Меня не изменить

- И кто это? - Блять, ты где был? – закричал на Гришу Зиро, когда тот соизволил вернуться домой. - В пизде. Почти, - усмехнулся Селентьев, глядя на свои кроссы, которые уже две минуты пытался снять. - Что у тебя с пальцами?! - Да так. Повздорил с человечком по мелочи. - Ни… Кхм, нифига себе. - Так это его квартира? – раздался третий голос. - Угадала, - подтвердил Гриша. - А, извини за этот неждан, я сам охуел. Это… - Яна, очень приятно, - девушка, стоящая до этого сложив руки на груди, протянула парню руку со скептическим выражением лица. - Ага, как же. - Она… - Я та, кого этот придурок чуть не убил когда-то. - Фак, ты так спокойно говоришь об этом, - произнёс хозяин квартиры практически без какой-либо интонации. - А должна биться в истерике или типо того? - Ну типо. - Зачем ты пришла и как нашла меня вообще? Эту хату никто не знает. - О, солнышко, ты не умеешь прятаться. Ну, или не так: ты не умеешь выбирать доверенных лиц, что, по факту, равносильно. Как думаешь, тебя откопали на прошлой квартире? - В смысле? Ты о чём? – Марк подозрительно посмотрел на Гришу. - Даже не смотри на меня. Охерел, что ли? – опять же Селентьев произнёс это спокойным тоном и, отодвинув Яну с негромким «Извините», ни на кого не глядя, направился на кухню. – Так будет кто-нибудь жрать? - Ты так сформулировал вопрос, будто мы уже спрашивали об этом. – Девушка закатила глаза. - Закройся, будь добра. Зиро? - Ты его зовёшь не по имени? - Блять, и так, и так, какое нахер тебе дело? - Ну да, я тоже его Сэл зову иногда, - встрял Коклюшев, который чувствовал себя крайне неуютно и растерянно. - Сэл? - Бля… - протянул Гриша и скрылся на кухне. - Какой-то он странный, - произнесла девушка, приподняв одну бровь. Руки она снова в недовольном жесте сложила на груди. - Кстати, классные волосы, - промямлил оставшийся парень. - Спасибо, - кратко улыбнулась Яна и прошла за Гришей, пафосно откинув свои алого по всей длине волосы до середины спины. Девушка была практически не накрашена. Острые скулы, большие синие глаза, чуть подведённые карандашом и маленькие губки бантиком. Несмотря на бледность кожи, на щеках расплывался румянец (сделанный с помощью косметики, конечно). Зиро не отводил от Яны взгляд, а вот Грише было вообще плевать, что в квартире находится посторонний, и этот посторонний – не известная ему девушка. - И что ты будешь готовить? - Помидор, салат и лук, всё на булочке с кунжутом. - А серьёзно? - Бля, ты серьёзно не заметила огромный пакет из «Макдональдса» или просто решила меня заебать? - А поменьше мата в своей речи использовать слабо? - Слабо. - Мда… - Бл… Блин, да кто ты вообще, чтобы в моём же доме мне указывать, как мне говорить? Да, откуда ты, давай поведай. О, и что ты имела ввиду, когда сказала, что Зиро не умеет выбирать доверенных, блять, лиц? - Ты знаешь Славу? – обратилась девушка к возмущённому Грише. Марк аккуратно примостился с другого конца стола. - Орлова, что ли? - Ага, - Яна взяла со стола солёную соломку и стала её посасывать. Марк сглотнул, а Селентьев подгонял девушку. - Ну, не тормози. - Он сдал твоё прошлое местонахождение шанхайцам. - Она знает про шанхайцев? - Да, знает, - кивнул Коклюшев. - Ах да, я забыла, что ты не в курсе, кто я. – Девушка загадочно улыбнулась и доела соломку, которую до этого крутила между пальцами. - Значит, они знают и про эту квартиру? - Нет. Я с ним поговорила. Да и не только с ним. На самом деле, можешь возвращаться обратно, тебя не тронут. - Почему это? - Да они ж давно палили странный левый трафик, а он, как оказалось, шёл из твоей квартиры. Так что долг ты покрыл. А Слава-стукач теперь у Дуба под крылышком. - Как и Сэл. - Ты тоже стукач? - Нет, я… - Ты шестёрка, - кинула Яна и махнула рукой. - Да кто это, блять, Зиро? Хули она такая наглая?! - Это… Выйдем? - А здесь никак? - Да ладно,отойдите, ребят. А я пока бургер выберу. – Девушка поднялась, а Гриша сурово на неё посмотрел. – Можно? - Только два биг-мака не трогай. - Да я вам оставлю! - Два биг-мака – это только мне. - А… Ладно. - Это она! – шёпотом кричал Марк, вытащив Гришу из комнаты за рукав. - Да кто? - Помнишь, я