Чёрный Ворон, Белый Ворон

У оборотней не было на такой случай особого ритуала. Людей обращали нечасто и неохотно, по природе своей опасаясь предательства со стороны вчерашнего человека. И тем более не было случаев, когда один Волк обращал целый отряд, делая их своей стаей. По крайней мере, Олег об этом не знал. За домом, где они теперь жили, была часть сада, скрытая высокой изгородью от посторонних. Там-то и велел Кутх инициировать солдат. Он не хотел конфликта со жрецами и не желал, чтобы они вмешались. Свет пламени высокого костра и факелов ласкал обнажённые тела, причудливыми узорами скользил по коже. Сергей единственный скрыл свою наготу. Приняв оперённый облик, он сидел в плетёном кресле и наблюдал, положив подбородок на сплетённые пальцы. Олег ещё раз обвёл взглядом отряд. Максим, Мигель, Александр, Святослав, а также Джеймс. Из его прежней команды не было Джесси — но она всегда была вольной пташкой и не горела желанием подписывать очередной контракт кровью. Не было Игрока — но он всегда был скорее связным, и мог пригодиться как человек. И не было Вадика — но «кукушку» Олег не позвал бы и в страшном сне. Возможно, позже вальравнов станет больше. Но начать стоило с малого. Произнеся короткую благодарность духам местности, Волков вылил в огонь топлёное масло и следом отправил кусок варёной баранины. Даже если на твоей стороне древний бог, не стоит оскорблять Мать Огня, оставив её без угощения. Прижав руки к шраму на груди, Олег поднялся на ноги и взял в руки нож из метеоритного железа и бестрепетно провёл им по ладони, глядя Кутху в глаза: — Твоею волей даю силу древнего народа этим людям. Отныне они мои дети-по-крови и твои воины. — Искра Творца, данная нам с рождения, отныне твоя, — хором произнесли парни и встали на колени. Олег почувствовал гордость: два дня потратил на репетицию. Впрочем, на то, чтобы убедить их, что всё это не шутки и не игрушки, ушло времени куда больше. Без спешки обойдя полянку, Волк каждому дал испить своей крови. Пройдя по кругу и вернувшись к Сергею, он встал перед ним на колени и коснулся пальцами левой руки когтистых птичьих ступней. — На всё Воля Ворона, — сказал Олег, и отряд эхом повторил за ним. Сергей кивнул и, неторопливо поднявшись, провёл рукой по своему телу. На ладони у него осталось пять Перьев. — Принимаю вас под своё крыло, — произнёс Кутх. И Перья, сорвавшись с его ладони, проникли в тела людей. Крики агонии и нового рождения наполнили сад, и оставалось только гадать, как сильно это напугало местных жителей из соседней деревни. Новорожденные же вальравны окружили своего бога, стоя на коленях и касаясь его тела. Тот распахнул чёрные крылья над их головами и издал жуткий вопль, распугав в округе всех птиц и зверей. Теперь Олег был не один. Теперь у него была своя Стая. И все вместе они продали души Ворону. Чем это всё обернётся, Волков не знал. Но другого пути у них не было. И свой долг они перед тёмным богом исполнят. Любой ценой.

***

— Отрыщь! Волков как знал, что ему нельзя теперь надолго отлучаться из нового дома. После ритуала прошло совсем немного времени, и парни испытывали все гормональные прелести волков-неофитов. Тот факт, что они были отчасти воронами, ситуацию не облегчал, наоборот. В любой стрессовой ситуации новообращённые звери сходили с ума, и Олег обязан был быть рядом, чтобы облегчить их состояние. Уехав на полдня по делам, он знатно сглупил. Потому что дома он обнаружил безобразную драку. Прямо на передней лужайке! Полуобращённые звери с визгом и рыком кидались друг на друга. Шесть или семь верных шныряло вокруг, но, судя по тому, что один уже придерживал руку, они пытались разнять дерущихся. Безуспешно. Сварти нигде не было видно. Олег хмыкнул, сбрасывая куртку прямо на капот и перемахивая через калитку. Значит, один он мешал настолько, что его попытались убить, а беспредел целой стаи её не колышет? Когда Волк приблизился, на ногах было уже только трое. Мигель и Славик в стороне приходили в себя и только визгливо огрызались, когда куча мала подкатывалась слишком близко. Прямо на глазах у Олега в сторону откатился Макс, скалясь и припадая на задние лапы. Прыгнув вперёд, Олег перехватил Мальвину прямо в полёте. От его болезненной худобы не осталось и следа. Оставшись тонким и невысоким, он обрёл недюжинную силу и стал гибким, как опытный гимнаст. Сейчас в сокрушительных объятиях Олега Мальвина извивался и рычал, пытаясь добраться до припавшего к траве и оскалившегося Джимми. Заблокировав очередной рывок, Олег слегка придушил наёмника: — Мы не животные! — прорычал он ему на ухо. Дождавшись, когда он обмякнет и заскулит, Волков выпустил его и отступил, оглядываясь и по очереди заглядывая вальравнам в глаза. Те отводили взгляды, делая вид, что заняты исключительно своими царапинами. Сашка морщился, ощупывая рассечённую переносицу. Когтем, что ли, словил? — Остыли? Марш в медпункт! — Волк, ты чего взвился? Не р… Олег резко развернулся и врезал наотмашь Джиму, который успел подняться и тронул его за плечо. Джимми отшатнулся, пригнулся и зарычал. В мгновение ока Олег сшиб его с ног и ткнул мордой в землю. — Чего я взвился? Чего Я взвился?! Потому что не слушаете! Не учитесь держать зверя на коротком поводке! Хотите стать дикими тварями и навсегда свалить в дикий лес? Поздравляю, тогда это ваш путь! — он развёл руками, очевидно указывая на тайгу вокруг дома. — А если нет, то прекращаете беспредел! Резко к врачу разом, пока хвосты не надрал! — А если зализать? — заинтересовался Мигель. — Учитывая, что на завтрак вы жрали чили, категорически не советую. Марш! Проводив горе-оборотней злым взглядом, Олег встряхнулся, отбросил с глаз мокрую чёлку и тяжело вздохнул. Почуяв взгляд, посмотрел в сторону дома. Там, в угловой башенке на балконе, на каменных перилах восседал Сергей и смотрел вслед вальравнам. В его взгляде даже на расстоянии читалась какая-то свирепая гордость.

