Прозрение

      Тимура втолкнули в одну из многочисленных комнат замка, очевидно, что-то вроде гостевых покоев. Здесь было не так изысканно, как в комнате Рафаэля, где всё было обставлено и отделано по его вкусу, а пыль на всех поверхностях и холодный давно не топленый камин говорили о том, что несколько лет уже замок Рафаэля явно не встречал гостей. Комната была пустой и ненужной до сегодняшнего дня. Свет в неё проникал только из длинного коридора, и увидеть что-то в потёмках Тимуру удалось, только когда его вампир-провожатый вошёл следом с одной из коридорных свечек в руке.       Тимур поморщился от боли в плече, которое опять грубо дёрнули вниз, чтобы заставить пленника опуститься на колени. Юноша решил не сопротивляться этому. Воспоминания о той пощёчине в румынском замке были ещё свежи. Тимур теперь знал, как больно и сильно могут бить даже самые хрупкие на вид вампиры, и не хотел испытывать их терпение. Ему пока сохранили жизнь. Уже это не плохо.       — Вот и привели твою зверушку, Рафаэль, — раздался в темноте голос. Говорил неведомый «доброжелатель» по-русски, а значит, представление было рассчитано и на «зверушку» тоже.       Тимур присмотрелся и увидел, что с края кровати встаёт тёмная фигура и приближается к нему и свету свечи. Это оказался очередной аристократ-граф-феодал, или кто они тут. Ещё один вампир с чёрными локонами фарфоровой куклы и явно старше Рафаэля… Тогда где сам Рафаэль, если незнакомый вампир с обращается именно к нему? Он здесь? Тимур осторожно огляделся. Кроме кучи хлама в дальнем углу комнаты ничего не рассмотрел. Свеча была недостаточно большой для такого помещения, а её пламя дрожало от сквозняков.       — Где Рафаэль? — тихо спросил Тимур, подняв взгляд к переносице незнакомца, чтобы случайно не попасть под его гипноз.       — Как мило они друг за друга тревожатся! «Не трогайте Тимура», «Где Рафаэль?»… — усмехнулся вампир и совсем не аристократично пнул ту самую кучу хлама в углу. Куча простонала и шевельнулась, приняв очертания лежащего в позе эмбриона человека под какими-то покрывалами. Твою мать! Это что, Рафаэль там?!       — Что вы с ними сделали?       — О, всего лишь научили гостеприимству.       Тимур, наплевав на всё, прямо на четвереньках кинулся как можно быстрее в тёмный угол, где лежал Рафаэль. Он осторожно нащупал, где у мужчины плечи и голова, и бережно перевернул его на себя. Тело вампира, напряжённое от боли и какое-то сжатое, сразу раскрылось. Руки плетьми упали на пол, а голова безвольно болтнулась в сторону.       — Что вы сделали?! — повторил Тимур, осторожно прощупывая лицо любимого вампира и его тело, и с каждым прикосновением, с каждой припухлостью и рассечением, всё больше возвращался в памяти к тому кошмару на сельском вокзале, когда впервые узнал, что такое — смерть кого-то дорогого. Не родственника или друга, а кого-то другого — во всех отношениях, но от этого не менее нужного и, что уж там, любимого.       — Тим… — прошептал вампир.       Юноша сквозь слёзы поцеловал Рафаэля в щёку, впавшую от голода. Тимур знал, что вампиры могут быстро оправляться от травм, но им нужна человеческая кровь — больше, чем для обычной жизнедеятельности, а Рафаэля, очевидно, держали тут взаперти без питания и периодически избивали ещё.       Все свои травмы стали казаться парню пустяковыми.       В комнате вдруг стало светлее — это провожатый Тимура зажёг свечи в большом напольном канделябре, но не успел парень даже поморщиться от света, как его схватили за руку и отволокли по полу от Рафаэля.       — Разве это прилично — миловаться на глазах у гостей, — нарочито ласково сказал «кукольнокудрый» вампир. — Ладно, а теперь поговорим серьёзно, человечек. Вот вещица твоего хозяина. Ты должен открыть её.       