Меня не изменить

Из «Шоколадницы» девушка уволилась, как только стала встречаться с Костей, потому что отношения среди работников начальник запрещал. Костя тоже ушёл. Не брать денег у родителей круто, но девушка и парень пошли на работу не для независимости, а для опыта. И скучать по этому месту особо было не из-за чего, они ни с кем там и не общались, кроме друг друга. И это тоже сыграло свою роль в сближении. И тогда Алёна чувствовала с Костей не такую отдалённость, как сейчас. Парень пришёл в школу, уставший, словно не спал всю ночь. И он не принёс справку. Он не был в поликлинике. - Кость, а я к тебе вчера заходила вечером, но тебя не было, - начала Алёна. - Я выходил в аптеку. - На два часа? Я заходила несколько раз. И мог бы и меня попросить… - Я… - Да ладно, не оправдывайся. Можешь и дальше по ночам ходить в аптеку! – с сарказмом крикнула Алёна и, развернувшись, пошла на следующий урок почти бегом. - Алёна, постой! – Афанасьев схватил девушку за руку. – Ну извини. Я просто встретил… - Я не желаю тебя слушать. Хах, чёрт, если ты мне сразу правду не говоришь, как это вообще назвать? Какие это отношения, если ты врёшь мне? Ты делал что-то страшное? Вот неужели ты сделал что-то такое, за что я могу тебя осудить, не понять, на что я могу обидеться? Чем ты занимался? Знаешь, я не готова пока с тобой разговаривать. На этот раз Костя не погнался за своей девушкой, он только стоял, глядя ей вслед, опустив руки. На уроке они сидели на разных партах. К Косте подсел Паша и спросил, что случилось, а Афанасьев только покачал головой и промолчал. Самойлов обернулся к Алёне, но та была в наушниках и уткнулась в книгу. И сидела на последней парте – как в старые времена. - Алён, что происходит? – Паша последовал за ней после уроков. Костю девушка всё ещё игнорировала. - Да ничего. С чего ты взял? – пожала плечами Роднова, даже не глядя на парня. - Над тобой и Костей сегодня словно по туче висело. - Разберёмся. Но не сейчас. - Алён… - Мне на репетицию пора, извини. И Алёна почти побежала в актовый зал. Паша только закатил глаза. Дима обратил внимание на то, что Роднова с Афанасьевым сегодня были в разладе. Но его это не радовало. У него не обнаружилось совсем никакой реакции на это. Дементьев блокировал любые эмоции по отношению к Алёне и ничего не ощущал к ней. Так он думал. На сцене парень отвечал на активный флирт со стороны Даши, шутил со всеми, а Роднова оставалась в стороне. Дима и не замечал её. Только когда у них был общий диалог, пришлось её заметить. Сегодня уже пробовали репетировать в костюмах, которые взяли с прошлого года – не на каждое же событие новые шить. Родновой досталось длинное пышное платье, открывающее лишь щиколотки, без плеч. Дементьев невольно залип на её выступающие ключицы и поддерживаемую корсетом грудь. - Молодой человек, кто же отказывается от чая? – Алёна, играя свою роль, взяла Дементьева под руку, прижавшись к ней грудью. - Но времени совсем нет, миледи, - Дементьев аккуратно снял руку девушки со своей руки и отошёл на пару шагов. - И всё же, я настаиваю. Вы обидите меня, если не попробуете наш чай – его все хвалят! - Раз вы настаиваете… - Присаживайтесь. – Алёна выдвинула для Димы стул. - Мне, право, неловко, что вы так… - Стойте, стойте! – крикнула Алевтина Петровна, глава театрального кружка. – Роднова, ты должна с ним кокетничать! Ты нашла для себя выгодную партию и должна не упустить такого парня! Ты и в жизни так парней шугаешься? – На этих словах Даша и её подружки захихикали, а Дима кашлянул в кулак, улыбаясь. – Пододвинула стул и сразу сбежала! Будь обходительнее с гостем. Помоги ему