Голубая кровь

Зала мгновенно зашевелилась, в то время как Мин продолжал стоять, затаив дыхание. Он думал, что все слухи об этом "белом лебеде" преувеличены, но нет. Альфе и в голову не могло прийти, что этот ОН настолько прекрасен, настолько изящен, настолько даже по-детски очарователен, настолько юн и настолько... "Почему ОН выглядит, как произведение искусства?"— задавался вопросом молодой граф.— "Почему я не могу перестать смотреть на НЕГО?" Пересилив себя, юноша прикрыл на секунду глаза, встряхивая головой и направляясь к отцу, потому что его "компания" начала слишком громко гундеть. — Ну как тебе? По душе?— улыбнулся Хосок, продолжая следить за плавными и завораживающими движениями хрупкого тельца, которое подошло к своим родителям.— Хорош, правда? — Определённо,— вздохнул молодой граф, сжимая кулак от злости на самого себя, что ведёт себя, как мальчишка.— Почему вы не говорили мне, отец?— нахмурил брови он. — Не говорил что?— продолжал улыбаться мужчина, переводя взгляд на сына. — То что его запах– ирисы. — Почувствовал всё-таки. А зачем мне было говорить тебе это, если я был уверен, что он понравиться тебе, как только ты увидишь его? — Но отец, вы не понимаете, я думал...— альфа замолчал, вновь зажмуриваясь и закрывая глаза, чтобы вернуться в привычное спокойное состояние.— Я думал, что вы говорили так лишь потому, что этот омега имеет особенную внешность. — А что не так, мой дорогой? Она не нравится тебе? — Да разве это может... Кхм,— остановился Мин.— Неплохо, но я видел только половину его лица. — Тогда пригласи его на танец. Музыку как раз начали. Правда тебе нужно будет выждать подходящий момент,— старый граф указал головой на сборище вокруг четы Пак и омеги. Младший альфа промолчал на это, подмечая, что поклонников у этого "белого лебедя" очень много, но юноша обязательно отыщет момент, чтобы узнать ЕГО имя. — Тебе повезёт, сын мой, если барон Пак откажет большинству из них, как он обычно и делает. Видишь, уже расходиться начинают. Да и сам омега должен дать согласие. У четы Пак с этим строго. Бароны и близко не подпустят плохого человека до своего чада, не говоря о танце с ним. Мы подойдём с тобой чуть позже, а пока наслаждайся музыкой и пригласи кого-нибудь другого. — Кого мне пригласить, отец? Они все одинаковые,— закатил глаза альфа.— Ce qui est en France, ce qui est ici. Tous sont ordinaires./ Что во Франции, что здесь. Все обычны. — Так, милок. Говори ка ты по-нашему. Вспоминай родной язык. Не хватало ещё, чтоб услышал кто. Вот тот омега наблюдает за тобой с нашего прихода,— Хосок указал в сторону расфуфыренного омеги, стреляющего своими хитрыми глазками в его сына.— Иди, иди. От одного танца ничего не случится с тобой. Молодой граф всё-таки подошёл к тому омеге и пригласил его на первый танец этого вечера. Желания танцевать с этим омегой совершенно не было, его запах отталкивал, да и не до его запаха было вообще. Всё внимание Мина было приковано только к хрупкой фигурке в белом, а в носу ещё оставался шлейф её аромата. Альфа увидел, как какой-то юноша взял ЕГО руку, одетую в белую перчатку, видимо специально, чтобы не ощущать на своей коже чужих прикосновений, и повёл на паркет. Глаза молодого графа сверкнули, когда он понял, что омега убрал веер от лица для удобства танца и повесил его на запястье, но он был к Мину спиной всё это время, поэтому тот не мог разглядеть его лицо. Объявили начало танца. Образованные пары двинулись по паркету, держа расстояния между собой и образуя красивые рисунки. Омега, танцевавший с Юнги, строил тому глазки и приторно улыбался, от чего графу стало даже как-то тошно, но он всё же выдавил из себя подобие улыбки из-за вежливости и продолжал движение по кругу, стараясь минимально ослабить хватку омеги на себе. Мин выискивал глазами белую макушку, что было сделать совсем не трудно, и пытался рассмотреть ЕГО лицо, но каждый раз видел лишь спину. По виду партнера омеги было видно, что тот был на седьмом небе от счастья, что