В ладони Тимуру опять легла треклятая брошь Рафаэля, уже значительно потрёпанная — в копоти, с мятой филигранью и погнутой иглой. Юноша размазал по щекам слёзы, вздохнул и уже с готовностью проткнул иглой свой палец. Ничего не произошло.       — Ну?! — рявкнул старший вампир.       — Не открывается.       — Меня не волнует! Ты должен её открыть! Ты же его зверушка? Вот и постарайся для гостей!       Тимур вжал голову в плечи от испуга и оглянулся на Рафаэля. Тот так и лежал неподвижно. Только неровный свет свечи играл на его прикрытых ресницах, да грудь изредка поднималась в дыхании. Что он говорил? Что такие замки, как в броши, используются для перемещения по замку слуг. Видимо, по особым местам. И особых слуг. Тех, кто помечен хозяином как фаворит, но не убитых им.       Тимур потерял счёт времени. Он не знал, сколько находился в замке, и уж тем более, сколько длилась дорога из больницы в Брашов, но если прикинуть даже по минимуму, последний укус Рафаэля был недели две назад, а то и больше. Его яд уже давно вышел. А вот Лизель…       — Последней меня кусала ваша Лизель, а не он… Во мне её яд. Брошь не откроется.       — Разве это проблема? Просто подставь шею Рафаэлю. Выполняй, человек!       Тимур нервно сглотнул и, не выпуская из виду вампира, неловко пополз спиной вперёд обратно к Рафаэлю, чьё хриплое дыхание было слышно уже на расстоянии вытянутой руки. Юноша не знал, насколько выносливо вампирское тело, но знал, что оно не бессмертно. Рафаэль чуть не погиб в прошлый раз. Он спасся, но вполне может умереть сейчас. Ему больно и плохо, и будет ещё хуже, если напоить ядовитой кровью. Тимур сжал губы и протянул к губам Рафаэля своё запястье. Выдернуть из клыкастой хватки руку куда проще, чем шею.       — Раф, ты должен укусить, — прошептал юноша. — Но не пей. Только не пей, прошу…       Рафаэль открыл глаза. Мутный взгляд с трудом остановился на Тимуре. Сердце у юноши сдавило. Тяжело смотреть на раненого, больного человека, зная, насколько он слаб. А смотреть на всегда такого сильного вампира и видеть его раненым и слабым, ещё тяжелее.       — Только укуси, пить нельзя…       Рафаэль прикрыл глаза и с трудом сомкнул клыки на запястье Тимура, обозначив четыре аккуратных прокола.       «Хорошо. Только проколол…»       Юноша уже хотел отнять руку, как Рафаэль лишь сильнее сжал челюсти и с жадностью припал к кровоточащим ранкам.       — Нет, Раф! Не пей! — вскрикнул Тимур и стал с остервенением дёргать на себя руку, сжимаясь от доставляемой самому себе боли.       Ему казалось, что Рафаэль обезумел от голода и сейчас просто откусит кусок от его запястья. В итоге, когда ему удалось освободить руку, она была изгрызена и так пульсировала болью, что Тимур снова расплакался и стал неосознанно укачивать сам себя, баюкать раненную конечность, бессильно уткнувшись лбом в грудь Рафаэля. Он не винил его за это помутнение. От голода любой может повести себя как животное, не обязательно вампир. И навредить даже самым близким тоже может любой. Господи, да не жалко ему своей крови! Пусть хоть всё берёт, но не сейчас! Он ведь погибнет!       — Что ты наделал… — одними губами проговорил Тим, глядя на как будто бы спящего вампира и слушая его дыхание. Только бы выжил… Только бы выдержал…       — Как драматично, — насмешливо произнесли сзади, и в спину Тимура воткнулась кривая игла. Юноша вскрикнул от неожиданности, но даже не обернулся. Плевать.       Судя по тому, что больше не последовало ни язвительных фраз, ни ударов, а дверь за спиной Тимура захлопнулась, вампиры на данный момент получили то, что хотели.       Они ушли.       Тимур остался в полумраке незнакомой комнаты с умирающим телом самого любимого существа в двух уже мирах, и не знал, как ему помочь.