***

Будем откровенны: именно покоя мне долгое время и не хватало. В последнее время — это понятно. Какой уж тут покой, когда ухитрился призвать древнего демиурга и в итоге буквально родился заново, став, немного-немало, живым богом? Но, если разобраться, то покоя я и по жизни не знал. Разве что в раннем детстве, когда родители ещё жили вместе, и верилось, что так будет всегда. Потом отец, мать, детдом… и дальше, дальше. Всю жизнь как белка в колесе. Изгой, чужак. Белая Ворона, которую нормального цвета птицы считают своим долгом хоть раз долбануть. Не ушло это ни с релизом соцсети, ни с проектом ЧД, ни с победой на выборах. Ощущение, что я всё равно не на своём месте, не покидало меня. Может быть, я действительно изначально был предназначен Ворону и жил не свою жизнь? Кто знает, кто знает… После ритуала появилось ощущение... Нечто подобное чувствуешь, когда неделю собирал паззл на тысячу деталей, и вот последняя, наконец, заняла своë место. Я ощутил себя целым, свободным, не зависящим от чего-то, что ядовитым шипом засело в мозгу. Не то, чего можно ждать от одержимости богом. Я всерьёз опасался, что он просто меня уничтожит. Усыпит, свяжет волю, позволит в лучшем случае беспомощно наблюдать, как он живёт мою жизнь. Так и случилось. Перед ритуалом, когда прихвостни Кутха схватили Олега. Пернатый не позволил мне вмешаться и заставил беспомощно наблюдать, как единственного дорогого мне человека травят и уводят прочь, чтобы принести в жертву возрождённому господину. Думаю, это было уроком. Ворон заставил меня пережить то, чего я боялся больше всего. Чтобы забыл этот страх и доверился пернатому богу. Да, Кутх в любой момент может взять абсолютный контроль. Когда посчитает, что справится лучше. Но теперь я знаю, что могу ему верить. Что он не сделает моими руками того, что навредит мне. Или Олегу. Да. Олег. Из-за него мы спорили. Кутх привык смотреть на волков свысока, считать их своими рабами. И вести себя соответственно. Я же этого не хотел. Были, не скрою, в жизни моменты, когда я обходился с Олегом хуже, чем с рабом. Но это прошло, и возвращаться к той схеме отношений я не собирался. Впрочем, ситуацию разрулил сам Олег. Он говорил и с богом в ту первую ночь, и со мной чуть позже. Волков с самого начала всë понимал лучше меня. И был готов... Не унижаться, нет. С пониманием отнестись к высокомерию пернатого и подчиняться даже капризам, когда этого требует ситуация. Золотой человек... Я не заслужил его, правда. Он боится меня. Боится того, чем я стал. Но не уходит. Остаётся рядом и доверчиво замирает в моих руках, как и прежде уверенный в том, что я его не убью. Смогу остановиться даже теперь. Услышав, как тихонько скрипнула дверь, я слез с камня перил и подошёл к камину. С утра до ночи там в любую погоду горел огонь. Не то чтобы мне холодно — холодно мне по идее, как богу подземного огня, быть не может — но вид пляшущих языков пламени за вычурной каминной решёткой меня успокаивал и поднимал настроение. Когда-то мы научили людей не бояться огня, пользоваться им. Жаль, что так же ловко они не научились пользоваться огнём души…. — Как ты угадал, что я попрошу тебя заварить чай? Олег ухмыльнулся в бороду и поставил поднос на журнальный столик: — Без подарков к духам и богам не ходим. Смотрю, тебе понравилось шоу на лужайке? Усмехнувшись, я жестом пригласил Олега сесть и сам разлил чай. И только сделав глоток, ответил: — Конечно. Твои парни осваиваются со своей силой и выстраивают отношения в стае. Ты, наверное, уже забыл, каково это — жить среди сородичей. Олег вздохнул и коснулся сквозь футболку шрама на груди: — Не по своей воле, сам знаешь. Я знал. Как и то, что сделал бы с теми, кто держал моего Волка на цепи, если бы сумел их найти. К сожалению, Олег плохо помнит то время, он почти стал зверем к моменту, когда удалось бежать. Я коснулся его руки: — Не думай об этом, Волч. Всё изменилось. Вспоминай, учи свою стаю. И не жалей о прошлом. Олег хмыкнул и уставился в свою пиалу, о которую больше грел ладони, чем пил из неё чай. — А есть вещи из прошлого, о которых жалеешь ты? Настал мой черёд созерцать лениво крутящиеся на дне пиалы чаинки. Чем-то они похожи на стаю птиц, кружащую в низком, затянутом тяжёлыми снежными облаками небе. — Есть, Волк. Как я уже говорил, я не могу разжечь угасшую Искру. — Вздохнув, я потянулся к жареным пирожкам. — Конечно, мы иногда возвращаемся. Но… он угас давно. И с тех пор не появлялся в этом мире ни разу. Быть может, всё кончено. И сделать я ничего не могу. Только помнить. Олег внимательно на меня посмотрел: цвет глаз делал любой его взгляд пронзительным. Но, к его чести, не стал расспрашивать дальше. Возможно, придётся всё рассказать. Особенно, если невозможное чувство — ощущение присутствия того, другого, в этом мире — было реальным, а не проявлением моей тоски по утраченному. Остаток чаепития прошёл в молчании. Олег пил монгольский чай и размышлял о чём-то своём, я увлечённо жевал пирожки. Забавно. Несколько лет я мяса не ел — больше из интереса, чем по каким-нибудь соображениям, я вообще в еде непривередлив. Но после пробуждения Кутха меня резко потянуло на традиционную местную кухню с обилием жирного мяса, пресного теста и молока с солью. Полагаю, что еда верных народов даёт нам больше силы. Конечно, не обойтись теперь и без жертвенной крови — звериной и человеческой. Но всё же, как человек я жив, и, так сказать, срок годности этого тела ещё далёк от завершения. До упыря, который плотно сидит на кровавых подношениях, мне очень далеко.

