Прозрение

      — Господин! Господин!       Дрожащая девчонка из прислуги окликнула Рафаэля посреди коридора. Вампир уже нашёл место, куда свернул запах Тимура, но дальше… Дальше вмешивались запахи копоти факелов, людской пищи с кухни, да ещё эта барышня так сильно боялась его, что кроме её страха различить что-либо другое было сложно. Рафаэль потерял след, но был уверен, что уж в своём-то замке он Тимура теперь найдёт. Только бы тот был жив, здоров и не натворил глупостей…       — Что?! — обернулся Рафаэль так резко, что молодая служанка сразу встала, как вкопанная, не дойдя до вампира несколько шагов. Она, видимо, была из новеньких, Рафаэля никогда не видела и не знала его основного правила пребывания дома — не гадить себе под ноги. Другими словами, свою же прислугу, людей, которые содержали замок в порядке, против их воли он не трогал. Охотился всегда за его пределами.       — Г-господин… Ваши гости совсем рассвирепели.       — Мне сейчас не до того. Я ищу своего фаворита.       — Но господин, прошу, с-сделайте что-нибудь…       Рафаэль видел, как у девчонки задрожала нижняя губа, а в голосе и запахе появляются нотки паники и безысходности. Он по-прежнему рвался к Тимуру, но девчонку тоже было жалко. И тех, кто может попасть по раздачу во время буйства невоспитанных феодалов — тоже жалко. Самим невоспитанным феодалам незачем было знать, что он способен на сострадание. Они подозревали, конечно, но свечку держать их никто никогда не пускал. Слухи о Рафаэле ходили всякие, и насчёт пристрастия его к юношам-фаворитам, тоже многие знали. Но живая игрушка — это одно, а любовник по доброй воле — другое. Люди же как-то интуитивно чувствовали некое подобие сочувствия и уважения к себе, человечность и инаковость своего хозяина, иначе не шли бы за помощью к нему — вампиру, который, к тому же, пропал на полгода.       — Кто-то убит?       — Двое, господин. Мы насилу убежали. А некоторые остались тушить костёр, как приказали… они.       — Ясно.       Рафаэль сжал зубы и направился на улицу, обойдя сжавшуюся от страха девушку.       — Иди за мной. Да не трону я тебя, — нервно буркнул вампир.       Девушка заколебалась, но тихонько посеменила следом, иногда переходя на бег. Рафаэль шёл, но очень быстро. Хотелось поскорее разделаться с этой проблемой непрошенных и неприятных гостей и снова заняться поисками Тимура. Парень должен быть в замке, иначе никак, но в безопасности ли? Здоров ли? Кинуться бы к нему сейчас, просто найти, схватить и убежать с ним, вернуть матери и охранять, как цепной пёс, но соседи-феодалы со своей одержимостью некой «тайной», обещанным подарком, и правда могли стать серьёзной угрозой. Уже были ей.       Рафаэль не представлял, чего могли так жаждать вампиры, у которых и так есть всё. Долгая жизнь, богатство, власть, охотничьи угодья… Что им ещё нужно? Что такого может быть спрятано в замке, чего сам он, Рафаэль, не нашёл за триста лет своей жизни и чего так хотят его соседи?       — Как часто они тут хозяйничали, пока меня не было?       — Часто, господин. Они были как захватчики. Как саранча. Многие ждали вашего возвращения.       — Чудной вы народ, — усмехнулся невесело вампир. — Шарахаетесь, боитесь, а всё же ждёте.       — Я впервые вижу вас, господин. Боюсь, конечно. Да все боятся. А как иначе? Но их мы боимся больше.       — Я понял. С соседями разберусь. Твоё задание — срочно разузнать, не появился ли в замке новый человек. Молодой парень, моего роста, кареглазый. Ранен в плечо и не понимает вашего языка. Узнаешь — бегом ко мне.       Девушка кивнула и убежала, а Рафаэль спустился на первый этаж, в большой холл, а после прошёл и в сам внутренний двор замка. Устало вздохнув, он взглянул на то, как его соседи-феодалы, потомки благородных кровей, буквально визжат на запуганных, снующих с вёдрами воды, слуг. Пламя костра понемногу опадало. Вампиры пытались приблизиться к нему, но не могли. Жар обжигал. Гневные визги продолжались.       На утоптанной до состояния камня земле лежали в неестественных позах два человеческих тела. Одно — с разодранным горлом, второе — как сломанная кукла. Один человек погиб в схватке с бестолковой вампирской молодёжью, второй просто оказался не в то время не в том месте, и его припечатали к стене так, что от удара о каменную кладку замка он погиб на месте.       