Меня не изменить

- Я не хочу туда идти. Я никого там не знаю, - противилась Алёна. - Ты знаешь меня, - сказал Дима и снова стал тащить девушку за руку. - Почему ты меня не слушаешь?! Я не хочу! – крикнула она. Парень отпустил её и пошёл дальше один. Блондинка вздохнула и побежала следом. Дементьева пригласили на день рождение. Но Алёна не готова была встретиться с его друзьями. В последнее время она практически не спала и отнюдь не из-за своего парня. По факту. Только мысли о нём и о бывшем сводили с ума. Она вспоминала добрые глаза Кости, его заботу и поддержку, его неуклюжесть и неловкость и бесконечное, казалось, чувство, которое девушка хоть и не решалась назвать любовью, но знала, что это было нечто очень сильное. Она стала сомневаться в правильности своего выбора. А это ведь страшно – сомневаться в том, тот ли ход ты сделал, верное ли решение выбрал из нескольких возможных или предложенных. Человек, имеющий выбор, несчастен. И Алёну съедало ощущение того, что она лишилась чего-то, что нельзя было терять. Ощущение того, что она… - Я адски проебалась. - Да ну. Объясни мне, почему? – спросил Паша холодно, когда девушка позвонила ему. Да, он не перестал быть Родновой другом, но после того, как увидел страдающего Костю, не стал дальше закрывать глаза на свои впечатления о Диме. Он считал его хреновым человеком, и был прав. А ещё Самойлова злило, что все хорошие, по его мнению, девушки ведутся на этого кретина. Почему нельзя выбрать нормального пацана? Как он или Костя? Почему нужно выбирать ублюдка, который ломает тебе жизнь? Так интереснее или что? У Паши в голове была куча вопросов подобного рода, но он не стал их задавать. Пока. Алёна сама позвонила. Ей нужно было сказать только эти три слова и сказать их кому-то, кто хоть в какой-то степени сможет понять, насколько всё плохо. - Ты же знаешь. Ты же согласен со мной. Я не должна была терять его. Я не должна была менять его… - Да, я знаю, - обрубил парень. – Но что же тогда тобой двигало? - Я не знаю… Страх. Страх остаться один на один с миром, страх перед людьми, перед обществом, но не перед одиночеством, такие противоречивые чувства внутри, но не было там главного страха – страха себя. Роднова понимала, что делает что-то не так, каждый раз она знала, на что идёт и одновременно делала что-то бессознательно. Все годы она с поникшей головой бродила по школе, отталкивала людей, но терпела их издевательства. - Я ебучий парадокс… - Алёна шмыгнула носом. Она сдерживала слёзы, упёршись лбом в ладонь, крепко сжимая телефонную трубку. Она знала, что ни Пелагея, ни Лёня, ни, естественно, Дима ей не помогут. Ей нужен был кто-то, кто знает, что произошло, знает участвующих во всём людей и сможет понять её. Наконец, ей стало страшно за себя. Она начала понимать, что старательно, шаг за шагом разрушает себя и свою жизнь. Ей нужен был толчок, вектор, заданный кем-то другим, абсолютно любая, пусть и паршивая, пусть и неверная подсказка, но сошедшая с чужих губ. Роднова больше не могла справляться с собой в одиночку. Она устала выбирать. - Алён? - Да. – Девушка затаила дыхание и уже начала улыбаться, ожидая поддержки. - Ты не проебалась. Алёна улыбнулась и стала вытирать уже текущие по щекам крокодильи слёзы, которые капали на коленки. - Ты забила. - Что? - Забила на всех. - Почему ты так решил? - Как ты начала встречаться с Димой, ты совсем исчезла. Точнее, даже раньше. Я совсем перестал чувствовать, что мы дружим, что мы хотя бы общаемся. - Паш… - Алён, если ты не знаешь, что ты чувствуешь, не лучше ли остаться на время одной? Девушка понимала, что Самойлов говорит верные вещи, именно то, что ей и нужно сделать, что она должна его послушать. Но не могла. - Мне пора. - Алён… Роднова положила трубку и зажмурилась, стараясь выкинуть все мысли из головы абсолютно. И очень хорошо, что тут же позвонил Дима. И сказал