танцует с "диковинкой", потому что на его лице была настолько широченная и довольная улыбка, что Юнги даже подумал о том, как бы лицо этого альфы не треснуло, а то присутствующим будет неприятно наблюдать за этим. Танец закончился. Музыканты заиграли другую мелодию, более тихую, специально для слышимости разговоров. Пары разошлись, либо остались обменяться парой слов. Омега около молодого графа ожидал, что тот скажет пару слов о нём. — Спасибо за танец,— склонил голову альфа, спеша удалиться к отцу и оставляя позади недоуменного и даже обиженного омегу, чьё имя он не запомнил. Альфа вернулся к отцу, выискивая белую макушку в толпе людей, но из-за низкого роста омеги, найти его не получалось. Мин слышал, что Паку младшему только 16. Это немного насторожило его, ведь теперь он не знал, о чём можно с ним поговорить, если выпадет такая возможность. Спустя время объявили следующий танец. Мин негодовал. Мало того, что "белый лебедь" был постоянно занят, так ещё и Хосок отправлял сына танцевать с кем попало. Во время танцев молодому графу не удавалось разглядеть лица прекрасного белокурого создания, а после танцев белая макушка всегда растворялась в толпе альф или омег, постоянно окружающих его. — Я, думаю, мы можем с вами побеседовать наедине, ведь так?— спросил Хосок у барона Пака, намекая, что хочет поговорить без его сына. — Я пройдусь к омегам, папенька,— с той же улыбкой произнёс Чимин, поняв, что требуется, натягивая перчатку и прикрываясь веером. "Боже, его голос"— вдохнул полной грудью молодой граф, чувствуя вдобавок тот самый запах ирисов. Омега сделал лёгкий реверанс и пошёл в противоположный угол залы, где кучками собирались омеги. — Ну и какова Франция?— спросил старый барон. — Ничего особенного,— ответил Юнги.— Одни лишь приёмы и игры в крикет. — То есть здесь вам нравится больше?— усмехнулся мужчина. — Определённо. Я сторонник тишины и покоя, но этот бал мне определённо нравится,— молодой граф кинул кроткий взгляд на недавно ушедшего омегу, хихикающего среди остальных. Бэкхён одобрительно кивнул Чанёлю. — Дамы и господа! Объявляется последний танец вечера!— объявила мадам Го. Альфы рванули к Чимину, как голуби на хлеб. — Не могли бы вы выручить моего сына, граф?— обратился к Мину Чанёль.— Герцог Им слишком настойчив, он уже зашугал моего мальчика до беспамятства,— нахмурил брови он. Юнги повернул голову в сторону, где стоял омега, и увидел, как тот стушевался от всей этой кучи, окружающей его, и пятился назад от герцога Има. Альфа кивнул барону и направился в сторону сборища. — Прошу прощения, вы должны спросить у моего папеньки,— пытался выбраться из окружения смущённый до жути Чимин. — Вам 16 лет, вы омега на выданье. Вы можете и сами решить, с кем танцевать,— произнёс с улыбкой герцог Им Джебом, который везде будто преследовал омегу. Этот альфа был на каждом приёме, который посещала чета Пак, он уже три раза приходил свататься, но не сдавался, получая отказы. Иногда он даже поджидал Чимина у церкви, в которую младший ходит молиться по воскресеньям. Сумасшедший какой-то. — Чимин,— омега услышал хриплый глубокий голос с явным французским акцентом.— Не подарите мне танец? Пак поднял голубые глаза и встретился с чёрными напротив. Перед ним стоял граф Мин, протиснувшийся сквозь толпу желающих альф, и протягивал руку. Младший посмотрел юноше за спину на Бэкхёна, который показал тому жестами согласиться и снять перчатки. Омега убрал от лица веер, снял перчатки, фиксируя те на кольце веера, размещая тот на своём запястье, и нерешительно вложил немного трясущуюся ручку в большую ладонь графа. Юнги улыбнулся уголками губ и повёл того на паркет. Остальные альфы недовольно разошлись по омегам. Танец начался. Пары вновь задвигались по паркету. Чимин не решался поднять взгляд, находясь рядом с графом Мином. От чего-то он испугался и смутился, почувствовав приятный запах этого ещё толком не знакомого мужчины, который был старше его на "каких-то", по словам Хосока, 8 лет. Молодой