Рафаэль скрипнул зубами. В среде вампиров такая выходка была равна разбитой в гостях вазе. Взывать к голосу совести абсолютно бесполезно. Вампирское общество никогда не было справедливым. У них не существовало ни подобия суда, ни какой-либо системы правопорядка. Даже титулы были придуманы исключительно для самолюбования. По сути, все феодалы были равны в правах и титулах и никому не подчинялись. В пределах феода вампиры — сами себе короли и закон. Все правила и нормы приличия были созданы только для того, чтобы хищники друг друга не перегрызли. Их и так оставалось мало. Конкуренции даже в лице своих же наследников вампиры не желали и обзаводились потомством уже после пятой или даже шестой сотни лет своего существования, если вообще обзаводились.       — Прислуга — в замок. Живо!       Люди только того и ждали. Побросали вёдра и убежали кто куда.       — Куда?! Назад! Тушите огонь! — орал молодняк, чуть ли не брызгая слюной.       Его отец со злостью сжал челюсти и повернулся к Рафаэлю.       — Верни их! Нам нужна твоя прислуга!       — Настолько нужна, что двое уже убиты. Нужна прислуга — приводите свою.       — Ключ сгорит!       — Плевать, — совсем не аристократично ответил Рафаэль.       Он смотрел на соседей-феодалов и только и мог, что удивляться тому, как помутился их рассудок от какого-то дурацкого ключа. Они же в свою очередь смотрели на него. Один — несдержанный молодой — сжимал кулаки и скалился, как волк, второй просто испепелял взглядом, третий же ждал сигнала от этих двоих. Их трое. Рафаэль один. Он старался сохранять спокойствие, но понимал, что одному ему не справиться, если они решат напасть.       Костёр тем временем продолжал гореть. Металл и камень огонь не повредит — Рафаэль знал об этом. Вампиры же не знали, поэтому по-прежнему были на взводе. Если физически справиться с ними у Рафаэля шансов не было, он решил их просто подкупить. Отвлечь и успокоить.       — Вы — невоспитанные гости, но я готов пойти на уступки даже таким, как вы. Я верну сюда прислугу, они потушат костёр, но вы не посмеете никого трогать. Сами найдёте ключ и скважину под него. Сами заберёте, что вам там нужно, и уйдёте ко всем чертям из моего дома. Молча, никого не трогая. И чтоб больше вас тут никогда не было. Вы готовы на это?       Вампиры уставились на него, будто не понимая ни слова, но старший, обдумав предложение, согласно кивнул.       — Вот и славно.       Спустя час костёр был потушен, и вампиры, одетые в шёлковые рубашки с кружевными манжетами и жабо, с остервенением рылись в обугленных поленьях и останках Лизель. Рафаэль стоял в стороне. Прислугу он уже отпустил, но сам остался. Мало ли что ещё взбредёт в голову соседям?       Они перерыли всё. Отшвырнули в сторону уцелевшую обувь, обнаружили золотой браслет. Когда вслед за проплавленными туфельками полетела и почерневшая от копоти брошь, Рафаэль уже готов был засмеяться.       — Здесь нет ключа! Ты что, издеваешься?       — Как же нет? — снисходительно улыбнулся Рафаэль. — Вы только что сами выкинули его в сторону.       Он сделал пару шагов навстречу и поднял свою семейную реликвию, от которой было так много проблем. Знал бы он сам раньше, уже давно отдал её им, только бы отвязались…       — Вот же он.       — Что? — скептично выгнул бровь старший вампир, брезгливо вытирая руки надушенным платочком, будто это спасло бы его безупречную репутацию и внешний вид.       — Издевается! — снова почти завопил молодняк, но отец осадил его одним лишь взглядом.       — Берите, он ваш.       Рафаэль спокойно протянул брошь соседям и развернулся, чтобы уйти. Он свою миссию выполнил. Теперь главное найти Тимура и обеспечить ему безопасность до тех пор, пока вампиры шастают по замку в поисках неведомого клада.       — А что с ним делать дальше?       — О, милые мои соседи… Если бы я знал больше, чем вы. У вас есть сотни лет, чтобы разобраться. Удачи!       Дверь за ним закрылась быстрее, чем старший вампир спросил что-либо ещё.