рассказывал тебе про девушку, которую… - Твоя любовь, что ли? По тому, как рыжебородый опустил глаза к полу и замялся, Селентьев понял, что ответ «да». - А сейчас ты к ней чувствуешь что-то? – Гриша заботливо положил другу руку на плечо. - Конечно… Но я… Мне тяжело. Мне стыдно перед ней. Она… Она чуть не умерла. Она могла умереть, и виноват в этом я. - Кажется, её саму это не очень парит. Или ты думаешь, она нашла тебя, чтобы отомстить? - Не знаю. - Как думаешь, про Орла она правду сказала? - Она не очень-то расположена к вранью. - Какой высокий слог, сударь. - Да бля… - Уже лучше. - Да ты будто Орла не знаешь. Я б его пришлёпнул, конечно, за такую подставу, но с другой стороны, я теперь нихера не должен бояться. - Может, он для того и напустил облаву? Чтоб всё выяснилось и доказалось? - Да хз. Хотя надо вызвать его на очную ставку. - Да он же не скажет правду. - Ну… - А тебе не похуй? Всё ок, что хорошо кончается, так что зачем терять его. Тем более, что он теперь с Дубом, а мне это вообще не нравится. - Ты хочешь его исподтишка вытурить? - Кого вы там исподтишка вытурить хотите? – В дверях, опёршись одним плечом на стенку, стояла Яна, поддерживая одну руку другой и поедая очередную соломку. - Хера ли ты подслушиваешь? – напал Гриша. - Да чего ты грубый такой. - Иди нахуй. - Ребят, давайте не будем… - Да, хуй ещё нервы тратить буду на эту недоблядь. Ой… Ну прости, Зиро. - Не говори так… - Зиро, соряяяян, - я же сказал. Яна закатила глаза и произнесла. - Марк, а тебе неинтересно, зачем я тебя нашла? - Да как бы да, - ответил за друга Сэл. Яна недовольно посмотрела на него. - Ян? – подогнал Зиро. – Не пугай, а. - Мне жить негде. Я с тобой поживу, окей? Какое-то время. - В смысле? А родители? - Не хочу с ними жить. Они мне денег дали, но я сказала, что сама квартиру выберу. - И на что собираешься скопить? - Да так, девичьи штучки. - И тебе на эти штучки нужно потратить стоимость съёмной квартиры в Москве? – Гриша был шокирован. - Я не против, но… Мне кажется, тебе не стоит жить со мной. - Я больше не имею отношения к веществам. - Я… - Я проходила реабилитацию. Я теперь ярый зожник. - А зачем ты наведывалась на Шанхай? - Не тупи – насчёт тебя узнавала. Кстати, мне по старой памяти надавали всякого… дерьма. - Воу, леди да такие слова произносит, - встрял Сэл с набитым ртом. Яна скривилась. - Вот. – Девушка выложила на стол большой пакет с зеленью, которой такое количество парни видели только на картинке. - Ого! Ты там всем отдрачивала, что ли? - Марк, я, конечно, очень терпелива, но заткни своего друга, пожалуйста. Зиро успел только недовольно взглянуть на друга, но тот уже поднял руки в примирительном жесте. - Всё-всё, я больше не буду. Постараюсь. – Улыбка не сползала с его лица. - Так я поживу с тобой? - Ян… Ты же знаешь, что у меня на квартире постоянно происходит. Тебе не будет тяжело? - Мне будет тяжело, если сегодня я останусь на улице. - Ладно… - неуверенно произнёс Зиро. - Славно! Тогда жду тебя дома. Поужинаешь сам, я готовить не буду. - Да я и не рассчитывал… - А хули нет? То есь ты просто так собралась на его хате кантоваться? А платить чем будешь? - Сэл… - Да ладно, Марк. Я сама этому недоумку сейчас всё скажу. Ты, - девушка повернулась к Грише, - Сэээл, - издевательски протянула она. – Прекрати своё грёбаное шоу, окей? Я вернула другу квартиру, оправдала его в глазах общества, так ещё и травы принесла столько, что вы можете только за сегодня в Снуп Догга превратиться. Так что закрой рот. Яна послала Марку воздушный поцелуй и уничтожающе взглянула на Гришу на прощание и вышла из квартиры. - И ты её, блять, любил? Наконец, у Селентьева стали заметны хоть какие-то эмоции по поводу гостьи. - Чего ты хотела? - Погулять. Мы давно не виделись. - Тебе не с кем больше гулять? - Я хотела с тобой. - Извини, но у меня по сессии пара хвостов, после каникул надо будет сдавать, так что никак. - Лёня, ну чего ты такой… До конца каникул ещё куча времени! Парень даже смог представить, как мелкая надула губки. Но он не хотел с ней видеться. Девочка забыла про него надолго, и он был только рад. А теперь объявилась снова и вряд ли просто