Меня не изменить

"Над любовною клятвою смеются боги." "Когда кажется, что нечего бояться - бойся. Бесстрашие - не смелость, но и не глупость, однако если хочешь считать себя тем, кому страх неведом, считай себя хотя бы осторожным. Иначе проколешься. И если ты человек, вина сожрёт тебя с головой", - такие невесёлые мысли одолевали Алёну. И несмотря на то, что она пыталась вести себя, как обычно, ей было страшно до головокружения. Она видела Диму насквозь, только не могла прочитать его нынешнего настроения. А парень тем временем дурил голову Шуре, и он-то следил за тем, чтобы об их отношениях никто не узнал. Ему нравилась эта маленькая наглая наркоманка, она была свободнее кого-либо, кого он видел когда-нибудь. Ей было плевать: на родителей, на одноклассников, на брата. И только Дементьев, кажется, захватил её. И он пользовался этим. Несмотря на силу этой малютки, её было легко ломать - он это чувствовал. "Зачем? Да потому что я дерьмо, а не человек. Я не собираюсь становиться кем-то другим", - Дима не любил размышлять на тему своих выборов и поступков, но иногда такие мысли пробивали его. - "Я только знаю, что есть человек, который такой же, как я. Она этого пока не признаёт. Но придётся. Она должна стать свободной. Иначе я и её схаваю, но тогда всё станет по-другому... Без неё я не хочу. Просто не хочу". "Чем же она так зацепила?" - эта мысль пронзила почти одновременно сразу троих. Но Дементьев уже знал ответ. А Нина всё не могла сообразить, хотя уже стала составлять представление об этом. Роднова другая. Даже когда была более-менее социальной, потом когда закрылась в себе и теперь - ей больно, это же понятно, хреново, когда окружающие так обращаются, но ведь она первая начала. А зачем? Потому что ей нравится, когда всё плохо? Потому что она привыкла к тому, что не может быть счастлива? Или потому что думает, что не заслуживает этого? "Почему я не трахнул тебя тогда, Роднова?" Гриша вспоминал её нежную кожу под своими пальцами, её смущение и дрожь. Её глаза. "Ты офигенная. А Афанасьев такой простой. Почему девочки вечно выбирают таких мальчиков с витрин? Даже нет желания разбираться. Да и нет шансов у меня. Но я всё равно трахнул бы тебя". - Есть такая ложь, что, вроде бы, мелочь. Например, у троюродной бабушки племянчатой тёти дяди в третьем колене был такой-то случай в жизни. Легче сказать, что это было у тебя, чем по сто раз объяснять причинно-следственные семейные связи. И берёшь бытовую, совершенно обыкновенную ситуацию из чужой жизни, потому что она влезает в тему разговора. А ведь солгал. Все лгут. Во благо, по неосведомлённости, не договаривают, кто-то врёт по-крупному. Кто-то чувствует вину, а у кого-то нет совести. У тебя есть совесть, Роднова? - Зачем ты меня мучаешь? - Потому что я обещал. - Почему ты не можешь оставить меня в покое? - А ты хорошо придумала: тусить со свои парнем, потрахивая другого. Я тебе не мальчик по вызову, у меня вообще-то чувства есть, - произнёс Дима и усмехнулся, чтобы скрыть горечь в голосе. - То, что мы сделали, было ужасной ошибкой. Этого больше не повторится. Я люблю Костю, и я буду с ним. Пожалуйста, отстань, прошу. - Помогай мне тебя простить. Может, на колени станешь? Пощёчины Алёна никогда не давала, поэтому немного промахнулась и попала Диме по носу. - Блин, ты чего? - Отстань! - Нет, - пожал плечами Дима и прижал девушку к себе. - Брось Афанасьева и отстану, если ещё будешь этого хотеть. Ты его предала, с твоей стороны подло оставаться с ним. Каждую минуту, что ты с ним, ты обманываешь его. Неужели тебе это нравится? - Нет, но я... - Не хочешь думать о