придвинуться к столу – подойди, подойди к нему! Вот. А теперь положи ему руки на плечи, приобними за шею и на ухо – да опустись же ты к нему хоть немного! На ухо полушепотом – только чтобы зрители слышали, - нежно, следующую реплику. Вперёд! – Женщина хлопнула в ладоши, призывая продолжать работу. - Но… - начала было Алёна. - Ты у меня отыграешь эту роль, как надо, деточка! - Слышала, деточка, - обратился к ней Дима, - шепчи же мне горячие нежности своими сладкими губками. - Заткнись, - прошипела Алёна. Словив полный ожидания взгляд Алевтины Петровны, которая положила ногу на ногу и сложила руки на груди, постукивая пальцами по локтям, Роднова стала делать, что было велено. - Присаживайтесь поудобнее, сударь, - произнесла Алёна мило, но ядовито. Затем почти припечатала Диму к столу. Положила руки ему на плечи и провела ладонями вниз по его груди, прижалась щекой к его макушке и произнесла с кокетством, требующимся от героини, но и с некоторым злорадством, которое присутствовало в ней самой: - Надеюсь, мой чай, - на этом слове Роднова немного сжала свои руки, приобнимая Диму, и прижалась к нему крепче, - доставит вам наслаждение и успокоение. Вы так измотаны в последнее время… Дементьев чуть не вздрогнул. Он почувствовал дыхание девушки на своей шее, она чуть коснулась губами его уха, а тепло её прижимающего тела будоражило его. Он снова вспомнил то утро. Да когда же уже это воспоминание перестанет его преследовать! Никогда. Первый раз не забудется. Тем более так скоро. Он хотел её. Не любил, нет, ни в коем случае. Ничего, кроме безумного желания обладать той, что не даётся ему в руки. В глазах страх и возбуждение, а руки с такой мольбой обнимали его, пока он входил в неё снова и снова, так тепло, так узко. Так невыносимо жестоко было с её стороны забыть об этом. Она ведь после того дня виду не подавала, что между ними что-то было. И весь мир погас. Не было больше никого вокруг: ни учеников, ни преподавателя кружка – только они вдвоём на этой сцене. После репетиции Дима остался помогать убирать декорации в чулан. Не то чтобы он жаждал помочь, просто Алёна осталась, и он решил этим воспользоваться. - Роднова, закроешь зал, - приказала Алевтина Петровна, которая спешила домой. - Хорошо. – Девушка поймала кинутый ей ключ. Сложив в ящик последнее платье, она вздохнула спокойно и собиралась выйти из чулана. Выключила свет. В проёме возник мужской силуэт. - Не так быстро, деточка. Дементьев зашёл в комнатку и закрыл дверь. - В каморке за актовым залом… - прошептал он и резко прижал Алёну к стене. - Отстань! - Да ладно. Тебе же нравится меня мучать, а? Прижиматься, произносить реплики таким голосом, что у всех присутствующих парней встаёт. - Это всего лишь роль! - А мне плевать. Дима прижался лбом ко лбу девушки и стал рыскать руками по её телу. Она пыталась отбиваться, но он был слишком близко. Руки парня сжали её бёдра и дёрнули на себя. Дементьев буквально врезался губами в губы Алёны и стал неистово целовать, кусая до крови. Роднова тоже пыталась укусить его, но, несмотря на боль, Дима не сдавался. Он уже забрался одной рукой Алёне под блузку и сжал её грудь в лифчике. Девушка ахнула. - Нет… - получилось не очень протестующе. - Признай, ты тоже хочешь меня. - Тоже? Ты меня хочешь? – Она насмехалась над ним. В ответ Дементьев только сжал её грудь сильнее, второй рукой схватив за ягодицу. Он прижимался и тёрся всем телом о блондинку, а она не находила в себе больше сил сопротивляться. Дима целовал её подбородок, шею, ключицы, всё это время расстёгивая её блузку. Парень покрывал поцелуями её тело, опускаясь всё ниже. Он присел на