***

      Сколько прошло времени, Тимур не знал. Он просто сидел рядом с Рафаэлем, а в голове не было ни единой мысли. Только отчаяние. Неужели вот так всё закончится? Рафаэль умрёт, а его, Тимура, убьют при первой же возможности, если он не истечёт кровью до этого. Раны на руке сильно кровоточили и болели. Это иногда выводило парня из какого-то затмения безысходности. Больно, значит живой. Нужно перевязать, и не будет так больно. Это просто рана. У него на месте руки и ноги, глаза и уши, он может ходить, слушать и смотреть. Он слаб, слабее вампиров, но сейчас намного сильнее Рафаэля. Тот пытался защищать его, но не смог. Сейчас Тимур был единственным, кто может сделать хоть что-то для их спасения. Хоть что-то…       Эта мысль вдруг оформилась очень чётко. Нужно что-то делать. Сначала — перевязать рану и остановить кровь. Тимур с тяжестью во всём теле встал на ноги и осмотрелся. Свечи растаяли уже больше, чем наполовину. Если дальше просто сидеть на месте, то действовать придётся в полной темноте. Самое время встать на ноги.       Тимур прошёл по комнате и обнаружил дверь в ванную комнату. Водопровод в этом мире ещё не изобрели, поэтому и воды не было — только пустой тазик для умывания и большая медная бадья. Зато стоял ещё один подсвечник с полным комплектом свечей, а на крючке обнаружилось льняное полотенце, которое сошло за бинты.       Рана после перевязки понемногу успокаивалась.       Тимур вернулся к Рафаэлю, чтобы поднять его на кровать и перевязать, где это требуется, но это оказалось сделать куда сложнее, чем представлялось.       — Тим… — тихо шептал вампир, когда Тимур пытался то простреленной в плечо правой рукой, то изгрызенной левой, хотя бы придать ему сидячее положение. — Ванна…       — Что — ванна?       — Ванна… Туда…       — Я не понимаю, — покачал головой Тимур. За дверью послышались шаги, и юноша испуганно замер. Сколько у них времени до возвращения вампиров? Может, минуты, а может часы…       — Помоги встать.       Тимур с готовностью подставил Рафаэлю спину, грудь, плечи — что угодно. Он чувствовал, с какой тяжестью вампир пытается хотя бы ухватиться за него, как дрожат его руки, и тянет вниз всё тело, гибкое и тонкое, но кажущееся сейчас безмерно тяжёлым. Неизвестно, чьими молитвами, им обоим удалось встать.       Рафаэль сделал шаг к ванной комнате, потом второй. С третьей попытки, будто пьяный, схватил с канделябра свечу и потянул Тимура дальше. Юноша послушно шёл. Кто кого вёл и подпирал, было определить трудно, но в итоге они дошли до ванной комнаты, где вампир безвольно съехал на пол несмотря на все попытки удержать его в вертикальном положении. Он так тяжело дышал, что Тимуру казалось, будто эти вздохи — последние. Стало ещё страшнее. Зачем были все эти усилия? Чтобы просто умереть на мраморном полу, а не деревянном?       — Раф… — тихо позвал Тимур, опустившись рядом с ним на корточки.       — Собери… свечи…       Тимур не понял, для чего, но послушался — снял с канделябра все новые свечи и сунул их прямо за воротник рубашки. Они провалились туда, где на талии был завязан пояс — не выпадут.       — Что ты задумал?       Рафаэль повалился на бок и с трудом привстал на локте. Свободной рукой он принялся обшаривать стены вокруг себя, иногда продвигаясь дальше.       — Ход… для прислуги… Нужно найти. Они носят воду.       Поняв это, Тимур тоже принялся обшаривать стены, надавливать на них и даже наваливаться здоровым плечом, но всё же первым нашёл скрытую за панелями дверь именно Рафаэль, хозяин замка. Он буквально вывалился в тёмный холодный проход, из которого пахнуло затхлостью и пылью.       Сердце у Тимура заколотилось быстрее. Надежда на спасение не просто забрезжила, но уже уверенно оформилась.       — Нужно идти… Раф? Рафаэль!       Тимур бросился на колени к Рафаэлю и тронул его за плечо. Вампир по-прежнему тяжело дышал, но ответить уже не мог. Тело вздрогнуло от судороги, смутно похожей на рвотные позывы.       «Ему становится хуже… Господи… Я отравил его!»       