том, какая ты подлая? - Не хочу думать о том, что похожа на тебя. - Почему же? Врёшь себе? - Знаешь, о чём я думала, когда ты перестал быть моим другом? Хотелось заорать им всем в лицо: “Какого хера вы делаете это со мной?” Но спустя секунду понимала, что сама позволяю с собой это делать. Хотелось бить стены и немного курить, пить не хотелось совсем. Хотелось быть и не быть, хотелось забыть и вспомнить. Я снова обманываю себя, снова привязываюсь не к тем, снова несу слишком много правды тем, кому плевать, и слишком много лжи тому, кому обещала не врать никогда. Я сердце себе вырываю. Плэйлист обновила. Исплакалась, подушку вжимать пора. И сейчас понимаю, что повторяюсь. Боли нет, как обычно - это обида, потому что я, конечно, сука, но они бóльшие мрази. А теперь я и есть мразь. Я с этим ещё не смирилась. А пить не хочется, потому что в последний раз поняла, что это не помогает мне. Это никогда не помогало. И людей надо уметь вычёркивать тех, прежде всего, которые рядом ненужные. Они мешают. Ты тот, кого у меня так и её получилось вычеркнуть. Надеюсь, когда выпустимся из школы, больше никогда тебя не увижу. Ты во мне паразитируешь, вгрызаясь и ломая кости. - Ты так долго была начеку, что в один момент просто потеряла контроль. И за это придётся платить. Я от тебя не отстану. Я верю, что ты не сдашься, ты сильнее, чем думаешь. Если ты до сих пор не разбита, не сломлена, не подавлена, только немного уронена. Я вижу это. Я! И неужели он когда-нибудь поймёт это? И говоришь ли ты ему о том, что чувствовала и чувствуешь? Ты ему не доверяешь себя, так как же ты можешь быть рядом с ним? Это глупо. Роднова, ты же совсем не глупая, так кого ты изображаешь? Всё ведь просто: расстанься с ним. - Я не хочу. - А чего ты хочешь?! - Наверно, быть нормальной. - Он что, твой щит? - Вроде того. - Но и клетка тоже, - добавил Костя. Девушка промолчала. - Тебе не плевать, а? - Ты о чём? - Для кого ты хочешь быть нормальной? - Для себя. - Зачем, скажи, зачем?! - Потому что такой, какой я являюсь, у меня не получается, ничего не получается. - Тебя так заставили думать. А я готов принять тебя такой, какая ты есть, потому что именно это мне в тебе нравится - ты мне нравишься такой, какая ты есть, так какого чёрта ты бежишь от меня! И от себя. - Я себе не нравлюсь. Я не хочу объяснять тебе. - Да ладно, договори уж. - Нет. Дима перехватил запястье девушки, когда та снова собралась уйти. - Договаривай. Давай же. Со мной тебе терять нечего. - Ты знаешь, как никто, что я плохой человек. - Это из-за?.. - Молчи! Не только. Но это неважно. Я просто понимаю, что это неправильно, и если я продолжу быть такой, ничего хорошего не выйдет. - Ты паришься из-за правильности своих поступков или из-за страха остаться одной? Парень заметил в глазах Алёны слёзы, которые она сдерживала, не подавая виду, что они вот-вот потекут по её щекам. - Я помню каждое блядское слово, каждый твой взгляд, брошенный в меня, каждый жест, я помню всё. - Тогда забудь. - Как-то у нас не очень хорошо получилось расстаться, - произнёс Паша, улыбаясь, и сжал Нину в неловких объятиях. - Да ладно. Я виновата. Селентьев на меня плохо влиял. - Это точно. - Но я понимаю, что и до этого вела себя так себе. Я столько ненужных проблем создавала сама себе. Да и сейчас это делаю иногда. - Но зачем? Не стоит. У тебя всё будет хорошо, я в тебя верю. - Паш. - Что? - А реально, зачем ты захотел встретиться? - Захотел снова связь наладить. Не хотелось бы такого человечка терять в своей жизни. - Да ладно, долго до тебя доходило это, если это правда. - Мне правда не хватает тебя. Помнишь, как мы