Единственный, кого я вижу (The Only One I Still Know How to See)

В китчевом лифте многоквартирного дома пара мужчин терпеливо слушает, как пожилая дама рассказывает им о сегодняшнем дне. В то время как Кроули сдержанно кивает, Азирафель, благослови его душу, пытается обменяться с ней вежливыми любезностями. Актёр всё это время не отрывает руки от его поясницы, слегка поглаживая её большим пальцем, напоминая, что этим вечером ангелу никуда от него не деться. Наконец они достигают этажа женщины и двери лифта открываются. - Доброй вам ночи, мальчики, - весело говорит она и машет им рукой, - наслаждайтесь остатком вечера. - Обязательно, - с хитрой улыбкой отвечает Кроули, спустившись рукой ниже и щипая Азирафеля за зад. - Д-да, конечно, и вам доброго вечера, мэм, - щеки букиниста краснеют от прикосновения. Она отворачивается, направляясь к своей квартире, и Азирафель бросает на Кроули негодующий взгляд. Но когда двери лифта закрываются, Кроули мигом набрасывается на мужчину и сливается с ним в поцелуе, прижимая его к стене. Тот издаёт тихий удивлённый звук, но через секунду расслабляется, позволяя Кроули войти в его рот языком. Кроули посасывает нижнюю губу блондина, прежде чем отстраниться. - Моя соседка, конечно, очень милая дама, но сейчас было не самое подходящее время для болтовни, - усмехается он, приподнимая и просовывая ногу между пышными бёдрами, лаская коленом пах Азирафеля. - Сорвала мой план держать тебя в объятиях на протяжении всей поездки до квартиры. - Ох, Кроули, ты такой демон, - блондин хватается за его плечи, чувствуя заметную твердость в брюках из-за давления. - Твой демон, - хвастливо напоминает актёр, соприкасаясь с ним носами. - Так и есть, дорогой, - мягкий поцелуй в щёку подтверждает сказанное. Лифт останавливается, достигнув верхнего этажа. Когда двери снова открываются, Кроули немного отстраняется, прежде чем быстро переплести свою ладонь с ладонью Азирафеля. - Что ж, в таком случае, придется заняться запланированными делами в другом месте, - лукаво говорит он, ведя мужчину в сторону коридора. Идя по коридору, Азирафель чувствует лёгкое головокружение (а точнее возбуждение) от предстоящих "запланированных дел". Он наблюдает, как Кроули возится с ключами,  подбирая подходящий, и как только дверь открывается, настает очередь Азирафеля проявить инициативу и, схватив мужчину за лацканы пиджака, страстно поцеловать его. В темноте квартиры актёр пытается нащупать свободной рукой включатель, не переставая ласкать любимые губы. Наконец свет в прихожей включается, позволяя мужчине полностью сосредоточиться на своём ангеле. Однако тот блуждает взглядом не по Кроули (к сожалению), а по стильно оформленной квартире. - О боже. У тебя шикарный дом, - бормочет он в упорно целующие его губы, пытающиеся отвлечь, и в конце концов отстраняется. Кроули тут же наклоняется к нему вновь, желая продолжить, но смеющийся Азирафель успевает приложить палец ко рту напротив. - Милый, прежде чем мы продолжим, я хотел бы осмотреть твою квартиру. - Азирафе-е-е-ель... - начинает ныть Кроули, целуя пухлый пальчик. - Пожалуйста, проведи небольшую экскурсию. Упорство постепенно уступает просящим голубым глазам и слегка надутой нижней губе. - Ох, ангел... Быть таким очаровательным должно быть противозаконно. У меня просто нет другого выбора, кроме как подчиниться, - говорит Кроули с притворным раздражением. Азирафель в ответ мило морщит нос, счастливо улыбаясь, прежде чем уткнуться лицом ему в шею, нежно целуя ее. - Спасибо, любимый. Квартира в преимущественно чёрных тонах под стать своему хозяину: мебель имеет острые углы, а декор сам по себе немного экстравагантный. Вся гостиная, от огромного телевизора с плоским экраном до элегантного музыкального проигрывателя на подставке из красного дерева, не иначе как вершина роскоши. Но Азирафелю сразу бросается в глаза стена за барной стойкой, увешанная парой десятков афиш в оловянных рамочках. Осматривая их дальше, он понимает, что все они взяты