулся: — Уйди. Сейчас я не в настроении спорить с тобой. Да и вообще разговаривать. — Ничего, — Дочь Ворона вновь улыбнулась, — у нас будет достаточно времени. Она уже развернулась, чтобы уйти, когда Игорь окликнул её: — Если ты не намерена ломать нас людскими методами, то прикажи подавать на стол. Может и настроение улучшится. Да брось. Ты сама говорила, что обычная пища не считается. Свартжель молча кивнула ему и ушла. Двери она даже не коснулась. Но Игорь был отчего-то уверен: она не побоялась бы и зайти к ним в темницу. Просто время ещё не настало.

***

— О чём задумался? Место, где они теперь находились, пожалуй, было необычным для старинного замка. Впрочем, смотря кого там держали. Увлекались же в своё время богатые люди соколиной охотой? Вот только культисты держали не соколов. На чердаке круглой башни жили вороны. В ожидании обеда (или позднего завтрака, если быть точным) Игорь вознамерился было ещё подремать, тем более, что гнездо у них в самом деле было уютным и тёплым. Но Сергей предложил немного проветриться, насколько это возможно. Любопытство победило лень, и Сергей, сдвинув пёстрый гобелен, отвёл его на самый верх. Это место, как пояснил рыжий, пока они поднимались по крутой винтовой лестнице, называлось Башней Грифонов. В ответ на замечание, что такая башня находится в Питере, Сергей рассмеялся. Конечно же местная легенда была древнее истории про аптекаря, чьи тайны вроде как охраняли чудовища. На гербе Алтая тоже был грифон. И, само собой, без Кутха, продолжавшего чудесить до самого изгнания, тут не обошлось. Само собой, падший, но одержимый гордыней бог и не думал скрываться, если уж выбирался из Гнезда во внешний враждебный мир. Но, справедливости ради, стоит заметить, что на местных не нападал. Ворон защищал свой последний дом и тех, кто ещё верил в него. И даже вести о том, что в последнем бою крылатый хранитель обезумел и напал на людей, не изменили уже ничего. Возможно, думал Гром, просто никто не поверил, что это один и тот же дух. В башне грифоны тоже были. Каменные статуи разных форм и размеров, смутно похожие на знаменитых горгулий. Чёрные птицы деловито прыгали по распростёртым крыльям, отдыхали на головах и спинах. Некоторые, видимо молодые, пробовали отклевать кусочек. К двум гостям пернатые отнеслись с вежливым любопытством: важно пушились, подбирались поближе, садились на руки и плечи, аккуратно прихватывали клювом за пальцы. Игорь вздохнул, машинально почёсывая шейку крупному ворону и глядя вниз. Пожалуй, тут было бы даже хорошо, если привыкнуть к неизбежному запаху птичника. Но открытую площадку, чем-то похожую на балкон, окружала клетка. Ни пленникам, ни пернатым отсюда пути не было. Вспомнив, что ему задали вопрос, Игорь пожал плечами: — О том, какого труда стоило отгрохать такой замок. Пещеры — замок же в толщу скал уходит, да? Стены, башни… статуи эти… что? — Игорь, — Разумовский вздохнул, поглаживая одну из статуй, пожалуй, самую уродливую на парапете, — статуи не рукотворные. Они когда-то были живыми. — Что?.. Сергей снова вздохнул: — Неизбежная расплата за превращение, Игорь. Человек получал крылья и немыслимую для своего племени силу. Но быстро… выгорал и превращался в камень. Насколько мне известно, такая же судьба была и у богатырей. Игорь резко отвернулся и опёрся руками о парапет. Пальцы случайно задели крыло одной из горгулий. Вспышка была мгновенной, видение слишком стремительно промелькнуло в мозгу. Но и этого хватило. Игорь прикрыл глаза рукой, тяжело дыша. И почувствовал на плече чужую руку. Сергей прикасался осторожно и будто бы с опаской. — Они знали, на что идут, Саган. Не буду отрицать, что я не всегда считался с мнением людей, когда прививал им силу. Но стены Гнезда защищали исключительно добровольцы. Для них было честью умереть за своего бога. Игорь зашипел: — Не дави. Ты прекрасно знаешь, что мне непросто это принять. И я не о фанатизме людей. А о том, с каким удовольствием ты этим всегда пользовался, Хара. — А ты вечно строил из себя святую невинность, — Сергей бесстрашно обнял его со спины, — будто и не пользовался ничем и никем. — По крайней мере я по себе не оставил замок с кучей… иллюстраций моих деяний! — Ха, торгуешься, дорогой. А если серьёзно… — Сергей развернул Игоря лицом к себе, — …я уверен, что Белый Ворон оставил человечеству нечто большее. И этот духовный дар куда ценнее всех необычных сил. — А ты подлизываешься, — Игорь тронул пальцем кончик носа супруга, — как нашкодивший кошак. — Мр-р-р? — Вот именно. Пойдём, а то я сейчас с человечьей голодухи начну воронов ловить. Сидевшая поблизости птица, кажется, поняла его и пребольно тюкнула клювом в бок.

