Прозрение

      Этой ночью Тимур впервые в жизни увидел настоящий средневековый замок: серый камень стен, узкие окна-бойницы, высокие башни с флюгерами на вершинах. Если бы не стоящая за спиной парня карета «скорой помощи», он бы даже засомневался, в реальном мире ли до сих пор находится.       Помнится, Рафаэль говорил, что живёт в замке и управляет феодом, а в его мире всегда или ночь, или лёгкие сумерки. Пожалуй, сейчас перед Тимуром была отличная иллюстрация того, как всё это выглядит на самом деле. Мир вампиров. Их дом. И ему было бы достаточно этой иллюстрации, но он знал, что скоро, хочется того или нет, ему предстоит побывать на родине Рафаэля.       Как бы всё могло сложиться иначе… Тогда, сидя у подъезда, Тимур предлагал Рафаэлю этот визит. Если бы только вампир согласился, это было бы лучшее на свете путешествие. Тимур погасил бы летнюю сессию, а Рафаэль — принял у студентов зачёты. Они сели бы в поезд и поехали куда захочется. Или полетели бы на самолёте. Остановились бы в какой-нибудь крошечной гостинице с ресторанчиком через дорогу, побродили бы по уютным улочкам Брашова, между домами с красной черепицей. Тимур бы даже не побоялся входить в этот самый замок и следовать за Рафаэлем в тёмный и мрачный мир. Но только если бы они были вместе.       А вышло чёрт знает как.       Вышло так, что его притащила сюда молчаливая вампирша. Что его выпускают по нужде, как собаку, скудно кормят и таскают за собой, грубо дёргая за руку. Хоть бы трусы дали, в самом-то деле! Всё это было терпимо, но так унизительно… Тимур боялся не только смерти, но и потерять своё человеческое достоинство. Почувствовать себя животным. Ведь и обращались с ним именно как с животным.       Сейчас он стоял босиком на холодной земле чужой страны и боялся сделать хоть шаг дальше. Он понимал, что если Рафаэль не спасёт его, то обратно вернуться уже не выйдет. Его убьют в чужом мире, а матери даже нечего будет похоронить. Интересно, хоронят ли люди своих покойников в том мире? Или сжигают? А может, вампиры кинут его тело собакам? Тимур поёжился то ли от холода, то ли от ужаса. Нет, он не позволит…       Рафаэль не даром счёл его равным себе. Он не выбрал бы слабого и безвольного человека, а значит Тимур чего-то да стоит и должен найти в себе силы противостоять вампирше. Она считает его тупой скотиной? Что ж, это её проблемы.       Тимур переступил с ноги на ногу, чтобы почувствовать натяжение пластырей и убедиться, что шприцы на месте. Вампирша толкнула его к замку и за локоть повела с собой по извилистым коридорам, а в голове юноши крутилась лишь одна мысль: сейчас или потом. Вколоть ей что-нибудь сейчас или подождать… Если предположить, что хоть одно лекарство подействует на неё как яд и ненадолго выведет из строя, то Тимуру удастся сбежать. Спрятаться в замке, к примеру. Судя по тому, что он был ухоженным и даже утыкан современной техникой, сейчас этот шедевр архитектуры использовали как музей. Утром Тимура найдут сотрудники и охрана, будет шумиха с полицией и посольством, но до утра нужно ещё дожить. Вампирша вряд ли допустит это. Оклемается и скоро найдёт его, только уже злая.       С другой стороны, убегать уж лучше будучи на Земле. Так есть хоть какой-то шанс вернуться домой. А из мира вампиров уже удастся вряд ли. Знать бы ещё, когда и где произойдёт переход…       — Куда мы идём? — тихо спросил Тимур, когда, обойдя, казалось, все коридоры замка-музея, вампирша потащила его вниз, в подвалы.       Это Тимура насторожило ещё больше. Подвал — даже слово это не сулило ничего хорошего.       — Тебе самой-то не надоело молчать?       — Какой смысл разговаривать со скотом?       — Действительно… Зачем я разговариваю со скотом? — пожал плечами Тимур и тут же пожалел о своей дерзости. Хрупкая с виду девушка отвесила ему такую пощёчину, что, кажется, потрескались зубы. Юноша схватился за щёку и пошевелил челюстью. Она двигалась с болью, а на языке почувствовался вкус крови. Из глаз сами собой брызнули слёзы.       Чёрт, как же больно…       Тимур остановился, чтобы переждать боль. Вампирша Лиза, выглядящая милым невинным созданием, вцепилась пальцами парню в волосы и грубо запрокинула ему голову, чтобы с хищной улыбкой созерцать свою работу — раскрасневшуюся от удара щёку, потемневшие веки и впалые от недосыпа и долгой дороги влажные глаза Тимура.       — Так-то лучше. Рафаэль избаловал тебя, как негодного пса. Давай, шевели ногами.       Утерев глаза, Тимур сплюнул кровавую слюну изо рта и пошёл за Лизой дальше. Ему хотелось накинуться на неё с кулаками и забить до полусмерти, но он знал, что даже будь у него равные с ней силы, не смог бы сделать это. Он не хотел становиться убийцей. И всё же… Всё же права рука, свободная от стальной хватки вампирши, сама собой потянулась к краю больничной ночной сорочки и загнула её, подбираясь к шприцу на пластыре. Он осторожно отклеил его и сжал в ладони, стараясь ногтем поддеть колпачок, чтобы освободить иглу.       Тем временем девушка втолкнула Тимура в комнату, очевидно, уже давным-давно приспособленную персоналом замка в зал-склад для старинной одежды. Здесь Лиза, наконец, отпустила руку пленника и совсем не по-девичьи закрыла ногой дверь. Загорелся свет — обычный, от светодиодных ламп.       Тимур осмотрелся и увидел целые ряды вешалок с платьями и камзолами, рубашками и кафтанами, груды шапок и обуви. Он мог бы заинтересоваться ей в обычных обстоятельствах, но на сегодня ему было уже более чем достаточно ярких впечатлений. К тому же всё это имело весьма специфический запах даже для Тимура. Что уж говорить о вампирше с её чувствительным обонянием…       Она сморщила аккуратный носик и стала брезгливо растаскивать в стороны перекатные вешалки с одеждой. Какой удобный момент для нападения…       Тимур тихонько ступил босыми ногами следом за ней и сжал шприц в ладони. До вампирши осталось несколько шагов, когда та резко дёрнула на себя что-то, что нашла на стене в ворохе одежды. Открылась дверь в темноту.       Тогда Тимур решился. Он быстро сократил расстояние и воткнул в вампиршу иглу шприца, резко вдавив клапан так, будто хотел буквально затолкать в её тело этот шприц. Девушка заверещала, но явно от злости, а не от боли, и в следующий момент по-кошачьи извернулась. Её клыки сомкнулись на шее Тимура.       Юноша вскрикнул.       Этот укус был другим. Не таким, как у Рафаэля. Он был куда болезненнее и унизительнее. Лиза буквально грызла парня, оставляя новые и новые проколы от зубов и высасывая кровь грубо и бесцеремонно. Оказывается, даже вампиры могут есть невоспитанно… Вампирша не ела, а жрала, по-другому не скажешь. Жрала и затаскивала Тимура во тьму междумирного перехода. В своей ярости и жажде крови она потеряла бдительность. Забыла и то, как совсем недавно по её указу Тимура накачали снотворным. И о том, что он — счастливый обладатель иммунитета, тоже забыла.       Юноше было до жути больно, сознание мутилось, но пока его не высосали до конца, он нашёл в себе силы дрожащими руками отцепить от ноги ещё один шприц и воткнуть в вампиршу иглу. Потом третий, а за ним четвёртый. Страх перемешался с каким-то ненормальным адреналиновым восторгом. Тимур чувствовал хоть какое-то облегчение от возможности отомстить этой Лизе, защитить себя, оправдать ценный для него статус «равного Рафаэлю». Найдёт ли его вампир? Неизвестно. Жив ли — тоже. Его не было рядом, но с Тимуром были все те изменения, которые хищник из другого мира, запустил в нём. Тимур — не принцесса в беде, которая лишь ждёт своего спасения. Нет, он тоже мужчина и на что-то да способен, даже если враг сильнее.       