корточки и стал расстёгивать джинсы девушки, лизнув её пупок. Алёна схватила Диму за волосы и отодвинула его голову от себя. Он зарычал и укусил её за ляжку. Девушка снова ахнула. Вместе с болью от укуса она почувствовала то, что ей совсем не понравилось – возбуждение. Дима резко поднялся и спустил её штаны, стал расстёгивать свой ремень. - Пожалуйста… - Что? - Прекрати… Прошу, хватит… - Тебе же не хочется, чтобы я прекращал? – шептал Дима. - Нет, пожалуйста… - Ты хочешь. Дементьев справился с ремнём и расстегнул пуговицу и ширинку, прижался к Алёне. - И я хочу – чувствуешь? Нечто твёрдое упиралось Алёне в пах. Их отделяло друг от друга только нижнее бельё. «- За такое не говорят "спасибо", - фыркнула Алёна. - За доверие – говорят, - ответил Костя.» - Не надо, - прошептала девушка, зажмурившись. Дима снова поцеловал её, оттягивая её нижнюю губу зубами, впиваясь в девушку, словно она глоток воздуха. «- Так я твой парень? - Чтоб ты понял всю значимость этого слова для меня, напомню, что ты мой первый парень.» К кому это на самом деле относилось? Первый парень… Который так мило поправляет шапку и сжимает сигарету, словно та - панацея от всех печалей. Который хочет её защищать, которому она действительно дорога. «- Я тоже в тебя влюблён». - Нет! – крикнула Алёна. Она со всей силы оттолкнула Диму и выбежала из чулана. Она обронила ключ на сцене, но даже не обернулась. На бегу схватила свою сумку, застегнула джинсы и выбежала из зала, сжимая блузку на груди. Остановившись в углу коридора, девушка остановилась и уронила сумку на пол, стала судорожно застёгивать блузку дрожащими пальцами, переводя дыхание. «Нет!» - она кричала это Косте, который её не слышал. Косте, которому не стоило её любить. Она недостойна такого парня. Её нельзя любить, нельзя в неё даже влюбляться, нельзя к ней хорошо относиться. Алёна обманщица. Она не знает, чего хочет, и признаётся в чувствах, а по мгновенному всполоху желания возгорается вожделением, которое невозможно остановить. Она чуть не совершила ошибку, которую даже не посчитала бы ошибкой, успокоив себя тем, что это естественная потребность человека, наплевав на то, кто был её партнёром. И только ярко загоревшееся в её мозгу слово: «ИЗМЕНА» остановило девушку. Роднова не понимала себя. Любит ли она Костю или это было лишь чувство благодарности за его заботу и поддержку? Одиночество, смешанное с очарованием от симпатичного милого парня, которое естественно возникает у девушек? А из чего строится влюблённость – именно из этого. Но справедливо ли так поступать – давать обещания в виде признаний на основании лишь этих ощущений? Алёне просто не хватало тепла. И возможно, она просто питалась Костей. Так же, как и Димой сейчас. Ей просто хотелось чувствовать себя нужной, желанной, живой. А важно ли ей, кто подарит ей эти ощущения? Даже вчера Дима не был так зол, как сейчас. Парень опрокинул несколько ящиков и отпинал декорации, прежде чем закрыть каморку и зал. Эта девчонка сводила его с ума. Нет хуже девушки в жизни парня, чем та, что однажды показала, насколько хороша, и теперь не даётся ни в какую. Дементьев бы с удовольствием сегодня ещё раз поколотил болельщиков Спартака, но они уже после вчерашнего разбежались по домам и больничкам, так что надо было ждать. Народу было много. Стенка на стенку. Куртки с телефонами, ключами и прочим сложены в сторонке, кто-кто крутит в руках биту, кто-то мнёт костяшки. И вскоре две орущие волны накинулись друг на друга и стали колотить, по чему попадут. Слышался хруст сломанных костей и треск рвущейся одежды, кровь быстро заливала асфальт, а зубы засыпали его. Безумие