***

— …могло быть и хуже. Наверное. Обедали Вороны прямо на полу, скинув туда часть подушек из гнезда и составив вместе подносы. Когда Сергей с Игорем спустились из воронятника, служители уже ушли, оставив кушанья на пороге. Гром сильно подозревал, что они предвидели реакцию Чёрного Кутха. — Они нас травоядными считают?! Их бы самих заставить… да они!.. Игорь, на самом деле, тоже был не в восторге. Вместо ставших привычными беляшей, позов и прочего теста с мясом их ждали салаты из овощей и фруктов, добрая пригоршня разных орехов, печёная тыква и бобовая паста, которую он ни за что бы не опознал, если б не видел раньше. Из мучного был только тонкий лаваш. Подождав, пока Разумовский прекратит извергаться и затихнет, угрожающе взвешивая на ладони самый здоровый банан и явно прикидывая, кому бы из верных его вкрутить, Игорь осторожно предположил: — Они перестраховаться решили. Чтобы мы даже отголоски чужой жизни не впитали из пищи. Они же прекрасно понимают, что им несдобровать. Сергей в ответ зашипел и вздыбил перья, подтверждая его слова. Чуть позже, злобно поедая свёрток из лаваша, в который он, не мудрствуя лукаво, завернул всё, кроме орехов, сообщил: — Между прочим, у некоторых народов и растения в жертву приносят. Даже в храме Кали. Кокосы, например. Рисовые колобки. — Жаль, не наш случай, — Игорь покатал в пальцах виноградину. Хитро посмотрел на Сергея: — Эй, птичка! Хочешь вкусное? — Хм? Игорь подмигнул ему и взял ягодку губами. Поманил Сергея пальцем. — Позёр, — улыбнулся Сергей. Но охотно подался вперёд и губами забрал виноград, позволяя обнять себя и утянуть в поцелуй — сладкий, ароматный, пьянящий, с лёгкой кислинкой. Разорвав его, они потёрлись носами. Сергей облизнулся. — Что на тебя нашло? Игорь хмыкнул: — Мы всё-таки в браке. Имею право. Тем более что вряд ли мы быстро покинем это место, а заняться особо нечем… хотя, расскажи о себе. —Ты о чём? — Сергей прищурился. — О том, как ты докатился до жизни такой. Я-то понятно, а вот как президента в такую топь занесло… Разумовский фыркнул, и, отряхнувшись от крошек, забрался в гнездо, утянув с собой кувшин гранатового вина. Игорь пристроился рядом и приготовился слушать. Рассказ обещал быть долгим.