гуляли в пг? Тогда, на выставке той японки... Как же... ты тогда ещё три сладкие ваты умяла... - Слушай, что ты делаешь? Ты копаешься в уже никому не нужном прошлом, будто пытаешься воскресить то, что было, но я ведь знаю, что тебе это не нужно. Так зачем ты вспоминаешь? - Потому что тогда ты была другой. - И? - Лучше, чем сейчас - А тебе-то вообще какое дело? Ты ушёл из моей жизни, и с чего вдруг теперь озаботился вопросом моего поведения?! - возмутилась Нина. - Я просто не понимаю, зачем ты делаешь то, что делаешь. - Что, например?! - с вызовом спросила девушка. - Отношения с Дементьевым, когда он стал козлом. - Да он всегда был козлом. - Нин, ты понимаешь, о чём я. - Побеги мои нервные клетки и время. Ты докапываться позвал? - Нет. - Тогда перестань меня на пустом месте мониторить! - Не на пустом... - Да заткнись. Я сама за себя отвечаю, тебя это не касается. - Хочу, чтоб ты знала, что я твой друг, и если что, ты можешь обратиться ко мне. - Ты проходишь практику в местном обществе добровольцев-антиплакальщиков? Что с тобой? Ты тоже стал другим. Что за солнечный нимб вокруг своей башки ты соорудил, самаритянин? - Это Лика. Она делает меня лучше. - Да ты похож на сектанта! Она тебе мозги промывает. - Нет, я просто меняюсь... - Да задолбал! Паш! Посмотри на меня, - Нина взяла его лицо в свои ладони, - взгляни прямо в глаза, в радужку вглядись, в каждую точку, в зрачок. Что ты видишь? - Что за глупости? - Что ты видишь? - Ну, глаза твои, что ещё. - Ты понял, о чём я. - Прости, Нин, я не пони... - Очнись, Самойлов! - А вот Буркина давать пощёчины умела, что и доказала только что - Ауч! - вскрикнул Паша. - Это не ты. - Да-да, ладно, раскусила! - Паша отбросил руки девушки от себя. - Я вообще с тобой видеться не хотел. Ты вела себя паршиво. Мне уже пофиг, на самом деле. Когда ты с Дементьевым сошлась, я вовсе в тебе разочаровался. Я рассказывал о тебе Лике - немного, но она зачем-то настояла, чтобы я с тобой встретился и поговорил, мол, мы расстались нехорошо. - Какая дурость, боже. - И не говори. - Сразу не мог сказать? - Я хотел сделать, как она просила. Всё-таки... - Всё-таки, она тебе очень нравится. - Да. - Иди ты уже, только время у меня отнял. Мне ещё шесть работ на смотр в художке делать, а ты со своими приказами от девушки. - Ещё рисуешь? - А как же. - Я думал, ты забросила... - С чего бы? - Мама тебе разве... - Не указ. Мама мне не указ в этом плане. - Вижу, что-то Дима тебе всё же дал. Нина только усмехнулась и помахала Паше рукой. - До встречи в шк, подкаблучник. - Скоро Новый год. Все выучили общую песню? - задала вопрос классу учительница на классном часу. - Детский сад, штаны на лямках, - пробормотал кто-то. - Дима, Алёна, как репетиции? Готовы к спектаклю? - улыбнулась женщина. - Конечно! - с излишним энтузиазмом откликнулся Дементьев. - Двадцать девятого концерт, и после уходим на каникулы. - Ты где отмечать будешь? - С родителями? - Я в клуб пойду. - Я к девочке своей завалюсь. - Может, общий вписон? Класс зашумел, обсуждая предстоящие планы на осуществление. Естественно, все хотели напиться и повеселиться. Некоторые предлагали классу собраться вместе, но многие уезжали с родителями куда-либо,кто-то просто не хотел. И всё равно половина класса была за то, чтобы скинуться и снять квартирку, как в девятом на выпускной, и хотя бы с тридцатого на тридцать первое, а может и прямо с двадцать девятого на тридцатое хайпануть. - Да давайте, ребят! В прошлом году неплохо погудели. Пока нам не предстоит очередная куча экзаменов, грех не потусить. - В следующем году капец. - Десятый класс - последний