Над облаками

В спокойном полете над долиной старого Мондштадта время летело незаметно. Дни складывались в недели и проходили в ежедневных заботах, Дилюк их уже почти не замечал, привыкнув к своему новому возрасту. Каждое утро начиналось с совместного завтрака. Каждый вечер заканчивался ярким закатом над облаками в огромном окне замка. Кэйа изменился, стал чаще появляться в замке и даже учить двух своих учеников. За этим было интересно наблюдать со стороны, Дилюк даже начал понемногу разбираться в терминах. Еще немного и сам станет колдуном. Забавно. Не чувствовалось даже сожалений. Где-то там далеко, внизу, Мондштадт. Отец. Таверна. Но так просто было отпустить все это. Будто оно и не было нужно. Стало легко. У старости есть свои преимущества — легче отпускать. Без Дилюка жизнь там не изменится. И тем страшнее было осознавать свою бесполезность прошлой жизни. Сейчас это чувствовалось иначе. Да, он все так же мог уйти и жизнь без него бы не остановилась. Но здесь он чувствовал себя нужнее. Сердце будто само хотело остаться в замке, что свободно парил под строгим надзором древнего демона… или все же феи. Дилюк так и не решил. — Люк, что это за напиток? — обратился Альбедо к мужчине, что как и всегда сидел с ровной осанкой. — Обычно ты делал чай. — Апфельпунш. Яблочный пунш, если тебе так удобнее. Безалкогольный. — Так вот почему так вкусно пахло яблоками, — удивился Кэйа недавно вернувшийся из пространства за черным цветом дверного диска. — Люк, а что ты еще умеешь готовить? — голос сразу стал лукавым, гибким, будто Кэйа как кот ластился. Дилюк прищурился и молчал. Он уже выучил пристрастие Кэйи к алкоголю, как и то, что бутылки с вином даже спрятанные под потолком — будут найдены. Дилюк был в неравном бою. Трое любителей пригубить вина, против одного разумного человека. Да-да, Венти и Моракс также помогали Кэйе в поисках вина, а после делили добычу. Так пить было даже интереснее. — Вино, например, — продолжил Кэйа, не дожидаясь ответа, — или сидр. — У тебя терпения не хватит выдержать ни одно, ни второе. — Ага! Значит умеешь! — торжествовал колдун, наспех допивая вкусный терпкий напиток. — Тогда я жду от тебя домашнего вина. Кэйа подмигнул Дилюку, но не было понятно из-за повязки, моргнул или… И кажется, это еще больше веселило колдуна. За окном сиял полдень. Альбедо и Рубедо начали осторожно интересоваться о таком процессе, как производство вин. Дилюк не читал книг по виноделию, несмотря на богатую библиотеку дома. Крепус готовил его к другой судьбе. Однако, когда сам Дилюк выбрал себе другой путь, начал разбираться в виноделии не хуже любителя. Все дело в одной лишь наблюдательности. И как ни странно, даже неохотливая передача знаний была приятна. В дверь раздался стук. Диск провернулся до желтого цвета. Мондштадт. Рубедо поднялся из-за стола, накидывая на себя иллюзорный плащ. Он помогал скрывать себя от посетителей за личиной неказистого старичка. За дверью стояла молодая женщина, блондинка в красном платье явно опережающим моду. Тогда как все носили пышные платья по несколько юбок, ее платье можно было больше назвать удобным. Маленькая девочка, лет четырех держала маму за руку и с любопытством своих алых глаз смотрела на Рубедо в иллюзорном плаще. — Кли! — вскочил Альбедо из-за стола тут же прибежав к двери. Рубедо снял уже ненужный плащ. Двойняшки опустились на колено, так маленькой смеющейся девочке было проще их обнять. Но детских рук не хватало в достаточной мере. — Кэйа. Кэйа! — голос женщины был смешливым, улыбчивым. Она бесцеремонно прошла в дом. Кэйа тут же поднялся, поправляя рубашку. — Кэйа, — улыбнулась она. В дом будто солнце запустили. — Алиса, — неловко улыбнулся Кэйа. Вытянулся всем телом, напрягся как струна. — Надо же, ты даже дома, — искренне удивилась Алиса и потянула колдуна за мягкую щеку. — Я бы даже потискала тебя еще, но последи за Кли от имени Золота. Мне нужно бежать к королю, не хочу ее пока втягивать во все это. — Дайн вызывает? — Кэйа напрягся еще больше. Алиса лишь тихо посмеялась, напоминая собой лучистое солнце. — Да, — улыбка постепенно пропадала с ее губ. — Меня хотят призвать, как специалиста по… ты знаешь, я вернусь как только смогу, но боюсь что… — Боишься, что придется ее оставить? Они оба перевели взгляд на маленькую девочку в красном платье и берете, что смеясь, забегала в дом вместе с двойняшками. Альбедо вежливо представлял ей спокойно сидящего Дилюка, а тот в свою очередь сдерживал улыбку, заводя новое знакомство. Но девочка, то ли огорчилась, то ли испугалась, спрятавшись за Рубедо. — Да, — кивнула Алиса, заинтересованно смотря на пожилого мужчину. — А кто это? — Мой управляющий, Люк. Подумал, что неплохо, когда есть кому заняться замком в мое отсутствие, — вздохнув, Кэйа продолжил уже тише, — Значит, ты не вернешься сегодня? — Думаю, нет, — грустно подытожила Алиса. Но будто что-то вспомнив, она принялась копаться в своей сумке, протянув колдуну запечатанные письма. — Тебя тоже вызывают. Три конверта весомым грузом легли в руку. Их вес ощущался лишь потому, что Кэйа боялся открывать их. Боялся содержимого. Ответственности, что ляжет на него. Сунув письма в карман, Кэйа тяжело вздохнул. — Золото даже