***

— С тобой всё в порядке? Это началось примерно неделю назад. Точнее Олег сказать не мог, ведь Сергей не жаловался. Ни разу с тех пор, как Волков вернулся в его жизнь. Отношения у Олега с Разумовским всегда были сложные. Всё время, сколько он помнил, с того самого дня, когда один детдомовский одиночка защитил от нападок старшаков другого. Да, они сошлись, объединились — двое против всех, спина к спине. Вместе жили, вместе выживали, чему друг у друга учились. Потом река жизни разнесла их, развела в разные стороны: будто их лодка разбилась о берег, и разделённый надвое им поток понёс каждого в своём направлении. Обоим это едва не стоило жизни. Олег метался по самым горячим точкам в поисках смерти, Сергей самоуверенно в одиночку провернул дело с Чумным Доктором и мало того, что мог погибнуть несколько раз, так ещё под конец едва не попался. Вернее — попался. Один упёртый майор вступил с одержимым Серёжей в нешуточную схватку и победил, выманив хитростью признание и скрутив, по сути, на месте очередного преступления. Кто-то сказал бы, что после такого уйти от правосудия, да ещё и стать главой государства можно не иначе как чудом. Олег же знал точное количество нулей гонорара, который получил адвокат Альберт Новак за это, как он его, посмеиваясь, назвал, «грязное дельце». После его вмешательства довольно быстро выяснилось, что признание было получено, когда Сергей пребывал в состоянии аффекта, к тому же после приёма сильнодействующих анальгетиков, а слишком старательный мент ещё и в чужой дом незаконно проник, а до этого угрожал Разумовскому расправой вплоть до покушения на стройке. В общем, Сергей вышел сухим из воды, мента под угрозой уголовного преследования вышибли из полиции, а грязный юрист исчез с радаров. Поговаривали, что уехал за рубеж, и опять же только Олег знал, в каком глухом лесном болотце в Ленобласти находится там самая «заграница». Жаль, конечно, было терять такого специалиста, но Волков как новоиспечённый глава нацгвардии не мог допустить, чтобы кто-то шантажировал президента. Но Сергей не жаловался, да и Олег вернулся сам. Смерти он не нашёл, а жизни без Разумовского, как оказалось, не представлял. Наверное, это зависимость, но не то чтобы Волков был против. В любом случае, даже узнав, какие серьёзные ставки в новой жизни Сергея, он не ушёл. И даже возглавил нацгвардию, хотя изначально метил в личную охрану. Кажется, это единственное, из-за чего они в новой жизни серьёзно поссорились. Волк не считал себя достаточно опытным для такой должности. А потом, что называется, понеслось. Даже с учётом того, что выборы Разумовский выиграл на удивление честно, грязной работы только прибавилось. Недовольство, откровенные бунты, несколько покушений в первый же месяц. Действовать пришлось максимально жёстко и показательно. Эффект был потрясающий. Самые недовольные были либо казнены, либо уехали без права вернуться. В основной массе население притихло, а Вороны Волкова пользовались репутацией самого страшного, что может случиться. Конечно, пришлось и в рядах чёрной гвардии провести чистку: откровенные маньяки в относительно мирное время были без надобности. Но тут, как ни странно, помогла правда. Сергей разрешил ему открыться, и когда вести о том, что командир — волк-оборотень, разошлись среди солдат и обросли должными подробностями, проблема была решена. Олег даже ради интереса поинтересовался, нельзя ли ему попробовать обратить хотя бы самых верных бойцов. Но ожидаемо получил отказ: Сергей, даже доверяя Олегу, не хотел, чтобы его тылы прикрывали дикие звери. Он знал: человек им не указ. И Олег согласился. Тогда он ещё не знал, какие последствия будут у того разговора. — Хотел бы сказать, что в порядке. Но так откровенно врать не умею даже я. Волков очнулся от воспоминаний моментально. Сергей, который до этого сидел за рабочим столом, устало спрятав лицо в ладонях, поднял на него взгляд воспалённых глаз. Лицо было бледное, под глазами уже налились полновесные мешки, а голос звучал так сипло, что было ясно: Сергей выталкивает его из больного горла с усилием. Олег покачал головой. Неделю притворялся здоровым, списывал всё на недосып и тот факт, что в последний раз полноценный выходной был, кажется, в прошлой жизни. И вот до чего себя довёл. Вздохнув, Волков выключил лампу на столе и забрал у Сергея папку с докладами. — Всё, Ваше Величество, в постель и лечиться, как все люди. Ты всё-таки по-прежнему простой смертный, и, думаю, врач, которого мы вызовем утром, со мной согласится. Сергей только вымученно улыбнулся в ответ на шутку: смеяться ему было больно. Утром ему стало хуже. Организм без привычных допингов расслабился и запустил иммунную систему на полную катушку. Тогда они ещё были уверены, что дело в обычной, пусть и сильной простуде. Странности начались, когда пришли результаты анализов. — Вы уверены? — Вам я бы не стал лгать, — доктор нервно сглотнул. — Можете отправить анализы в другие лаборатории, но я бы много поставил на то, что они ответят, как и я. По анализам господин президент полностью здоров. — Он НЕ здоров. Вы же не думаете, что Сергей Викторович симулирует? — процедил Олег. Врач замотал головой: — Что Вы! Я и сам вижу. Я бы предположил,… если позволите… психосоматику, учитывая анамнез…. Но, признаться, таких серьёзных случаев в моей практике не было. Волков раздражённо вздохнул: — Ступайте. Господин президент официально болен, но подробности вы не вправе раскрывать никому. Сергей полулежал на кровати в президентской спальне. На фоне тёмно-синего белья и рыжих волос, огненным ореолом разметавшихся по подушкам, его лицо выглядело мертвенно бледным. Олег, аккуратно прикрыв дверь, сбросил пиджак на спинку стула и присел рядом с ним. — Серый? Он слышал, что тот не спит: слишком тяжёлым и частым было дыхание. Будить его он бы, конечно, не стал. Сергей вздохнул глубже и медленно открыл глаза. Сипло спросил: — Всё плохо? — Пока не знаю, — Олег скрестил руки на груди. — Рассказать ничего не хочешь? Сергей тяжело вздохнул и сел повыше: — Дай воды. На стакан в дрожащих пальцах он смотрел так, будто в каждой капле прозрачной жидкости крылась разгадка важной тайны Вселенной. Потом тяжело выдохнул: — Птица. — Птица? — Олег, успевший сесть в кресло и задуматься, поднял голову. — Твой… — …воображаемый друг, да, — рыжий усмехнулся и всё-таки промочил горло. — Уловимый Мститель…. Раньше я как-то не задумывался о том, почему он такой… пернатый. Быть может, из-за того фильма. В любом случае, он показался мне подходящим образом того, чего будут бояться мои враги. Птичьих криков я когда-то боялся и сам. — А Чумной Доктор просто удачно вписался, — Олег изобразил пальцами клювастую маску на своём лице. Сергей тихонько хохотнул: — Ну да. Да и символика связана… Чумные доктора, конечно, и спасали пациентов иногда, но в основном их появление означало, что смертельная болезнь уже тут… ну да речь не об этом. Речь о воронах. Олег резко выпрямился, пристально глядя на рыжего. Затаив дыхание, он ждал продолжения. Но его не последовало. Сергей