Меня не изменить

Просто забыла поставить статус «заморожен», простите. А сейчас вот сессия, мне до неё дела нет, и я решила продолжить. - Что у вас опять случилось? – поинтересовался Паша у Алёны. - Понятия не имею, - грустно ответила девушка. Костя, вроде, вёл себя нормально, но почему-то старался держаться подальше от Алёны. Со стороны не было заметно перемен, но Роднова чувствовала себя совершенно не понимающей, что за хрень происходит, а Афанасьев не хотел подпускать её к себе целый день, так что девушка дошла до того, что написала ему смс-ку с текстом, совпадающим с вопросом Паши: «Что случилось?» Парень не ответил, хотя девушка увидела, что он посмотрел на экран телефона при пришедшем уведомлении. Костя посмотрел на Алёну, улыбнулся, чмокнул воздух, отправляя ей воздушный поцелуй. Роднова было развела руками типо «what the fuck», но он уже отвернулся. Тогда раздражение блондинки переросло в злость, и до конца учебного дня она сама не смотрела в сторону своего парня. А после уроков сразу пошагала на репетицию. Она заметила, как Дементьев крался за ней, и ускорила шаг. Он уже собирался в своей привычной уже наглой манере приобнять Роднову за плечи и вывести её из себя, но откуда ни возьмись появился Костя и взял Алёну за руку. Девушка вырвала свою руку из Костиной ладони. - Алён, извини за моё поведение. Я просто… - Парень посмотрел на Диму, стоящего за спиной девушки. Дима ухмыльнулся, взглянув новичку прямо в глаза. - Отойдём в более тихое место? Блондинка молча обошла Афанасьева и, уверенно чеканя шаг, направилась на репетицию Дима пошёл за ней, по дороге хлопнув Костю по плечу, наигранно с сочувствием сжимая губы, а затем шепча: «Держись». Афанасьев почти с отвращением скинул руку одноклассника со своего плеча. Дима ухмыльнулся и, уже отойдя на шаг, вернулся и громко прошептал брюнету на ухо: - Она всегда будет моей. Костя даже вздрогнул, так как не ожидал такого резкого действия со стороны Дементьева, и не успел среагировать, даже развернувшись, Дима быстро скрылся в толпе бесящихся младших классов. А Костя остался стоять посреди этого бушующего моря голов, пытаясь справиться с накатывающими эмоциями и чувствами. Он не осуждал Алёну, не чувствовал к ней неприязни за то, что было между ней и Димой, но она будто перестала быть той, кому он только научился верить. Будто она его обманула, не сказав, с кем конкретно у неё был первый раз. «Она же ни в чём не виновата», - твердила одна часть парня, тогда так другая металась от стенки к стенке. И вот после слов Димы ярость, непонимание и какая-то нелепая слабость настолько охватили Костю, что эта другая часть просто уселась на пол подсознания и поговорила: «Пить». Конечно, не воды. Когда Дима зашёл в актовый зал, Даша вовсю распалялась и почти кричала на Роднову, а та только рассматривала свои ногти, сложив руки на груди. Алевтина Петровна ещё не пришла, кто-то таскал декорации, кто-то переодевался, а Даша пылила на Роднову за то, что её сценическое платье было порвано. - Я-то тут причём, позволь узнать, - наконец, нехотя произнесла девушка. - Да потому что ты складывала костюмы и последняя выходила из зала! - И? - И?! Ты специально его порвала, потому что… - Почему? – Алёна подняла глаза и посмотрела на тяжело дышащую Дашу. – Потому что почему? - Потому что… - Так, почему это ещё не все в костюмах? Дементьев, а ну-ка на сцену, что ты в проёме застрял. – Преподавательница кружка влетела в зал, хлопая в ладоши, подгоняя всех. - Алевтина Петровна… - Что, Зайцева? - Моё платье порвано… - И почему, позволь узнать. Алёна усмехнулась, прикрыв рот ладошкой и пошла переодеваться, пока Даша пыталась устроить новые разборки. Правда, немного заслушалась, ей доставляло некоторое удовольствие замешательство девушки, и Родновой хотелось посмотреть и послушать, что та будет говорить преподавательнице. Когда