не подумает возвращаться, так что все на тебе, — слова Алисы засели в голове, как надоедливая пластинка. Она отошла к маленькой дочери, что обнимала странного плюшевого кролика и внимательно слушала рассказ мамы. Героически старалась не плакать. Не просить маму остаться. Ведь мама очень важная, ей нужно делать важные дела. Познакомившись с Дилюком, дав наставления двойняшкам и крепко обняв дочь, Алиса направилась к двери, напоследок одарив всех присутствующих своей улыбкой и помахав рукой. Взгляд задержался на старике всего на секунду. Павлину в доме только совы не хватало… Дверь закрылась. Маленькая девочка всхлипнула, продолжая махать маме вслед. Ее личико искривилось. Вот-вот заплачет! — Кли, — склонился к ней Альбедо. — А дядя Люк уже познакомился с Додоко? Девочка снова всхлипнула и глубоко задумалась. Посмотрела на плюшевого кролика в своих руках. — Нет… — стыдливо призналась она. Ведь от испуга даже слова не смогла сказать незнакомцу. Дилюк возмущенно молчал. Он не считал себя дядей. — Дедушка, — прозвучал робкий голосок ребенка. И дедушкой тоже… наверное. Уже все равно. Кли осторожно подходила к незнакомцу, держа Рубедо за руку. — Да? — отозвался Дилюк, стараясь говорить как можно мягче. — Это Додоко. Он мой друг, — увлекательное знакомство продолжалось. — Лучший друг! Немного помолчав, Дилюк нашел в себе силы… попробовать пообщаться с ребенком. Никогда в этом особых успехов не наблюдалось. Рубедо усадил девочку за стол, даже предложив ей безалкогольный яблочный пунш. — Здравствуй, Додоко, — начал Дилюк, чувствуя себя очень неловко. — Я, Люк. Будешь гостить у нас вместе с Кли? Малышка явно оживилась. Она поднесла Додоко к уху. — Да, он всегда со мной. — А что Додоко любит есть? Я обязательно приготовлю это на ужин. — Рыбу! Жареную рыбу! — Кли уже улыбалась, начинала светиться маленьким солнышком. Не сдержал улыбки и сам Дилюк. К вечеру в доме пахло вкусной жареной рыбой, только вот кухня напоминала поле битвы. Альбедо и Рубедо слишком увлеклись в своем противостоянии по чистке рыбы, а в какой-то момент произошел неясный взрыв… Наставив всех троих прибираться после готовки, Дилюк отправился на поиски хозяина дома. Кэйа исчез после ухода Алисы и не показывал носа из своей комнаты. Уже не чувствуя себя таким немощным как раньше, Дилюк не замечал пару красных прядей в своих волосах. Не придавал значения тому, что ходить стало легче. Списывал это на привычку, избегая зеркал. Стук в дверь. Тихий голос за ней. — Входи. Дверь предательски скрипнула. Дилюк впервые был здесь. Впервые видел, что комната Кэйи не совсем комната… скорее пещера. На стенах, на потолке, повсюду были развешаны талисманы, амулеты, стекляшки, перья, кулоны. На прикроватном столике помимо светильника стоял еще с десяток магических приборов. Свет от лампы заставлял комнату переливаться всеми цветами радуги, и если бы солнце хоть раз заглянуло сюда, то от разноцветных бликов можно было бы ослепнуть. На ковре так же были разбросаны талисманы на разных языках и магические приборы, ступать было страшно, но Дилюк постарался не смотреть под ноги, не жалел бумажек. Кэйа лежал на большой мягкой кровати, утопая в мягкой перине. Даже не одетый в свой плащ, просто лежа вот так, на покрывале расшитом павлиньими перьями, он выглядел дороже всех драгоценностей в собственной комнате. Колдун открыл глаза и повернул голову на гостя. Легко улыбнулся. — Закрой дверь, пожалуйста, — тихо просил он, подняв руку. Требовал молчания. Видел же, что сейчас Дилюк обойдется простой фразой про ужин и уйдет. — Ты что-то хотел? — понял Дилюк, подходя ближе к кровати и садясь на край. — Не заболел? Кэйа помотал головой, тяжело вздохнул. — Нет, мне просто очень страшно, — он поднял руку снова, указывая на окружение своей комнаты, ловя на смуглой коже пару цветных бликов. — Все эти стекляшки вокруг, это защита. От ведьм, от колдунов, от всего мира. Я ужасный трус. Боюсь таких глупых вещей, что и говорить стыдно. — Ты же один из сильнейших, чего тебе бояться? — каждый раз, как Дилюк видел Кэйю таким уязвимым, в груди что-то сжималось. Но осуждать его за слабость не смел, не хотелось копировать отца, потому каждое слово было настолько обдуманным, насколько это возможно. Кэйа посмотрел на мужчину сидящего рядом, протянул ему три конверта принесенных Алисой. Все они были вскрыты. — Можешь прочитать. На конвертах запечатанных королевским гербом красовались обращения. Пришлось надеть очки-половинки для чтения. «Великой колдунье и алхимику, Рэйндоттир Золото» «Моему ученику, Кэйе Альбериху» «Волшебнику из Спирингвейла, Перо» Внутри, на королевской бумаге был также изложен один и тот же текст. Будто отправитель знал, что это будет читать один и тот же человек. Или же так было проще писать все эти бесчисленные письма? Письма волшебникам, гадалкам, колдуньям, алхимикам… всем, кто хоть как-то прикоснулся к тайным знаниям и владеет магией. Их звали на войну. Войну, об ужасах которой еще не было слышно. Боевой фронт был далеко на севере, а до города слухи и новости ползли медленно. Они хотят подключить к этой войне магов, значит, все становится хуже. «Дайнслейф» — этим именем было подписано каждое письмо. Королевский страж и