так. - Шура, извини. Я не могу с тобой гулять. У меня есть свои дела, свои друзья. Неужели у тебя нет компании или хотя бы подруги? - То есть ты вообще не хочешь со мной общаться?! - Да… - Что я сделала не так? Нам же здорово было вместе. Что случилось? - Ты маленькая… - И? Вообще-то не то чтобы. Если б мне было двенадцать, то да, но сейчас ты о чём вообще? Что-то вообще не понимаю твоей логики. Или ты боишься, что за прогулку с пятнадцатилетней посадят? Лёня молча выдохнул в трубку. Он потёр лоб ладонью, пытаясь подобрать слова. Да, им было здорово гулять, болтать и прикалываться, но со временем Коваленко стал понимать, что они не смогут остаться просто друзьями – девочка влюбится, и это всё испортит. Не то чтобы Лёня был так уверен в себе, скорее не уверен в уровне самолюбия девочки. А девочка и правда хотела быть с Лёней больше, чем друзьями. Но совсем не затем, что он весь такой привлекательный и хороший. Просто ей было скучно. Она продолжала наседать на Лёню, пока тот не согласился. - Только ближе к пяти, всё-таки. Мне сегодня с напарником ещё проект делать, это для баллов неплохо, да и на кафедре запомнят… Парень продолжал оправдываться тем, какой важный проект и именно поэтому прогулку на вечер надо перенести, а Шура и не была против. Она и не слушала после согласия студента, а потирала ручки в предвкушении. Вечер обещал быть интересным. Самойлова очень уж хотела поиздеваться над тем, кто назвал её «маленькой» не в ласковом смысле,а как «малолетку». Обидно. Да и столько морозиться. Да, девушка была занята, но если интересно общаться, самому не сложно ведь позвонить или хотя бы вк написать. Но Шура прекрасно понимала, что Лёня не хочет с ней отношений, потому что ему это не очень хорошо подойдёт со стороны закона, а он такой правильный. Добрый, усердный, трудолюбивый, но и наивный типо взрослый мальчик, который недооценивает скучающую школьницу. - Мне уже пора. Тогда я позвоню, как закончу. Мне зайти за тобой? - Нет, давай сразу в парке встретимся. Самойлова планировала неплохо поразвлечься, но надо усыпить бдительность. Поэтому небольшая реальная прогулка не помешает. - До встречи. - Давай. Лёня нажал на «отбой» и только тогда обнаружил, что почти сломал карандаш, который держал в другой руке. Сначала парень взял его со стола, чтобы покрутить в пальцах от нервов. Студент встал из-за стола и пошёл переодеваться. В принципе, он мог выйти на улицу и в том, в чём был сейчас, так как после пар ещё не переодевался, но для него было важно выглядеть получше, чем днём. Ведь он знал, что наверняка увидится с человеком, который ему очень нравился. Тут снова зазвонил телефон, Лёня буквально подскочил к нему. - Ну что ты, уже в пути? – сказала девушка в трубку. - Да, запираю дверь квартиры и мчусь на всех парах. - Давай быстрее. У меня дела на вечер нарисовались, так что по-быстренькому раскинем сегодня инфу по слайдам и кто с чем выступать будет, а потом уже оформим. - Ладно, - неуверенно произнёс Лёня. Он не мог спорить с Ликой. Она ему очень нравилась. И хотя она очень часто разговаривала и поступала с ним, как сучка, он прощал ей это. Хотя и злился порой – но только тогда, когда у неё «дела на вечер» нарисовывались. Он знал, что за имя у этих дел. Отследил по соцсетям: лайки, одинаковые сохранённые картинки. Лёня понимал, что никто рядом с третьекурсником с крутой тачкой, мегасупер-огромным эго и, возможно, хером. Но никаких иных доказательств того, что Никита и Лика вместе не было, поэтому Коваленко посчитал это своей разыгравшейся фантазией. Он просто расстроился, что сегодня выйдет ещё меньше времени с Ликой, а следовательно – больше с Шурой. Хотя он же может её раньше домой попытаться спровадить. Лёня очень старался быть обходительным и в то же время ненавязчивым рядом с девушкой, которую хотел сделать своей. Но делал это настолько неуверенно и косо, что Лика только забавлялась с его попыток. Она прекрасно видела, что происходит с бедным пареньком. И ей было его даже немножко жаль, так что иногда она даже соглашалась на исключительно дружеские, но прогулки с ним, поила чаями, выслушивая то, что парень считал жутко интересным, чтобы