граф бережно держал его ручку в своей тёплой ладони, а вторую ладонь старшего он чувствовал на своей талии, которая, кажется, прожигала шёлковую блузу, доставая до нежной фарфоровой кожи. Юнги всё с той же лёгкой улыбкой рассматривал омегу, кружась с ним в танце. Близость с ним была до мурашек приятной. Перед ним был ещё 16-ти летний ребёнок с лёгким румянцем, придающим живости и свежести, а не лишней краски лицу. Пухлые губки были сжаты от волнения, а голубые глазки опущены на фрак альфы. — Ваш папенька попросил меня выручить вас,— произнёс Мин. Чимин поднял на того васильковые глаза. — Если вы хотите остановиться, я не буду настаивать о продолжении. — Не нужно. Я хочу танцевать с вами, граф,— прошептал нежным голоском омега, робко улыбаясь.— Спасибо за то, что выручили. Я благодарен. — Tu as de très beaux yeux./ У вас очень красивые глаза,— на французском произнёс Юнги, надеясь, что его не поймут, ведь кончики ушей стали красными от близости с прекрасной "диковинкой". — Vous aussi, comte./ У вас тоже, граф,— щёчки младшего покраснели сильнее, а улыбка стала ярче. — Вы понимаете французский?— удивлённо распахнул глаза Мин, который никак не ожидал, что омега, как Пак, в таком-то возрасте настолько образован. — Моя няня учит меня французскому и очень любит смешивать его с нашим языком,— ответил младший.— А ещё она сказала, что я не должен разговаривать с альфами за танцем,— опустил голову он. — Она не узнает,— хмыкнул Юнги.— Notre conversation ne restera qu'entre nous./ Наш разговор останется только между нами. — Promets, comte, que tu n'en parleras pas à mon père./ Пообещайте, граф, что не расскажете моему папеньке об этом,— надул губки омега. — Тогда вы не говорите моему отцу, что я говорил с вами по-французски. Он запретил мне это. Но на французском выражаться привычней. — Я ни за что не скажу,— улыбнулся Чим.— А по-нашему вы ещё научитесь. Граф усмехнулся, кивая. Танец закончился. Пары вновь разошлись или же остались поговорить. Юнги сопроводил Пака под руку до баронов, откланиваясь им. Омега заметил, как к ним направлялся Им Джебом, поэтому даже перчатки не успел надеть, обращаясь к Бэкхёну. — Папенька, могу я выйти подышать воздухом? Грудь давит. Омега понял, почему его сын решил удалиться, поэтому кивнул. Чимин поспешил уйти на балкон, проскользнув незамеченным мимо толпы, выискивавшей его. Молодой граф проследил за ним взглядом и нахмурил брови, когда рядом с Минами и Паками оказался герцог Им. — Куда же скрылся ваш сын, барон?— с улыбкой спросил альфа. — Герцог, мой сын не желает общения с вами, как и любого вашего пересечения с ним,— строго произнёс Чанёль. — Но что же я сделал такого постыдного, что он избегает меня? Я ведь просто полюбил,— усмехнулся Джебом. — Вы мучаете его своей любовью,— слегка повысил голос возмущённый Бэкхён.— Сколько вам лет и сколько ему? Вы запугали ребёнка. Наш Чимин~и боится вас, как огня. — Но я не страшен,— продолжал смеяться Им. — Вы вне себя,— встрял молодой граф.— Вы вне себя, и это видно. Это нездоровая любовь,— спокойно, со своим акцентом произнёс Юнги. — Простите, граф,— нахмурился герцог.— Не вам судить о моей любви к сыну барона. Я знаменитый жених во всей нашей округе. — Тогда у вас есть шанс с любым из этих омег построить семью,— в своей холодной манере продолжил Мин, указывая в сторону омежьих кружков. — Граф Мин! — Не нужно повышать на меня голос. Я спокойно веду с вами беседу, герцог, будьте добры и вы относиться ко мне уважительно. Чанёль удовлетворённо хмыкнул, как и Хосок. — Я лично прошу не преследовать больше невинного ребёнка. — Не притворяйтесь, граф. Вы ведь не зря стоите здесь, к тому же вместе с вашим отцом. Вам ведь тоже не безразличен Чимин. Я прав? — Что вам дело до моих чувств?— выше приподнял голову Юнги, оглядывая собеседника сверху вниз.— Следите за своими, и если, как вы утверждаете, любите, то отпустите его. Спешу откланяться,— обратился он уже к Пакам и отцу.