Меня не изменить

" - Как ты думаешь, мы живые? - Не знаю." - Я тебе совсем не нравлюсь? - Нина надула губки. - Нин, перестань, пожалуйста. - Я некрасивая? Тупая? Что? - Нет, Нин, успокойся. Я знаю, что ты хороший человек, и ты очень красивая девушка, и весёлая, и вовсе не тупая, не наговаривай на себя, пожалуйста. Но я люблю другую, мы можем с тобой дружить. - Можем. Но не будем. Нина придвинулась к Косте вплотную и поцеловала его, положив ладонь ему на затылок, прижимая к себе. Парень опешил и практически не шевелился. - Костя? На то и был расчёт: Алёна стояла сбоку от целующихся и с изумлением смотрела на них. Афанасьеву не пришлось вырываться от Нины, она сама отпустила его с самодовольной ухмылкой, тот растерянно взглянул на неё. - Беги за ней, - только и сказала Нина и, развернувшись, ушла. Костя ещё протупил с пару секунд и побежал за Родновой, которая уже со всех ног летела прочь, сдерживая слёзы. Костя не успел её догнать. На телефон она не отвечала и вк не заходила, так что парень решил зайти к ней домой. Но когда он приехал, девушки дома не оказалось. Афанасьев стоял под дверью с полчаса и умолял его пустить, думая, что девушка просто не хочет его видеть, - в чём был, конечно, прав, - но не поэтому ему не открываю. - Молодой человек, ну сколько можно? - из соседней двери вышла бабушка в халате с недовольным выражением лица. - Извините, пожалуйста. - Никого дома нет, так что можете идти. - Как?.. - А так. Так что перестаньте шуметь. - Извините, пожалуйста, - повторил Костя и задумчиво поплёлся к лифту. "Где она?" - думал парень. А "она" звонила старому "другу". Который взял трубку практически моментально. - Порепетируем, Дементьев? - Зря. - Я не хочу жалеть. - Ты повела себя как последняя шлюха. - Да ну? А разве Роднова твоя ведёт себя не так же? - Нина практически выплюнула фамилию ненавистной девушки Диме в лицо. Парень усмехнулся, отвернулся, а потом резко взял Нину за волосы и притянул к себе. - Не говори о ней. И не лезь в её жизнь. - Неужели тебе не пофиг? Неужели ты на что-то надеешься, заботливый какой? - Не трогай Афанасьева. - А ты не лезь в мою жизнь. Как же ты меня кинул. Дементьев, ты мразь. Друзья - да ну нахер, ты мне врал, всегда врал. Ты когда-нибудь вообще говоришь правду, или ты со всеми играешь? - Да, играю. И неплохо, согласись. - Дима улыбнулся и ушёл, а Буркина осталась стоять на месте, чуть не плача. - Да ты только рад, что я засосалась с Афанасьевым! Думаешь, не видно, как ты стояк прячешь, как только видишь эту шмару? Да все уже давно поняли, что ты в неё по уши! От Селентьева заразился? Это что, передаётся воздушно-капельным? Надеюсь, я не начну скоро целовать фотки Чернушки на ночь? - Заткнись уже, - спокойно произнёс Дима. Он вернулся и взял Нину за шею. - Тебе определённо нужно научиться поменьше крякать. Ты права. Ты ууумничка, - парень стал полушептать Буркиной на ухо. - Мне правда порой было приятно с тобой пообщаться, потому что ты не тупая. Но ты слабая. Тебе так одиноко, бедная девочка, которую не понимают и воспринимают не так, как она хочет. Но я не собираюсь быть твоим спасательным кругом. Благотворительностью не занимаюсь. Дементьев оставил Нину и ушёл. У него в кармане затрещал телефон. - Извини, милая, сегодня не смогу прийти, - сказал парень Шуре по телефону. У него на сегодня были другие планы. Буркина сделала всё только Диме на руку. Но он, естественно, не собирался гладить девушку за это по макушке. Ему нравилось топтать людей. Только раньше ему было не до этого: он терпеливо готовился, изучал, в том числе и себя, ведь он не сразу обнаружил в себе эту невероятную жажду разрушения. И не того, из-за которого мальчики в детстве издеваются над малышами со двора, а потом идут на бокс. Это было нечто более глубокое, тонкое, даже элегантное. Тотальный ментальный снос, вот что Дима хотел от своих слов и действий. И у него действительно получалось. Как у Нины рисовать, а у Гриши банчить. Это было его талантом. - Никогда ничего не обещай себе. Себя всегда прощаешь, оправдываешь. Согласен, Зиро? - Наверно. Ещё хапку? - Не. А где Слава сегодня? Он же говорил, что в пять будет, а уже восемь, и не дозвониться, нихрена. - Да он с Дубом, вроде. Или это вчера было... Да ничего с ним не случится, чего ты кипишуешь. - Да не... Раздался внезапный стук