тяжело закашлялся, едва успев отставить стакан подальше. Вместо слов он махнул рукой на запертый секретер. Волков поднялся и медленно опустил откидную крышку. Резко выругался и закрыл лицо руками. Этого следовало ожидать. Маленькая костяная чаша на расписанном вручную платке. Чёрный от копоти короткий кривой нож. Связанный ниткой пучок белых перьев. И мелкие птичьи косточки. — Только не говори, Олег, что тебе птичку жалко, — даже с учётом сиплого голоса прозвучало это достаточно ядовито. Волк даже не оглянулся: — Птичку-то мне как раз не жалко. Ты хоть соображаешь, кого призывал? Зачем ты вообще это сделал, тебе мало было психической группы риска?! Сергей засопел и неуклюже перевернулся на бок, отворачиваясь от Олега и словно пытаясь отгородиться от него одеялом. Вздохнул: — Было… вкусно. — Да естественно! — рявкнул Олег. Осёкся, прошёлся до дверей и, убедившись, что соседняя комната пуста, сбился на низкий рык: — Серый, если я не камлал последние несколько лет, это не значит, что я вообще никогда не пробовал! Вкусно?! Да ни одна самая забористая дурь такого нереального кайфа не дарит! — Ну, извини, что никогда не пробовал «дурь» и с едой сравнил! И тебе ли мне морали читать, торчок адреналиновый! Напомни, за что тебя свои под хвост выгнали?! В спальне повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, взмахни ножом — и послышится треск. Наконец Олег медленно выдохнул. Сел на кровать, впрочем, довольно резко. И вздрогнул всем телом, когда его спины осторожно коснулись. — Ты напуган, — и это был не вопрос, — с детства не видел тебя таким. Что сказал врач? Волков спрятал лицо в ладонях, из-за этого его голос звучал глухо: — Что физически ты здоров. А это значит, только одно… тот, кто пришёл на твой зов, пожирает тебя. Ты хоть знаешь, кто это? Он назвался? — Если бы… — Сергей укутался поплотнее. — Он не может назвать своё имя. Но он очень и очень сильный. И он… не уходит. — Ну ещё бы… такую дурную добычу, которая сама в лапки прыгнула…. Хрен он где ещё такого найдёт. — Да… и он хочет к нам. В живой мир. Олег резко повернулся к нему — аж в спине хрустнуло: — Он был изгнан? Заперт? — Да… — Разумовский сжался сильнее. — Там так холодно, Олег… Олег рвано вздохнул и, аккуратно сдвинув в сторону рыжие пряди, коснулся кончиками пальцев основания шеи: — Но сам он пылает. Сергей вскинулся: — Откуда ты знаешь?! — Ты горячий, как печка. Думаю, если бы врач остался, он бы удивился, что ты ещё жив. Сергей тяжело вздохнул: — Но я умираю. — Нет! Не говори так! — Что это изменит? — прочистив горло, прохрипел Разумовский. — Я не могу дать ему то, что он хочет. Он не может или не хочет уйти. В конце концов это меня убьёт. — Хм… — Олег задумчиво помял одеяло. — Хочу поговорить с ним. — Нет! — Сергей так шарахнулся, что едва не свалился с кровати. — Нет, Олег! Это… это больно! Да и… — добавил он уже в разы тише, — ты ничего не поймёшь. Моими устами он только каркает. Я как-то оставил диктофон перед… контактом. Так себе серенады. — Каркает? — Олег вымученно улыбнулся. — Это сужает область поиска. Не переживай. Есть способ поговорить с ним без твоего погружения в транс. Знаешь, что такое доска Уиджи? — И это работает? — Сергей недоверчиво прищурился. — Я думал, это так, игрушка для эффектных трюков. — В моих руках будет работать, — кивнул, посерьёзнев, Олег. — Наследие — великое дело. К вечеру Сергею стало получше, но они всё равно решили провести ритуал. Такие духи просто так не уходят. Тем более те, кого приманили кровью. Разумовский, набросивший на плечи любимый халат, сел на колени и, выпрямив спину, переплёл пальцы в сложном жесте, неотрывно глядя на доску. Его едва заметно потряхивало, и Олег это сразу заметил. — Тебе в этот раз не нужно пускать духа в себя, — Волк постарался ободряюще улыбнуться. — Даже не нужно касаться доски. Просто… отключись. Слушай своё дыхание. Говорить он будет со мной. Конечно, это был риск. Олег с детства знал: духи непредсказуемы и капризны. Особенно те из них, кто когда-то был в центре внимания и получал от людей щедрые подношения. Такие всегда хотели хоть на миг, но испытать вновь то сладкое чувство власти и превосходства. И могли убить контактёра только за то, что тот недостаточно старательно протирал брюхом пол. Или недостаточно униженно о чём-то просил. Волк своими глазами однажды видел, как мелкий колдун, решивший, что в качестве жертвы сгодятся остатки ужина, сначала ослеп, а затем захлебнулся собственной кровью. Олег подошёл к делу более тщательно: котлету по-киевски, три варёных яйца и свежую лепёшку он приготовил сам и произнёс над ними все положенные слова, которые должны были убедить духа в искренности дара. Весь этот натюрморт на тарелке Олег пристроил рядом с доской. Затем зажёг ароматные свечи и, погасив электричество, устроился перед доской. Осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулся треугольной планшетки. И негромко запел. В этой песне не было слов, только мелодия. Идущая, как в своё время наставляли Олега, от самого сердца. По комнате словно пронёсся порыв сквозняка: качнулись шторы, дохнуло холодом, в коридоре сработал датчик движения, включив ночник на стене. Пламя свечей затрещало и взметнулось вверх. Сергей, до этого сидевший неподвижно, крупно вздрогнул и задышал чаще. Олег явственно ощутил чужой взгляд. Присутствие было настолько явным, что он даже видел тень краем глаза — та сгустилась за плечами Сергея. Олег облизнул пересохшие губы: — Он здесь. Он пришёл. — Да… — Сергей, не открывая глаз, нервно улыбнулся. — Я его узнал. Наверное, теперь всегда узнаю. Олег медленно выдохнул. Что ж, это ему удалось, но рад ли он этому? Ведь самое сложное — не призвать нужного духа. Самое сложное с ним договориться. Волков закрыл глаза и, сложив ладони, поклонился: — Моё имя — Олег, и я призвал тебя, дабы задать вопросы. Согласен ли ты, безымянный, говорить со мной? Олег вновь опустил пальцы на планшетку. И почти сразу ощутил давление. Гость уверенно сдвинул её к слову «да». Но на этом не остановился. Волк внимательно читал послание: «У-М-Е-Н-Я Е-С-Т-Ь И-М-Я. С-К-Р-Ы-Т-О. П-Л-Е-Н». — А я говорил, — еле слышно прошептал Сергей. Олег нетерпеливым жестом прижал палец к губам. — Ты можешь освободиться? С внешней помощью? «Да». — Тебе… тебе для этого нужен… человек? — Волков бросил короткий взгляд на Сергея. «Э-Т-О-Т Ч-Е-Л-О-В-Е-К». — Но… почему? — прозвучало еле слышно и, как показалось Олегу, унизительно беспомощно. Впрочем… с такими существами всё равно бесполезно притворяться. Ложь они чуют. Ответ, впрочем, его озадачил. «С-Л-О-Ж-Н-О». Сергей только поморщился и счёл необходимым пояснить: — Мы состаримся, пока он все причины по одной букве объяснит. И вообще… отпусти его. Нам плохо. Олег поёжился, но всё-таки заставил себя сосредоточиться не на мыслях, грозивших унести сознание в водоворот бесконтрольной паники, а на по-настоящему важном вопросе: — Что мы можем сделать для твоей свободы? Тишина. Пустота. Слабое, гаснущее эхо. И ответ, пришедший, когда Олег уже не ждал. «Н-А-Й-Д-И М-О-Ё И-М-Я».