ей рассказать, пытаясь завоевать. Надоедало. Но Лёня такой хороший, было невозможно сопротивляться какому-то чувству вины за то, что за его доброту он не получает никакой отдачи. Вместе с тем, Лика старалась держать дистанцию, чтобы и прямо не говорить, получив вопрос в лоб, и не давать надежды на то, что они могут встречаться. Хотя Коваленко такой скромняга, что вопроса в лоб от него бы точно фиг кто бы дождался. Сегодня девушка была на взводе из-за предстоящей встречи с Ником, так как до этого они поссорились. Случалось, что они орали и даже кидали друг в друга что-то, бесились, почём зря. Но это только добавляло огня между ними. Они оба гасились друг от друга, никто не звонил и не писал другому, делая вид, что не ожидает дальнейших отношений. А потом как-то почти одновременно решают снова увидеться, и судьба сталкивает их в университетских коридорах, на конференциях или в любимых кафе. И всё начинается сначала. Да, в таких перерывах Никита трахает всё, что движется, но девушке ведь плевать, у них же свободные отношения, так что она тоже имеет право быть с кем угодно. Лёня и Лика засели за материалы, и спустя время на телефон девушки пришло оповещение о сообщении. Она быстро закрыла экран рукой. - Будешь чай? - Конечно, - ответил Лёня. Хозяйка квартиры забрала со стола телефон и отправилась на кухню. Достав чашки и включив чайник, она посмотрела сообщение. И чуть не закричала от обиды. «Извини, малыш. Сегодня ты отменяешься. У меня тут такая жопа» - и в конце нелепый смайл с улыбкой во все зубы. К сообщению от Никиты прилагалась фотка девицы, стоящей в позе собачки, а на её огромной заднице красовалась знакомая рука необратимой сволочи. - Коваленко! - Да? Лёня обернулся. В дверях стояла Лика. Без чая. Но в глазах горела странная решимость. Девушка облизала губы. Парень сглотнул. Девушка провела пальцем по своей шее и оттянула край футболки, что и так была с вырезом. Затем брюнетка медленно подошла к парню и опёрлась руками на его колени. Её чёрные волосы щекотали Лёне лицо, а сам он не мог отвести взгляд от груди девушки. Он не понимал, что происходит, а точнее боялся понимать. Но ему это определённо нравилось. - Хочешь меня? Парень был ошарашен. И снова нервно сглотнул. Но девушке не нужен был его ответ. Она повалила сокурсника на пол и стала раздевать. - Я подумала, что сказать это лично будет честно, - произнесла Алёна уверенным тоном, но за спиной от волнения сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. - Да… Ты права. Но… - Почему? – предугадала его вопрос девушка. - Да, - выдохнул Костя. Он был ошарашен. Не верил до сих пор. Не хотел верить. Он видел, что у Родновой есть чувства к нему, и блондинка прекрасно понимала, что ещё испытывает нежность к этому чуть неловкому полуидолу в вечных кедах. Но теперь между ними стоял блок, который она поставила, потому что Алёна не могла оставаться с ним после того, что случилось. Девушка, конечно же, не стала рассказывать теперь уже бывшему парню, что случилось практически сразу после нового года. Но ведь не только действия Гриши послужили причиной того, что Роднова и Афанасьев расстались. Главным катализатором стал Дима. Потому что после того случая парень с девушкой окончательно поняли, что им надо быть вместе. Как магниты, их тянуло друг к другу всё это время, но они карабкались, ползли, пытаясь бежать, быстрее и дальше, в противоположные стороны. Самое тяжёлое для Алёны было даже не сказать о расставании, сколько признаться в том, что теперь она с Димой. - И… - Что? – внезапно резко сказал Костя. До этого он стоял молча, пытаясь вникнуть в сказанное Алёной, придумывая вопросы из разряда: «Ты правда этого хочешь?», «Думаешь, так будет лучше?» или «Тебе разве не хорошо со мной?». Естественно, он не хотел её отпускать. Как так… «Не надо было ехать. Не надо было никуда ехать! Надо было остаться! Надо было остаться с ней! Какой я идиот!!!» - корил себя в голове Афанасьев. Он не верил, что вот, да только что, он такой счастливый, сразу же после поездки, пришёл к своей возлюбленной, горя желанием обнять её, прижать к себе, расцеловать щёки и губы, поднять и закрутить