шанс нормально отдохнуть. Дальше гемор начинается до конца жизни. - Ну, не так фаталистично. - Если здраво посмотреть, так и есть. - Так что? Да ладно, все вместе. Вот ты когда уезжаешь? - Тридцатого. - А ты? - Тоже. - Я тридцать первого. - Тогда после праздничного концерта сразу на праздник жизни. Я посмотрю сегодня квартиры, а вы, мальчики, смету на алко составьте, пожалуйста. - Есть, мэм. - Какая я тебе мэм?! - Мадемуазель, прошу прощения. - Так-то лучше. - Решено. Отказы не принимаются. Всем скопищем. - А если у кого денег нет? - Да блин, ну решим что. Нас много, не думаю, что дофига бабла на каждого выйдет. - Окей. Тогда смотрим, уже завтра обсуждаем, и снимать хату и закупаться. - Теперь только о пьянке и буду думать. - Ты и так только об этом думаешь постоянно. - Ну да. - Завтра жду смету. - Будет сделано. Учительница уже погрузилась в очередной бульварный роман и даже не слушала учеников, хотя прекрасно слышала их. Её особо не волновало, чем они собираются заниматься после школьного праздника, главное, чтоб на спектакль явились, ей только это и надо было обеспечить. Больше людей, больше ладоней, которые хлопают, чтобы создать иллюзию того, что это действительно кому-то нужно и важно. - Готова, Роднова? - Только сейчас не выёживайся, Дементьев - Ну уж не обещаю. - Дементьев! - Не кипишуй, девочка. Дима приобнял Алёну за талию и опустил лицо к её уху. - Удачи. Девушка практически вылетела на сцену, отскочив от одноклассника. Перед учителями Дима не стал ничего выкидывать. Но ведь главное было впереди. - Ребят, всем на собраться, переодеться и так далее часа хватит? - спросила главная активистка и сборщица класса Ира. - Да. - Адрес все записали? - Обижаешь. - Ну всё. Тогда где-то через час-полтора выезжайте, я, Аня, Лена и мальчики всё подготовим. Кто что должен везти, везёте. Не забыли? - Да. - Все помнят, к сколько максимально подъезжать? - К семи. - Супер. Тогда до встречи, ребят. Все разбрелись по домам, а группка ответственных за подготовку помещения поехали на квартиру. Все пребывали в ожидании веселья и немного безумия. Спустя несколько часов съемная квартира уже гудела от наполнявшего её народа. Пить ещё не начали, настраивали музыку, раскладывали еду и расставляли стаканчики. Мальчики искали штопоры - девочкам для вина. А девочки уже незаметно выпили по стопке текилы и были готовы шуметь и танцевать. - Я рад, что попал в ваш класс. Вы, правда, офигенные ребята. За вас! - оттостовал Костя. Алёна смотрела на его с улыбкой. Они долго танцевали, и активно, и медляк, который затянулся песни на три. Блондинка старалась много не пить, но от каждого тоста уходить не удавалось, к тому же, Костя постоянно обнимал её и сам ей подливал, будучи уверенным, что под его зорким оком ничего с его девушкой не случится. - Давайте выпьем за Алёну и Диму! - прокричала Ира. Роднова вздрогнула, Дементьев засмеялся. Все поддержали тост и громко закричали. Если бы свет исходил не только от фонарей и электронных диско-шаров, было бы видно, как Алёна раскраснелась. - Подари мне танец, девочка. Хотя бы в честь удачного совместного выступления сегодня. Девушка взглянула на Костю, но он был занят болтовнёй с парнями. "Это просто танец", - успокаивала себя Алёна. Она подала Диме руку. Тот аккуратно обнял девушку за талию и повёл её в медленном танце, хотя музыка не совсем подходила под такой темп движений. - Ты подумала? - О чём? - О нас. - В смысле? - Не строй из себя дурочку. Я знаю, что ты прекрасно всё поняла. - Я не буду с тобой никогда. - Как жестоко. Внезапно губы Димы скривились. Он оглянулся на остальных и, убедившись, что