***

После перекуса, разобрав часть текучки, Сергей отправился в закрытую часть сада. Сказал, что хочет побыть в одиночестве. Перед тем, как уйти, тормознул Олега: — Если ко мне кто-то придёт — пропустите. Это важно. Волков нахмурился: — Ты кого-то ждёшь? А если это киллер? Кутх фыркнул: — Едва ли человек с отравленной иглой в манжете способен мне навредить. Нет, не жду. Но кто-то придёт. По важному делу. И придёт не к президенту, если ты понимаешь, о чём я. Олег приподнял бровь: — У тебя… предвиденье? Кутх неопределённо помахал рукой: — Очень грубо говоря — да. Можешь присмотреть, если тревожишься, я это понимаю. Но только со стороны. Не пугай и не вмешивайся, если не увидишь угрозы. Меня и без того боятся, не нужно нагнетать. С этими словами Ворон удалился. В скором времени в сад действительно прошла женщина. Местная, среднего возраста, полноватая. Одежда красивая, с местным колоритом, но, пожалуй, где-нибудь на улице города Волков не заподозрил бы в ней верную Кутха. Конечно, кое-какие личные амулеты при ней были, но ничего особенного для местности, где давно и прочно ужились вместе две восточные религии, а шаманы нередко имели трудовую книжку и вели приëм как врачи в поликлинике. Стараясь не выдать своего присутствия, Олег последовал за ней. Сергея тоже сейчас вряд ли кто-то принял бы со стороны за бога. Утомлëнный церемониями как светской должности, так и мистического статуса, он переоделся в обычные затëртые джинсы и растянутую футболку с особенно забавной для президента надписью, что правительство имеет его каждый день. Впрочем, на запястьях оставил браслеты, а на шее были отчасти видны цепочка с костяным вороном и бусы из кроваво-красного сердолика: символ того, что он пожертвовал тело и душу. Многочисленные косы Сергей расплëл и собрал всю рыжую гриву в высокий конский хвост. Сейчас он расслабленно валялся на пёстром покрывале и, кажется, успел задремать. Впрочем, к гостье повернул голову. Женщина уважительно поклонилась: — Здравствуй, уважаемый Кутыхэй. Сергей в ответ тихо рассмеялся: — Очень давно не слышал этого имени. Приятно, что кто-то помнит. Пошарив по траве, он сел и, надев очки, посмотрел на женщину. Очки были не совсем тёмные, скорее затемнённые — для тех, у кого проблема со светочувствительностью. Но всё же аномалии вроде двойной радужки, вертикального зрачка и третьего века неплохо скрывали. Была, конечно, и другая причина. Богам и духам прямо в глаза смотреть просто опасно. Через глаза они могут украсть душу. Или ещё как-то навредить, причём не всегда осознанно — просто потому что не люди и обитают на другом уровне бытия. Потому глаза того же шамана всегда скрыты, порой вместе со всем лицом. Это забрало, его защита от тех, с кем он общается, и одновременно защита людей уже от него самого. Олег этот запрет всегда игнорировал. Хоть и понимал, что однажды поплатится. Женщина села на колени. Близко, но всё же на почтительном расстоянии: — Мы помним. Да и ритуалы такого масштаба сложно было не заметить. Шаманы говорят о тебе, о твоём возвращении. — Страшно? — прямо спросил Сергей. — Любое проявление к переменам, — спокойно ответила гостья, — к худым ли, к добрым… Время покажет. Сергей ухмыльнулся: — Хороший ответ. Ладно. С чем ты пришла? — Мой ребёнок… мой сын родился нездоровым. Врачи разводят руками: они не умеют такое лечить. Только… особые условия и поддерживающая терапия на всю жизнь. Короткую жизнь. — Шаманы что сказали? — Сергей закурил. — Что это не их профиль. Душа у него в порядке. Но тело… Разумовский склонил голову: — И ты решила, уж я-то смогу? Женщина серьёзно кивнула: — Ты ведь Отец. Я надеюсь, что ты знаешь, как это можно исправить. Сергей нахмурился, потёр подбородок, глядя куда-то на верхушки деревьев. Сильно затянулся: — Сахар принесла? Олег увидел, как женщина порылась в поясной сумке и достала из платка самый обычный кубик сахара. Сергей, тем не менее, как-то очень осторожно взял его двумя пальцами — как опасное насекомое, — пристально осмотрел. Затянулся, выдохнул на него струйку дыма. Женщина ждала, затаив дыхание: — Пу-пу-пу… я тебе сейчас вопрос задам. Он очень неприятный будет. Но это важно. — Спрашивай, Кутыхэй. — Это ведь выявили ещё на перинатальном скрининге. Ты могла избавиться от плода. Почему ты решила рожать? Женщина отвернулась. — У меня нет и не будет других детей. Было трудно. Но я решила, что справлюсь, даже если придётся ухаживать всю жизнь. — Но всё же пошла искать возможность решить задачу без решения. — Потому что всегда лучше сделать, чем не сделать и потом сожалеть, — она снова смотрела на Кутха, на этот раз прямо и твёрдо. — Меня не тяготит уход за сыном. Но я буду спать спокойнее, зная, что сделала действительно всё. — Ну хорошо, — Кутх загасил сигарету, лёг на покрывало, приподнялся на локте. — А заплатить ты готова? И речь не о деньгах, конечно. Получится или нет — это серьёзное… вмешательство. Олег нахмурился. Кутх не лгал: если ребёнку уже отведена короткая неполноценная жизнь, придётся говорить со Смертью и, скорее всего, приносить жертву, предлагать ей кого-то взамен. Это очень серьёзный вызов даже для бога, потому что Смерть порой