Алёна шла к чулану, все уже выходили оттуда. В том числе и Дима. Блондинка почему-то вздохнула с облегчением. Она прошла мимо Дементьева с опущенной головой, чтобы ненароком не поймать его взгляд. Она знала, что он смотрит на неё. Она ощущала это всем своим телом, по которому проносилась непонятная дрожь. Репетиция прошла без эксцессов: Даше сказали взять из чулана иголку и нитку и зашить платье, роли все выучены, все стали расходиться. Даша несчастно закатила глаза к потолку, а потом стрельнула злобным взглядом в Роднову. - Да что… - пробормотала под нос девушка. - Ты ей не нравишься, потому что нравишься мне. - Чёрт. Не подходи так резко! - воскликнула девушка от неожиданности. И добавила почти тут же: - А лучше вообще не подходи. - Почему? Тебе неприятно моё общество? – Дима улыбался. Роднова промолчала и ускорила шаг. Она подошла к своей куртке в дальнем конце раздевалки, но не успела снять её с крючка, потому что кто-то прижал её к стенке. - Можешь мучать Афанасьева, сколько хочешь, но не надо бегать от меня. - С какой стати я вообще должна с тобой общаться? – Блондинка даже не пыталась вырваться, потому что понимала, что это бесполезно. Хочет поговорить – пусть, главное, что это быстрее поможет отвязаться от него, чем сопротивление, которое только раззадоривало парня. - А ты не хочешь? - А не видно? – Девушка развела руками и подняла брови. -Да ладно, перестань арканиться. Тебя же так же тянет ко мне, как и меня к тебе. – Дима прижался к девушке сильнее и опустил лицо к её шее. - Слушай, эти твои игры… Внезапно у парня зазвонил телефон. Вздрогнули оба. Дементьев не отошёл от Алёны, а быстро достал аппарат из заднего кармана джинсов и взглянул на экран. Парень в один миг отлетел от Родновой и скинул звонок. - Не хочешь, как хочешь, - так же, как раньше, наигранно улыбаясь, проговорил Дима и, схватив свои вещи, вышел из раздевалки. - Что? – прошептала девушка в шоке. Как бы быстро парень не заблокировал экран, блондинка успела заметить высветившееся имя с фоткой. «Надо сказать Паше», - пронеслось у неё в голове, и девушка выскочила вслед за Димой, набирая Самойлова, который никак не хотел брать трубку. Разговаривал с кем-то. «Что с того, что я пытаюсь отвлечься. Каждая миллисекунда - как будто бы вечность». «Та Сторона» в наушниках – уже плохой признак, так ещё трек «Не вздумай» буквально добивали Костю. У него прекрасная девушка, у них нет проблем. За исключением той, что он себе придумал. И что с того, что она была с Димой? Они вообще когда-то офигенно дружили, и что? Они были другими людьми. И к тому же, Афанасьева тогда вообще не было в её жизни. И всё равно отчего-то неприятно тянуло в груди. «…подоконник в подъезде – наша с ней тема» - неужели они и правда… там… даже не скажешь «переспали», потрахались – вот то слово. Костя застонал и сделал ещё глоток из бутылки «Джека». - Напиваться не выход, я в курсе, но какого чёрта… - Да что случилось? - Блин, Паш, не, это не то, что хочется рассказать, вообще не то, что знать надо. Сам бы отказался от этого знания, если б мог. Просто выпей со мной, чтобы я не выглядел алкоголиком, будь другом. - Куда сегодня пойдём? – поинтересовался Дима у Шуры, когда пришёл к её дому. Они встретились на детской площадке, чтобы не приближаться к подъезду, где ненароком можно было пересечься с Пашей, чего Дементьеву совсем не хотелось. - Ко мне. - А как же?.. - Он к другу пошёл, бухать, вроде. Так что квартира свободна ещё пару-тройку часов. - И чем будем заниматься? - Завалимся посмотрим фильмец, я попкорн сделаю. - Ладно, звучит неплохо. - Тогда идём. - Чувствую запах сыра! – крикнул парень из комнаты. - Ага. Этот, по-моему, самый вкусный. – Шура внесла в комнату тарелку с дымящейся взрывной кукурузой. - По-моему, тоже. Ну что ж, устраивайся. Не знаю, понравится ли тебе, но ты сказала – выбирай на свой вкус, так