ректор академии. Один из выживших каэнрийцев, способных передать свои знания другим. Из-за него Мондштадт считался преемником Каэнри’ах. Но до былого величия было далеко по другим причинам… Дилюк видел его лишь пару раз, мельком. Не вспомнит даже силуэта сейчас. Но почему-то именно от его подписи становилось не по себе. Страх пробежал по венам. Не за себя. За Кэйю. — Ты боишься войны? От простого и очевидного вопроса, Кэйа вздрогнул. Он ожидал осуждение от старика, но вопрос прозвучал так спокойно, понимающе. Кэйа закрыл лицо рукой, чувствуя, как глаза начинает щипать. — Я понимаю тебя. Может не до конца, но все же, — вздохнул Дилюк. — Мой отец был повернут на армии, с детства вручил мне ружье и учил стрелять, а когда я отказался от этого и ушел из кадетов после совершеннолетия, он разочаровался во мне и винил за трусость. Кэйа продолжал молчать, нервно сглатывая слюну. Тяжело вздохнул, пока Дилюк продолжал шелестеть бумагой писем. Вскочил. Так внезапно сел на кровати, что заставил Дилюка отшатнуться и чуть не упасть. — Раз ты понимаешь, то должен мне помочь! — Ничего подобного, раз ты боишься тебе и разбираться с этим, — моментально парировал Дилюк, но будучи схваченным за плечи, скованным этим прекрасным звездным взглядом, замолчал. Замолчал и не мог даже рта открыть. — Ты просто придешь к Дайнслейфу и скажешь, что Золото не придет. Ты же управляющий, верно. Вот я и посылаю тебя с важным поручением. Посылать слуг это нормально. Пожалуйся еще, что я ужасный господин, что очень труслив и ни за что не соглашусь участвовать ни в чем! Люк, у меня одна надежда на тебя! — …Ты действительно… — шокировано шептал Дилюк, — ужасный трус. Этот план просто отвратительный, ты сам себя хоть слышишь? Кэйа рассмеялся, нападая на старика с объятиями. — Я не пойду во дворец, — продолжал сопротивляться Дилюк. Особенно этому приятному теплу, что дарил ему Кэйа, обнимая все крепче. — Да всего лишь придешь, скажешь, какой я плохой и уйдешь. Все! — Кэйа удобно устроился на широком плече и глухо смеялся, как злодей из детских книжек. Не мог же Дилюк сказать, что если его там узнают, проблем будет еще больше! А с другой стороны… кто признает старика? Дверь с другой стороны принялись царапать. Очень усердно. Дилюк поднялся с кровати, он и так задержался до неприличия долго, еще и был обнят колдуном. Открыв дверь, он увидел на пороге лишь Моракса. За все время в замке без приземлений он уменьшился. Снова стал не больше размеров обычной лисицы. Не осталось ничего от величия огромного зверя. Все что он мог это сопеть, чесаться об углы, выгибаясь подобно кошке и ворчать, когда не может допрыгнуть до клетки Барбатоса. — И что тебе нужно? — поднялся Кэйа с кровати, подходя к ослабевшему демону. На что тот только жалобно поднял мордочку, прежде чем упасть ковром под ноги. — Что с ним? — обеспокоился Дилюк. Он уже так привык к дракону, что считал его домашним питомцем. — Ослаб. Ему нужно на землю. Кэйа склонился, поднимая Моракса на руки. Тот скулил на руках колдуна, будто от любого движения испытывал боль. — Сказать Венти посадить замок? — Не нужно. Уверено направившись к балкону, Кэйа распахнул дверь и шагнул в темноту ночи. На горизонте еще слабо горел закат, но луна и звезды уже заняли свое место. Холодный воздух пробирал до костей. — Что ты с ним будешь делать? — Дилюк смотрел на ослабленного демона, и осознание цели колдуна пришло неожиданно. — Кэйа, это неправильно. Он опять застрянет на дереве. Кэйа! Не слушая Дилюка, колдун уже схватил Моракса за гриву и отправил в свободный полет за борт. — Ты что наделал?! Мы же могли просто выпустить его, — Дилюк схватил Кэйю за руку, еще поднятую после выбрасывания демона. — Чего ты так за него беспокоишься? Все будет в порядке, там нет деревьев в этот раз, — колдун улыбнулся, не стараясь вырвать руку из хватки. — Он всего-лишь один из великих демонов и черпает силу из земли. Долгое пребывание в воздухе, здесь, губительно для него. Потому я его периодически выкидываю. — Если жизнь в замке для него это медленная смерть, так какого черта? — все еще не успокоившийся Дилюк отпустил руку Кэйи, всматриваясь вдаль. В море облаков над долиной. — Понятия не имею, — пожал плечами колдун. — Когда я спросил Венти об этом, он ответил лишь, что его старый друг не хочет оставлять его. — Даже если есть угроза его жизни? Что за глупец… — Жизнь скучна, если не совершать глупостей, — рассмеялся Кэйа и шагнул немного в сторону. Послышался знакомый глухой рев. За замком, переливаясь холодным золотом в свете луны, мчался дракон. Он отталкивался он крошечных островков земли, что тут же падали вниз. Быстро догонял. Дилюк завороженный этим зрелищем так же шагнул в сторону. Мощный зверь лентой пронесся между ними, забегая в коридор, спускаясь по лестнице. Послышался смех Барбатоса. Он переливался с шумом ветра. Кэйа не мог перестать улыбаться, смотря на пораженного юношу перед собой. Алые волосы трепал ветер, а глаза цвета багряного заката отражали теплый свет из распахнутой двери замка. Жаль, это видение начало рассыпаться, как только Кэйа подал голос. — Люк, — начал он, жалея, что стал говорить, прекрасный образ таял на глазах. — Почему ты ушел из армии? — Из-за