не прерывалось, когда кто-то падал под ноги другим – его затаптывали, пинали, не обращали внимания. И только на одно мгновение действие остановилось – и закончилось. Один парень рухнул на асфальт, врезавшись верхней челюстью в бордюр со всего размаха. Он не шевелился, не дёргался. Один из парней присел около него на корточки, оттирая рукавом кровь на лице. Он перевернул парня и посмотрел ему в глаза. Проверил пульс, затем приложил ухо к груди, чтобы убедиться. Покачал головой. - Нам пора, - сказал один из толпы. Все молча согласились и не спеша стали разбредаться, забирая свои куртки. Тот парень, что сидел около мёртвого, забрал его вещи. - Я знал его, - сказал он Диме. – Дцп-шник, но славный малый. Мы с ним катали иногда. - Жека, забей. - Да я уже. Просто давно никто на самом деле не дох – вот так сразу. - Это да… Слушай, а что с Ромой? Где он? – Дима решил перевести тему. - А ты не слышал? – Женя оживился. - Нет, меня ж, вспомни, сколько не было. - Так его засадили. - Что?! - Его младший братец сдал. - И его не разорвали на части? - Незачем. В принципе, всем стало по барабану. Ромчик в последнее время вёл себя уж слишком хамловски, вот и нарвался, за что цеплялся. Сэл более приятный в этом плане – спокойнее, что ли, и грамотнее во многих вещах. - Как ты сказал? - Да Сэл – Гриша его зовут, а это кликуха – младший братишка Ромы. Он вообще ещё школьник, но уже дела с Дубом организует. Слышал же про Дуба? - Мельком. - Как-нибудь можем заглянуть к нему. - Ага. Дальше парни шли молча. Когда они распрощались, Дементьев набрал номер Нины. Девушка сказала, что у неё дома мать, и сегодня она особенно строга и внимательна, так как её разозлили на работе. Так что прийти ему не получится. Положив трубку, Буркина тихо заплакала. Она так хотела увидеть Диму, они как-то мало общались в последнее время. А мать всё сильнее напирала, была порой груба, и стала постоянно что-то запрещать дочери – по мелочи: нельзя сладкое молоко, гулять только до десяти, даже домашку иногда проверяла! Это уж бред… И Нина пила вино, пока сама не стала замечать уж очень заметное убавление числа бутылок. Тогда девушка решила пойти по другому пути, но всё не могла собраться с духом. После звонка Димы Буркина твёрдо решила, что сделает это – и набрала Гришу. После неудачного звонка Нине Дима почему-то пошёл к Шуре, надеясь, что у неё никого нет. Он позвонил девушке перед самым подъездом. Самойлова ахнула, когда увидела его на пороге – кровь из носу, губы залиты кровью, глаз подбит, волосы в разные стороны. - Что?.. – начала девушка, опёршись о косяк двери. - Неважно. – Дима отодвинул Шуру и стал разуваться в прихожей. – Подлатаешь? – Повернулся он к ней. - Блин, ну конечно! Идём, умоешься сначала. – Самойлова повела Диму в ванную. - Не хочешь рассказать, что случилось? – спросила девушка, обрабатывая Димину рассечённую губу. - Не хочу, - буркнул Дементьев, крепче прижимая к глазу замороженный горошек. - А расскажешь? Дима тяжело вздохнул. Но рассказал. Шура только не переставая качала головой, приговаривая: «Ох, парни…» Когда Дементьев дошёл до смерти пацана, Шура и бровью не повела. - Тебе привычны смерти? - Нет, я просто отгородилась от некоторой информации стеной и предвкушаю семь великолепных плюх, которые раскурю после того, как доделаю всё с тобой. - Ты каждый день дуешь, что ли? - Нет. Но сегодня просто хочется. Приглашаю тебя снова. В следующий раз с тебя кусочек. - И где я его достану? - Через своего Гришу. - Я с ним не общаюсь. И он не мой! – Дима нахмурился. - Жаль. Тогда понятия не имею. - Может, я просто деньги дам, а ты купишь, сколько надо? - Не