— Я вынужден оставить вас. Молодой граф прошёл мимо герцога, направляясь к балкону. — Как хороша ночь,— хихикнул омега, поднимая голову к звёздному небу.— Как прекрасно. Чимин стоял на балконе уже минут десять и просто разглядывал небо над собой или проезжающие редкие экипажи по брусчатке внизу. — Да, прекрасно. Пак взвизгнул от испуга, машинально прикрывая рот рукой и отстраняясь от подошедшего. — Боже мой, граф, вы так напугали меня, я правда...— затараторил он, прикладывая руку к груди, где чувствовалось быстрое биение сердца. — Прошу прошения,— улыбнулся такой милой реакции Мин, подходя к перилам просторного балкона.— Я не хотел пугать вас. — Всё хорошо, правда, просто я не ожидал вашего появления, да и вообще появления здесь кого-либо. Чимин вспомнил наставления старой няни и прикрыл лицо веером. — Не закрывайтесь от меня, мы и так уже нарушили веленное нам. К тому же здесь никого нет. — Няня расстроится, а ведь она такая хорошая у меня,— надутыми губками произнёс омега, сворачивая веер и теребя закреплённые на нём перчатки. — Прямо настолько хорошая?— усмехнулся Юнги.— И не устали вы от её внимания и заботы?— он опёрся локтём о перила и расслабленно разглядывал сына барона в свете Луны и уличных фонарей. — Что вы,— улыбнулся младший, краснея.— Няня провела в заботе обо мне все эти 16 лет. Разве могу я обесценить её труды? Мин согласно покачал головой и прикрыл глаза. — Nuit étoilée, une dispersion de lumières, vous et moi sommes debout sous un faisceau de lumières./ Звёздная ночь, россыпь огней, стоим мы с вами под лучом фонарей,— произнёс он. — Что это?— смутился омега.— Почему это звучит по-нашему, как стихотворение? — Это и есть стихотворение. — Кто же его написал? Оно очень красивое,— улыбнулся Чим. — Правда? Вам нравится? — Конечно. Так кто же автор? — Я. — Как вы?— личико Пака приняло непонимающий вид. — Je viens de le composer. Je pensais que si je prononce en français, vous ferez vous-même la rime correcte dans votre langue. Sinon, ma prononciation la ruinerait./ Я только что сочинил его. Подумал, что если произнесу по-французски, вы сами составите из этого правильную рифму на вашем языке. Иначе моё произношение испортило бы его. — Почему же? Вообще произношение чудесно, граф. Это ваша отличительная черта, как мои волосы, например, или глаза. Вас тоже считают странным, должно быть,— улыбнулся Чимин. — А вас? Это ведь красиво. Все восхищаются. — Знали бы вы...— омега замолк, встряхнув головой.— А впрочем, это совершенно не важно. Я слишком много говорю сегодня. Няня будет недовольна, да и папенька тоже. — Но что же я должен знать? Расскажите мне. — Чимин~и, золотце моё, пора ехать, уже заполночь,— произнёс Бэкхён, появившийся в дверях, ведущих на балкон.— Поторопись, карета уже подана,— он направился к выходу. — Бегу, папенька!— засуетился Чимин.— Спасибо за вечер, граф,— чуть не забыл сделать реверанс он, перед тем как убежать за родителем и скрыться из виду альфы. Молодой граф не успел даже ответить что-либо, от чего тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Перед ним остался тот невинный образ с румянцем на щеках, вызванным смущением и волнением. Мин сдержанно рассмеялся, вспоминая нежный голосок и манеру разговора этого ещё пока ребёнка, но в то же время уже и не ребёнка, а прекрасного цветущего юноши. Открыв глаза, он собирался уже уходить, как заметил на плитке балкона кружевную ткань. Приглядевшись и подняв её, граф понял, что это было ни что иное, как перчатка Пака, которую тот, вероятно, выронил из рук в спешке. От перчатки веяло ирисами, от чего альфа неосознанно сделал глубокий вдох не в силах надышаться сполна этим запахом. Сжав вещь крепче, граф направился обратно в залу. — Что это?— уже, вылезая из кареты, заметил кружевную вещицу в руках сына Хосок. — Это?— усмехнулся Юнги.— Судя по всему, подарок мне, который я должен вернуть. Юноша с лёгкой улыбкой на устах, которая держалась на его лице с момента возвращения с балкона, направился в поместье, желая отцу доброй ночи и двигаясь по направлению своих покоев. — Что это с ним? Не уж то настолько понравился?