***

Серому не хуже и не лучше. Постоянная лихорадка отпустила, сменившись тягучей, мерзкой, ноющей ломотой в костях и сильными головокружениями. И обидной слабостью. Но зато вернулся аппетит. В меню после нескольких лет осознанного вегетарианства вернулось мясо. А ещё куриные яйца во всех видах и лепёшки. Которые либо были намазаны толстенным слоем масла, либо макались в растопленный жир. Как объяснил, с трудом сдерживая икоту, Серый, духу очень понравилось то подношение. Своими кулинарными талантами Волков ухитрился ему угодить. Олег только растерянно хмыкнул, штудируя очередной бумажный источник. Проблема в том, что даже там информации было мало. Почти все анималистические культы, связанные с птицами, существовали ещё в ту пору, когда сакральные знания передавались изустно, а те, что были всё же записаны, не были полностью достоверными, ибо носителей точных знаний уже не было в живых, а сказки и былины имеют свойство искажаться при пересказе. Но всё же кое-что подходящее найти удалось. Правда, когда Олег выложил перед Сергеем на ноутбук сборник дальневосточных сказок, тот фыркнул: — Кукки? — Он же Куркыль, он же Куйкинняку, он же Кошкли, — невозмутимо и даже почти не запнувшись на заковыристых именах, ответил Олег. — Он же Кутх. Бог-ворон многих коренных народов. Ещё при звуках последнего из перечисленных имён Сергей вздрогнул всем телом и резко втянул носом воздух. Его лицо на миг исказилось, а глаза вспыхнули, словно у зверя. Впрочем, за последнее Олег не ручался: мог и отсвет из окна быть. — Я бы поставил многое, на то, что ты прав, — Сергей нервно облизнул губы и прикрыл глаза. — Кажется, эти имена…он мог бы на них откликаться. Но проблема в том, что он не уверен. Я так понял, у него имя отняли, когда изгоняли. Олег потёр шею и достал портсигар. Разумовский сперва неодобрительно покосился. Затем вздохнул и протянул руку: — Дай. Волков поперхнулся: — Ты же ещё в универе бросил! — Ну да. Он хочет. Дай, не испытывай судьбу. Олег поёжился, но сигарету дал. Протянул хромированную зажигалку. Серый ожидаемо закашлялся, но выражение лица у него стало неприлично довольным — как у кота, который без разрешения слопал кило фарша. Второй раз затянулся удачно, выпустил струйку дыма и с благодарностью посмотрел на Олега. Волков вздрогнул: в этот раз жёлтый отсвет в глазах рыжего был слишком чётким, чтобы принять его за игру света. В тот краткий миг Олег смотрел прямо в глаза… богу?