приму я деньги от тебя, только товаром. - Блин, да ты че! - Учись контактировать с людьми. Не всегда же общаться только с теми, кто тебе приятен. Нужно смотреть и на полезность определённых индивидов. Ничего личного, только бизнес – хорошая политика. Не думаю, что Гриша будет очень против сделки. - Да он меня вряд ли примет… - А что так? - Ну, был я с ним в компании, а потом ушёл. Есть одна девчонка… - И она нравится вам обоим? - Нет! Нет, - ответил Дементьев уже спокойнее. Шура неверяще хмыкнула. - Она просто… Там долго… - Ну, вроде, почти порядок, - девушка последний раз приложила ватку к ране Димы. – Идём ко мне в комнату - в честь такого я бонг достану. - А ты куда? - Бонг не мой, а Паши. - Он же даже не курит! - Обычные сигареты не курит, ага. - Девчонка, мы с ней раньше дружили, потом она меня опрокинула… - начал Дементьев, когда Шура вернулась в комнату с агрегатом и достала из ящика стола коробку с кучей жестяных коробочек внутри. - Без бутора. Лучше дунуть два напаса, чем не дунуть два напаса, хах. Продолжай. Дима рассказывал, переодически пуская в потолок дым. Шура держала в себе дольше, но Дементьева накрыло раньше с непривычки. - Шур, спасибо, что выслушала, - Дима прилёг на плечо девушки, взяв её за руку. - Да ладно. – Самойлова погладила парня по голове. - Нет, правда. Мне это очень нужно было. У Димы в голове проносились картины происходящего в каморке: её тело, её губы, её протест – Роднова, сучка, опять сбежала. Но сейчас рядом есть та, кто может его утешить. Такая тёплая и заботливая, ласковая, Дементьев тянулся к Шуре всем существом, он был побитым зверем, которому необходимо было исцеление – не только тела, но и души. Дима приобнял Шуру за пояс и мягко положил на пол, нависнув над ней. Девушка глядела на него своими сверкающими глазами – зрачки расширены почти до полной черноты внутри радужки, губы полуоткрыты в неровном вдохе, Шура застыла, но парень чувствовал её внутреннюю дрожь. Дима осторожно коснулся губами губ девушки. Она обхватила его руками и прижала к себе. Они неровно дышали, Дементьев стал целовать Шуру в шею, она приподнялась и стянула с себя кофту, оставшись в лифчике, провела руками по уже голому торсу парня, перевернулась и оказалась сверху. Девушка провела языком по его телу вплоть до резинки трусов и начала расстёгивать парню штаны. - Стой, - Дима схватил Шуру за волосы. – Извини. - Да нет, мне нравится, - хихикнула девушка и продолжила своё занятие. - Не надо, ладно? - Почему? - Тебе оно не нужно. Почему я? - А почему нет? Ты хороший парень и… - Я вовсе не хороший. - Дим, - снова она произнесла это так, как только она умеет – по-матерински наставительно будто, но с придыханием. – Я знаю, что делаю. – Она посмотрела ему в глаза. Дементьев застыл на мгновение и сдался. Он поцеловал Самойлову, а она опять повалила его на пол, и спустила с него трусы. Прикоснулась язычком к кончику его члена – он вздрогнул. Затем девушка стала двигать головой вперёд-назад, пока постепенно не заглотила полностью. В конце концов, Дима не выдержал и, сжав в кулаке волосы Шуры, стал сам двигать её голову, насаживая её рот. - Я ем мёртвых детей, - хихикнула Шура, когда вытирала губы от спермы. Дима только улыбнулся и прижал девушку к себе, поцеловал в макушку и закрыл глаза. - Давай встречаться. Самойлова встрепенулась и вытаращила на него глаза. - Это из-за минета? – грустно усмехнулась она. - Нет. Нет, это было замечательно! Спасибо тебе большое, - Дементьев снова чмокнул её в макушку. – Ты супер. – Дима взял девушку пальцами за подбородок и развернул её лицо к себе. – Ты мне нравишься. Губы Шуры стали