никто особо не обращает на них внимания, потащил Алёну в одну из комнат. Он запер за собой дверь, а девушка стала вырываться наружу. - Что ты делаешь?! - Ври себе, сколько хочешь, своему Косте, кому угодно. Только мне не ври. Он приблизился так стремительно и близко, что девушка упала на кровать, стоящую в комнате. - Что, изнасилуешь меня? - зло усмехнулась Алёна. - Этого не потребуется. - Дима пытался поймать её взгляд, о она отворачивалась. - Ты ведь хочешь. Перестань. Неужели тебя не тошнит от того, что ты делаешь? - А что я делаю? Скажи мне, что я делаю?! Поведай, ты же лучше меня знаешь, конечно! - вплеснула Роднова руками. - Перестань паясничать. - А кто паясничает! Пусти меня к моему парню. Алёна оттолкнула одноклассника и сделала три больших шага к двери. Дима прижал её спиной к своей груди, схватив за шею одной рукой. А другой стал гладить девушку по животу. Затем он чуть прикусил мочку её уха, стал целовать её шею, прижимая к себе всё крепче, а Роднова невольно изгибалась встречу его прикосновениям. - Прекрати! - она, наконец, смогла оттолкнуть парня. - Тебе же нравится. - Пожалуйста... - прошептала Алёна. - Ты так и не дала вразумительной причины. Дай мне причину, Роднова. Дай мне, блять, причину! - Её нет... - Что-что? - Её нет. - Тогда... - Я боюсь. - Чего? - почти застонал Дима. Девушка отрицательно покачала головой в знак того, что не ответит. - Быть собой? Ты это хочешь сказать? Быть непринятой? Непонятной? Быть одной? Неужели я не дал тебе, дуре, чёрт, понять, что я рядом? Блять, Алёна, не своди меня с ума... - В кои-то веки по имени назвал. - Потому что довела. - Дим... - Ну что ещё?.. Алёна быстро обняла парня за шею и поцеловала. Она решилась. Теперь всё будет по-другому. Она объяснит Косте, что сердцу не прикажешь. И хотя она уже привязалась к этому брюнету в кедах и скинни-джинсах, к его губам, заботе, движениям, голосу, это стояло ни в каком сравнении с тем, что кипело между ней и Димой. "Искра. Буря. Безумие" - это про них. Ураган эмоций. И страсть. И понимание. И нежность. И электричество между ними. С Костей было приятно, уютно, тепло, а ещё - красиво. Но при этом Роднова чувствовала себя немного теми героями из фильма "Плезантвилль", когда они попали в тот идеальный чёрно-белый городок. Всё прекрасно, но это не настоящая жизнь. Наконец, парень и девушка разорвали поцелуй. Роднова посмотрела Диме в глаза - её родные приюты из прошлого. Которым больше не суждено видеть этот нежный взгляд таких же родных глаз. - Извини, я отвечу на звонок. Алёна отошла в другой конец комнаты с телефоном в руке. И после разговора застыла, словно изваяние, даже не отключив звонок. А на другом конце провода раздавались всхлипы. - Я ненавижу тебя. - Что? - Я сейчас приеду, потерпи, - сказала Алёна в трубку и, отключавшись, положила телефон в карман. - Что случилось? - обеспокоенно спросил Дима. - Ты дерьмо собачье, вот, что случилось, - произнесла Роднова замогильным голосом. - Да что такое?! - Удали мой номер. Заблокируй вк. Не трогай меня! - вскрикнула девушка, когда Дементьев попытался взять её за руку. Парень был поражён внезапной переменой настроения подруги. - Не смей. Даже не приближайся. И ищи врача, деньги. А потом готовься к постельному режиму в больнице. - Что такое?! - А тебе ещё не сказали? С наступающим, кретин! Димин телефон кратко зажужжал. Парень посмотри на экран. И замер. - Вот блять... Алён, я... - Пошёл нахуй. Роднова оттолкнула Диму, открыла дверь и вышла. А парень так и остался, шокированный, стоять на месте. На экране телефона постепенно гасла новая смс-ка. "Я беременна".