***

— Как прошла ваша встреча? Олег нервно почесал пальцем шею. В последнее время, когда ему чаще доводилось работать в поле, чем в офисе, он нечасто выглядел столь представительно. Чёрный костюм-двойка, пошитый на заказ, чёрный бадлон, неизменный кулон поверх — всё это делало Волкова похожим если не на Крёстного Отца, то как минимум на капореджиме, даром, что с мафией новые власти больше дел не имели. Ощущался костюм непривычно, пиджак вообще пришлось оставить расстёгнутым — на раскачанных за последнее время плечах он жалобно затрещал. От ворота бадлона чесалась шея. Но результат встречи явно стоил всех неудобств. — Господин Димитриос был весьма любезен, — Олег улыбнулся. — И что бывает редко, не совсем бесполезен при этом. Культ Ворона существует по сей день, и там немало богатых влиятельных людей со всего мира. — Секта, — фыркнул Сергей. — В самом негативном и неверном смысле. Небось практикуют оргии и обильные возлияния. Лучше Разумовскому за время поисков не стало: он был по-прежнему слаб и большую часть времени проводил в постели. Но и хуже не становилось, по крайней мере, надолго. Олега пока что это устраивало, но… — «С широко закрытыми глазами» без меня смотрел опять? Серый, даже если они там по средам ходят все вместе в общую баню, а по пятницам курят опиум и вопят якобы по-китайски, у нас не очень-то большой выбор. Врач мне уже сказал, что у тебя вчера кровь носом шла. И умереть из брезгливости… знаешь, эпитафия на твоём надгробии не должна быть такой убогой. Сергей шмыгнул носом и завернулся в кокон из одеяла. Какое-то время молчал. — Они помогут? Олег скрестил руки на груди: — Не будем загадывать. Но скоро у нас будут гости и, возможно, они нам помогут. — Но? Волков тяжко вздохнул и украдкой обвёл языком зубы: когда он злился, клыки становились крупнее и чуть острее. Это значило, что будучи в облике зверя он бы с удовольствием порвал кому-нибудь глотку. — Это не шарлатаны, Серёж. Не ярмарочные фокусники и даже не травники, которые зачастую признают, что таблетки эффективнее их отваров. Это практикующие жрецы и шаманы, и я не уверен, что даже их богу известно, на какие выгоды от лечения президента они рассчитывают. Ты и сам не заметишь, как окажешься должен им больше, чем можешь дать. В ответ на это Разумовский улыбнулся острой лисьей улыбкой: — Ты же прекрасно знаешь, что в прошлом на меня уже пытались надеть ошейник. Не одни, так другие. Не удалось ещё никому. Олег покачал головой: — Они будут пытаться. И шансов у них куда больше, чем у бандосов или НИО.com. Это радикально другой уровень, Серый. Серый в ответ шмыгнул носом, и от Олега не укрылось, с какой тревогой он посмотрел на пальцы, которыми утёр нос: — Что ж. Думаю, самое время сыграть ва-банк. И надеяться, что сегодня монетка твоей удачи упадёт светлой стороной вверх. Олег в ответ только привычно вздохнул. Крыть было нечем.