Он сжал зубы и снова пошарил по своей ноге. «Боезапасы» там закончились, а до тех, что на груди и животе он добраться уже не смог, поэтому принялся просто колотить вампиршу везде, куда получалось, чтобы она отвязалась от него. Лишь когда в глазах стали летать белые мушки, а тело Лизы обмякло, Тимур понял, что и он, и его утыканная шприцами похитительница — оба уже давно лежат в большом освещённом свечами зале замка.       Здесь не было людей — это расстраивало. Но и вампиров тоже не было, а вот это уже радовало.       Тимур знал, что скоро потеряет сознание, но чувствовал непреодолимое желание отползти как можно дальше от тела вампирши. Мертва ли она, он не знал, но ей явно плохо, и в себя она придёт не скоро. А если мертва — что ж, он просто защищался.       Тимур с трудом прополз немного и рухнул на пышный бордовый ковёр. Послушал пульсирующий гул в ушах, сглотнул вязкую слюну и прополз ещё немного, оставляя за собой дорожку из кровяных капель. Он не знал, куда ползёт. Единственным укрытием можно было счесть разве что тяжёлые портьеры. Хреновое убежище, но голова соображала плохо, и юноша забрался в уголок, между высоким, уходящим под самый потолок окном, и громоздким шкафом. Заткнул рану краем портьеры, свернулся калачиком и так провалился сон.

***

      Тимур проснулся от голосов. Кто-то говорил на красивом, но незнакомом языке. Чьи-то тёплые руки вытащили парня из кокона портьер и вынесли ближе к свету камина. Тимур открыл глаза и увидел перед собой людей. Людей! Боже, как он по ним соскучился! Перед ним стояли три женщины разного возраста и один мужчина. Женщины были в скромных и закрытых, длинных шерстяных платьях на старинный манер, белых хлопковых передниках и косынках. Мужчина — в широкой рубашке, штанах и длинном кафтане нараспашку. Вернее, так этот предмет одежды смог обозвать Тимур. Как он назывался на самом деле — кто его знает.       Юноша мог бы счесть этих людей просто актёрами, ряжеными, которые ведут программы для туристов, но одна деталь ясно указывала на всю реальность того, куда Тимур попал. Это не Земля. Здешние люди были обычными во всём, но очень, очень бледными. Они никогда не видели солнца и не знали, что такое загар.       Несмотря на всю плачевность своего собственного положения, Тимуру стало их жаль.       — Ble ydych chi o?*       — Я вас не понимаю.       Люди переглянулись и опасливо покосились в сторону вампирши, которая по-прежнему валялась у деревянной двери, выглядящей как-то мелко и несуразно на фоне огромных, уходящих ввысь стен. Тимур понял, что Лиза так и не поднималась, и, скорее всего, мертва. Он всадил в неё четыре шприца с разными лекарствами. Да ещё крови она напилась практически ядовитой. Что можно сказать? Сама виновата…       Одна из женщин, самая взрослая из всех и, очевидно, занимающая в замке более высокое положение среди прислуги, наклонилась над Тимуром и оглядела его раны от вампирских зубов. Покачала головой с сочувствием. Вторая, помоложе, что-то заговорила ей, явно испуганно и торопливо, но та, первая огрызнулась на неё и указала мужчине на тело вампирши.       Мужчина вздохнул, что-то проворчал в ответ и неохотно пошёл к телу. Женщины с содроганием наблюдали, как он осторожно подбирается ближе и протягивает ладонь к хрупкому запястью.       — Mae hi wedi marw, — объявил мужчина.        Женщины с облегчением вздохнули.        — Losgi. Brysiwch i fyny. Mae angen i ni wneud hynny cyn y ysglyfaethwyr cyrraedd, — серьёзно произнесла самая старшая. После её слов мужчина кивнул и ушёл, а одна из девушек тоже куда-то побежала, но уже в другую сторону.       — Beth am y boi? — спросила оставшаяся женщина, которая молчала до этого момента. Она указала на Тимура, и парень понял, что речь идёт о нём.       Старшая внимательно взглянула на него и ободряюще улыбнулась, после чего женщины стали поднимать Тимура на ноги, поднырнули под его плечи и куда-то повели. Юноша болезненно простонал, но пошёл. Он не понимал, что говорят эти люди, но они явно сочувствовали ему и хотели помочь.       — Byddwn yn cuddio ac yn ei wella. Meistr Raphael yn datrys.       — Рафаэль? — оживился Тимур.       — Ydych chi'n gwybod Raphael meistr?       — Я вас не понимаю, — снова повторил Тимур, опустив голову. Всё, что до него дошло: эти женщины знали Рафаэля. Больше ничего. Хотя и это уже было хорошо. Непонятно чем, но хорошо.       Тимур продолжал переставлять ноги и со слабым любопытством смотреть по сторонам. Интерьеры замка напоминали декорации к какому-нибудь фильму про короля Артура. Каменные стены, гобелены, кованые подсвечники… Богатое, но в то же время суровое убранство.       В дальнем конце коридора вдруг послышались уже другие голоса — громкие, властные и жёсткие. Женщины тут же переполошились и торопливо затащили Тимура в узкое, как кишка, ответвление коридора и дальше на лестницу вниз. Спускаться приходилось боком. Женщины что-то объясняли Тимуру, но парень ничего не понимал, что и повторял каждый раз, скорбно качая головой.       Он заметил, что стены, раньше украшенные, теперь стали голыми, а вместо культурных белых свечей тут коптили потолок факелы. Ступени, когда-то грубо вытесанные из камня, были истёрты сотнями торопливых ног. Эта часть замка была явно технической, для прислуги, и почему-то это понимание добавило Тимуру спокойствия. Среди простых людей, пусть и иномирцев, он чувствовал себя в безопасности.       Вскоре провожатые вывели юношу в светлый и жаркий коридор, провели мимо кухни, узнаваемой по большому котлу над очагом и крюкам с жестяной посудой, и завели в крохотную комнату, где кроме узкой кровати и окна больше ничего не было.       А больше ничего и не нужно, решил Тимур… Он тут же повалился на колючее шерстяное одеяло. До этого момента у него ещё находились силы переставлять ноги и держать туловище вертикально, но теперь нужды в этом уже не было. Он был в безопасности. Хотя бы на время.       Обе женщины покинули его, но очень быстро вернулись, принеся с собой и тазик с водой, и старенькое чистое полотенце, и крестьянского вида рубашку со штанами, и миску с чем-то горячим. Боже, святые люди… Тимур готов был целовать им руки, но заметил за собой, что ему стало намного хуже. Адреналин и страх схлынули. Теперь он был слабым и немощным, поэтому когда женщины, явно поколебавшись, сняли с него уже изрядно грязную и заляпанную кровью больничную ночнушку, он даже не почувствовал смущения. Сознание то покидало его, то снова возвращалось.       Отдав себя на волю чужих заботливых рук, Тимур вспомнил о маме. И Рафаэле. О тех, кто всегда заботились о нём. Совершенно по-разному, но этот факт нельзя отрицать.       Тимур уже мало что соображал, когда от него отлепили оставшиеся на груди шприцы. Его обмыли мокрым полотенцем. Одели, как беспомощного ребёнка. Накормили. Напоили тёплым чаем и уложили спать. За последние несколько дней это был самый счастливый момент.