и богов забирает, и они с ней считаются. Цена за такие вещи не может быть маленькой. Женщина склонила голову: — Да. Готова. Сергей хмыкнул и что-то прикинул на пальцах: — Через два дня на закате. Я приду. Олег? Волков, всё это время наблюдавший из-за фруктовых деревьев, вышел на открытое место, делая вид, что не заметил, как вздрогнула женщина. Он прекрасно знал, какая у него репутация, но срываться и как-то на это реагировать, подобно телезвёздам, не имел права. В конце концов, чтобы спустить пар, у него есть лес. И пыточная в Цитадели. — Проводи, — Сергей отвернулся и вновь посмотрел на деревья. Волков кивнул и повёл рукой, приглашая гостью к выходу. Когда она прошла мимо, его с ног до головы окатило волной её страха. Сдержался. Но откуда-то из-за забора раздалось шумное фырканье и ворчание. Поймав взгляд женщины, Олег мотнул головой: — Никто из них вас не тронет. Они просто играют. Но против Его слова никто из нас не пойдёт. Скажи другим, если они боятся звуков. — А если он прикажет? Или нарушим закон? Тут Олег промолчал. Да ответ и не требовался. Но, как вожак, он должен был предусмотреть возможные столкновения местных охотников и пастухов и оборотней, пока не слишком разумных в облике зверей. И, по возможности, избежать. Сергей прав: люди их и без того недолюбливают. Незачем подкреплять славу чудовищ и провоцировать открытый бунт и охоту со старыми добрыми факелами и вилами. Проводив женщину до ворот, Олег какое-то время смотрел ей вслед. Он знал: там, всего в паре километров, деревня. Вроде как туристическая — чтобы рассказывать приезжим о местном быте, — но при этом люди там вполне реально жили и вели хозяйство. Сам Олег был там только раз проездом, но Вороны, само собой, приглядывали — слишком близко от дома Сергея. А тот факт, что Свартжель постоянно жила там в качестве шаманки, не добавлял Олегу доверия к местным. Когда Волк вернулся, Кутх уже сидел в плетёном кресле и смотрел на пустое и холодное сейчас кострище. Он явно что-то обдумывал, но к Олегу повернулся сразу же. Окинул взглядом и ухмыльнулся: — Что мрачный? — Да так, — Олег помахал рукой, — представил себе ужастик: крылатые демоны по велению тёмного бога истребляют мирную деревню. Кровь, кишки, раскочевряжило. Сергей засмеялся. Вроде бы искренне и открыто, но были в этом смехе явные истеричные нотки. Шумно выдохнув, он тряхнул головой, от чего пышный рыжий хвост волос мотнулся туда-сюда, задевая ветви кустарников. Запрокинул голову и закрыл глаза: — Мне вот что интересно, дорогой мой Волк: почему вы считаете, что я не способен учиться на своих ошибках? Почему думаете, что проведя пять сотен лет в мёртвом мире, куда любому из вас и на час хватило бы попасть, и выбравшись оттуда дорогой ценой, я брошусь повторять то, за что меня туда изгнали? Олег хмыкнул, заложив руки в карманы: — Тебе честно или как? — Я почувствую ложь. — Вопрос был риторический. Лично моё мнение, хотя, я уверен, у многих сходное: ты и на момент изгнания был не в себе. Легко можно решить, что в заточении ты окончательно утратил рассудок. Но ты ведь и сам говорил, что даже твои верные ожидали этого. И разочаровались. Кутх в ответ хмыкнул. Забрался в кресло с ногами и обнял колени, положив на них подбородок. — Знаешь, время там будто вообще не течёт. Да и для меня пять веков не то же, что пять веков для любого из вас. Но всё же срок достаточный… да. Я там разнёс всё, что оставалось целым. Истратил на ярость остаток сил и местами вывернул самую реальность наизнанку, пытаясь вырваться обратно в живой мир. Я стал буквально тенью самого себя, и у меня не было рта, чтобы кричать. В конце я даже самого себя уничтожить не мог. Когда Сергей нащупал со мной связь, когда позвал и впервые накормил,… я просто спал. Спал тенью в горном ущелье и даже не видел снов, потому что почти забыл, как выглядит что-либо живое. Думал, что и человечек мне приснился. — Ворон вздохнул. — Я всё ещё могу разозлиться. Могу покарать. И если я встречу потомка того, кто нанёс мне последний удар, лучше между нами не вставать. Но натравливать вальравнов на деревню — да зачем? Они даже Распятому не поклонились, предав коренную веру. Так что… может, я и сошёл с ума. Но даже в сумасшествии не вижу причин нападать на местных. Олег поёжился. Ещё в то время, когда Сергей болел и только готовился к встрече с культом Ворона, ему приснился сон. Бескрайняя пустыня, суша, усыпанная костями, и моря, наполненные кровью. И бесконечно чёрное небо, в котором нет ни Солнца, ни Луны, а звёзд гораздо меньше. Свет же исходит только от самого песка и некоторых скал. Бледный, мёртвый. Теперь Олег понял, что подсмотрел чужой сон. Посмотрев на Кутха, который жмурился от удовольствия, подставив лицо солнцу, он заметил: — Если ты исцелишь ребёнка, как минимум вся деревня будет знать, кто здесь живёт. — Шаманы уже знают, — Сергей открыл один глаз. — И массовые «чудеса» я творить не намерен. Я не Он. И дело это, сам видел, очень индивидуальное. — Всё равно может подняться шум, — заметил Олег. — Давай решать проблемы по мере поступления? — Сергей поднялся из кресла и потянулся. — Есть хочу. Сделай бутеров, а? С ягодным соусом!