отца. Он с детства учил меня фехтовать и стрелять. Отправил в кадетскую школу, и я думал, что это мое предназначение. А потом понял, что это не было… моим желанием. Мне было семнадцать, это была зима. Вольфендом тогда еще не был тем голым лесом с кучей коряг. Оттуда к нам повадилась волчица, она таскала по мелочи, кур, кроликов, один раз теленка, но после того как она напала на человека, отец решил, что пора это остановить. В тот день мы нашли капкан, она попалась, но вместо того чтобы ждать своей участи, она отгрызла себе переднюю лапу и сбежала. Следы были свежими, снег даже не успел их прикрыть. Было видно, как она падала, но вопреки всему вставала и бежала дальше. Кровь постепенно останавливалась, но мы продолжали идти по следам. — Убей ее, — Крепус мотнул ружьем, ткнув сына в плечо. Раненная волчица жалась к корням старого дерева, защищая нору. Никто не спешил за нее вступиться. Не было стаи. Видимо всю свою стаю она защищала сейчас. — Но, отец. — Она уже напала на Коннора, тебе этого мало? А если бы я был на его месте, ты бы мялся как сейчас? Хотел бы этого? — Не хотел, — изо рта валил густой пар. От мороза окоченели пальцы. Вся кровь приливала к голове и желудку. Впервые Дилюк чувствовал страх. — Тогда стреляй, пока не ушла! Волчица рычала, клацала зубами, порывалась прыгнуть на охотников, но опоры не хватало. Четвертая лапа, от которой осталась только культя, проваливалась в снег и вся волчица заваливалась на бок. Отползала к дереву, жалась к корням, рычала. — Почему она не убегает? — слабость в руках почти не позволяла держать ружье. Палец на курке дрожал. — Может волчат прячет, дура, ощенилась зимой, — грозный голос отца уже не скрывал злобы. — Они не выживут. Никто из них. — Она убивала, чтобы выжить… — Не ищи врагам оправдания, Дилюк! Когда ты станешь офицером, оправданий на всех тебе не хватит. — Но она мне не враг! — Твой враг тот, кого я тебе назову! — Крепус схватил ружье Дилюка за ствол, направляя его прямо на волчицу. — Я не стану, — голос подростка прозвучал совсем как у взрослого. — Стреляй. — Нет. — Стреляй, глупый ты мальчишка! — резко взявшись за ружье второй рукой, Крепус сжал руку сына на курке. Волчица была готова прыгнуть на охотников в этот момент, но раздался выстрел. Наступила оглушающая тишина. Нарастающая дрожь в руках вдруг успокоилась. Крепус подошел к норе среди корней. Опустился на колени, отодвигая труп волчицы в сторону. — Вот же… — спешно, он стянул с себя куртку, вытаскивая из норы нечто большое. Совершенно настоящий и целый человеческий ребенок. Грязный, немного оцарапанный, ему было от силы несколько месяцев. Он спокойно смотрел на спасителя алыми глазами, на макушке красовались пушистые белые волосы. Прямо как картина крови на снегу. Из норы послышался скулеж. — Нашла где-то… Дилюк. Там трое щенков. Избавься от них. Крепус отошел в сторону. Дилюк остался наедине с пищащими щенками среди корней и их мертвой матерью. — За что? — Они не выживут без матери. — Мы можем забрать их? — энтузиазм сына был встречен молчанием. — Как она спасла его… или ее, — Крепус смотрел на сына, как на главное разочарование своей жизни. А стоило всего один раз встретиться с неповиновением. — Она спасла его, а ты говоришь убить еще и ее детей?! — гнев подступил к горлу, от него горело в груди. — Жизнь сложнее, чем тебе кажется, — голос отца звучал так же, как он смотрел на сына. Разочарованно. Дилюк тупо смотрел на своего отца, — И лучше бы ты понял это сейчас, нежели на передовой, когда за такое неповиновение тебе выстрелят в спину! — слова постепенно набирали вес и громкость, оставаясь в сердце юноши на всю жизнь. — Поверить не могу, что мой сын вырос таким бесхребетным. Отдай ружье, я сам все сделаю. — Нет, — внутри кипели гнев и обида, ущемленная гордость клокотала внутри. Между ним и отцом впервые стояло что-то. Такое незначительное. Три маленькие жизни. — Я сам. Лес оглушило еще три выстрела. Отец молча смотрел на меня, будто я был ему отвратителен. Тогда я кое-что понял. Я был отцу не важнее ружья, что послушно исполняет его прихоти. А когда задумался, чего хочу сам, то не нашел ответа. — Когда нас посвящали в офицеры Фавониуса, я решил, что не хочу убивать по указке таких же как мой отец. И ушел. — Вот так взял, ушел? — Кэйа прервал рассказ Дилюка, помогая вернуться из воспоминаний, которые снова состарили его. — Почти, учинил большой скандал и ушел в семейное дело. С тех пор отец постоянно напоминает мне о том, каким разочарованием я стал для него, — вздохнул Дилюк. — А что с ребенком? — Отец отдал его в армейский детский дом. Сейчас он уже поступил в кадеты. Генерал Варка назвал его Рейзор. Кэйа понятливо промычал. Воцарилась тишина. Звезды так же молчаливо наблюдали за двумя стоящими на балконе. — Я не трус, — вдруг начал Дилюк, но это почему-то не звучало как оправдание. — Я не боюсь защитить свой дом, если потребуется, но… не хочу проливать кровь невинных по чьей-то прихоти. Колдун молчаливо смотрел на спокойный профиль мужчины рядом. Хорошо, Дилюк. Если это теперь твой дом… ——————— На следующий день все провожали Дилюка. Его недовольное лицо всех пугало, однако Кэйа был очень оживлен. — Что, ты пойдешь в этом? — расстраивался