— прищурился вслед старый граф. В своей комнате граф первым делом сел за стол и записал на листок то самое стихотворение, сочинённое им на ходу. — Он любит поэзию и французский,— довольно кивнул он, говоря сам с собой.— В чём его изъяны? Молодой человек опёрся на руку и задумчиво улыбался. Когда его взгляд вновь упал на кружевную перчатку, он нерешительно взял её в руки, осторожно рассматривая, будто делал что-то запретное и не имел права прикоснуться к этой святыне. Граф обратил внимание на размер пальцев– совсем крошки по сравнению с его. Это навеяло ему умиления. — Он снял её, чтобы я поцеловал его руку. А перед другими всегда был в них,— произнёс он. Альфе казалось, что этот жест исходил из желаний этого непорочного создания в белом, и он никак не хотел предполагать, что это барон, склонившейся к уху Чимина, надоумил его до этого. Во время их разговоров эти чистые васильковые очи, выделенные стразиками на нижних веках постоянно прятались из-за смущения, обращая свой взор куда-то вниз. Но в танце, когда милое невинное детское личико поднялось к нему, эти глаза, отражающие весь блеск голубого неба, смотрели точно на него и иногда даже сверкали в моменты нежных и искренних улыбок опять же в сторону молодого графа. Юноша, уже помывшись, но не в силах спать, вышел в сад и остановился около клумб с ирисами. Цветы снова напомнили о "белом лебеде", но также перед глазами почему-то всплыл тот напыщенный образ герцога Има. Альфу возмущал тот факт, что этот мужчина, примерно одного возраста с ним, забывает про все рамки приличия и как умалишённый преследует омегу. И Мин даже был уверен, что делает это герцог лишь из-за диковинной внешности Пака, иза его красивого лица, белых волос и голубых глаз. Им просто хочет заполучить "диковинку" себе, и это видно невооружённым глазом. Какая здесь любовь? Юноша начал расхаживать вдоль клумб, сложив руки за спиной в замок, продолжая рыться в своей голове и вести беседы с самим собой. Он был так занят этими размышлениями, что даже не заметил силуэта в окне поместья. Старый граф с улыбкой наблюдал за его мельтешениями, покачивая головой. — Очарован, сын мой,— произнёс он, медленно отворачиваясь и подходя к письменному столу. Мужчина сел на своё кресло и обмакнул перо в чернилах, пододвигая к себе лист бумаги. Перо заскользило по листку, оставляя после себя изящные буквы, складывающиеся в слова. После нескольких строчек и небольшого отступления появилась красивая подпись и инициалы графа. Подождав, когда чернила высохнут, граф сложил листок, вложил в конверт, растопил немного красного воска, капнув на место заклейки, и приложил печать четы Мин с гравировкой в виде львиной головы, как и на гербе рода Мин. Хосок встал из-за стола и направился искать доверенного слугу, отвечающего за поручения. — Ваша светлость, кого вы ищете в такое время?— спросил один из слуг. — Передай это письмо Нино. Пусть доставит барону Паку и как можно быстрее. — Мой лорд, но не думаете ли вы, что барон сейчас уже не бодрствует?— взял конверт в руке бета. — Я уверен, что это не так, и он ждёт моего письма. Иди и передай ему мой приказ. — Как скажете, ваша светлость,— склонил голову слуга.— Спокойной вам ночи,— он удалился. — Спокойной ночи нужно желать молодому графу,— усмехнулся мужчина, направляясь в свои покои. — Ну рассказывайте, граф,— улыбнулся Намджун, закинув ногу на ногу. — Вижу, ты не спал,— подметил Чонгук, указывая на свободное место прибывшему в его поместье Мину, где трое друзей снова оказались вместе. — Я схожу с ума,— опустился на софу граф, смотря в одну точку на полу.— Я медленно, но верно схожу с ума. Как только я закрываю глаза, передо мной стоит ОН. — Ууу,— протянул герцог Ким с довольной ухмылкой.