в дверь, причём её просто стук, а грохот, кто-то по ту сторону двери прям-таки очень жаждал, чтобы его пустили. - О, Слав, а мы как раз о тебе... - Собирайся нахуй живо! Бери литтл пони, запасные труселя и валим! - Да что за... - Шанхайцы! Блять, Зиро, гони коней, фак, ну ебать тебя во все щели, блин, живее! Они практически мне в ногу шли, мои пятки от их дыхания горят, живее! - Как нашли, блять? - Я ебу? Сказать, что бежали парни в прихуевшем настрое - ничего не сказать. Лысый с рыжей бородой, в кроссах на голу ногу, шортах и двумя горшками с растительностью подмышкой, раскрасневшийся докрасна потный паренёк в ватнике и пацан с растерянными глазами навыкате и косяком в кулаке. Квартиру можно было хоть палить на прощание. Больше туда не вернутся. - Теперь что? - Да ничего. Хуй сосать буду, что, - огрызнулся Зиро. - Не кипи, Коклюш, - примиряюще произнёс Слава. - Тебе жить негде вообще теперь? - Да вообще. В кутузку, либо на бойню. - Бля... Слушай, Сэл, а у тебя ж комната свободная Ромы? - Ну да. - Сэл... - Кстати, да! - Гриша немного очнулся. - И никто, кроме меня, в принципе, не знает, что ты с Зиро тусуешь, так что к тебе вообще не приебутся. - Вы чего надумали? - Да к Сэлу тебя подселим, только тут уж потише придётся себя вести, он с мамкой живёт. И из его хаты трафик не очень настроишь. Кстати, как мать отнесётся? - Да она почти не замечает ничего, как Рому забрали. По барабану. Можно и трафик настраивать. Только снова этим шанхайцам своим не пропались, я в той квартире зарегистрирован, как и мать, и мне больше деваться некуда будет, - пояснил Гриша. - Блин, братаны, спасибо от души. - Душевно в душу, - усмехнулся Слава. - Тогда че, надо транспорт найти, в метро с этими кустиками, - парень указал на понику, - вряд ли поверят, что вы садоводы. - Такси. - Вызывай, у меня телефон сел. - Ты с нами? - Не, - ответил Слава. - Я прогуляюсь по делам. До встречи в шкалке, Сэл. - Давай. - И к чему такая срочность? - Какая к чёрту срочность! Мог бы даже не отвечать, не то что приезжать. - Да ладно, Роднова, не кипятись. - Тебе же Буркина наверняка уже растрепала? - Угадала. - Я думаю расстаться с ним. - С кем? - С Костей. - Ты ж его так любишь! - язвительно произнёс Дима. - А он меня - хз. - Да ты пьяна, девочка! - Чего?! - Ты пьяная! О чёрт, да я с девятого класса тебя такой не видел. Понятно теперь, почему ты мне позвонила. - Может, я помириться хочу! - Алёна даже топнула ножкой. Пара человек на улице посмотрели на неё. - Потише ты. Может, зайдём домой? Хер ли ты вообще выперлась меня встречать? Стоп, ты... в тапочках? Охренела совсем? Больная. В дом, живо! Зимой в тапочках. Пиздец. - А ты что, волнуешься? - Алёна захихикала. - Ага, конечно, - Дима закатил глаза. - За тапочки твои больше волнуюсь, чем за твоё здоровье, симпатичные, жалко, если промокнут в снегу. В дом, блять! - Вот что ты ругаешься! - Да твою ж мать, - Дементьев снова закатил глаза и развернул Алёну в сторону подъезда. Когда они поднялись, блондинка не захотела открывать дверь. Она побежала на этаж выше и стала подпрыгивать с ключами в руках и показывать Диме язык. - Алён, ты как ребёнок прям. Девушка продолжала играться и побежала ещё выше. Дима догнал её и схватил за талию, прижав к себе. Алёна попыталась вырваться, но не очень сильно к этому стремилась, больше играясь и смеясь. Она просто хотела довести Диму. - Довести до белого чая меня решила, Роднова? - рыкнул Дементьев. - А ты мысли читаешь! - Алёна на миг утихла, но потом снова засмеялась. - И хватит меня по фамилии называть, - здесь девушка надула губки. - А ты перестань себя так вести. Ты как с цепи сорвалась. Обычно ты... - Спокойнее? - предположила блондинка. - Уравновешеннее, я бы сказал. - Значит, я больше не хочу такой быть. - Сколько ты выпила? - Достаточно, чтобы позвонить тебе. Девушка внезапно стала почти серьёзной. Угомонилась, Дима поставил её на землю, и она пошла к двери. Но ключ в замок вставить почему-то не смогла. - Роднова, может, это не твоя дверь? - предположил парень, который спешно спускался за ней. - Блин, - шепнула Алёна и стала спускаться дальше. - Дим, помоги. - Это точно твоя квартира? - Это - да. Дима открыл дверь, и Алёна ввалилась внутрь. Она прислонилась к шкафу, закрыла глаза и не двигалась. Парень молча закрыл дверь, положил ключи на