колдун, смотря на Дилюка, привычно одетого в темную рубашку и белый жилет, — Я тебе такой красивый камзол сделал. Подтверждая свои слова, Кэйа демонстрировал камзол обшитый мехом, больше походящий на дубленку с золочеными узорами и высоким воротником. — Я это не надену, — строго отвечал Дилюк, осматривая Кэйю с этой шубой в руках. — Дедушка, — звала Кли, — дедушка. Возьми с собой Додоко! Дилюк опустился на колено перед девочкой, удивленно смотря на протянутую игрушку. Откуда появилось такое доверие к ворчливому страшному дедушке всего за полдня было неясно никому, кроме самого Дилюка. Это ведь не Кэйа и не двойняшки полночи читали маленькой девочке большую книгу сказок, переделывая каждую так, будто то были приключения плюшевого кролика. Все мирно спали в своих постелях, пока Дилюк напрягал свои уставшие глаза чтением. — Как же Додоко без тебя? Дворец короля большой, он испугается там без тебя. Лучше уж вы вдвоем туда сходите по приглашению самого короля, — едва-едва улыбнулся Дилюк и поднялся во весь рост. — Что это было? — смеялся Кэйа, откладывая камзол в сторону. — Не твоего ума дело. Но даже такой грубый ответ не перебил тихого смеха колдуна. — Люк, — позвал он. — Возьми лучше с собой это. Колдун протянул ему в руки небольшой камень, гладкий, серый, но с интересной оправой. Нечто похожее на корону и крылья, выглядело диковинно. Плотный золоченый шнур был связан в аккуратный узел, за него можно было прикрепить странное украшение к одежде. — Что это такое? — Подарок, от меня и Венти, его же тебе не сложно взять с собой? — Кэйа улыбался так обворожительно, что отказать сил не было. — Это просто стекляшка, — ворчал Дилюк, но все же подвязал украшение к штанам. — Бумаги взял? Письма? Отлично, — получая утвердительный кивок на каждый вопрос, Кэйа в один шаг приблизился и прошептал, — Не волнуйся, что идешь один. Я буду рядом. Ты можешь не узнать меня, но не беспокойся об этом. С этим наставлением, взяв из пасти Моракса свою новую трость все с тем же навершием, будто у древнего меча, Дилюк покинул дом. Над дверьми с наружной стороны было написано совершенно другое имя. Золото. Как непривычно это забытое чувство, идти в королевский замок. Но привыкший к тому, что в новом возрасте его никто не признает, Дилюк шел с мнимой уверенностью, что все хорошо. Солнце светит. Люди ходят вокруг спокойные и ничем не тронутые. Если не думать, что Дилюк нес с собой повестки на войну, можно было бы даже забыть про ужас творящийся на окраинах страны. Широкая центральная улица, проезжающие мимо кареты и редкие машины. К ногам Дилюка прибилась ворона. Птица перешагивала с ноги на ногу крутя хвостом. Периодически взлетала, чтобы быть наравне. — Кэйа? — робко прошептал Дилюк. Ворона посмотрела на него, моргнула своими черными глазами и взлетела прямо на плечо. — Ну и вид ты себе выбрал. Совсем тебе не подходит. У королевских ворот стражник посмотрел бумагу за магической подписью Кэйи, что идеально копировала подпись самой Золото. — Управляющий госпожи Золото прибыл. Добро пожаловать в королевский замок. Вас ожидают. Дилюк прошел дальше, посмотрел на высокую лестницу, ведущую к главному дворцу похожему на собор. Величественный, готический, светлый. Достающий своими шпилями небеса… так казалось. Лестница не была непреодолимым препятствием, разве что колени будут сильно болеть. Думалось Дилюку, пока позади не объявили: — Госпожа Розалина, Пепельная ведьма, прибыла. Добро пожаловать в королевский замок. Вас ожидают. Холодок ужаса пробежал по спине. Он обернулся. Посмотрел на прекрасную женщину, что стояла на десяток ступеней ниже него. Ее слуги растворились, стоило им переступить черту королевских ворот. Розалина лишь озлобленно фыркнула, начав подниматься по лестнице. — А, это ты, — прищуром своих голубых глаз, она оценила Дилюка поравнявшись на лестнице, — что ты здесь делаешь? Неужели, действительно служишь Золоту, как сказал привратник? — И что в этом такого? — Дилюк будто игнорировал ее нападки. Так они и пошли вместе наверх. — Какое интересное занятие для молодого господина из таверны. Лестница казалась бесконечной, солнце жарило голову. И была ли то тоже магия, неясно. Розалина оступилась. Вся она будто была готова потерять сознание. Дилюк едва успел схватить женщину за руку и не дать ей упасть кубарем вниз. А ведь прошла всего половину лестницы. Смотря на нее, Дилюк ужасался. Ведь всего за несколько минут, прекрасная женщина… таяла. Высокая прическа распалась и белокурые волосы уже подметали лестницу. Платье и плащ будто стекались вниз. Посмотрев на Дилюка, она заплакала. То ли от стыда, то ли от чего другого… — Эй, вы, — обратился он к стражам стоящим на лестнице, — почему вы не можете помочь женщине? — Нам приказано не вмешиваться, — сухо отвечал страж. Ни одна мускула на его лице не дрогнула. — Тунеядцы, — ворчал старик. — Арундолин… — голос Розалины звучал отчаянием. — Это не мое имя, госпожа Розалина. — Дайнслейф, будь ты, трижды проклят… Царица не простит тебе такого обращения со мной. — Вы все еще можете остановиться, госпожа, — забота о ней была лишь внешней, переступая через свое отвращение к ведьме проклявшей его, Дилюк помогал ей идти дальше. — Ни за