***

Костёр горел ровно и почти не плевался. Знакомый уже Волку сладковатый дух говорил о том, что на дрова спилили старое фруктовое дерево. Сергей сидел рядом. На всё том же пёстром покрывале, поджав ноги и сонно глядя на высокий котелок, подвешенный над огнём. От котелка запах шёл ореховый. Внутри что-то шипело и булькало. Олег помедлил и сел на край покрывала. Принюхался: — Дал бы своим задание. Уверен, к утру тебе доставили бы тонну топлёного масла. — Я сам хочу, — Кутх сонно моргнул. — Это… как сейчас говорят? Медитативно. Успокаивает. Помогает настроиться. Олег согласно хмыкнул. Ночь, костёр, вкусные запахи… вечно бы так сидел. Покосился на Кутха. Рядом с ним стоял довольно объёмный сундук, даже на вид солидный и старый. — А на что ты настраиваешься? То есть, — Олег поправился, заметив, как покосился на него Кутх, — да, ты будешь лечить ребёнка. Но что с ним? Серьёзных врождённых болезней хватает. — Хватает… — повторил Ворон, не отрывая глаз от пляшущих языков пламени. — У него ошибка в коде. Лишний элемент. Строчка задвоилась. Не совсем смертельно, но развиваться очень мешает. — О, — Олег поднял брови. — Ты про синдром… — Да хоть горшком называйте, — поморщился Кутх. — Для меня это ошибка в коде. Которому я когда-то написал базу. Да, конечно, достроился и развился он сам, но… я знаю, как с этим работать. И сложность не в этом, Волк. — С моей точки зрения это архисложно, — нервно усмехнулся Олег. Смущëнно потëр шею: свет костра, конечно, не столь яркий, как отключëнные сейчас садовые фонари, но он не мог не заметить ухмылку трикстера. Неприятно кольнуло. Конечно, в самом деле: кто он по сравнению с этим древним духом, создавшим если не мир, то хотя бы его часть? Моль, если не мельче. Нашëл, что сравнивать. И всё же обидное ощущение. Детское, глупое, злое. Как-то даже стыдно взрослому такое испытывать. Пусть для Кутха он и птенец. Помотав головой, Волков собрался с мыслями и продолжил: — Да. Но мне интересно, что кажется сложным т е б е. Кутх взъерошил перья. Сейчас это было не полным преображением тела, скорее игрой теней в свете огненных бликов. Но, видимо, не уловив в тоне насмешки, ответил: — Цена за жизнь ребëнка. С Женщиной-Собакой договориться можно: хоть позже, но она уведëт его за собой. Но ты бы знал, как непросто еë убедить! Какие цены она ломит! — взмахнув руками, Сергей полез за куревом. Справившись с зажигалкой, он добавил: — Хорошо хоть, они согласны внести свою часть оплаты. Будет легче. Чуть-чуть. Мне, конечно, проще общаться с н и м и, чем людям, но всё-таки это утомительно. — А почему ты тогда это делаешь? — Олег поёрзал, устраиваясь поудобнее, и ещё раз покосился на ящик. — Непростые переговоры, силы потратишь, навар сомнительный… только ради репутации? Потому что к тебе обратились? Кутх криво усмехнулся и потёр лицо руками. — Не считай меня бескорыстным благотворителем. Это… мой опыт. Раньше я мог справиться. Мне интересно, смогу ли теперь. Такой ответ несколько обескуражил Волка. — Но если ты не справишься, разве это не вызовет возмущение и сомнения в том, кто ты есть? Это опасно! Кутх неопределённо взмахнул рукой: Олег заметил проявленные на руке вороньи когти. — А на этот случай, дорогой, у меня есть запасной вариант. Я всегда могу полностью изменить человека, как проделал это с тобой. И твоей стаей. И нет, мне не стыдно за этот возможный обман. Всё же я трикстер. Препираться дальше и ставить под сомнение действия Ворона Олег не рискнул. Вместо этого он придвинулся поближе и обнял рыжего бога за плечи. Тот вздрогнул и внимательно на него посмотрел. Олег улыбнулся и наклонился вперёд,… но Сергей коснулся пальцами его губ и покачал головой: — Потерпи, пожалуйста. Я люблю тебя, правда. Но не сейчас. Помоги-ка лучше. Волков вздохнул, но подчинился. Пока Сергей голыми руками снимал с огня котелок, Олег установил на большой глиняный горшок сито. Топлёное масло было красивым, чистым и пахло одуряюще вкусно. Всего они наполнили три горшка. Два из них Сергей сразу закрыл и отставил в сторону, один поставил рядом с собой. И, наконец, открыл загадочный ящик. Из него на свет появился бубен. Большой, тёмный, покрытый следами старого масла. Кутх осторожно установил его на коленях вертикально, любовно расправил ленты, поправил бубенчики и маску. Внимательно осмотрел. Олег смотрел во все глаза: — Твой? Кутх улыбнулся: — Мой. Сохранили всё, молодцы. Только… — он щёлкнул по мембране пальцем. Звук вышел высокий и дребезжащий, — подсох немного. Взяв из корзинки чистый отрез ткани, он его скомочил, обмакнул в масло и стал медленно и аккуратно протирать мембрану. Иногда подносил инструмент поближе к огню, трогал туго натянутую гулкую кожу кончиками пальцев. Олега так и подмывало залезть в ящик, посмотреть, что там ещё. Хоть его собственные предки и были шаманами, но они вынуждены были скрывать своё ремесло, и потому кроме пары онгонов, выглядевших сувенирными статуэтками, и нескольких украшений, включая кулон, который Олег сохранил, в доме шаманского ничего не было. А тут сразу целый набор. Конечно, во время ритуала возрождения Кутха Волк видел шаманов в полном облачении, но тогда ему было слегка не до того, чтобы их разглядывать. Основательно промаслив бубен, Сергей оставил его проветриться и снова полез в ящик. Оттуда появилась деревянная ложка с девятью дырками, металлическое зеркало на шнуре, украшенном крупными яркими бусинами и бисером, глиняная птичка-свистулька и внушительного вида плётка. Всё это богатство он разложил на чистой ткани. Внимательно посмотрел на Олега: — Вообще кому-то ещё мои вещи трогать не желательно, сам знаешь. Но мне так или иначе в этом деле понадобится помощник. Вопрос на засыпку: барана зарезать сможешь? Олег удивлённо поднял брови: — Ты спрашиваешь человека, который отслужил в спецназе, мотался наёмником по пустыням, усмирял стихийные митинги и лично пытал твоих врагов, сможет ли он зарезать барана?! Кутх фыркнул: — Ты не представляешь, сколько я повидал людей, которые в бою и в заплечном деле были настоящими монстрами, но не могли даже курицу себе на обед зарубить, терялись, как дети. Так что да, спрашиваю. Тут уже фыркнул Олег, впрочем, скорее растерянно: — Смогу, если