постепенно растягиваться в улыбке. - Давай встречаться? – повторил Дима, состроив щенячьи глазки. - Да, - выдохнула девушка и поцеловала Дементьева. - Алён, ну пусти! Костя стучал в дверь ногой, смог достать до звонка только один раз, потому что руки его были заняты букетом красных роз и двумя коробками пиццы. - И к чему это приведёт? - Прости меня, милая! Я тебе всё расскажу. Я правда не хотел тебе врать. - Слушаю, - Роднова открыла дверь на маленькую щёлочку. - Вот так, на пороге? - Да. - Алён, ну впусти. Смотри, что я принёс, - Костя подвигал рукой с пиццей. - Думаешь, задобрить меня едой? – закатила глаза блондинка. - Не просто едой: горячей, изумительной пиццей с толстой корочкой – как ты любишь, с грибами, ветчиной, ананасами и шпинатом. - Вот же змий-искуситель. Роднова открыла дверь и тут же чуть не получила по носу букетом. - Господи, блин. - Это тебе! – Афанасьев попытался опуститься на одно колено, но вышло только нелепо скрючиться на дрожащих ногах. - Спасибо. Да заходи ты уже, не строй клоуна. Костю немного задели её слова. Девушка ушла на кухню поставить цветы в вазу, Костя разулся и последовал за ней. - Что ж, я слушаю. - Давай посмотрим кинч. Мы так давно просто не сидели вместе, ничего не делая. - Хорошо, - согласилась Алёна. Ребята выбрали на сегодня «Залечь на дно в Брюгге». Фильм печальный, музыка завораживала и вызывала тоску, но посмеяться можно было. «- Он прострелил мне глаз! - Если человек отнимает у вас пистолет, это подразумевает то, что он в вас выстрелит!» - Вот же дурак, - прокомментировала Алёна, крепче прижимаясь к Косте. Она хотела забыть сегодняшний инцидент с Димой, поэтому не была жёсткой с Костей и ластилась к нему. Девушка чувствовала вину, ведь она позволила Дементьеву трогать и целовать себя, более того – она получала от этого удовольствие. - Кость… - Что? - Я… Я люблю тебя, ты же знаешь? Афанасьев молчал. Первый раз она сказала: «Я в тебя влюблена», а это совсем другое. - Я знаю. Костя целовал Алёну долго и нежно. Роднова ощущала себя не в своей тарелке. Будто она соврала. Чувства и мысли спутались, поэтому ей не хотелось думать ни о чём. - Идём. - Куда? - Я обещал тебе рассказать. Лучше я тебе покажу. - Мне стоит готовиться? - Ничего особо страшного. Надеюсь, ты не осудишь меня. - Ты что! - Алён, - прервал её Костя. – Не торопись. И забери свои слова обратно, пожалуйста. - Какие слова? - О том, что любишь меня. - Почему?! - Нельзя любить человека, которого не знаешь. Пока я тебе не расскажу того, чем занимаюсь… Не хочу тебя обманывать. «Только недавно у меня самой были такие же мысли…» - подумала Алёна, и её сердце сжалось от стыда. - Чёрт… - Что? - Ты банчишь? - Что?! - Барыжишь, торгуешь наркотой, или сам принимаешь? - Нет! С чего ты взяла? - Да так… - Нет. Но… Идём. Афанасьев предложил зайти в магазин и купить газировки. Он вышел из магазина вслед за Алёной. Девушка открыла колу и сделала несколько глотков. - Зашибись… - Не холодно? – улыбнувшись, спросил Афанасьев. - А ты попробуй! Всё равно. - Нет, мне не нужно, это твоя кола. Парочка уселась в тёмной беседке в небольшом парке рядом с магазином. - У меня есть своя, - произнеся это, парень стал доставать из куртки газировку, чипсы и сыр. - Что?.. – Алёна опешила. - Люблю халяву, - пожал плечами Костя. – Это первое, что тебе стоит знать. - Это… Я… - Я знаю, что это неправильно и вообще-то преступление, но мне плевать, понимаешь? Для меня это мелочь, я не чувствую вины. Никакой. Роднова промолчала и сделала ещё глоток колы. Затем завинтила крышку, поставила бутылку на лавку и, поднявшись, подошла к Косте и стала между его коленей, положив