что… этот каэнриец не сломает меня. Прекрасные черты молодого лица ведьмы старились, но все еще были приятными. Сколько же ей было лет на самом деле? Из вежливости, воспитанной в нем с рождения, Дилюк помогал неприятной ему женщине. А она продолжала таять. Даже когда лестница кончилась, и ее облик окончательно перестал быть величественным, она постоянно норовила упасть. Стечь на пол как какая-то жидкость. Из ее глаз снова полились слезы. От стыда за свой вид или по другой причине, Дилюку не было интересно. Он чувствовал лишь крайнюю степень неловкости. Зал ожидания, указанный стражем был пуст. Ничего кроме гобеленов, одного кресла и двух дверей. Увидев впереди одиноко стоящее кресло, он так же помог сесть в него Розалине. Пепельная ведьма была похожа на старую отчаявшуюся женщину. Она куталась в свой плащ, закрывала лицо, плакала. — Арундолин, скажи, с Ростамом все в порядке, он вернется домой? — Розалина молила об ответе, схватив Дилюка за запястье. — Я помню, он приходил к тебе. Ты снова хочешь отправить его на погибель? Дилюк в ужасе молчал, никогда прежде он не видел подобного. Розалина бредила. Рыдала о том, кто давно мертв, если верить истории. Ее кожа начинала гореть. Нет, она была не просто горячей, она действительно начинала пылать. Как и ее платье. Как и ее волосы. Крохотные огоньки бегали по телу и это совершенно точно была ее магия, она пульсировала в такт ее словам, в такт тому, как блестели ее полные слез глаза. — Господин, прошу пройти за мной, — внезапно появившийся мальчик с длинной золотой косой и попугаем на плече отвлек на себя внимание. Он стоял, приложив руку к своей груди в коридоре за пределами зала. — О ней позаботятся, не беспокойтесь. Ворона спрыгнул с плеча Дилюка и отправилась следом за мальчиком. — Госпожа, посидите здесь, скоро к вам придут. Мне нужно идти. Розалина не хотела отпускать Дилюка, но ей пришлось разжать свои пальцы, когда он резко одернул руку и поспешил следом за ковыляющей вороной. — Кэйа, — сдержанно цедил сквозь зубы рассерженный Дилюк. Птица сорвалась с места и полетела вперед, уводя Дилюка к просторной оранжерее с деревьями и фонтанами. Огромное стекло отрезало ее от внешнего мира. В центре стоял стол, два кресла и высокий мужчина, одетый в весьма строгий черный закрытый костюм. Рядом с одним из кресел стояла девочка, удивительно похожая на мальчика, что звал сюда Дилюка, она держала в руках черный плащ, его изнанка мерцала звездным небом. Ее брат встал рядом, по другую сторону от кресла. Как только мужчина посмотрел на Дилюка, стало все ясно. Дайнслейф. Звезды в глазах каэнрийцев так сложно не узнать, в сочетании со светлой кожей и такими же волосами. — Добро пожаловать. Я Дайнслейф, слышал, вы новый управляющий госпожи Золото. Ворона примостилась на столик с готовым чаепитием и сладостями и принялась нещадно их поедать, даже не жуя. Как бы конфета поперек горла не встала… — Вельзевул, прочь, — махнул рукой Дайнслейф, прогоняя птицу. Сел в кресло, жестом приглашая сесть напротив. — Прошу прощения, эта птица вечно хочет украсть сладкое. Дилюк смотрел на пернатую, севшую на изголовье кресла, как на предателя. Повел плечом, что было исцарапано вороньими когтями, несмотря на слои одежды. Принимая приглашение сесть, Дилюк, как и прежде держал осанку, молчаливо отказавшись, когда Дайнслейф так же жестом предложил ему сладости и чай. — Я хочу быть краток, — сразу начал Дилюк. — Госпожа Золото отказывает королевскому двору в своей помощи. — Вот как, — вскинул брови Дайнслейф. — Господин Люк, могу я полюбопытствовать, как к этому отнеслись ее ученики? — Рубедо и Альбедо поддерживают решения госпожи. — Вот значит как, очень печально. Только я поправлю вас, — Дайнслейф поднес к губам кружку чая, — Вы слуга не Рэйндоттир Золото. Ведь она оставила своих учеников Кэйе Альбериху и покинула Мондштадт. — Если вы все знаете, к чему это притворство и допрос? — Мне было интересно, что выкинет этот трус на этот раз. Подумать только, он был моим лучшим учеником, наследником крови Черного солнца. — Может он и трус, но это вы устраиваете войну, не проводя мирных переговоров, — опираясь на трость, Дилюк поднялся с кресла. — Подвергаете всю страну опасности из-за своих политических никому не нужных игр, — он не замечал, как в своей речи, защищая Кэйю, находил самого себя. Молодел на глазах. — Вы заставляете людей умирать по собственной прихоти и требуете, чтобы такие сильные колдуны как Кэйа встали на вашу сторону? Да черта с два. Вы бессмысленно убьете только еще большее количество людей. Дайнслейф медленно захлопал в ладоши, прерывая тираду Дилюка. Он смотрел на юношу, с прищуром вглядываясь в его лицо. — Молодой господин Рагнвиндр, все думают, что вы сбежали на фронт и сгинули там, а вы прислуживаете колдуну? Что подумает ваш отец, узнав об этом? Дилюк остолбенел, страх сковал тело, но едва задумавшись, с сердца словно спали оковы. Но одно лишь напоминание об отце заставило стариться обратно. — Мне нет дела до мнения моего отца. Довольный ответом, Дайнслейф махнул рукой одному из близнецов за своей спиной. — Тогда я хочу поговорить с вами иначе. Спустя минуту, мальчик вкатил в зал кресло с тем, что раньше было Розалиной. От