собираться. До сегодняшнего вечера Дементьев не сообщил своей девушке, что они куда-то идут. Он сказал, что она может не краситься и особо не одеваться, потому что, помимо неё, предполагается только одна девушка, да и то младше. Дима сам ещё не знал, что за девчонка будет, да ему и плевать было. Он всё равно будет смотреть только на Алёну. А Роднова разволновалась. - Я и девчонка и куча пьяных парней: ты серьёзно? Может, и не пьяных, посмотрим. Но ты под моей защитой, - Дима внимательно посмотрел своей девушке в глаза. – Разве этого недостаточно? – он стал сверлить её взглядом, так что Родновой захотелось даже отвернуться. - Я всё-таки хоть немного приведу себя в порядок. Алёна скрылась за дверью ванной и закрыла её. Девушка включила воду и опёрлась на раковину, глядя в зеркало. На протяжении двух минут она иногда проводила руками под холодной водой, чтобы был звук не прямо льющегося потока и Дима не стал спрашивать, чем она там занимается. Блондинка умылась и закапала глаза, так как они начали сохнуть, и так было неудобно в линзах. Капли Алёна решила взять с собой. Затем девушка насухо вытерла лицо и сделала простые чёрные стрелки, не супер-тонкие, не очень толстые, ущипнула себя пару раз за щёки и застыла. Алёна взглянула на себя в зеркало и поняла, что не признаёт ту, кто смотрит на неё оттуда. Зато её признавал кое-кто другой. «Ещё никогда не видел таких пустых глаз.» Так он говорил? Снова он в её голове. Это же ненормально. Пара брошенных в спину слов, мимолётная фраза, которая прожигает мозг, проваливаясь внутрь до самого сердца, и опускаясь всё ниже вместе с ним, пока не выжжет абсолютно всё. Кроме неё самой – кроме этой фразы, каждого слова, каждой буквы, каждого звука. А ещё интонация, с которой это произнесено. Полутона. Затем движения губ. Их мягкость, томность, краснота, затем черты лица, затем глаза. И туши свет. - Чего ты там копаешься? – Дима резко открыл дверь и сделал шаг вперёд, а потом внезапно застыл, подняв глаза. – Воу… Алёна стояла перед раковиной совершенно голая, волосы были не уложены и чуть растрёпаны в разные стороны, но выглядели аккуратно. Подведённые глаза, чёрный подчёркивал и делал их ещё светлее, ещё ярче, они светились глубинным светом, словно два маяка. Её тело было прекрасно, несмотря на то, что не было совершенно. Роднова часто стеснялась, а Дима старался убедить её в обратном, но она всё равно тушевалась и смущалась каждый раз, когда он её раздевал. А теперь она опешила и стояла, не шевелясь, полураскрыв свои губы, такие большие и сегодня такие яркие в своём тёмной одеянии матовой помады. - Тебе идёт, - выдавил полушёпотом Дементьев, наконец. Получился какой-то полухаркающий кашляющий бульчащий звук, от волнения и неожиданности, но Алёна разобрала его слова. И наконец, очнулась. - Может, выйдешь? Она произнесла это так уверенно, без стеснения, с некоторым недовольством и пофигизмом, что на неё стоит и пялится парень. В этот момент у Димы сложилось ощущение, что она вообще забыла, что они куда-то собираются, а ещё – кто они такие: друг другу и сами по себе. Дима медленно-медленно кивнул и сделал шаг назад, врезавшись в дверь. - Мне осталось только одеться. Алёна встрепенулась и, вспомнив, что в принципе уже накрасилась, прошла мимо Димы с опущенной головой, немного толкнув его в плечо. Дементьев схватил её за плечи и прижал к дверному косяку. Девушка в испуге закрыла глаза, а Дима стал целовать её шею и грудь. Набросился, словно зверь. Сначала Роднова стояла, не шелохнувшись, но ей понадобилось не очень много времени, чтобы сказать тихо, но с нажимом: - Мы не опоздаем? Это был даже не вопрос, сколько полуприказ отпустить и дать пройти, и Дима даже испугался, услышав чуть властные нотки в голосе своей мышки-тихони. Сегодня с ней что-то творилось. Он видел это, но не мог понять причину. Всё ведь было, как обычно, за