***

      Тимуру было плохо. Очень плохо. От потери крови жутко болела и кружилась голова. В глазах всё мутилось. Юноша с трудом разлеплял веки и фокусировал взгляд на лицах чужих, говорящих на другом языке, женщин, но даже сейчас его способности мыслить хватило, чтобы понять, как много они для него делают. Они постоянно отпаивали его водой, какими-то отварами и бульонами. По очереди заглядывали в комнатку, чтобы проверить самочувствие.       — Где Рафаэль? — слабо спрашивал Тимур, когда кто-то из женщин снова появлялся. Ему что-то ласково поясняли, но, конечно, ни слова из этого он не понимал.       Когда же на край его кровати присел сам Рафаэль, настоящий, Тимур даже не поверил своим глазам. Он нахмурился, прищурился в попытке хоть как-то рассмотреть до боли знакомую фигуру вампира и убедиться, что он не привиделся ему. Рафаэль на это чуть улыбнулся и прижал прохладную ладонь к его щеке.       — Какой ты бледный, мышонок, — тихо проговорил мужчина и склонился ниже. Он мягко поцеловал лоб Тимура, а после и его сухие горячие губы.       От облегчения парень опять позорно заплакал. Рафаэль пришёл к нему. Не бросил. Теперь они вернутся домой, и всё будет хорошо. Неужели это так сложно — просто оставить их в покое?       — Раф… Она выпила меня, — пожаловался Тимур, как ребёнок. Вся эта история с Лизель очень ударила по нему, и сейчас хотелось поделиться ей хоть с кем-то, кто сможет понять и пожалеть.       Рафаэль обнял его, крепко прижал к себе, заставив сесть в кровати, и его ладони успокаивающе гладили Тимура по спине. Стало так спокойно. Даже головокружение, кажется, немного отступило. Тимур поднял руки и обнял вампира в ответ, уложив голову ему на плечо.       Хотелось многое рассказать: как он лежал под капельницами в больнице, как его швырнули в машину «Скорой помощи» и вкололи лошадиную дозу снотворного; как заставляли справлять нужду у дороги и босиком водили по холодному асфальту; как дали пощёчину, от которой во рту лопнула десна, и как разодрали шею клыками. И как он насобирал целую кучу шприцев с препаратами и узнал, что они — неплохое оружие против вампиров. Кстати, осталось несколько штук… Несколько «зарядов» со спиртом, хлоргексидином и чёрт знает чем ещё. И надежда на выздоровление тоже ещё оставалась. Тимур не знал, почему он до сих пор жив после стычки с вампиршей. Может, не такой уж он и слабый?       — Ты поправишься, вот увидишь. Назло этой твари поправишься. Она уже сгорела в костре, а ты живой.       — Сгорела?       — Слуги сказали, что нашли её мёртвой, поэтому решили сжечь… Это ты её так?       Тимур промолчал. Он не хотел становиться убийцей и признаваться в этом вслух тоже, но, прислушавшись к себе, понял, что не чувствует ни капли угрызений совести. Только облегчение, что одной «крысой» в мире стало меньше. Наверное, сейчас шеф «Избавления» гордился бы им. Пожал бы руку и одобрительно похлопал по плечу. А Тимуру было плевать. Пусть хоть все «крысы» исчезнут. Все, кроме Рафаэля, потому что он не «крыса». Он другой.       — Раф… Не уходи.       — Не уйду. Я с тобой, мышонок.       Тимур улыбнулся и не заметил, как уснул. Рафаэль же так и сидел, прижимая к себе его прохладное, ослабшее от потери крови и усталости тело.       Когда дверь тихо распахнулась, и в комнату робко вошли две женщины из тех, кто обнаружил Тимура, вампир лишь обернулся на них. Ему было плевать, что они застали его вот так — обнимающего своего любимого фаворита. Женщины явно замялись, да и опасение было в их взглядах, но они ясно дали понять, что зашли по делу, а не просто так.       — Ночной горшок, господин, — произнесла старшая, смело глядя на своего хозяина. Вторая же держала в руках пышное пуховое одеяло, чтобы закутать парня теплее. — И одеяло для мальчика. Он ведь весь холодный.       Рафаэль кивнул, уложил Тимура на кровать и бережно, не нарушая хрупкий болезненный сон, отцепил от себя его руки. Наклонился, в очередной раз поцеловав щёку, на которой проклёвывалась щетина. Раньше она показалась бы ему отвратительной, а сейчас даже не смутила. Как и присутствие посторонних в комнате. Слугам положено было показывать хищную сторону себя, держать их в страхе, а что в итоге услышал вампир?       — Не тревожьтесь, господин, мы его на ноги поставим. Не впервой уж. Сколько таких вот, выпитых, выхаживали?       — Я перенесу его в свои покои. Там ему будет лучше.       Женщины намёк поняли и направились со своей ношей туда. Рафаэль ещё несколько минут наблюдал за спящим парнем, и в итоге поднял его на руки, чтобы унести к себе в комнату и уложить на мягкую постель. Он лично снял с него рубашку и проверил бинты, а после лёг рядом, как сторожевой пёс. Больше он был намерен Тимура даже из виду не выпускать, а если и покидать его, то ненадолго и по серьёзным поводам. Чтобы присмотреть за шастающими по его замку соседями, например.       Ситуация с ними оставалась сложной. Он сам дал им право ходить, где вздумается, и заглядывать в любые помещения, но одна комната должна остаться для них неприкосновенной. Впрочем, он был уверен, что тут, в его спальне, нет ничего, что могло бы иметь какие-то секреты и углубления, совпадающие по форме с ключом в броши.       Единственный секрет — это само их с Тимуром знание о том, как брошь открывается и что у неё внутри. Если только вампиры догадаются, что для этого нужна кровь фаворита, Тимура снова будут искать. На этот раз Рафаэль просто не мог позволить им добраться да парня. Он и так его подвёл.

***

      Несколько дней Тимур провалялся в забытьи болезненного сна. То просыпался и даже начинал что-то соображать, то снова валился на кровать от слабости. Силы восстанавливались медленно, но одно обстоятельство давало парню возможность и право немного побыть беспомощным — Рафаэль рядом. Это значит, что всё под контролем, всё будет хорошо. Хрупкий на вид, вампир был для Тимура как бетонная глыба, за которой он мог чувствовать себя в безопасности.       Они почти не говорили о случившемся. Рафаэль иногда уходил и спокойно возвращался обратно, и Тимур наивно предположил, что история с этим ключом и вампирскими графьями позади, что теперь осталось только выздороветь, и они обязательно вернутся домой. Он думал так вплоть до дня, когда вампир впервые не объявился ни по утренним сумеркам, ни тёмной до черноты ночью.       Несколько дней, или, вернее сказать, сумерек, женщины по-прежнему приносили парню еду в комнату, но в этот раз явились с пустыми руками — встревоженные и напуганные.       — Gyflymach! Dilynwch ni!* — кинулись они к нему и стали энергично выталкивать из ставшей уже привычной комнаты.       — Эй! Что случилось?       Тимур спросил это просто по привычке хоть что-то спрашивать в непонятной ситуации. На ответ он не рассчитывал. Вернее, не рассчитывал понять его.       — Gyflymach! — повторила одна из женщин и схватила его за руку, чтобы быстро увести за собой. — Maent yn chwilio am chi.       Парень смутно вспомнил, что первое слово он уже слышал от Рафаэля, когда тот отдавал распоряжения принести завтрак для фаворита или приготовить ванну, и судя по торопливости всех движений женщин, эта фраза могла значить только одно — «Быстрее».       Тимур понял, что происходит что-то дерьмовое, и послушно пошёл быстрее. Он не видел никаких причин не довериться тем, кто уже спас его один раз. Женщины явно пытались его увести от опасности. Но где же Рафаэль? Парень быстро оглянулся, будто вампир мог быть где-то рядом, но его не было.       Женщины, и Тимур вместе с ними, петляли по холодным коридорам замка, иногда замирали за поворотом и осторожно выглядывали, прежде чем идти дальше. В чём они ошиблись, юноша не знал, но в один прекрасный, или, вернее сказать, ужасный момент, они втроём лицом к лицу очутились перед вампиром. Высоким и стройным, с красивыми чертами лица, тонкими губами и холодным взглядом хищника. Чужим. Пугающим.       — Nac oes, dim… — прошептала одна из женщин, отступив в сторону.       — Sut melys. Rwy'n chwilio am iddo, — с усмешкой проговорил вампир, после чего, будто повинуясь безмолвному приказу, женщины попятились и исчезли, а Тимур остался, не в силах сдвинуться с места.       Он слышал стук своего сердца. Было страшно.