женщины осталось лишь некоторое подобие человека. Все ее тело было обожжено. На коже пульсировали вены наполненные лавой. Плащ, как хрупкие крылья мотылька старался скрыть это зрелище, с каждым вздохом некогда прекрасная ведьма рассыпалась в прах. Но, не смотря на все это, по щекам все так же бежали слезы. — Что вы с ней сделали? — Дилюк в ужасе наблюдал за картиной, будто бабочка залетела в камин. — Вернул ей то, что причитается. — Дайнслейф… — хрипела Розалина, она дернулась, желая встать, но только сильнее осыпалась. — Это бывает с обычными людьми, что решили посягнуть на магию и злоупотребляли ей. А Кэйа открыл для себя ту магию, что убьет даже каэнрийца. Я хочу помочь ему. Спасти. — Что за магия? — продолжал стоять Дилюк, уже прислушиваясь к каждому слову Дайнслейфа, сжимая в руках навершие своей трости. — Он связался с демоном и отдал ему что-то. Но нужно знать что, только тогда мы сможем помочь ему, чтобы не случилось подобного. Дайнслейф лишь коснулся рукой головы Розалины, как та снова взвыла от боли, рассыпаясь в пепел. Зрелище было поистине ужасным. Она билась в агонии недолго. Ослабевшему телу достаточно пары минут или около того чтобы превратиться в пыль. Ворона слетела с кресла Дайнслейфа и приземлилась на подлокотник кресла, где все еще осыпался прах Розалины. — Вечность, — человеческим голосом изрекла ворона. — Дайнслейф, я могу спросить, — нервно сглотнул Дилюк все еще приходя в себя от увиденного. — Эта ворона, она… — Это один из демонов-богов, что упали с небес по воле Асмодей. Вельзевул. Не все выжили после того падения, но всех постигло проклятье. — Вечность, — отчеканила ворона. Медленно и по буквам. За пределами оранжереи послышался гул мотора. — Теперь страшный демон только и способен, что воровать сладости. Бесполезная птица. Так и не смогла защитить свою страну от разрушения, — Дайнслейф прищурился. — Позвольте задать встречный вопрос. Камень у вас на поясе, откуда он у вас? Дилюк сглотнул. Если столь сильный маг спрашивает об обычной стекляшке, значит, это совсем не обычная стекляшка. Он очень тщательно собирался с мыслями, придумывая ответ, но стеклянная дверь оранжереи открылась снаружи. Поправляя свою военную форму, вошла принцесса. Все королевство было наслышано о ее воинственности во всем, не смотря на невероятную природную красоту, а Дилюк и вовсе имел удовольствие учиться вместе. Она ничуть не изменилась, разве что форма скрывала ее фигуру, лишь затянутый пояс на тонкой талии напоминал о скрытом. Ради удобства это была не самая высшая жертва. — У нас гости, Дайн? — ее тон не менялся с годами. Высокомерный. Но те, кто знал ее близко, понимали, это лишь маска. — Да, ваше высочество. Мне казалось, король повел вас на военный совет. — С этими непонимающими старикашками слишком скучно, решила развеяться, — она странным взглядом оценила стоящего старика, — А ты все надеешься призвать больше магов? — Да, ваше высочество. Как ваше обучение полетам? — Дайнслейф прищурился. На губах появилось даже подобие улыбки. — Борюсь со страхами, — вздернула свой красивый нос принцесса, взяв со стола одну из конфет. Качнув бедрами, она осматривала беспорядок, оставленный после смерти ведьмы. Похоже, обстановка ее ничуть не смущала. Дверь распахнулась, и в оранжерею вошел король. — Дайн, Дайн! Созывай всех своих подручных, мы нанесем удар в этом месяце! Эти глупцы просчитались! — мужчина в такой же военной форме, лишь с большим количеством нашивок стремительно подходил к Дайнслейфу, размахивая каким-то пергаментом, наверняка с очередным приказом. С грохотом опустил его на стол, почти сшибая чашки с чаем. Дайнслейф поморщился от такого варварства. — Отец, что это? — возмущенный голос принцессы прозвучал с другой стороны от Дилюка. Заставил обернуться. — Дайн, опять твои фокусы? — фыркнул король. — Эола, не обращай внимания на это. Это волшебники, у них особый способ мышления. Но как похожа… Две принцессы смотрели друг на друга. У только что вошедшей — дергался глаз от возмущения. Первая, медленно жевала шоколадную конфету и смотрела, как копию уводят обратно. — Эй! — успела окликнуть Эола своего двойника, перед тем, как двери закрылись. Послышались медленные хлопки в ладоши. — Браво, Альберих, не думал, что ты осмелишься на такое представление, — осматривал Дайнслейф лжепринцессу перед собой. Мотнув головой, растрепав голубые волосы, Кэйа снял с себя иллюзию, глубоко вздохнул. На плечи опустился привычный каскад иссине-бирюзовых волос. Блеснул взгляд каэнрийских звезд в глазах. — Как непривычно видеть тебя без повязки, Кэйа. — Не более чем видеть вас, в хорошем расположении духа, учитель, — поклонился колдун сидящему в кресле Дайнслейфу. Дилюк в абсолютном шоке едва успевал следить за ситуацией, как его крепко приобняли за талию. — Ты что наделал?! — возмутился он, смотря на Кэйю, будучи совершенно готовым хорошенько врезать ему своей тростью. — Я же говорил, что обязательно буду рядом, — улыбаясь смотрел он на Дилюка. — Нам пора идти, Дайнслейф. Сидящий в кресле волшебник громко усмехнулся в ответ на серьезное заявление своего бывшего ученика. — Только я вас никуда не отпускал. Правая рука волшебника загорелась синим пламенем, моментально, будто