исключением выхода в свет, так называемого. Позже девушка развеяла магию, внезапно отказавшись идти, но затем перестала выделываться. Она хотела тем самым сбить парня с толку, потому что заметила, что слишком погружена в свои мысли и это заметно. Конечно, Алёне удалось поразить Дементьева своим внезапно сногшибательным видом. Чётко очерченные, такие призывные губы, тёмные, словно бездна, в которую можно провалиться. И платье. Это чёртово блядски маленькое и короткое чёрное платье, внезапно каблуки. На Роднову что-то нашло. И откуда у неё вообще каблуки? Их и правда не было. Но Дима подарил ей новые туфли и сказал надеть их. Он хотел почувствовать себя главным, хотел приказать. Хотел посмотреть на её такие охуительные в этих туфлях ноги. Он представлял, как сорвёт с неё платье потом и оставит в одних этих туфлях. Алёне не нравилось, что Дима дарит ей предмет гардероба. Тем более, что деньги, наверняка, достались хрен знает где. Ну конечно. И почему-то Родновой казалось, что эти туфли связаны с Гришей. Почему? Да потому что они были на его вкус. Дима никогда не жаловался на её кеды. Но нельзя сказать, что он бы не хотел увидеть свою девушку на каблуках и не был рад подгону Селентьева. Роднова теперь знала, что они братья, но попросила парня, что если он будет общаться с ним, то без её участия. Алёна знала, что Дима хотел превратить Сэла в котлету и была очень нежна с ним в последнее время. Офигение от родства этих двух парней не проходило. Естественно, Дементьев не стал говорить девушке, что туфли выбирал не он. И тратился не он. Дима вообще не до конца понимал, зачем он принял их от Гриши, но они так завязались в дело с Дубом, что он и забыл как-то, что у них могло произойти с Алёной. Но не произошло, да плюс ко всему Селентьев наврал с три короба о своих чувствах к ней, а Димочка повёлся. Но ведь тогда всё в порядке. - Только, Алён, извини, но Сэл там тоже будет. - А почему ты извиняешься? Он же не будет ко мне лезть? - Конечно, нет, - произнёс парень раздражённо. - И с каких пор ты называешь его Сэл? Типо по имени звать теперь совсем зашквар? - Просто. Когда парень и девушка сели в метро, Алёна надела наушники и не разговаривала с Димой, даже когда они делали пересадку. Дементьев посматривал на экран её телефона и иногда видел, что она слушает, включал себе то же самое и представлял, что это Роднова поделилась с ним наушником. Правда, плэйлист на сегодня был в духе Селентьева. Это было странно. А Алёна и не замечала постоянных взглядов своего парня. Она накануне ночью покопалась в музыке Селентьева вк и составила себе плэйлист из тех песен, которые ей неизвестны. Точнее, которые новые появились у него, ведь остальные девушка каким-то образом слышала. Под слова «поможет боже убогим» Алёна почувствовала, как её тянут за рукав куртки. - Приехали. Когда парочка вышла из метро, было уже темно. Алёна не отпускала Димину руку. - А что за дом? Ты знаешь, куда идти? - Да. Недалеко, в принципе. Паренёк хотел проводить в другом месте, но чё-то накрылось. - Кстати, а что дарить будем? - Ну, наш подарок принесёт Гриша. - Ясно. - Я бы подарил пацану что-то другое, но в этом нет смысла. - Почему? - Потому что долговременное ничего не прокатит. Родители, есть с ними проблемы. Но ты не спрашивай, ладно? - А с чего я должна спрашивать? - Ну мало ли, вдруг заинтересует, почему мальчик, которому исполняется четырнадцать курит и выпивает. - Ему исполняется четырнадцать?! - Да. Я ожидал такой реакции. Не волнуйся, он вообще такой же, как мы. Он вырос в другой среде, так что, возможно, даже ты будешь казаться помладше. - Да и что же с ним такое, что его до такого образа жизни в таком возрасте довело? - Ну а ты угадай. – Дима снова не мог никуда деть своё «ну». Ему не хотелось рассказывать Алёне о неприятностях своих друзей, действовало на нервы. Сегодня Дементьев хотел