из пьес, в которых играл Кроули, и расположены в хронологическом порядке. - Довольно претенциозно, я знаю, - говорит Кроули, застенчиво почёсывая щёку. - Вовсе нет, - возражает Азирафель. - Ты сделал правильно, что сохранил их. Они показывают весь твой актёрский путь... А в этой была твоя первая роль. Ты играл мелкого торговца, если мне не изменяет память. Актёр впечатлённо улыбается в ответ. Когда Азирафель полностью осмотрел комнату, Кроули направляется к другой двери. - Пожалуйста, подготовьтесь к следующей остановке, - воодушевлённо инструктирует он, изображая ответственного проводника. Букинист проходит дальше, восхищённо наблюдая за ночным городом через большое окно. Сама комната более минималистичная, чем предыдущая, однако тёмно-серые стены и пол резко контрастируют с безвкусным офисным столом и вычурным стулом. Хотя, стулом назвать его сложно, скорее троном. - О, Господи, Кроули, - Азирафель пытается сдержать смешок, осматривая интересный предмет мебели. - Что, не нравится? - спрашивает Кроули, облокотившись руками на спинку трона. - Я этого не говорил, - заверяет его ангел, проводя пальцами по замысловатой резьбе. - Думаю, тебе вполне подходит. Кроули одаривает мужчину очаровательной улыбкой. - Знаешь, самое лучшее в нём то, что он довольно прочный, - намекает он. - Представь, сколько удовольствия мы можем получить... Азирафель смущённо отводит взгляд, поскольку в его мыслях появились всевозможные образы такого "использования"... Вероятно, Кроули привяжет его руки к вершине спинки, заставив мужчину раскрыться и раздразнив его так, чтобы тот умолял о прикосновениях, или, наоборот, выжав из него все соки до потери сил... Оба варианта, бесспорно, были очень заманчивы. Букинист проводит рукой по груди Кроули, берёт за галстук и наклоняет его к себе, едва соприкасаясь с ним губами. - Мы вернёмся к этому позже, хорошо? - шепчет Азирафель, прежде чем отвернуться и направиться в другую сторону. - Сейчас я на экскурсии и хотел бы продолжить. На самом деле он еле сдерживался. В конце концов, это была его идея, но игнорировать напряжение в паху становится все труднее. Кроули спешит вслед, догоняя его. - Прежде чем мы войдём туда, должен предупредить, что эти экземпляры не привыкли к гостям, поэтому не ожидай от них хорошего поведения. - У тебя там домашний зоопарк, о котором ты не рассказывал? - вопросительно изогнул бровь букинист. - О, нет-нет, ничего подобного,  - хихикает Кроули. - Хотя… ты дал мне пищу для размышлений. Он открывает дверь и как только свет включается, взгляд Азирафеля встречается с прекрасным видом пышных, зеленых ветвей разных форм и размеров. - Твои комнатные растения, - взволнованно восклицает Азирафель, осматривая ряд с папоротниками и фикусами в горшках. - Милый мой, они великолепны. И ты так скромничал, когда говорил о них! Надо же, вырастил такую красоту... Кроули краснеет, польщенный тем, что кто-то оценил труды его хобби. Ангел подходит к многоярусной корзине с травами, висящей возле окна, чтобы осмотреть крошечные ростки, растущие из земляной почвы. - Привет, мои хорошие. Вы все были семенами, когда я видел вас в последний раз. Хозяин подарил вам всю любовь и заботу, которые вы заслужили, да, малыши? Кроули ухмыляется: букинист не догадывается, как именно он выражает любовь к растениям. - Конечно, подарил... Хотя он немного колеблется, замечая периферийным взглядом, что одно из растений выглядит немного поникшим, но успокаивается, когда Азирафель поворачивается к нему с радостной улыбкой. - Через время у них появятся плоды. А прямо сейчас я хотел бы познакомиться с кухней, если не возражаешь. - Иди пока сам - вниз по коридору налево, а я скоро присоединюсь, - инструктирует актёр, беря с полки пульверизатор. - Надо позаботиться о некоторых "малышах". - Понял, - понимающе кивает Азирафель, - тогда догоняй. Кроули ждет, пока блондин исчезнет из поля зрения, чтобы хмуро взглянуть на одно из растений. - Тебе так повезло, что я уже испытал один оргазм, иначе