понадобится. Пока я со своими жил, доводилось. Да и в Монголии на заданиях был. А там, сам знаешь, на баранине кухня держится. Ворон кивнул: — Ну и замечательно. Мой культ, так сложилось, отличается от местных жестокостью, но всё же нужно и местные правила уважать. Точно пока не знаю, но с большой вероятностью, если получится мальчика вытащить, нужно будет отдать Смерти барана. И заколоть его должен помощник. Поможешь? Олег тряхнул головой: — Конечно. Сейчас надо что-то делать? Кутх усмехнулся: — Да нет, хотя… подай артыш. Скрутки травы тоже лежали в корзинке. Следующие пару часов они занимались окуриванием: Олег аккуратно держал предметы в руках, а Кутх делал так, чтобы они пропитались дымом со всех сторон. Некоторые вещи он смазывал топлёным маслом, правда, не так масштабно, как бубен. Олег с детства знал, что духи любят вкусно покушать, и, собственно, в этом смысл подношений тому же домовому или жертвоприношений богам. А в вещах шамана всегда живут очень важные духи, которые помогают ему в работе. Их кормить нужно регулярно и с особым почтением. В последнюю очередь Кутх достал костюм. Это были высокие сапоги, штаны и длинная камлайка, похожая на рубашку с длинным подолом: всё тёмного, практически чёрного цвета с коричневым отливом. Всё это добро было расшито множеством украшений. На рукавах рубашки, штанинах и сапогах была бахрома. Рубашку украшали перья, выкованные из трёх разных металлов — серебра, меди и золота: они были выполнены в форме подвесок, болтались и звякали друг о друга. На спине был длинный галстук, украшенный множеством бубенцов, чёрным жемчугом и малахитом. Справа и слева, примерно в районе лопаток, на кольцах висели длинные шнуры, похожие на змей. С особенной осторожностью Ворон достал «корону»: широкую полосу ткани с завязками, украшенную рядом больших чёрных перьев сверху и длинной бахромой снизу. На самой ленте среди ракушек и мелких птичьих косточек выделялись длинный металлический шип и две огромные пуговицы, вместе напоминающие клюв и глаза карикатурной или мультяшной птицы. Сергей с большим сомнением осмотрел рубашку. Что-то пробормотал, по-птичьи курлыкнул, несколько раз встряхнул, вызвав перезвон украшений — и камлайка явно увеличилась в размерах. С улыбкой посмотрев на впечатлённого Олега, он пояснил: — Тот аватар, который последний носил этот костюм, был уже в плечах и ниже ростом… сильно уже в плечах, если разобраться. — А… откуда… — От верблюда, — вроде бы мягко, но чётко отрезал Кутх. Олег, собиравшийся спросить, откуда взялся лишний материал для расширения рубашки, захлопнул рот и уставился в огонь. Нашёл, блин, что спрашивать. После всех чудес и собственного превращения в вальравна решил уточнить, каким образом бог тряпку побольше накастовал. — С условно неживой материей играть проще, — зачем-то всё-таки пояснил Ворон, отложил одежду и с явным удовольствием потянулся. — Легче предсказать результат. А вот с живыми… — тут он цокнул языком, — вот как с этим ребёнком. Ваши учёные, кстати, неплохо продвинулись, уже хорошо понимают законы и научились высчитывать последствия. Но есть, куда стремиться. Олег согласно вздохнул. Помолчали. — Сильно, думаю, удивился бы кто-то из тех, кто считает, что шаман — это про грибы и дремучие суеверия, а языческие боги вообще дело тёмное, услышав твои рассуждения о генетике. Кутх хохотнул: — За грибами к Пилячучу, я-то причём… хотя да… бывало. Олег решил не спрашивать, кто такой Пилячуч. В конце концов, есть интернет. Да и у самих культистов спросить можно, не все из них брезговали общаться с вальравнами. Были даже те, что стали смотреть с уважением после инициации. Этих Олег сразу взял на заметку: может быть получится если не в стаю, то хотя бы в гвардию утащить. Лишними точно не будут.

***

Закатное солнце разукрасило тайгу всеми цветами огня, от рыжего до почти фиолетового. Последние лучи играли и искрились в каплях воды, застывших драгоценными камнями в листве и хвое — днём прошёл мелкий дождь, сбивший неожиданную жару и нагнавший на всех обитателей дома сонное настроение. Олег даже засомневался, стоит ли в улус по такой погоде идти. Кутх отмахнулся, мол, во-первых, к вечеру развеется, а во-вторых и в главных — обязательство превыше всего. Кроме того, камлать у костра со всем церемониалом он сразу не будет, это понадобится потом. А дома у местных хорошие, там не страшна таёжная непогода. В шаманский костюм Сергей переоделся заранее, прикрыв сверху всё это мероприятие банальным чёрным дождевиком, как делают актёры, которым до выхода фильма нельзя показывать, как будут выглядеть персонажи. Корону, понятное дело, так не прикроешь, и в целом это выглядело немного странно. Часть харапши Разумовский заправил под ленту. Глаза у него сегодня выглядели на удивление нормальными, разве что цвет радужки был откровенно жёлтым. Не самый стрёмный вариант, как считал Олег. Их делегацию в деревне, конечно, нельзя было не заметить. Сам Великий Шаман прошёл к нужной юрте молча, не останавливаясь и даже особо не глазея, хотя был тут впервые. Больше волнения у местных вызвали Вороны: Олег просто не мог отпустить президента без охраны. Сам он, конечно, шёл в качестве помощника и нёс за плечами небольшой вещмешок со всем необходимым, но считал, что его одного будет мало в случае чего. Тому факту, что Ворон всё-таки бог, а местные если не верят, то, как минимум, уважают, Волк не особенно доверял. Всегда может затесаться фанатик, который по любой из причин нападёт. На Ворона ли, на тирана ли — всё равно. Олег и его гвардия должны Сергея от такого беречь. Ох, рано, встаёт охрана, что называется. У юрты их уже ждали. Двое мужчин. Олег прикинул, что, наверное, старший брат и отец ребёнка. У отца в руках была картонная папка. Опасливо глядя на Воронов, он подошёл к Разумовскому: — Сергей Викторович, не поймите неправильно: моя жена совсем отчаялась, — сказал мужчина почти шёпотом, — но если ничего не выйдет,… скажите ей, что всё хорошо. Пусть хотя бы поверит и успокоится. Кутх усмехнулся: — Историю болезни давай. Достал ведь зачем-то? — мужчина дёрнул плечом, но папку отдал. Сергей полистал, хмурясь и читая анамнез. — А ты, значит, не веришь? Не бойся, обещаю, что с тобой никто ничего