***

Делегация прибыла спустя полных три дня. Пока согласовали, пока они с Сергеем перебрались на дачу в Ленобласти, сославшись на то, что президенту не помешает поправить здоровье в более спокойной обстановке, а большинство вопросов в наш век можно решить удалённо, пока подготовились…. Словом, большая часть времени ушла на то, чтобы подробности визита культистов к главе государства не просочились куда не надо. Сергей всё равно нервничал. И он, в отличие от Олега, мог позволить себе эту роскошь. Волков же считал, что хотя бы на людях обязан сохранять спокойствие за двоих. — Сколько их будет? — Разумовский растерянно мял в пальцах край одеяла. Олег, сидевший в кресле у окна, пожал плечами: — Пятеро. Верховная и её свита. Вроде как для первой встречи больше и не нужно. Сергей, не придумавший ничего лучше, чем принять гостей, сидя в постели, поёрзал: — Кто она? Что о ней известно? Ну, кроме имени. Олег нервно покатал в пальцах незажжённую сигарету: — Её прозвали Дочерью Ворона. Точно ничего неизвестно. Но ходят слухи, что бог, хм, принял непосредственное участи в её зачатии. Так ли всё было, или это уже домыслы — знает только она. Но силой, дарованной Кутхом, она обладает с раннего детства. И столь великой, что по праву считается пророком их культа. Строго говоря, именно она его основала сотни лет назад, дабы её Отца, изгнанного и лишённого имени, не забыли вовсе. Чтобы мог однажды вернуться. Волков замолчал и всё-таки закурил, хоть и не сразу: зажигалка выскальзывала из пальцев, искра не хотела выбиваться. Сергей откинулся на подушки и закрыл глаза. Облизнул губы: — За что его так? Ну, помимо того, из-за чего многим богам досталось тогда. — Говорят, что слишком велик стал его голод. Слишком многого стал требовать от людей, в то время как сам уже ничего не давал взамен, — Волков выпустил дым из ноздрей и остро глянул на рыжего. — Стал чудовищем. А с чудовищами у людей разговор короткий. Сергей хмыкнул и отвернулся, скрестив руки на груди. И не то чтобы он считал себя безгрешным благодетелем — настолько сумасшедшим не был даже Чумной Доктор. Но всё же подобная правда заставляет вздрагивать, где то там, в глубине души, ребёнка, которому твердили: чудовища — это плохо. А одержимость нужно лечить. Или, может, это обиделся бог? Девушка, переступившая порог спальни Разумовского, выглядела убийственно. Кажется, так говорят, когда экстравагантность совсем уж неприлично далеко шагает за черту стиля и хоть каких-то приличий. Алое платье с косым подолом настолько ничего не скрывало, что, как говорится, зачем оно тут вообще. Более того: корсет. Плотный, крепко обнимающий талию и подчёркивающий болезненную, пожалуй, худобу — чрезмерную даже с учётом небольшого роста. И он же, будучи нестандартно скроенным, скрывал-подчёркивал грудь — и казалось, что ткани между ним и кожей нет вовсе. Довершали образ дамы скандального поведения чулки-сеточки и ботфорты на высоченных шпильках — только ноги ломать на таких. А вот всё остальное из образа выбивалось. Шею верховной жрицы охватывало костяное украшение явно ручной работы, от времени уже слегка пожелтевшее. Высокое, оно плотно охватывало тонкую шею, упиралось верхним краем в маленький округлый подбородок, длинным нижним концом спускалось на грудь до низкой линии алого платья. Выполнено оно было в виде вороньего черепа, и при всём изяществе смотрелось попросту жутко. На запястьях бренчали браслеты: цепочки с множеством подвесок, широкие костяные и медные ободки, сложно сплетённые ремешки из разноцветного бисера. Колец не было, но крашеные всё в тот же дерзкий алый цвет ногти по форме были ближе к когтям. И, наконец, пышный плащ на плечах, состоящий из множества перьев и переливающийся всеми оттенками тьмы. Глядя на него, Олег почувствовал, как на загривке поднимается дыбом незримая шерсть, а зубы меняют форму. Это не плащ. Это — вороньи крылья. Она не человек. Оборотень. Очень старый и сильный оборотень. Куда сильнее волка-отступника. Олег еле сдержался, чтобы не зарычать. Но, видимо, и без этого смотрел уже достаточно выразительно — Славик как-то сказал ему, что взгляд его становится тяжёлым, невыносимым для того, на кого Волк так смотрит — чтобы вошедшие следом за жрицей культисты занервничали. Они были в глухих коричневых балахонах, лица прятали под глубокими капюшонами. Но его обоняние буквально резанул ни с чем несравнимый запах их страха. Свартжель лишь скользнула по Олегу равнодушным взглядом. Повернулась к постели — и глубоко поклонилась, сложив ладони в молитвенном жесте. — Повелитель, — удивительно звонким, почти детским, голосом произнесла она. Длинные волосы, по цвету неотличимые от крыльев, свесились на лицо. Её спутники синхронно опустились на колени и коснулись лбом ковра. Олег покосился на мужа. Сергей, не скрывая скепсиса, оглядывал посетителей. Наконец хмыкнул: — Цена вопроса? — О чём вы? — жрица приподняла бровь. Разумовский фыркнул: — Я понимаю, что церемонии важны. Но всё же суть дела лично для меня сейчас важнее. Если вы те, за кого себя выдаёте, то наверняка видите, что со мной. Поэтому предлагаю сразу обсудить, чего вы хотите в обмен за свои услуги. И больше не отвлекаться. — Подождите за дверью, — не поворачивая головы, велела Свартжель. Когда культисты вышли, она прошла к свободному стулу и села на него, изящно сложив руки на коленях. — Сергей Викторович, вы вроде неглупый человек. Вы должны понимать, что речь о деньгах тут идти не может. Олег это понимал. При таком количестве лояльных богачей, что им ещё один чек, пусть даже на крупную сумму? Впрочем, понимали это и Сергей с гостьей. Просто вели свою игру. Губы рыжего тронула улыбка: — Само собой. И, разумеется, я не собираюсь красть у вас ваше. Но вам же что-то нужно… помимо очевидного. Свартжель кивнула: — Защита от гонений. Мы ни при каких обстоятельствах не будем признаны преступной группировкой или запрещённой сектой. А наши верные будут иметь возможность открыто носить нашу символику, не опасаясь обвинений в экстремизме или, скажем, оскорблении чувств верующих. — А вы не оскорбляете? — Сергей усмехнулся. Гостья пожала плечами: — Не те времена. Обе религии давно переросли период агрессивного насаждения и физического уничтожения конкурентов. Если им хочется верить в Распятого — это их дело. Мы лишь хотим такого же отношения к нашему выбору. — Учитывая детали, это будет непросто. Жертвоприношения, оргии…. Если это просочится в прессу… — Вы не сойдёте с ума, будете жить. И обретёте силу, недоступную смертному, пусть даже главе государства. Условия справедливы. Сергей несколько секунд смотрел на жрицу. В какой-то миг Олегу показалось, что вот сейчас он откажется и пошлёт всё предприятие к чертям собачьим. Но этого не случилось. Сергей прикрыл глаза и кивнул: — Всё честно. С чего начнём? — С переезда.