ты бы сейчас превратился в однородное месиво, - шипит он приглушенным тоном, тыкая в лист с пятнышком. - И не смейте думать, что только потому, что у нас добрый гость, вам позволено расслабиться, - агрессивно предупреждает он, опрыскивая другие растения. - Дорогой, ты что-то сказал? - кричит Азирафель. Актёр бросает на растения неодобрительный взгляд. - Я просто подбадриваю их каждую ночь, - небрежно отвечает он. После того, как Азирафель завершил свой обход и Кроули "подбодрил" все растения, они возвращаются в кабинет, держась за руки и любуясь мерцающим городским пейзажем. Прямо перед ними как на ладони - мир такой величественный и полный жизни, но здесь, в квартире Кроули, мужчинам кажется, что существуют только они двое. Кроули слышит задумчивый вздох Азирафеля и чувствует, как он опускает голову ему на плечо. Актёр упирается подбородком в мягкие платиновые локоны. - О чём задумался, ангел? - О том, что я именно там, где должен быть, любимый… Кроули мягко кладет свободную руку под подбородок своего ангела, чтобы повернуть его лицо к своему. Он смотрит в кристально чистые озера голубых глаз, прежде чем нежно поцеловать его в лоб. - Я тоже так думаю… - соглашается Кроули, затаив дыхание и счастливо целуя обе щеки Азирафеля, и, наконец, соединяет их улыбающиеся губы. - Кроули, дорогой… - блондин слегка отстраняется. - Я верю, что в твоем доме есть ещё одна комната, которую мне не терпится... осмотреть. Кроули пытается не засмеяться. "Не терпится осмотреть", конечно. - Ах, да, как ужасно грубо с моей стороны заставлять тебя ждать, - он обхватывает рукой талию Азирафеля ведёт его в коридор. - Просто лучшее я приберег напоследок, - хрипло шепчет он, и Азирафель не может не хихикнуть. Они подходят к ещё одной двери и входят в темноту, окутывающую большую спальню. Кроули решает создать настроение, установив освещение ровно настолько, чтобы они не спотыкались, сохраняя при этом интимную атмосферу. Кажется, это произвело ожидаемый эффект, когда Азирафель уставился на величественную комнату перед ним, чувствуя себя так, будто оказался в королевских покоях. Перед ними стоит кровать с балдахином в стиле барокко, столь же вычурная, как и другая мебель в квартире. Красные занавески, прикреплённые к каждой золотой колонне, идеально подчёркивают королевский размер кровати с чёрными одеялом и подушками. Невероятно удобный и, что более важно… заманчиво просторный. Азирафель поворачивается к Кроули, беря обе руки в свои. - О, Кроули, я чувствую себя словно в сказке, - мечтательно выдыхает он. Актёр подносит руки Азирафеля к своим губам, оставляя пылкие поцелуи на костяшках. - Я рад, ангел… Ты всегда должен чувствовать себя так. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя баловали, Азирафель, и я хочу быть тем, кто будет делать это каждый день и каждую секунду. Все, что у меня есть... это всё твоё. Всё, что ты захочешь, я дам тебе без раздумий... - произнёс Кроули словно клятву. - Ты так добр ко мне, - Азирафель блаженно смотрит на мужчину, прижимаясь к нему ближе, проводя ладонями по его груди, чувствуя тепло его тела. - В таком случае... - Азирафель застенчиво кусает нижнюю губу, - я хочу, чтобы ты трахнул меня на своей великолепно-нелепой кровати. Прямо сейчас. Исполнишь такое желание? Какая невинная интонация для такой непристойной просьбы. Тем не менее, это заставляет знакомый огонь бушевать в крови Кроули. - Определённо да, - беспечно отвечает он со смехом. Букинист фыркает, чувствуя облегчение, что его вульгарные выражения не отталкивают. - Вот и прекрасно, - говорит он, краснея и опуская руки под темную ткань пиджака, прежде чем оба начнут снимать друг с друга одежду. К тому времени, как мужчины приблизились к кровати, верхняя одежда небрежно лежит на бархатистой скамье, ботинки брошены где-то на ковре, а дорогие наручные часы, пара солнцезащитных очков и золотые карманные часы с прикрепленной медалькой на брелоке спокойно отдыхают на тумбочке. Между тем, владельцы упомянутых