***

      Рафаэль отстал от Тимура лишь на несколько часов. Искал вслепую, на одних предположениях, но обнаружив в замке Бран следы своего фаворита, вампир окончательно уверился, что идёт в верном направлении.       Он открыл дверь междумирья уже внутрь своего замка и наткнулся на разъярённых соседей-феодалов. В нос сразу ударил запах крови. До боли знакомый запах, но с неприятной посторонней примесью химии. Ещё здесь пахло воском, дровами в камине и шерстяным ковром. А ещё — мёртвым вампиром.       Всё это в совокупности давало огромнейший простор для фантазии на тему «что тут произошло». Вампир надеялся лишь на то, что Тимур ещё жив. Запах смерти был. Но это не смерть Тимура. По крайней мере, здесь.       — Ка-ак невежливо… Мы пришли в гости, а хозяина нет, — произнёс при виде Рафаэля один из трёх вампиров — уже возрастной среди своей расы, с чёрными волосами, вьющимися крупными локонами, как у фарфоровой куклы.       — Не припомню, чтобы присылал вам приглашение, господа. А где же Лизель? Она так невоспитанно убежала, не попрощавшись.       — Это-то мы и хотели спросить у тебя, дражайший сосед. Почему в твоей приёмной зале всё пропиталось её смертью? А главное, где тело?       — Смею заверить, что я знаю не больше вашего. Я только с дороги, как можете заметить.       — К Тёмному церемонии! Просто убить его! — чуть ли не взвизгнул молодой вампир за спиной старшего — своего отца. Тот снисходительно похлопал его по плечу и холодно улыбнулся Рафаэлю.       — Молодёжь, — с наигранной нежностью сказал он. — Мы с сыном глубоко опечалены смертью Лизель, нашей доброй соседки и родственницы, и требуем выдать её тело для захоронения.       — Не хочу прослыть негостеприимным, но проваливайте-ка отсюда. Это мой феод и мой замок. Вы и так разгуливаете тут как хозяева. Я не знаю, где Лизель. Узнаю — отправлю вам её прах голубиной почтой. Выход вон там. Пригласить кого-то проводить вас?       Молодой вампир при этих словах не выдержал, рванул к Рафаэлю, но что жалкие сто сорок лет против опыта трёхсот? Рафаэль резко вскинул руку и поймал за шею зелёного юнца, удерживая его, таким образом, на расстоянии от себя. Молодняк шипел и брыкался, а его отец даже глазом не моргнул.       — Ладно, теперь давайте честно, — продолжал Рафаэль. — Чего вам надо на самом деле? Что за спектакль с этим ключом?       — Твой почтенный отец в бытность свою молодым пообещал всем своим ближайшим друзьям кое-что, а когда настала пора это отдавать, случилось несчастье. Рок преждевременно настиг его. Ох уж эти варварские времена междоусобиц… То ли дело сейчас, верно? Мы можем всё решить как потомки высших родов.       — Как благородно… — фыркнул Рафаэль. — Ну, так что же, соседи? Беру свои слова назад. Я — щедрый хозяин и потомок высшего рода. Я исполняю данное вам обещание. Вы гости в моём замке. Вы вольны сами взять всё то, что пообещал вам мой отец.       С этим он отшвырнул молодого вампира от себя. Третий молчаливый спутник незваной парочки помог тому не упасть и снова смиренно встать за спиной у батюшки. Сам чернокудрый батюшка даже не сдвинулся с места.       — Что же вы стоите? Вас куда-то проводить?       — Боюсь, для начала нам нужен ключ.       — Я отдал его Лизель, — усмехнулся Рафаэль.       Вампиры переглянулись. До нынешнего момента никто из них не знал, что является ключом и как он выглядит.       — И знаете, что? — проговорил Рафаэль, спокойно подходя почти впритык к старшему, Авиэлю, и взглянул ему в глаза. — Он был бы у вас уже три луноворота назад, если бы Габриэль был немного умнее.       — Что это значит?       Рафаэль загадочно улыбнулся и в задумчивости подошёл к окну. Мимо узких стёкол пролетали красные искры, а тени на стенах внутреннего двора замка плясали от языков большого костра.       — Я уже и забыл, как трудолюбивы мои слуги. Посмотрите-ка, жгут мусор… Не Лизель ли там? Ах, как жаль… Ключ сгорит вместе с ней.       Вампиры кинулись на улицу.       Рафаэль выждал немного и принюхался. Запах крови Тимура, испорченной и ядовитой, разящей болезнью и воспалением, до сих пор держался в воздухе, а шлейф его уходил вглубь коридоров замка.       — Бедный мой мышонок…       Вампир снова пошёл по следу.