что… - Думаю, понравится. – улыбнулась Шура и, поставив тарелку на кровать, притянула парня к себе, обняла его и поцеловала. - Тогда включаю. Девушку впечатлил фильм, только половину она провела с закрытыми глазами, очнувшись только на речь Димы. - Видишь, он привёл свою маму к дому? - Да, ух-ты, красивый! - Да. «- А чей это дом? – спрашивает женщина. - Твой, - отвечает её сын.» - Я тоже так хотел бы однажды привести маму в красивое место к огромному шикарному дому, провести рукой, окинув всё, и сказать просто: «Мама, это твоё», - произнёс Дима мечтательно. – Что бы ни было, я хочу, чтобы она знала, что я благодарен ей и правда люблю её. Шура задумчиво взглянула на него. Ей было интересно, каково это. Она свою мать ненавидела. Девочки вообще хоть в какой-то период или определённый момент времени ненавидят своих матерей, но у Шуры это было каким-то повсеместным отторжением женщины, которая её родила. Наверное, потому что и сама та не пыталась особо идти на контакт. Мать Самойловых была одной из тех индифферентно-винных женщин с вечно задумчивым взором, который на самом деле не содержал в себе лучика мысли, а словно туманная плёнка заволакивал восприятие жизни. Да, она была замечательной матерью, но после того, как Шуре стукнуло двенадцать, перестала ей быть. Узнала, что муж изменял. Шура теперь тоже это знала, и поэтому не могла уважительно относиться ни к одному из родителей. Правда, может, оно и правильно, девочка никогда в спорах и ссорах не ставила отцу его ошибку на стол. Хотя один раз в тринадцать лет не выдержала и выложила ему карты, тихо словив его в кабинете после взбучки. Больше он ничего ей не предъявлял. - А как фильм-то называется? – полусонно спросила Самойлова. - «Гангстер». А этот актёр – тот, что белый, Рассел Кроу… - Ой, а я знаю его! – перебила Шура. – Только вспомнить не могу, где видела… - Может, в «Гладиаторе»? - Наверно… Ага, точно, с Пашей смотрели как-то. - Зашибенный фильмец. Но мне нравится с ним ещё «Игры разума», он там одного нобелевского лауреата играет, и там такая фишка… - Какая? - Так, посмотрим, я офигел в конце, короче, немного. Может, тебе понравится. Гениальный чувак постоянно кипишует и пытается жить. - Паша! - Что ты кричишь? - Я тебе полчаса названиваю, почему трубку не берёшь? – затараторила Алёна. - Да я… Я с Костей говорил. Он там… не знаю, говорить тебе или нет, - неуверенно промямлил Паша. - Ты где сейчас? - Вообще, на пороге твоего дома. Я к Косте, как бы… - Но зайди ко мне для начала. Расскажешь заодно, что это он вытворяет, - почти грубо завершила Роднова. Лифт открылся сразу, и Паша быстро поднялся к Алёне. Она уже ждала его с открытой дверью. Девушка впустила друга, и они обнялись. - Проходи пока. Тебя этот придурок скоро ждёт? - Да есть ещё время, в принципе. - Чай будешь? - Пожалуй. - У меня тут китайский красный в чайнике заварен, шикарненький. - Зашибись. Самойлов прошаркал на кухню и умостился на стул у стойки. - Что, блин, он вытворяет, не в курсе? – спокойно задала Алёна вопрос, не глядя на Пашу, подняв брови, налила ему чай и отошла. - Он… Я хз, если честно. Но сейчас он… пить собрался, короче, меня позвал, а я вообще его отговорить хочу… хотел. Но он, кажется, уже гасится. - Надо разобраться. Сначала он игнорирует меня целый день, как будто я что-то совершила, потом пытается извиниться, как первоклассник недобитый, а теперь пьянствует! Он вообще алкоголя не потреблял почти после того, как с Селентьевым перестал общаться, так что я совсем не понимаю, что происходит. - Я тоже. - Все какие-то странные стали… - внезапно тихо проговорила Роднова. - Ты о чём? – Паша отставил чай, но всё ещё сжима чашку в пальцах. - Да обо всём. Дима. Потом Селентьев. Буркина… - блондинка взглянула на Пашу. Тот покачал головой, мол, всё в порядке, да похер. - …и Дима. Теперь Костя стал с катушек слетать