вещей прямо сейчас слились в беспорядочных поцелуях, глупо улыбаясь в попытке раздеть друг друга. В то время как тонкие пальцы расстегивают клетчатую бабочку Азирафеля и несколько пуговиц на рубашке, губы актёра спускаются к мягкой шее, такой же белой, как свежевыпавший снег… Ну уж нет, это нужно срочно исправить. Азирафель удовлетворенно склоняет голову набок, подставляя шею под лёгкие поцелуи и ласкания языка Кроули. Однако томное дыхание сменяет хриплый вздох, когда он чувствует первый укус. - Ах! Кроули, - ошеломленно восклицает ангел. - Это слишком? — спрашивает Кроули. - Н-нет. Я… — он заикается, пытаясь подобрать слова сквозь оцепенение. Пульсация в месте укуса делала с ним необъяснимо чудесные вещи... Заставляла его чувствовать себя желанным... Принадлежавшим Кроули, тут же успокаивающему покрасневшую область нежными поцелуями. - Наоборот, дорогой мальчик... Я-я бы очень хотел, чтобы ты продолжил, - он чувствует, как самодовольно растягиваются губы, прижатые к шее. - Отлично, - бормочет Кроули, прежде чем возобновить свою страстную атаку. Азирафель пытается сосредоточиться на расстегивании рубашки Кроули, но это оказывается трудно, поскольку алчные губы и зубы вцепляются в его кожу. - Кроули, дорогой, - стонет он. - Ты сводишь меня с ума, любовь моя. Его руки, наконец, смогли получить доступ к обжигающей коже на груди. - Я свожу с ума? - Кроули с довольной ухмылкой рассматривает багровые пятна, образующиеся на кремовой коже его ангела. Вот так намного лучше. - Какой позор, - цедит он. - Потому что у меня так много запланировано для тебя, ангел. Я хочу наслаждаться тобой, - Кроули лениво целует тонкую жилку на шее. - Смаковать тебя, как тот аппетитный маффин, который ты купил мне однажды у той милой парочки в магазине недалеко от Пикадилли, - дыхание Азирафеля сбивается, когда ловкий палец проводит по ряду пуговиц на его поношенном жилете. - Медленно снять декоративную упаковку, скрывающую все твои деликатесы. И когда я распробую каждый твой сантиметр и, мфф... побалую себя тоже, только тогда я тебя трахну… Влажно. Глубоко. И нежно... Пуговицы расстегиваются с каждым словом. - Пока ты, мой сладкий ангел, не сойдешь с ума, - мурлычет Кроули, расстегивая светлую рубашку и обнажая желанное тело. - Ты бы этого хотел? Хотел, чтобы я занялся с тобой любовью вот так? Да, Кроули тоже мог быть безнадежным романтиком, когда ему это нравилось или, в данном случае, когда он хотел доставить удовольствие. И, боже, как был доволен Азирафель, дрожа в объятиях Кроули и чувствуя влажность в паху. - Да, - стонет он. - Да, любимый, это было бы просто прекрасно. Пожалуйста. Кроули сладко накрывает мягкие губы своими, гладя его между лопаток, чтобы успокоить дрожь. - Вот и умница, - воркует он. - Теперь моя очередь позаботиться о тебе, ангел. И Кроули заботится - снимая одежду, раскрывает мягкие изгибы тела, обнажает молочную кожу. Когда он доходит до нижнего белья, Азирафель садится на край кровати, неглубоко дыша, и актёр становится перед ним на колени. Букинист с трепетом наблюдает, как Кроули терпеливо ждет его, а после осторожно снимает носки, покусывая только что обнажившуюся кожу. - Анафема не шутила насчет твоего восхищения узором в клетку, - поддразнивает он. - Это стильно, - защищается он. В ответ Кроули посмеивается, снова кусая голени, тем самым заставляя Азирафеля вздрагивать от удовольствия. - Просто шучу, мой ангел, - уверяет он, уткнувшись носом в лодыжку и массируя босую ступню. Азирафель удовлетворенно вздыхает, когда крепкие руки снимают напряжение с каждой подушечки пальцев ног. - Боже мой, у тебя такие ловкие руки, дорогой мальчик. Интересно, что ещё они умеют, - многозначительно комментирует он. Кроули широко ухмыляется, опуская ногу на пол, ладонями скользя вверх по каждой голени и останавливаясь на коленях Азирафеля. - О, скоро я утолю твоё любопытство, — соблазнительно говорит он, подчеркивая свои слова поглаживаниями пухлых бедер. Его пальцы перемещаются к краю белого