ему руки на плечи. Парень приобнял её за талию. - Я не осуждаю тебя. Костя прижался носом к её животу, и девушка поцеловала его в голову. - Кость… - А? – парень взглянул на неё. - Это офигенно… Афанасьев внимательнее посмотрел в лицо своей девушки. Она светилась. Улыбалась, а в глазах сверкали искры. - Что? - Теперь я люблю тебя ещё больше. - Но почему? - Нет законам и запретам. - Тогда следующее тебе понравится ещё больше! – Голос Афанасьева окреп, и парень поднялся и подхватил Алёну на руки. – Это, правда, опаснее, так что об этом я расскажу. Но в особенном месте. Парочка уселась на автобус. Потом им пришлось немного пройти. - Железнодорожные пути? - Ага. Костя держал Алёну за руку, огляделся по сторонам и, убедившись, что никто не едет, повёл её к мосту. - Скользко, поэтому осторожней. Я полезу первым, а ты точно за мной, хорошо? - Ладно. Ребята за брались на мост и уселись. Алёна дрожала от холода. - Иди ко мне, - парень раскрыл парку и укутал Алёну, обняв. Он зажёг сигарету и закурил. - Иногда, - медленно начал он, - я цепляю поезда. - Что? Это как? - Забираюсь на прицеп и держусь за перекладины. Иногда на крышу. Или между вагонами – это самое опасное, но и кайфово. - Едешь снаружи движущегося поезда, я правильно поняла? – Алёна повернулась к Косте и практически уткнулась носом в его шею. - Да, именно. – Афанасьев выдохнул дым. - Дай тяжку. - Ты ж не куришь! Роднова только просяще взглянула на него. Костя протянул ей сигарету. Алёна подержала дым в себе и выдохнула в морозный воздух вместе с паром. - Я не заберу свои слова обратно. – произнесла девушка. Они сидели некоторое время в молчании. Потом земля задрожала, и мост тоже. Костя крепче прижал к себе Алёну. Поезд пронёсся прямо под ними. - Вау! – вырвалось у Алёны. - Я люблю тебя, ты же знаешь? – спросил Костя, перекрикивая шум. Роднова засмеялась. - Я хотел это сказать ещё тогда, у Пелагеи, но ты меня опередила и несколько сбила меня своей фразой. Я не влюблён, я люблю тебя, я с тобой, за тебя, навсегда. - Не надо кидаться такими громкими словами! - Почему тебе можно, а мне нельзя? - Я никогда не говорю «навсегда». - Ты не веришь мне? - Хочу верить и верю. Но… Извини. – Алёна покачала головой и, проведя ладонью по щеке парня, поцеловала его. - Какие люди в Болливуде! – воскликнул Дима, заметив Костю. Афанасьев решил проводить Лёшку до дома, а потом двинуться в тёплую постельку самому. И на этом пути им попался Дементьев. - Внебрачный сын? А Роднова знает? – Дима усмехнулся. - Отъебись, а? Чёрт, Лёша – это плохое слово, не повторяй. - Я тебе не младенец только из колыбели, - возмутился пацан. - Какой дерзкий малый – мне нравится. Тебя как зовут, парень? – обратился Дима к нему. - Лёша. - Приятно. Парни пожали друг другу руки. - Ну что, Афанасьев, - Дима приобнял одноклассника за шею, а тот пытался вырваться. – Да спокойно! Буйный какой. Какими судьбами вообще в этих краях? - Да мы к… - начал Лёша. - Малой. – Костя его оборвал. - Уу, у Костеньки секретные дела! – Дима сделал свободной рукой полусферу в воздухе, точно маг, готовящийся к атаке. – Блять… - тихо выругнулся, не сдержавшись – рука болела после драки. - А сам-то за каким хреном здесь ошиваешься? – Костя скинул его руку со своего плеча и внимательно осмотрел искоса Дементьева с ног до головы: рассечённая губа, нехилый фонарь под глазом, да и костяшки в боевом состоянии. - Был на одном мероприятии. – Дима хотел усмехнуться, но получилось кашлянуть в кулак, на котором отпечаталась теперь кровь с его губ. - Спартак или ЦСКА? – встрял Лёша. - Опа, Малой – не прочь такого звания? – Лёша был не против. – Ты