Тимур закусил губу и подавил очередной порыв заплакать. Он через боль взвалил тело Рафаэля себе на плечо, захлопнул за собой дверь и в свете тающей свечи направился вглубь тёмного узкого коридора так быстро, как мог. Из последних сил, с тяжёлой ношей и капающей горячим воском свечой в больной руке. Мысли роились и перебивали одна другую, временами захлёстывал страх, иногда отчаяние или, напротив, решимость. Найти выход. Найти помощь. Спастись и сбежать. Забрать с собой Рафаэля. Вернуться домой. Обнять и успокоить маму. Просто жить дальше и обо всём забыть.       С первых ступеней, обнаружившихся под ногами, Тимур чуть не улетел вниз вместе с Рафаэлем. Он с трудом удержался и дальше шёл осторожнее. Куда — не представлял. Просто шёл через темноту и даже отворотки в этих лабиринтах служебных переходов выбирал наобум. Он искал более или менее большую дверь. Раз слуги носят воду через эти проходы, то для них вход должен быть достаточно крупным и удобным, и к тому же рядом с кухней или чем-то подобным, где постоянно есть огонь.       И он нашёл такую дверь.       В один прекрасный момент тишину нарушили звуки бурной трудовой деятельности людей, разговоры на их языке, звяканье вёдер и котлов. Но всё это сразу затихло, как только взгляду слуг явился Тимур с телом Рафаэля на плече.       Люди воззрились на них с испугом и недоверием. Каждый замер на своё месте в ожидании, что будет дальше. Одна из женщин быстро вспомнила юношу несмотря на его потрёпанный вид и сощуренные от яркого света глаза. Она подошла ближе, рассмотрела лицо Тимура и ахнула, догадавшись, кого он принёс.       — Mae hyn yn Meistr Raphael.       — Да, да, это Рафаэль! — с отчаянием вырвалось у Тимура. Он огляделся по сторонам, но не нашёл ни одного места, куда вампира можно было бы положить хоть сколько-то удобно. Держать его дальше не было никаких сил, и юноша осторожно сгрузил его прямо на пол, тут же опустившись на колени рядом.       Щёки вампира запали, глаза ввалились. Дыхание стало слабже, а судороги участились. Тело отчаянно пыталось залечить повреждения, но для этого не было ресурсов, и Рафаэль по сути истощал себя сам. Он умирал.       Из глаз Тимура сами собой покатились слёзы.       — Помогите! Сделайте что-нибудь! Ему нужна кровь!       — Beth mae e'n ddweud? — стали шептаться люди.       — Dydw i ddim yn gwybod.       — Ei fod yn crio…       — Beth am Meistr Rafael?       Тимур оглядел их всех, всмотрелся в их лица — мужские и женские, бледные, уставшие, но живые. Он понимал, что это люди, что у них тяжёлая жизнь и своя судьба, но сейчас они казались ему теми, в ком есть кровь. Драгоценная. Так нужная Рафаэлю. А они только болтают, вместо того, чтобы просто помочь!       — Хватит стоять! Он же ваш хозяин. Да, он вампир, но он ведь тоже живой. Все хотят жить. И он хочет жить. Пожалуйста…       Они не понимают его. Что сделать, чтобы они его поняли?       Тимур увидел у одной из женщин в руке простой кухонный нож и быстро кинулся к ней. Женщина отпрянула, но парень успел выхватить нож. Он вернулся к Рафаэлю, сел рядом и изобразил, как рассекает руку лезвием.       Люди молча смотрели на него.       — Просто сделайте так же. Помогите… — снова прошептал Тимур, не увидев ни тени понимания в глазах окружившей их толпы. Он так стремился к людям, ждал от них помощи, а в итоге они просто смотрели. Каким одиноким и несчастным юноша себя почувствовал… Один, готовый отдать последнюю каплю крови хищнику, но не способный сделать этого, чтобы не убить его. В окружении тех, кто может помочь, но не хочет. За что всё вот так?       Он отвернулся и просто обнял Рафаэля, прижал к себе его тело и прикрыл глаза.       — Bachgen… Peidiwch â Crio.       Кто-то тронул парня за плечо и присел рядом, мягко отодвигая от Рафаэля. Кто-то осторожно забрал нож из его ладони. Женщина, та самая, что ухаживала за Тимуром все эти дни, грустно улыбнулась ему и рассекла левую ладонь. За её спиной слуги медленно встраивались в очередь.       В открытый рот Рафаэля падали тёмные капли крови.