белья, и букинист одобрительно кивает ему. Кроули стягивает последнюю часть одежды, уже пропитанную возбуждением, чувствуя сладкий мускусный запах. - Блять, Азирафель, - хрипит он, скользя кончиками пальцев по лобку, вокруг подстриженных прядей волос над стоящим членом. Полностью раздетый, Азирафель нетерпеливо ёрзает под наблюдательным взглядом и любопытными прикосновениями актёра. - Кроули, пожалуйста… - сдерживаться больше нет сил. И вздрагивает, когда ладонь обхватывает основание, а большой палец проводит по чувствительной коже яичек. Используя предэякулят, Кроули начинает проводить по члену, упиваясь его толщиной и весом. Свободная рука находит затылок Азирафеля и слегка наклоняет его голову вперед, соединяя их лбы. - Черт возьми, ангел, даже твой член идеален. Уверен, когда-нибудь он так приятно наполнит и растянет меня... - затем его рука на затылке опускается вниз по груди блондина, и ниже, чтобы указательным пальцем обвести пупок. - Но одного члена мне будет мало. От твоего пухлого животика просто невозможно оторвать руки. Азирафель хватается за плечи Кроули, отчаянно толкаясь в его кулак. Он почти кончает, когда Кроули замедляет свои действия и отстраняет руку, чтобы жадно слизать остатки жидкости. Прежде чем у Азирафеля появляется шанс накинуться с ответом на Кроули, актёр подавляет надвигающийся протест ещё одним поцелуем. - Как бы мне ни нравилась эта идея, сегодня я дал обещание и намерен сдержать его, - он целомудренно целует Азирафеля в губы, прежде чем прошептать, - ложись на кровать. Дай мне рассмотреть тебя получше. Букинисту приходится карабкаться, чтобы быстрее откинуться на гору подушек, он пытается устроиться поудобнее, кладя руки на живот и грудь, успокаивая тяжелое дыхание. Однако его предвкушение только усиливается, когда Кроули быстро сбрасывает с себя оставшуюся одежду, показывая член, который снова в полной боевой готовности. Актёр открывает верхний ящик тумбочки, достает баночку со смазкой и многозначительно подмигивает Азирафелю, слегка встряхивая её. Затем он подползает к своему ангелу, лежащему в ожидании на роскошном постельном белье с приоткрытыми губами и полными надежды глазами, и на время откладывает смазку в сторону. Когда Кроули ложится на Азирафеля, с их губ срывается бесстыдный стон: трение их обнаженных эрекций чувствуется так... "Идеально",  - одновременно думают они. Их переплетённые тела так красиво сочетаются. Азирафель издает довольное мурлыканье, его руки завороженно блуждают по простору теплой смуглой кожи. - Мой милый, от тебя просто дух захватывает. Хотя, стоит сказать, с тобой я испытываю подобное достаточно часто, - признается он, восхищённо проводя губами по веснушчатому плечу. - Значит, это взаимно, - усмехается Кроули. Их взгляды, наполненные похотью и нежностью, снова встречаются, прежде чем актёр наклоняется для еще одного поцелуя, сладкого и неспешного. - Я так люблю тебя, - выдыхает он. Азирафель лучезарно улыбается, поглаживая ладонью шею Кроули. - Я тоже тебя люблю, дорогой. С этими словами Кроули приступает к выполнению своего обещания, извиваясь по телу Азирафеля, как змей: посасывает пухлые коралловые соски, игриво щекочет бока, любовно кусает мягкий живот и бедра. Но это лишь закуски к основному блюду. Тонкие губы обхватывают пульсирующий член Азирафеля. Он довольно стонет, чувствуя, как они проходят поцелуями от кончика до основания, наблюдает широко раскрытыми глазами, как Кроули тянется за смазкой, открывает баночку и выливает немного на пальцы. Азирафель инстинктивно разводит согнутые ноги. - Кое-кто очень нетерпелив, - хихикает актёр, размазывая лубрикант. - Мм, скорее очень голоден, - поправляет его букинист, когда Кроули кусает одну из ягодиц, с восторгом наблюдая за входом между ними. - Я вижу, - подушечка большого пальца проводит по краю чувствительной области, - кажется, твоя жадная маленькая дырочка не может дождаться, когда я её наполню. Азирафель резко вспыхивает румянцем, ещё больше жидкости стекает