столик, разул девушку, поставил тапочки на коврик, пока не высохнут, и снял с неё пальто. Роднова была в домашних штанах с кроликами и белой футболке размера хl. - Почему ты позвонила мне? - Я не знаю. - Я же так достаю тебя. Дима подошёл к девушке вплотную. Она открыла глаза. - Да. Но мне это нравится. - Это правда по пьяни или ложь по пьяни? - Это правда. Ты же видишь, - девушка произнесла последнюю фразу шёпотом и на долю секунды подмотал на губы парня. - Нет! Стой! - Алёна оттолкнула Дементьева и ушла на кухню. Она опёрлась руками на плиту, сделала несколько неровных вздохов и стала готовить чай, чтобы успокоить дрожь в руках. И начала говорить. - Я люблю его, но он меня совсем не знает. Это словно первая влюблённость, когда это взаимно просто, и поэтому приятно, и тянет к человеку ещё больше от того, что знаешь, что он к тебе что-то чувствуешь, понимает? Чувствует, понимаешь? Дима промолчал. - Не молчи! - Роднова развернулась к парню, который сидел на стуле по другую сторону стойки. - Я то же чувствую с тобой. Алёна замерла. - Потому что мы долго знакомы. - Это, конечно, играет роль. Но ты же поняла меня... - Я поняла. Именно поэтому мне фигово. Чёрт, ты знаешь меня! Ты меня знаешь лучше кого-либо, я с тобой чувствую себя по-другому, я тебя чувствую иначе, чем кого-либо! Я тебя чувствую... - Мне кажется, это плохая идея. - Но я не хочу останавливаться. Мне надоело ставить себе красные флажки. Что можно, что нельзя, границы какие-то вечно. Хватит! Мир перевернулся, больше нет смысла играть какую-то роль, которую тебе дали без твоего согласия. - Мы не такие, какими они нас считают. - Да. - Поэтому ты мне нравишься. Я видел, как ты меняешься на протяжении лет. Я знаю, как ты пришла к тому, какая ты сейчас. - И я не хочу больше загонять себя в клетку. - Не надо. - Кажется, Костя - моя клетка. Дементьев встал со стула и подошёл к девушке. Он поднял пальцами её подбородок так, чтобы она смотрела ему в глаза. - Тогда почему ты с ним? Алёна сама подалась навстречу его губам. Парень и девушка целовались, попутно снимая друг с друга одежду. Дима целовал Роднова в шею, кусал её, она вскрикивала, но ей нравилось. А потом Дементьев подхватил её на руки. Алёна обхватила его торс ногами, и парень с девушкой стали двигаться в бешеном танце, сливаясь душой и телом. "Я думала, что при измене в голове загорается красная надпись большим буквами: "ИЗМЕНА!!!" Но нет. Пролетает в голове как факт, неоспоримый, но только лишь факт. Я знаю, что делаю, и тем не менее продолжаю. И мне плевать... Мы потрахались на той же кухне, где я впервые поцеловалась с Костей..." - думала Алёна, лёжа в объятьях своего друга. Она находилась в некотором оцепенении. Она протрезвела уже давно. Она понимала, что осознавала каждую секунду, когда была с Дементьевым. А ещё она понимала, что знала с самого начала, чем это закончится, и даже ждала этого в глубине души. Она знала. Как только поддалась желанию позвонить ему и услышала его: "Скоро буду". Она знала и всё равно, шаг за шагом, почти что намеренно шла к этому. Почему? Да всё просто, только Алёна ещё не готова признать это. Дима практически никогда не был просто другом. Роднова пока пыталась блокировать некоторые мысли в своей голове, но они прорывались и заставляли девушку чувствовать себя плохо. Она с самого начала обманывала Костю, искала в нём спасения от того, что не хотела признавать. Может, она и влюблена в Афанасьева, но родную душу чувствует в другом. В том, кто всегда был рядом. Это ощущалось как-то туманно, нереально. Будто в шаре, из которого постепенно выкачивали воздух. А потом подавали кислород удвоенной дозой. Этого не могло случиться с ней. Только не с Алёной Родновой. Она ведь хорошая девочка. Она не обманывает других. Но считается это, если обманываешь себя? - Как ты думаешь, мы живые? - Я не знаю, - ответила Алёна. Она лежала у Димы на груди, он её приобнимал и курил. - Дай тяжку. - Ты ж не куришь. - Дай. Роднова несильно затянулась, чтобы не закашляться, но дым все равно проник в горло. Девушка сдержалась. Она почувствовала горьковатый привкус и медленно выпустила дым изо рта, сначала почти крепко сжимая губы, а затем выдохнула остатки одним облаком. - Ты красиво куришь, - сказал парень. - Я не курю, - улыбнулась Алёна. Дима усмехнулся и потушил сигарету.