***

На то, чтобы упаковать самое необходимое, у них ушло меньше суток. Всё остальное могли доставить по первому требованию в любой момент. Так что уже вечером следующего дня Олег сквозь иллюминатор частного самолёта наблюдал, как огни родного города исчезают внизу, растворяются и гаснут, скрытые пеленой плотных облаков. Почему-то это казалось Волкову важным, но сейчас, впервые за несколько дней получив возможность просто посидеть в удобном кресле несколько часов, организм напомнил ему, что даже матёрому оборотню нужно спать. Хотя бы иногда, но лучше регулярно и много. Олег украдкой зевнул в кулак и покосился на Сергея. Обычно в самолёте тот нервничал и успокаивался только после набора высоты, первой зоны турбулентности и какого-нибудь шоколадного батончика из мини-бара. Сейчас даже не пытался скрыть своё хреновое состояние. Сразу после разрешения расстегнуть ремни Разумовский откинул спинку своего кресла, завернулся в плед и уснул, ухитрившись поджать длинные ноги на сиденье. Олег сперва мысленно выдохнул. Но почти сразу напрягся. Сергей не спал. Нет, он по-прежнему полулежал, скрючившись круассаном и старательно мерно посапывал. Но от Волка не укрылось, что он, словно притаившийся кот, приоткрыл один глаз и внимательно наблюдал за тем, что происходит вокруг. Радужка глаза была отчётливо жёлтой. Осознав, что его раскрыли, «Сергей» едва заметно качнул головой и, повозившись, закрыл глаза с абсолютно невинным видом. Олег, осознав, что задержал дыхание, медленно выдохнул. Почесав бороду, он хмыкнул и нажал кнопку вызова персонала. Плевать, что он тут единственный, кто поймёт, что происходит, если вдруг Серого накроет, и самолёт начнёт падать. На трезвую голову эту божественную срань он больше выносить не намерен.

***

Сергей сидел на широких перилах и неотрывно смотрел на деревья. Те действительно впечатляли: огромные толстые стволы стремились ввысь, как многочисленные мачты кораблей, а их плотно переплетённые ветви закрывали собой низкое, почти чёрное небо. Дождь шёл уже третий день — тоскливый, унылый. Теперь Олег даже порадовался тому, что у их нового дома есть такая веранда: огромная, застеклённая, с летней кухней, гамаком и небольшим обеденным столиком. Поначалу она казалась слабым местом, а те, кто на неё выходил — прекрасной мишенью для снайпера. Теперь, когда Волков убедился в безопасности, он оценил, как прекрасно в промозглую дождливую погоду пить чай, уютно развалившись в плетёном кресле и лениво наблюдая за сыростью снаружи. Нет ничего лучше таёжного дождя. Если сам ты в тепле и с чаем. Впрочем, Серый пил кофе. Отказ от энергетиков он пережил с трудом, но Свартжель настояла, что чем меньше в его диете будет химии, тем лучше. — Высоко гнездишься, — усмехнулся Олег, доставая из сушилки свою огромную кружку с дурацкой обкуренной лисой и намекая, что Разумовский мог бы сидеть за столом, а не на перилах, скрючившись действительно в почти птичьей позе. Тот фыркнул: — По крайней мере, меня не кроет. Ему, — рыжий покрутил пальцем у виска, явно указывая на другого обитателя своей головы, — тут спокойнее. — А тебе? — Волк щедро бухнул в свой чай пять ложек сахара и теперь со звоном пытался это размешать. Сергей улыбнулся углом рта: — Ну… тут тихо. Дома так тихо даже на побережье никогда не было. — И мало людей, — поддакнул Олег, пробуя свой чайный сироп. Тихо. Мало людей. Что ж, пожалуй, переезд в тайгу был не самой паршивой идеей. Гораздо больше Олега беспокоило то, что будет дальше. Они на священной земле бога-Ворона. Что задумала Свартжель?

***

— И что же задумала эта пернатая сучка? — Игорь потянулся, расправляя затёкшие крылья, и невольно покосился на входную решётку их богатой тюрьмы. Никого там не было, даже Вадик, похоже, смылся отлить. Сергей тяжело вздохнул и тоскливо глянул на последнюю каплю вина в чашке. — Я ещё недостаточно пьян, чтобы спокойно об этом рассказывать.