по его члену. - Какой развратный язык, - ворчит он, но тут же останавливается, когда Кроули поднимает на него игривый взгляд. О, черт… - Не-е-ет, ангел, ты пока даже не представляешь, насколько он развратный... - предостерегает он со злобной ухмылкой. Кроули наклоняет голову вниз, проводя языком между раздвинутыми ягодицами. - О, блять, - всхлипывает Азирафель, прикрывая рот рукой в ​​жалкой попытке сохранить невозмутимое выражение лица. - Похоже, мой язык ещё и развращает твой... - мурлычет Кроули, по кругу целуя складки на колечке мышц. Азирафель, не впечатлённый его шуткой, закатывает глаза.  - Обхохочешься... Ах! - ещё одно облизывание и влажный поцелуй. Он беспомощно погружается в простыни, а Кроули начинает входить в него пальцами. - М-может быть, я поторопился с выводами, дорогой... - его руки крепче вцепляются в одеяло, по мере того, как язык и пальцы погружаются глубже. - Ох! Мне давно следует понять, что я совершенно беззащитен перед твоими уловками… - последнее слово искажается в сдавленный стон, когда в него входит скользкий палец. Всё это время Кроули не перестаёт целовать его меж ягодиц. К тому времени, когда вход наполняется тремя пальцами, Азирафель дрожит в экстазе. - Кроули, - тихо хрипит он, - я знаю, что это прозвучит нагло, но, пожалуйста, поторопись. Я сгорю, если ты сейчас же не войдёшь в меня. - Технически, я уже вошёл, - смеётся актёр, сгибая пальцы вверх, стимулируя кончиком среднего простату. - О, ты понимаешь, о чем я, - фыркает букинист. - Не уверен, что понимаю до конца, ангел, - говорит он в притворном замешательстве, кусая внутреннюю часть пышного бедра. - Тебе стоит говорить... - снова надавил на чувствительное место, слыша едва сдерживаемый визг, - конкретнее. Азирафель сердито смотрит на него, прежде чем тяжело вздохнуть. - Кроули. Энтони. Любовь всей моей жизни... - он нежно гладит рыжую макушку с милой улыбкой. - Я хочу, чтобы ты трахнул меня в задницу своим великолепным членом и кончил внутрь меня… Сейчас же, - рычит он и Кроули уверен, что начал течь только от одних слов.  - Ну, если ты так настаиваешь… - ухмыляется он. В мгновение ока он наполняет своим твёрдым членом тщательно подготовленный вход. Азирафель кричит, когда кончик проталкивается внутрь. Его вход более чем готов подчиниться, словно замок, созданный для уникального ключа. Их горячие вздохи смешиваются. Кроули выпрямляется, садясь, с обожанием убирая несколько потных прядей со лба Азирафеля.  - Как ты, ангел? - Хорошо! Мне так хорошо, Кроули, ах! Это просто... Ох, боже мой, я... - бормочет он, когда бедра Кроули двигаются вперед. Стенки Азирафеля сжимают член с каждым неторопливым рывком.  - Я понял тебя, ангел мой. Тебе приятно, когда я рядом с тобой, - Кроули нежно поглаживает его щеки, целуя лицо. - Когда ты и я вместе, вот так. Я знаю, мы долго к этому шли, но... теперь я здесь. И я дам тебе всё, что ты захочешь. Слезы появляются в уголках глаз Азирафеля. Он осторожно берет Кроули за запястье и вздыхает. - Тебя... Хочу только тебя... Ах! Ах, Кроули, сильнее!.. - ещё один толчок. - Т-ты такой замечательный. Любимый мой... Кроули слышит похвалу, принимает эти слова к сердцу так близко, как никогда, сохраняет их там… "Слушай его, - говорит он себе, - слушай и запоминай". Но он хочет сделать этот вечер особенным для Азирафеля. Хочет убедиться, что его ангел знает, как сильно он его любит. Актёр показывает это, как может, лихорадочно целуя любимое лицо. Пока Кроули трахает его сильнее, Азирафель стонет, нет, поёт его имя. Он будто парит высоко над землёй, за пределами стратосферы, видя, как сияющие звезды вспыхивают с каждым движением бёдер Кроули… Но Азирафель видит больше, чем просто звезды. Он видит целую галактику блестящих созвездий и разноцветных туманностей. Бесконечное пространство космической красоты, но одна звезда - его милый Кроули - сияет ярче других, подобно палящему солнцу. - Кроули, ох... - его ногти царапают позвоночник. - О, милый мой, мой мальчик, я… я так близко! Кроули понимает, что одна из рук Азирафеля движется прямо между ними, и быстро останавливает её, прижимая к матрасу. Зрачки голубых глаз расширяются от удивления и непонимания. - Подожди. Губы Азирафеля дрожат от отчаяния, бедра двигаются вверх, прося стимулиции.  - Любимый, пожалуйста! Мне нужно! Я не смогу кончить так… Мужчина мягко переплетает их пальцы.  - Не волнуйся, ангел. Ты обязательно кончишь, но я хочу кое-что попробовать, - спокойно объясняет он, целуя сладкую шею. - Позволишь мне? Букинист судорожно выдыхает, пытаясь успокоиться.  - Да, - кивает он. - Да, мой дорогой. Я доверяю тебе. В груди Кроули начинает теплеть… Доверие… Такой драгоценный подарок. Он с любовью смотрит на расслабленного ангела под ним, слегка разочарованного, но желающего в этот раз уступить Кроули. Актёр пытается успокоить свой собственный рваный голос, когда начинает шептать. - Мы, не привыкшие дерзать  счастливыми быть, в ракушках одиночества проводим время… - Кроули наклоняется, шепча ему на ухо, - пока любовь, покинув свой высокий храм, к нам в душу не войдёт освободить нас в жизнь, - он зачарованно наблюдает, как нежная кожа рук ангела покрывается мурашками, и аккуратно посасывает мочку уха. Азирафель всхлипывает, его зрение затуманивается, но, к счастью, Кроули рядом. Он держит его в своих руках, доставляет ему бесконечное удовольствие словами и телом. - Является любовь в сопровождении кортежа из восторгов, удовольствий,    что нам от памяти достались, боли древней, - он с трудом сглатывает ком в горле и снова начинает двигаться. - Н-но если мы достаточно смелы, любовь оковы страха сбросит с наших душ. Кроули волнуется, но речь его плавная, словно свежевыстриженная шерсть, подготовленная для красивого гобелена. Стих вызывает дикую дрожь в каждой части тела букиниста, каждое слово будто раскрывает его душу.  - Пожалуйста, продолжай, - умоляет он, обвивая свободной рукой шею Кроули, чтобы прижать его ближе. - Мы оставляем робость, как младенец грудь - при вспышке пламенной любви осмеливаемся дерзать; внезапно видим, что любовь для нас всего превыше, и таковой останется навек... - янтарные глаза встречаются с кристальными, когда звучит последняя фраза. - Одна только любовь... освобождает нас. Последний толчок… Последнее слово, необходимое Азирафелю, чтобы издать дикий стон. Он изливается на живот, учащенный пульс стучит в ушах, пятки твердо давят на ямочки на пояснице Кроули, продолжающего толкаться внутрь желанного тела, лихорадочно ища собственное удовольствие. Великолепный момент становится еще лучше, когда член наполняет Азирафеля горячим семенем. Если бы его тело не было уже истощено, он бы обязательно кончил снова. Кроули успокаивается. Двое мужчин  купаются в эйфории, но когда Кроули выходит из ступора, то чувствует, как тело под ним неудержимо подрагивает, и видит слезы, струящиеся по щекам Азирафеля.  - Ангел? - он быстро заключает его в объятия. - Эй, эй, я здесь, - успокаивающе шепчет он, смахивая поцелуями следы слёз. - Прости, я не должен был… Азирафель лишь качает головой, обнимая его в ответ.  - Н-нет, дорогой, не смей извиняться. Это было… волшебно, - хихикает он сквозь слёзы. - Видимо, я просто расчувствовался, но… у меня и в мыслях не было остановить тебя... Спасибо, Кроули. Актёр вздохнул с облегчением, ласково почесывая голову Азирафеля. - Это все, что я хотел услышать, ангел… ┅༻❁༺┅ Двое мужчин расслабились в большой гранитной ванне, смыв с себя запах пота и секса и заменив его ароматом лаванды и розмарина. Единственными звуками в комнате были их неглубокое дыхание, приглушенное лопание пузырей мыльной пены и едва уловимые всплески теплой воды от лёгких движений двух тел. Азирафель удобно устроился на груди Кроули, позволяя крепким рукам, блуждающим по его телу, убаюкивать себя. Тем временем Кроули блаженно любуется произведением искусства, которое он оставил на коже Азирафеля: точно багровые цветы на фарфоре, как на элегантном чайном сервизе в отеле "Ритц". "Мой, - слово, которое всплывает в мыслях у актёра, когда его пальцы скользят по дорожке от румяного от пара плеча Азирафеля вниз к его рукам, покоящимся на бёдрах с такими же следами страсти, - только мой. И теперь всегда будет моим". - Азирафель, - сонно говорит Кроули, - можно вопрос? - Конечно, дорогой мальчик. - В твоем сегодняшнем письме… ты сказал, что всегда знал, что чувствуешь ко мне, но… был ли какой-то конкретный момент, когда ты действительно это понял? - Рождество в закусочной, - не колеблясь отвечает Азирафель, пожимая плечами. - Думаю, именно твой подарок убедил меня, что я от тебя без ума, - он слегка повернул голову, чтобы посмотреть в любимые глаза. - Почему ты спрашиваешь, милый? - Просто я именно сейчас понял, когда это случилось со мной. - О, расскажи, - взволнованно просит ангел. В ответ Кроули застенчиво улыбается. - "Я чувствую, как вы дорожите теми, кто смотрит на вас, а не только персонажами, которых играете. Вы и ваша страсть, благодаря которой наблюдать за вами так интересно, намного превосходит продуманно сшитых костюмов и слоев грима. Вы особенный, Энтони Дж. Кроули. Для всех зрителей и..." - "...И для меня", - повторяет вместе с ним Азирафель. - "Надеюсь, вы навсегда сохраните эту истину в своем сердце", - букинист поднимает руку, проводя пальцами по влажным медным волосам. - "С уважением, А. З. Фелл", - заканчивает Кроули. - Кроули, ты выучил мои слова...- шепчет тронутый Азирафель, наматывая на палец огненный локон. - Мхм, все до единого… Это было последнее письмо, которое ты отправил перед тем, как мы встретились, и даже тогда… Думаю, я уже знал, что влюблен. Звучит немного инфантильно, знаю, но я правда не мог не влюбиться в тебя, - говорит актёр, целуя влажный висок мужчины. - Мой ангел-хранитель, поразивший меня в самое сердце одними лишь словами… До тебя я вполне был доволен тем, что играл кого-то другого, но в глубине души надеялся, что кому-нибудь удастся увидеть меня настоящего. Азирафель счастливо утыкается лицом в изгиб шеи Кроули. - Честно говоря, любимый, я сам бы вряд ли решился отправить тебе письмо. Трейси тогда настояла. - Серьёзно? Я должен подарить ей корзину с фруктами, чтобы отблагодарить, - актёр наклоняет голову, неловко улыбаясь. - Вообще-то, у меня тоже есть, в чём признаться… Эм, инициатором нашей первой встречи был не я. По правде говоря, я вообще не знал, что она назначена, пока Анафема не сказала, что приезжала к тебе. - Что, прости?! - восклицает Азирафель, разинув рот. - Э-э, эм... да, сюрприз, - бормочет Кроули, немного взволнованный реакцией мужчины. Внезапно букиниста одолевает приступ смеха, и Кроули сразу становится легче. - О, мой мальчик, ты, должно быть, был в таком отчаянии, когда узнал обо всём так внезапно. - Нет, Азирафель, я был в ярости. Но теперь… я рад, что она вмешалась, - Кроули прижался ближе к тёплому телу. - Не уверен, что мы были бы здесь, если бы не она. - Бессмысленно рассуждать о том, что было бы, а чего нет, дорогой. Все, что имеет значение, это то, что мы вместе здесь и сейчас… - Азирафель проводит кончиками пальцев по подбородку Кроули. - Теперь, когда мы знаем обо всём, это звучит так... - Непостижимо? - предполагает Кроули. Азирафель кивает, прежде чем сомкнуть их губы. И эта "печать" станет ещё одним свидетельством их непоколебимой любви. - Да, пожалуй… - шепчет букинист, затаив дыхание. Так и есть. Ибо по-другому невозможно объяснить хитросплетения судьбы и связанные между собой события, работающие друг с другом словно шестерёнки в часах, ведущие к определённому времени - к моменту, когда, укрывшись под хлопковым одеялом, владелец книжного и актёр вместе погружаются в туманный мир сновидений, который до сегодняшнего вечера был единственным местом, где двое любящих людей могли держать друг друга в объятиях. И несколько часов спустя ярко-персиковые оттенки рассвета, омывающие их обнаженные тела, ознаменуют собой новое начало - начало для многих моментов, к которым они придут, держась за руки.