расслабиться. Он сначала вообще не хотел брать с собой Алёну. Гриша не настаивал, но было видно, что тот будет рад встретиться с ней хоть под каким-нибудь предлогом. Это давало только больше причин оставить Алёну дома. Но Малой не хотел, чтобы та девчонка, что он пригласит, чувствовала себя неудобно среди парней. Оффники, зацеперы и знакомые Зиро отпадали, по крайней мере потому, что посиделки не рассчитывались на большое количество народа. Никакого большого кутежа. Каждый день их жизни происходил какой-то пиздец, поэтому нужно было просто собраться и расслабиться. Оттянуться тоже, но не толпой, сносящей всё на своём пути, а кучкой избранных личностей. Дима знал, что на дне рождения будет и Костя. Но об этом он точно не стал говорить Алёне. К тому же, сам он ещё не был до конца уверен в том, что Афанасьев явится, ведь он переживал расставание и тоже был осведомлён, что Дима придёт поздравить их общего друга. Костя предлагал отметить у него, но потом обстоятельства сложились так, что Гриша достал им хату на вечер. Афанасьеву сообщили, что от него требуется только прийти с бутылочкой «Джека» подмышкой. Костя надеялся, что Дима или поздравит и уйдёт, или задержится ненадолго, хотя и понимал, что так не будет. Но уже чего он не предполагал, так это того, что он может прийти с Алёной. Почему-то парню казалось, что Роднова не захочет идти на такого рода мероприятие. До чего же он был шокирован, когда увидел её на пороге квартиры, когда Гриша помогал ей, как истинный джентельмен, снять кожанку. На дворе уже был не первый день весны, но только сегодня стало, наконец, по-весеннему тепло. - Хорошие туфли, Чернушка, - оценил Гриша. Он просто жрал девушку глазами. Если б он не пытался сдерживать себя, представил бы то же, что и ранее Дима. - Все в сборе, я посмотрю, - Афанасьев вышел вперёд и хлопнул в ладоши. Алёна застыла, чуть пошатнувшись на своих каблуках, когда повернулась на голос. На до боли знакомый голос, который она так не хотела узнавать. Уж лучше бы это была слуховая галлюцинация. Девушка резко повернула голову к Диме, тихо прошипев: - Ты знал? Дементьев пожал плечами, делая вид, что ни слухом, ни духом. Наглый лжец, но Алёна не раскусила его и он остался в живых. Гриша, глядя на эту быструю сцену, не мог сдержать широченной улыбки. Алёне же захотелось что-нибудь выпить. - В тебе почти не осталось ничего человеческого. - Ты так думаешь? По-моему, наоборот. - А по-моему, ты вообще не должна разговаривать со мной. - Пока никто не видит и не слышит, можно считать, что я даже не заметила твоего присутствия. - Чернушка, не выёбывайся. - Селентьев… Сэл. Алёна сделала небольшую паузу, чтобы сделать глоток из стакана, жидкость в котором на этом подошла к концу. Девушка хотела поставить стакан, но пока искала, куда, с нём оказалась порция виски. - Я не пью крепкого. - Сегодня можно. И не кипишуй – ты же под присмотром, - на последней фразе Гриша усмехнулся в свой стакан и посмотрел в сторону, подняв брови. Складывалось ощущение, что он заигрывает с кем-то, кто там стоит. Со стеной? Потому что напрягшаяся было Алёна, посмотрев в ту же сторону, никого там не обнаружила. Костя следил за Никитой, который был чрезвычайно расстроен тем, что не пришла девчонка, которую он пригласил. Дима следил за Костей, за его реакцией по поводу него и Алёны, непосредственно. А Гриша, не дождавшись, пока все используют подаренный им пакетик с волшебным содержимым, отошёл подальше от не интересующих его людей. И надо же, действительно совпадение, но какое – наткнулся на Роднову. Девушке надоело быть среди бывшего и нынешнего парней и какого-то непонятного малолетки в расстроенных чувствах. Она поулыбалась, подбодрила, сделала вид, что она в теме и ей и правда важно, что происходит с Малым. Но ведь это не так. Диме она сказала, что выйдет на балкон подышать свежим воздухом, что и сделала. Но