в курсе? - Конечно. Это же мой район, - произнёс пацан с таким видом, будто это объясняло всё на свете, в том числе и космические телодвижения. - И что это? – влез Афанасьев. - Да так… - отмахнулся Дима. - Околофутбол, - быстро и кратко пояснил Лёша. - Что? - Ты не знаешь?.. - Нет, я знаю, что это. Дементьев, ты, блять, участвуешь в этом беспределе? Чего я ещё о тебе не знаю? - Ебать, да ты прям как моя девчонка говоришь – успокойся! Никакой это не беспредел – выброс адреналина в кровь, убиваю энергию и негатив – лично для меня вот это что. Раньше я, правда, радел за другие каноны, но слишком надоела вся эта противосторонняя борьба. - Тогда… - Остался со своими пацанами, иногда пересекаемся. И ты и не должен знать обо мне много, чего разошёлся? Или волнуешься за меня? – издевался Дима. Костя отвернулся, насупившись, засунул руки в карманы и уставился в землю. - Малой, а ты когда-нибудь участвовал в беспределе? – Дима замахал в воздухе руками, голосом передразнивая Костю. - Не. Знаю парней оттуда, друзья мои, но сам не суюсь – по их же наставлениям. - Хорошие у тебя друзья. – серьёзно сказал Дементьев. - Ну да. Мой дом. – Лёша остановился. - О, ну пока. - Я позвоню как-нибудь, а? Вместе пока… - Да-да! – прервал мелкого Костя. - Круто сегодня было. Спасибо, что помог. - Да забей. До встречи! - Пока. Дима тоже попрощался. - Ну вот мы и вдвоём. - Заткнись лучше, - выплюнул Костя. - Ну не будь таким букой. Как там Алёнушка? - Не твоё дело. - Да ну? А мне вот интересно. Я забочусь о её счастье. - Да ну, блять. - Да, - наигранно сурово произнёс Дима и почти тут же не сдержался и хихикнул. – Так как там моя Алёнушка? - Не твоя она. Отъебись. – Костя пошёл быстрее. - Моя! Право первообладателя! – крикнул Дементьев вслед и засмеялся. Костя сжал в карманах кулаки. - Что ты несёшь? – парень резко развернулся. - А вы ещё не?.. О, ну извини, что я так испортил сюрприз. - Завали хлебало. - Какой лексикон! Константин, вы заставляете меня в себе разочароваться. - Ноги в руки и уберись с глаз моих. - Ой-ой-ой! – Дима выставил перед грудью ладони и потряс ими. – Боюсь-боюсь! А Алёнушке, всё-таки, привет. Дружили, как никак, а теперь и разговаривать не хочет. А такую крепкую дружбу нехорошо так кидать. Ты как считаешь? - Я считаю, что ты давно по морде не получал. - Хах, да как раз недавно. «Блять», - выругнулся про себя Афанасьев. - Мало. - А есть желание добавить? - Жуткое. - Так вперёд! Или трусишь? - Просто не хочу руки пачкать. - Как заговорил! Фильмов пересмотрел? Хах, у нас с Алёнкой тоже было – как в кино: так же нереально прекрасно. - Да ты умеешь затыкаться вообще или нет! Всё, прошла дружба – завяли помидоры. Она не твоя и никогда ей не была, а сейчас тебя уж точно не должны касаться её дела. - Ты же не дашь девочке разочароваться в парнях? Не оплошай, чел, когда до дела дойдёте. Ну, по крайней мере, в выборе места она не привередлива. Только чур подоконник в подъезде – наша с ней тема. – Дима снова усмехнулся. И тут же получил по носу. - Сука… - выругнулись парни одновременно, только Костя чуть громче. Две кровавые дорожки прочертили путь от носа до губ, которые спустя мгновение растянулись в улыбке. - До встречи в школе. Дементьев развернулся и пошёл в обратном от Кости направлении, решив добраться до метро немного другим путём. - Твою мать… - Афанасьев совсем не хотел думать об этом, но мысль настойчиво билась в его голове. «Алёна спала с Димой». Она уже рассказала ему, что он не первый в этом плане, но до этого момента Косте было всё равно, а сейчас точно нож по сердцу прошёл. Забыть. Нужно поспать. Просто поспать. Одному.