сжигая реальность и погружая их троих в черную пустоту. Не поддавайся. Чувствуешь? Я держу тебя. Открой глаза. Дилюк. Голос Кэйи успокаивал сердце. Не верь тому, что увидишь, просто стой, будто ничего нет. Все будет хорошо. Верь мне. Открыв глаза, Дилюк все же пожалел о своем решении. Они втроем стояли высоко над городом. В небе. Под ногами была лишь пустота, а оба колдуна вели себя так, будто ничего не происходит. Хотелось закричать, но вздохнуть было сложно. — Кэйа! — воскликнул он, боясь упасть. — Не бойся. — Я не боюсь! — тут же врал Дилюк. — Просто держи меня крепче! Исполняя его желание, Кэйа буквально впился когтями в бок Дилюка. Когтями? Если обернуться, можно было заметить, что рука Кэйи ему будто бы больше не принадлежала. Обрастала наростами похожими на доспехи, перьями. За спиной мелькнуло нечто похожее на звездное небо. Вокруг танцевали звезды. Самые настоящие. Они сияли как маленькие солнца и пели, водя вокруг хоровод. Кэйа дышал все чаще, глубже. Его разум помутился. — Кэйа, — теперь Дилюк был испуган больше за самого колдуна. — Уйдем отсюда. Дайнслейф направил на двоих свою руку с огненным мечом, и в следующую секунду был готов рассечь их пополам. Что-то щелкнуло в голове. Все что слышал Дилюк, это сбивчивое дыхание Кэйи, как у раненого зверя, и собственное сердцебиение. Секунда. Вспышка. Всепоглощающее пламя окружило двоих. Пожирая иллюзию. Стекляшка на поясе Дилюка засияла багряным цветом. Таким же цветом заката, какими были его глаза. Дайнслейф схватился за свою правую щеку. Неприятный ожог проявился сразу. В шоке, волшебник смотрел, как наследник Рагнвиндров старается привести колдуна в чувства, трясет за плечи. Его алые волосы горели так же как этот огонь. Алым. — Ты пожалеешь об этом. Вы пожалеете, — предупреждал Дайнслейф. — Ты разделишь ее участь, Дилюк Рагнвиндр. Ты рассыплешься в пепел! — это не было отчаянным проклятием. Судя по суровости взгляда и взволнованному голосу, он предупреждал. Но было плевать. Дилюк не позволит причинить вред Кэйе. Обнять крепче и бежать прочь. Взмахнув рукой, как огненной плетью разбив стекла оранжереи. — Стража, схватить их! — срывался Дайнслейф. Прибегающие люди тут же отправлялись следом, окружали. Сам верховный волшебник не остался в стороне, снова доставая свой меч из синего пламени. Куда бежать? Как? Еще пара секунд и их схватят. «Лети ко мне. Ты можешь. Ведь ты свободен, так же как и я» — голос Венти в голове возник сам собой. Не зная, что именно делает, Дилюк взялся за камень на поясе, крепко сжал его в руке, обжигая ладонь. Ноги оторвались от пылающей земли. Птица, словно из жидкого огня взмыла в небо, расправив свои огромные крылья. Полет на спине магической огненной птицы не был комфортным. Но это спасло, ненадолго обескуражив стражу. Встав ровно на спине птицы, Дилюк посмотрел на колдуна. Кэйа все так же выглядел немного безумно, но довольно, также выпрямляясь. — Не знал, что ты так умеешь, — иронично смеялся колдун. Дилюк и сам не знал, что так умеет. — Нам нужно домой! — Дилюк старался перекричать ветер. — Да, ты полетишь. — Чего?! Я даже не знаю куда! — Поднимись выше! Еще выше! — кричал Кэйа наставляя. Будто читая мысли Дилюка, огненная птица взлетала выше. — И позови Венти. Камень укажет путь. Позади послышался гул моторов. Дюжина самолетов уже летела следом. — Люк, лети дальше, я отвлеку их, — хватка Кэйи на талии стала сильнее. — Кэйа, мы должны вернуться вместе, слышишь?! — Дилюк сам схватил колдуна за руку. — Я просто прилечу немного позднее, — тихие слова унес ветер. Они влетели в густое облако, и даже лиц друг друга почти не было видно. Отпустив Дилюка, Кэйа взмахнул рукой. Не удержал. Вторая огненная птица спикировала вниз из громового облака, обманывала самолеты, проносясь мимо, исчезала вдали. Дилюк летел в одиночестве, взмывая над грозовыми тучами. Дышать сложно. Из-за подступающих слез или давления, разбираться не хотелось. — Венти. Венти ты слышишь меня? — выдохнув, спокойно звал Дилюк, смотря на алый камень в своей ладони. — Барбатос! Стекляшка засияла ровным светом. Алым лучом, направляя вниз и вперед. Правильно. Значит, он летит правильно. Но надолго ли хватит такого колдовства? Внутри грозовых облаков так же шел дождь, били молнии, заставляя птицу угасать и кричать каждый раз, как разряд попадал по крылу. Дом был уже близко. Камень дрожал в руке, горел ярче. Но птица. Не выдерживая путешествия, таяла на глазах. Издавая последний крик, она растворилась, оставляя Дилюка на волю небес. Замок был так близко… Вороний крик, когти вцепившиеся в спину, были совсем неожиданным и неприятным дополнением. Вельзевул все это время следовала за беглецом. Становясь все больше с каждым новым разрядом молний. Ее перья искрились от крохотных искр природной энергии. Судя по резкому рывку назад, от которого закружилась голова, Вельзевул хотела забрать Дилюка обратно во дворец короля. Но промелькнувшая мимо золотая грива, а после и замок появившийся буквально под ногами, не оставляли ей шанса. Моракс лишь клацнул мощной челюстью у самых вороньих ног, успевая обвить своим телом Дилюка, прежде чем они оба рухнули в замок, пробивая крушу и большое окно рядом с клеткой Барбатоса.