сегодня, это вообще не годится. - Ну, Дементьев вообще офонарел, согласен. Причём ни с того, ни с сего, казалось бы. Да и у вас, вроде, всё налаживаться стало, и тут – с Ниной стал… - Было видно, что Самойлову, всё же, не совсем плевать на бывшую девушку. Парень откашлялся: - Кхм, в любом случае, они теперь нам побоку, так ведь? Алёна в ответ неуверенно пожала плечами и спрятала глаза в чашке. - А Гриша, вроде, наоборот нормальным стал. Ну, в плане тихим, спокойным. Он со Славой контачит понемногу, да и всё. - Да, - подтвердила Алёна, резко поставив чашку, так что та даже громко дзынькнула об стойку. - …но это тоже какой-то капец! Он стал призраком, вообще незаметным, а раньше наоборот, везде совался, только бы засветиться. Теперь будто специально делается невидимкой. Да и усталый постоянно, будто вагоны разгружает ночами. - Да в доту задротит наверняка. А ты как-то сильно о нём беспокоишься… - Паша сощурил глаза. Девушка замахала руками. - Нет-нет, это так, сторонние наблюдения… - Значит, наблюдаешь за ним? - Нет! Так, вообще, я тебе хотела сказать, что заметила сегодня кое-что. Я не уверена, что это именно она, но… - Договаривай. - Сегодня после репетиции… Короче, забирали с Дементьевым куртки из раздевалки, - про небольшое баловство парня блондинка, естественно, промолчала: – у него телефон зазвонил, и я заметила имя твоей сестры на экране. Фотки не было! Так что это может быть и не она. Но… - Я их видел недавно вместе. – Паша сжал кулаки. - И? – Роднова задержала дыхание. - Сказал ему держаться подальше. – Парень внезапно тяжело вздохнул. – Она всё равно меня слушать не станет, а указывать ей сейчас я боюсь: хоть немного свободы ей надо дать, а то ей сейчас любой запрет – война, ты, как никто, должна понимать… - Ну да… - Я постараюсь следить за этим, если что-то будет не так, поговорю с Дементьевым по-другому, ну и с Шурой придётся. А пока – ну ей четырнадцать, что он с ней сделает. – Паша одним глотком допил чай и встал. – Знаешь, я, пожалуй, домой пойду, посмотрим с малой фильмец, попкорн сделаю. Я даже после того случая мало времени с ней провожу. А ты сходи к Косте, пожалуйста, поговорите. Нельзя так, надо разговаривать. - Вы с Ниной так свои споры решали? – усмехнулась Алёна. Паша строго посмотрел на неё. - Прости, - виновато протянула девушка. - Да ладно. Это ты прости. Просто ты права, да, всё стало странным. И меня это иногда кумарит отчего-то. - Ничего, сейчас домой придёшь, расслабишься, с сестрёнкой время проведёшь. Извини, что загрузила. - Да че ты, хах, вот тут точно не за что извиняться. Ладно, давай. Паша уже оделся и обулся. Они с Алёной обнялись на прощание, и парень поцеловал подругу в щёку. - Всё будет хорошо, - сказал он, приподняв девушку за подбородок и погладив большим пальцем. - Обязательно, - проговорила Роднова, качая головой, пытаясь скрыть смущение. Одновременно с ней реплику вкинул ещё один человек с порога квартиры: - Че за херня? Костя даже не удосужился надеть что-то, кроме трусов и тапочек. Как и разобраться, что бы за мысли у него не проскочили за долю секунды, парень накинулся на Пашу и одним ударом сбил его с ног. Тот просто не был готов. Самойлов старался не бить Афанасьева, а только оттолкнуть его и что-то сказать, но не получалось. Тогда парню пришлось применить силу. Костя осел у шкафа в прихожей, зажимая нос ладонью. Алёна смотрела на это без ужаса, словно на несносных детей, она предугадала, чем это закончится, в любом случае, и уже принесла домашнюю аптечку. - Ладно, Паш, иди. Я с ним разберусь. То есть – позабочусь о нём. Паша усмехнулся. - Пока, подруга, - снова чмокнул в щёку. Костя дёрнулся и сморщился, снова прислонился к шкафу. - Пока. – Паша вышел за дверь. – Что ж, повторю твои слова, потому что точнее и не выразишь мои чувства сейчас: чё за херня? – произнесла девушка, отчеканив последние слова.