её по всей квартире, увидеть, как она смеётся от его внезапного порыва и услышать, как говорит, что скучала. Это неправда. Чья-то злая шутка. Это невозможно. Что он сделал не так? - Я теперь с Димой. Алёна сказала это и задержала дыхание. И весь мир вокруг словно тоже задержал дыхание. Любой шорох соседей за стенкой, шаги на лестнице затихли. Роднова еле сдержалась, чтобы не закрыть глаза. Ей хотелось плакать. Она осознавала, как больно делает Косте. Ей же тоже было больно. Но пережив то, что сделал с ней Селентьев, она не могла больше притворяться, что между ней и Димой ничего нет. И теперь он единственный, с кем она чувствует себя в безопасности. - Не злись, пожалуйста! - Да я не злюсь… - Не обижайся! - Да я… - Костя, пойми, ты мне очень нравишься. И всё, что между нами было… Я не врала. Я влюблена в тебя, ты очень добрый и милый, ты невероятный, правда. И мне больно сейчас говорить то, что я тебе говорю. - Так замолчи! – Костя сорвался. Но он уже не мог терпеть. Да, он злился, да, его разъедала обида, и он был потерян в пространстве и понимании происходящего абсолютно. - Костя… - Что «Костя»? Я тебя люблю! Я люблю тебя, ты слышишь? Я хочу быть с тобой, и думал, ты хочешь того же! Почему ты так поступаешь со мной? Что случилось за то время, пока меня не было? Что изменилось? Да и когда ты решила со мной расстаться? Не только же вчера. Когда? Алёна почти плакала. Она никогда не разбивала сердца, но сейчас понимала, что делает именно это. От этого стало паршиво на душе и скрутило живот. Он любит её. А Дима? Он ни разу не говорил ничего такого. «Ты мне нравишься» - максимум. Из того, насчёт чего девушка была уверена из сказанного ей Дементьевым, единственным в голове всплывало огромными неоновыми буквами: «Я не отдам тебя, дура». И его взгляд, прожигающий насквозь. У Кости сейчас был взгляд очень похожий. Но в них не было бури, только растерянность и печаль. Роднова не хотела делать ему больно. Поэтому надо сделать больно вдвойне. Пусто лучше он ненавидит её, чем не понимает, почему. Хотя и тогда не станет ясно… Она предала его – его, такого светлого и тёплого, который всегда рядом и всегда держит за руку, который смотрит так, будто в тебе весь мир. Но Дима смотрит так, словно Алёна и есть его мир – единственный и всеобъятный. Она выбрала Тёмного Принца, оставив другого сгорать в собственных лучах. - Ты с ним спала. Алёна вздрогнула. - Первый раз у тебя был с ним – я знаю. Мы с ним как-то «мило побеседовали». Точнее я и вовсе не хотел с ним о тебе говорить, но он сам всё рассказал. И мне было плевать, ведь это было раньше, а теперь вы даже не разговаривали. И я верил тебе. У Родновой всё сжалось в груди, она стала часто дышать и кусать губы. Точно ножом по сердцу. Ей так и хотелось крикнуть: «Да мне же нельзя верить, глупый!» - Я… Это твой выбор, и я… Я ведь уже не могу ничего сделать? – Афанасьев посмотрел на неё молебно, словно прося: «Скажи, что я могу тебя вернуть». Но Алёна покачала головой. С закрытыми глазами. Она не могла смотреть на него. Девушка только слышала дальше, как Костя надевает куртку, чертыхается, не сумев, видимо, попасть сразу в рукав, спотыкается об собственную обувь, стараясь поскорее обуться и выходит, захлопывая дверь так громко, что эхо пронеслось по пяткам. Роднова осела на пол. Она боялась открыть глаза, боялась убедиться, что никого нет, ведь никак не получалось представить, что и не было никого здесь сейчас, никого с такими полными печали дождливыми глазами, обнимающими даже на расстоянии вытянутой руки. Она не хотела его терять. Девушке было страшно. Да, с Димой она чувствовала себя в безопасности от другого мира. Но от самого Дементьева защищаться теперь только ей самой – а он опаснее любого во вселенной для неё. Он может сделать с ней, что угодно. Может выпотрошить её душу и съесть на полдник. И она добровольно отдала себя в руки этому монстру. И выгнала того, с кем могла быть бесконечно счастлива. Кого могла искренне полюбить – тихой и нежной любовью, зато крепкой. Сама себе костёр собрала, сама в его центр стала, сама спичку кинула. - Гори, ведьма. Гори. И Алёна, наконец, открыла глаза.