— А мы ведь с герцогом Чоном говорили. Ты танцевал с ним? — Да. Он танцевал без перчаток со мной. — Ох,— дружно вздохнули альфы. — Прям вообще? Ты шутишь, граф? Никогда ещё никто из альф не видел его рук,— произнёс Чон. — Я не только видел их, господа, но я и трогал их. — Герцог Чон,— улыбнулся появившейся рядом с софой омега. — Тэхён~и,— улыбнулся тому в ответ Чонгук, вставая со своего места и целуя мужа в руку.— Знакомься, это граф Мин, мой друг,— он указал на гостя. — Приятно видеть вас, граф,— омега слегка склонил голову. — Граф, это мой муж, герцог Чон Тэхён. — Рад знакомству,— кротко ответил Мин, кивая головой и разглядывая высокого изящного омегу, который, безусловно, был красив, но не на уровне "белого лебедя", по мнению альфы, потому что Пак был миленьким, а этот омега каким-то... самоуверенным что-ли? — Братец, почему ты не сообщил, что приедешь?— обратился Тэ к Киму. — Это как всегда вышло неожиданно,— улыбнулся Намджун. — Ох, мне уже пора,— заторопился омега, поправляя свои перчатки. — Куда ты, дорогой?— спросил Чонгук. — В поместье барона Пака. — Что?— поднял брови Юнги. — Ах,— усмехнулся Чон.— Ты ведь не знаешь, граф. Мой муж в тесных отношениях с младшим сыном барона. Молодой граф ещё шире распахнул глаза. — Джин~и выехал туда ещё час назад,— сообщил герцог Ким.— Так что поспеши. — Спешу откланяться,— улыбнулся Тэхён.— Мы сегодня будем обсуждать очередную работу Чимин~и. Он такой кудесник, вы бы знали,— хихикнул он. — Я пришлю карету к шести,— сообщил Чонгук, целуя мужа в лоб на прощанье. Омега с улыбкой скрылся за парадными дверьми, махнув веером. — Не правда ли красавец?— спросил герцог Чон, присаживаясь обратно. — Да,— кивнул Мин.— Но... Он правда в тесных отношениях с сыном барона? — Именно. Сын барона общается только с моим мужем и мужем герцога Кима. Им разрешено посещать его в любое время. Молодой граф осмыслил полученную информацию, а в это время Намджун уже продолжил разговор, который, верно, затянется до позднего вечера, пока друзья не выпытают мельчайшие детали из графа.

***

В поместье барона Пака было нечто похожее. Чимин со смущённой улыбкой рассказал о своём впечатлении о бале и танцах, а также о разговоре с графом Мином, с которым он познакомился там же. Герцоги лишь охали и восторженно ахали. — Он понравился тебе?— спросил Сокджин, машущий на себя веером. — Кто? — Как кто? Конечно же молодой граф. — Что вы,— улыбнулся Чимин.— Разве могу я сказать что-то после первой встречи? Но граф очень интересный собеседник. — А как альфа?— спросил Тэхён. Щёчки Пака покраснели от такого вопроса, и он поспешил прикрыть лицо веером. — Я правда не знаю, герцоги. Он статный мужчина, и я... Ох, право, не знаю... — Присмотрись к его кандидатуре, дорогуша,— посоветовал Ким, медленно поглаживая свой выпуклый живот.— Он действительно статный мужчина и завидный жених. — Уверен, ты пришёлся ему по душе, и уже не так далеко и от женитьбы. — Прекратите, герцоги,— охнул Чим.— Вы смущаете меня каждым словом. — Ты слишком юн, чтобы понять нас, но уже достаточно взрослый, чтобы понимать свои чувства,— улыбнулся герцог Ким.— А я всё-таки уверен, что твой папенька не упустит молодого графа.

<<Прошло пару дней>>

Чимин сидел с няней в своей опочивальне и вышивал очередную картину, слушая рассказ старушки о том, как она преподавала в воскресной школе. Женщина вновь мешала речь с французским, отчего рассказ становился ещё интереснее для омеги. Когда старушка была на самой волнительной ноте рассказа, в покои молодого господина вошёл слуга. — Юный господин, ваш папенька просит вас выйти в гостиную, к вам гости. — Гости?— удивился Пак, откладывая вышивку.— Кто? Но слуга вместо ответа выскользнул за дверь. — Кто же это, няня?— спросил омега.— Герцогов сегодня не должно быть. — Так выйдите и посмотрите, душечка,— улыбнулась женщина.— А я подожду вас здесь. Чимин поднялся с места, расправив свои одежды и белокурые локоны, после чего вышел из комнаты и нерешительно пошёл к гостиной. Когда Пак завернул за угол и вышел к просторной софе, на которой сидели его родители и старший брат, его голубые глазки удивлённо распахнулись, а его дыхание спёрло. — Г...Граф Мин?