не сделает за правду. — У меня это не укладывается в голове, — отец семейства спрятал руки в карманы и отвернулся. — После всего, что вы сделали… после… после Чумного Доктора… — М-хм, понимаю, — Сергей вернул ему папку. — Сам бы не поверил. Я тебе так скажу: если не веришь, то просто не мешай. А после сам решишь, менять ли своё мнение. Мужчина быстро кивнул и отошёл. Судя по всему, сам был не рад, что вообще полез. Но беспокойство за семью пересилило страх перед тем, что его заберут. Мальчик — или, скорее, почти взрослый парень, которого Олег определил, как старшего брата больного ребёнка — молча открыл дверь, приглашая всех в юрту. Все не пошли: охрана осталась снаружи, с Сергеем внутрь пошёл только Олег. Темно в юрте не было, жильё было хоть традиционным, но вполне современным. Электрические светильники осветили большое круглое помещение, разделённые длинным очагом на две половины. Слева и справа от входа были кровати, конторки и домашняя утварь, напротив двери — домашний алтарь. Что-то в основном буддистское, но и шаманские онгоны, и семейные родовые реликвии имелись. Сергей с уважением поклонился. Ребёнок — мальчик с тем самым синдромом — лежал на женской половине. На вид ему было лет пять, но судить сложно. Мальчик крепко спал. — Разбудить? — шёпотом спросила мать, сидевшая рядом с ним. Девочка, то ли средняя дочь, то ли племянница — прижалась к ней, во все глаза глядя на шамана. Сергей покачал головой и расправил харапшу, чтобы скрыла глаза: — Не надо. Просто присядьте в другом месте, мне нужно пространство. Женщина, для скорости подхватив девчушку на руки, села поближе к алтарю. Сергей же поманил Олега. «Садись у изголовья, развяжи мешок и будь готов. Ты поймёшь, что и когда мне подать. Просто не отвлекайся». Сам Ворон снял дождевик и, свернув его, положил на пол у порога. Высокие сапоги скрипели при каждом его шаге, делая его более весомым. Подошёл он, однако, не к кровати ребёнка. Сел он прямо перед очагом и, открыв заслонку, уставился в огонь, сложив руки на коленях. Кто-то из Воронов догадался прикрыть наружную дверь, Олег, почувствовав, что это правильно, шёпотом попросил погасить электрический свет. В юрте воцарился почти полный мрак: окон не было. Какое-то время в доме царила тишина. А затем… Сергей начал петь. Это было не горловое пение, чего можно было ожидать от шамана. Скорее это было похоже на… колыбельную. Слов Олег не узнавал, да и едва ли кто-то из живых знал этот язык. Были в нём и слова, и рыки, и птичий клёкот. Что-то тягучее, тихое… пение завораживало. Олег поймал себя на том, что покачивается в такт, и впился ногтями в ладонь. Улетать ему точно не следует. Ему ещё помогать. Сергей тем временем наклонился вперёд… и сунул руку в огонь. Женщина тихо ахнула. Но Волк уже видел, что пламя не причинило вреда. В когтистой птичьей лапе ярко сияла головешка. Понимание пришло сразу. Забравшись в мешок, Олег достал оттуда длинный, загнутый кверху мундштук. Вкрутил самокрутку — обычный табак, просто Сергей вчера сам его закрутил — и с поклоном вручил Кутху. Тот неспешно прикурил от головешки и, наконец-то, подсел к кровати. Ребёнок словно почувствовал: потянулся во сне и вздохнул. Но не проснулся. Ворон растёр головешку пальцами, поднёс ладонь к лицу и дунул. Мерцающая огненная пыль облачком зависла над постелью. Кутх затянулся и тонкой струйкой выдохнул дым. Взмахнул рукой… и Олег очень чётко увидел в облачке искр и дыма спираль ДНК. Та самая сложно закрученная «косичка», которую он когда-то видел в учебниках в школе. Кутх вернул Волкову мундштук и поднял обе руки. На запястьях звякнули браслеты. Шевеля губами, он бегал пальцами по цепочке, как Сергей в обычной жизни — по клавиатуре, строя свой код и разгадывая чужой. Олегу пришло в голову, что Кутх ведь тоже программист. Инженер жизни, гениальный кодер, один их тех, кто привёл хаос к порядку. Пусть не в первый раз, но всё же справился сам, осенённый Искрой Творца и вложивший свет её в плоть…. С усилием размяв шею и плечи, Олег снова заставил себя выпасть из транса. Нельзя. Посмотрел на Сергея. Тот успел опустить руки и положить их на больного ребёнка. На лоб и грудь. Ребёнок хмурился, морщился, веки подрагивали, а глаза… будто ему снился очень активный сон. И не самый хороший. Волк покосился на Кутха и порадовался, что его лицо до носа скрыто харапшой. Неизвестно, что творится с его собственными глазами. Наконец Сергей с шумом выдохнул и что-то прошептал. На сей раз Олег понял, потому что сказано было по-русски: — …по слову моему. Убрав руки, Сергей обнял себя за плечи и вздрогнул, от чего звякнули все металлические подвески у него на костюме. — Помоги! — буркнул он, почти не разжимая губ. Олег быстро загасил самокрутку, выбил мундштук и, увязав рюкзак, помог Кутху подняться на ноги. Колени у него подгибались. Постояв так с минуту, Сергей с помощью Волка дошёл до дверей и вышел наружу. Там он прислонился спиной к стене юрты, запрокинув голову и задевая перьями короны брёвна. Двумя руками растёр лицо и прибрал харапшу под ленту. Только теперь Олег понял, что нюх и осязание его не обманули: у Сергея был жар, он взмок словно в бане. — А я думал, для богов такое несложно, — хмыкнул один из Воронов. Олег злобно цыкнул, но Кутх лишь усмехнулся: — Не так сложно, как людям. Но телом я человек. По большей части. Отлепившись от стены, Кутх посмотрел на выглянувшую женщину: — Жаропонижающее есть? Для мальчика? — та кивнула. — Хорошо. Три дня будет лихорадка, сбивайте. Таблетки, обтирайте водой с уксусом. Едой не пичкайте, лучше напоите крепким бульоном. — А дальше? — поинтересовался отец мальчика. — А дальше, — рыжий усмехнулся, — приходите. В любом случае. Или вызывайте меня, если прийти не получится. Вопросы? Нет? Тогда я пошёл. Снова завернувшись в дождевик, Сергей кивнул хозяевам и пошёл прочь по улице. Олег поспешил следом, отмечая, что зевак на улице значительно прибавилось. Волков сжал зубы: ему это не нравилось. Нет, никто больше не рискнул подойти, но его чуткий слух уловил «хара хирээ» в тихих разговорах людей. Если раньше они подозревали, что Сергей — Чёрный Ворон, то теперь они убедились. И когда и как эта бомба рванёт, предсказать было нереально.