долго пробыть одной ей не пришлось. - И кстати, тебе совсем не холодно вот так стоять? - А тебя это будто волнует, - девушка закатила глаза. - Я же джентельмен. - Да ну… - только хотела тем же недоверчиво-саркастичным тоном ответить Алёна, но тут ей на плечи опустилось что-то большое и шелковистое. - Но я всё равно дам тебе пиджак. Если замёрзнешь, я буду ощущать себя малость виноватым в этом, - с этими словами Гриша сжал плеч Алёны и опустил лицо к самому её уху: - Тебе нравится трахаться с ним? Роднова вздрогнула от неожиданного вопроса и сразу же скинула руки парня с себя вместе с его пиджаком, который тот успе подхватить, пока он не коснулся пола. - Да ладно, по-братски сказать сложно? - Братик у тебя в другой комнате. - Если вы поженитесь, я стану и твоим косвенным родственником. - Перестань действовать мне на нервы, - цыкнула девушка и сделала солидный глоток. – И мы не поженимся. - Почему же? - Не собираюсь отвечать. Да и думать об этом. Не моё, кажется. - То есть ты не можешь представить вас с Димой в дальнейшем? - Могу. – Алёна будто задумалась, но на самом деле в голове царил шум и кавардак. – Только зачем? Пусть идёт, как идёт. - Всё идёт, как идёт, но планы рушатся порой – знаешь такое? - В том и прикол, что нет планов. И рушить тогда нечего. Зачем думать о том, что будет? Сейчас нормально… Насчёт будущего нужно думать, когда это касается образования, жилья, работы и тому подобное, а отношения – если они до того времени сохранятся, то будет смысл рассматривать дальнейшее в них пребывание, но не иначе. - Странные у тебя мысли, Роднова. Слова. Будто ты его не любишь совсем. Алёна было раскрыла рот, чтобы ответить: «Люблю!» Но остановилась. Она вспомнила, как кричала как-то в школьном коридоре Диме, что любит Костю. И что вышло? Она соврала. Она соврала? И кого она тогда предала – Афанасьева или саму себя? - Ты всегда умираешь первой – в этом твоя ошибка. Ты боишься не просто не сделать правильный выбор, ты боишься не успеть сделать выбор. Просто выбор. И в итоге – сама не представляешь, куда себя завела. - При чём тут смерть? - Ты впервые назвала меня Сэлом. - Это было минут пять или больше назад. Не уходи от темы. - Мне нравится, как ты произносишь моё имя. - У тебя другое имя. - Разве? По-моему, я был рождён, чтобы зваться Сэлом. - Так Селентьев - ваша настоящая фамилия? - Я разве это сказал? - Ты меня раздражаешь. - А ты меня заводишь. - Тогда поцелуй меня. Оба застыли. Алёна прикусила губу и зажмурилась, опустив голову. Она, наконец, поставила стакан. - Ты должна хотеть убить меня, Роднова. Девушка молчала и всё ещё не раскрывала глаз. Гриша сам был немного в шоке. Больше – он был в полнейшем ступоре. - А вместо этого просишь себя поцеловать. А если ещё точнее – он был в диком ахуе. Все мысли разбежались и словно выпали через уши, странная эйфория, принёсшая головокружение, поглотила парня, но ненадолго. Он не верил, просто не верил, что эти слова прозвучали из её уст и вслух, и здесь, и сейчас. Такого просто не могло быть. Алёна перебирала в голове десятки вариантов от «это вырвалось случайно», «я не это хотела сказать» до «да пошёл ты нахуй!». Но девушка прекрасно понимала, как нелепо и тупо это прозвучит. Потому в тихой панике стояла и молчала. - Всех околдовала, - внезапно прошептал Селентьев. Роднова решила поднять голову и посмотреть на него. Парень сверлил её взглядом, полным хрен пойми чего, было темно, и девушке не удалось разглядеть никаких эмоций в них. Только вот Гриша больше не ухмылялся своей фирменной полу-кривой. Глядел будто абсолютно растерянно, хотя нельзя было сказать наверняка. Рот полуоткрыт. Парень облизывал губы раз за разом, будто в волнении, но при этом больше никак не выдавал себя. Не двигался совсем. Только полураскрытые влажные губы, произносящие единственное слово, которое навсегда станет её клеймом: - Ведьма.