***

В этот раз костёр был больше и жарче. Но при этом ни капли ритуального в нём уже не было. Просто большой и яркий костёр, у которого просто приятно сидеть и печь яблоки на ветках, например. Чем, собственно, и занимались Шурик и Джимми. Яблоки шипели и капали соком, уже густым и сладким, как карамель. Макс, Мигель и Слава пили пиво, и негромко что-то обсуждали. Кутх играл на варгане. Не то чтобы для кого-то или с какой-либо целью. Так, развлекался. Но всё-таки это придавало посиделкам изюминку. Помывшись после возвращения из улуса, Сергей переоделся в штаны с футболкой, а часть волос собрал в косу, оформив сперва подобие венка из двух вокруг головы, а затем собрав пряди в одну. Из шаманского на нём остались подвески на шее, браслеты и серьги с пучками чёрных перьев, серебряными цепочками и чёрными же камнями. Олег сидел рядом с Вороном и бездумно строгал ветку, очищая от коры и заостряя конец. Он думал о ритуале. Гипнабельным он себя не считал и всегда легко справлялся с тем, чтобы из транса вернуться в реальный мир. Так он считал. Но то, что он испытал в юрте.... Очень странно и немного страшно было осознавать, что настоящего транса он и не знал никогда. Кутх просто пел и воздействовал даже не на него, а он чуть не «уплыл». Что творилось с присутствовавшими там же матерью и сестрой больного, оставалось только гадать. Олег отложил ветку и взял следующую. Он должен быть сильнее. В конце концов, у него в роду были шаманы и даже один колдун. Он сам теперь не просто волкодлак, а вальравн — мистический зверь и слуга Ворона. Он не может быть слабым! «Расслабься, Волчонок, — мягко прозвучало в сознании, — ты сильный. Правда. И потенциал у тебя ого-го. Но сам знаешь, это как с тренировками: либо ты занимаешься, либо твои знания пустой звук. В твоëм роду никого не осталось. И ты не сможешь это игнорировать вечно». «Ты же прекрасно знаешь, кто я такой, — Олег криво усмехнулся, следя за ножом. — Я зверь. Я людей убивал. И даже местами ел. Я в крови не то, что по локоть. Ну какой из меня шаман? Или хочешь сказать, что кто-то мне всё это отмолить позволит?» Ворон хмыкнул и даже ненадолго прекратил играть: «У рода свои понятия, Волч. Ты хоть и порченый, но свой. И в тот момент, когда ты больше не сможешь мне служить, духи тебя заберут. Это не плохо. И не хорошо. Это есть. И вот этого ты уже не отмолишь». Олег поёрзал и оскалился, глядя в огонь: «В тот момент, когда я больше не смогу тебе служить, я буду мёртв. Меня только смерть отлучит от тебя». Кутх мгновенно погрозил пальцем и нахмурился: «Не поминай! Я сегодня молился Смерти. И я ей должен барана. Не трожь лишний раз и попусту не болтай. Духи тебя слышат. Лучше, чем многих. Прошу тебя, не забывай». Олег только вздохнул и, отложив колышки, от души потянулся. Шурик, украдкой наблюдавший за ними и, видимо, сообразивший, что они закончили безмолвный диалог, обратился к рыжему: — А что ты играешь? Это какое-то… колдовство? Рыжий тихо рассмеялся: — Если считать, что любая музыка — колдовство по сути своей… да нет. Просто шаманские практики выматывают, такая уж цена. Я посадил батарейки и не хочу ничего делать. Так что это так… звука ради. Но да… иногда можно получить какой-то инсайт. Если хочется. И если выгнать из головы все мысли. Скажу по опыту, на самом деле мало кто умеет качественно выгонять из головы все мысли. А как в твою черепушку проникнет хоть какое-то знание, если она у тебя кипит, как котелок на огне? — Справедливо. — Мальвина насадил на ветку свежее яблоко. — А эти чего так далеко сидят? Он указал заострённой веткой куда-то в темноту. Вернее, для человека там было темно. Олег вполне отчётливо видел сгрудившиеся силуэты в капюшонах, чувствовал запах, слышал дыхание. Пятеро верных. Конечно же остальные вальравны тоже их заметили. Кутх даже не повернул головы: — Им интересно, но просто так они не подойдут. Все эти годы они создавали культ, основанный на строгих правилах и красивых церемониях. Зачем ломать то, что получилось неплохо? — А мы? Кутх потянулся и вытер губы после инструмента: — А вы моя охрана. Вам и положено быть рядом. — Ох рано, встаёт охрана, — вздохнул Славик и, потянувшись, встал и потащил Шуру за собой. — Ладно, мы пойдём, доброй ночи! Олег проводил взглядом неразлучную парочку и вздохнул. Им точно было легче, чем ему.