Меня не изменить

Решила немного изменить структуру. Продолжение хотела сделать в виде отдельного фф, но как-то не накинулись на него читатели и любители этой истории. Короче, видимо, я фиговый маркетолог, или как там, ибо даже ссылки на проду, размещённые повсюду, не дали результата. Короче, если интересно, вот главы из нового фф, я его удалила и перенесла их сюда. История не закончена, тадаа. Так что, если интересно, ловите. Если уже читали, ждите новых глав. Лето. Отдых, наконец-то. Долгожданный. Не только от школы, но от всего, что происходило вокруг, от всего, что произошло за этот учебный год. Роднова ощущала себя слишком уставшей. Она знала, что не одна так себя чувствует, совсем не одна. Но вместе с этим ей приходилось остаться тет-а-тет с мчащимся за край сознанием. Солнце будто хлестало своими горячими лучами по коже и размазывало мысли по стенкам черепа. Думать было немного сложно. Наверно, именно поэтому девушка сейчас шла туда, куда шла. И искала того, кого совершенно не хотела видеть. Тяжело вздохнув, она позвонила в дверь. Ей открыл тот, кого она и ожидала. Она помнила его. Он её - вряд ли. - Приблизишься ещё на шаг, и я пырну тебя ножом. Страха не было, но что-то заставило девушку сделать шаг назад у столь быстро открывшейся двери. - Ты для этого пришла? Алёна застыла, на секунду опешив, но быстро взяла себя в руки. - Мне нужен твой брат. - Его здесь нет. - Догадываюсь. Ведь здесь ты. - Какая умница. Селентьев усмехнулся. Не так, как его младший родственник; казалось, совсем без эмоций. - Так ты знаешь, где он? - Нет. Иначе бы ты уже носила цветы ему на могилку. Роднова уже было развернулась, чтобы уйти, но Рома задержал её и сам удивился своим действиям. Он никогда не слышал её голос, но отчего-то он показался парню знакомым, словно она была частью его жизни очень долго, где-то там, за кулисами, но она была. - А ты разве не можешь ему позвонить? - Он номер сменил, кажется. - И ты решила, что кроме меня никто не знает, где он. Зачем он тянет время? - Не в этом дело. Просто... Я войду? - Ну попробуй. Рома отошёл от двери, пропуская девушку внутрь квартиры. - Мать в дальней комнате, не шуми. Селентьев понятия не имел, какого чёрта сейчас делает. Он уже опаздывал на встречу, но почему-то не мог двинуться в направлении назначенного пункта. Он рассматривал влетевшую в его квартиру блондинку в высоких шортах и насквозь пропотевшей белой майке. - Я давно ничего о нём не слышал, так что ты зря пришла, если хотела хоть что-то узнать. - Я узнала, что мне надо, кажется. Спасибо. Только Рома собирался войти в комнату, как Алёна уже вышла оттуда со старыми тетрадями в руках. Парень не стал интересоваться не своим делом. По поводу братишки его волновали только его лишние целые конечности. Девушка дошла до выхода и развернулась на пороге, держась за ручку двери. - Ты ещё намереваешься отбить ему пару органов? - Возможно. - Тогда мы ещё встретимся. Блондинка таинственно улыбнулась и вышла, оставив Рому в недоумении чесать затылок. Каждый день приносил всё большие страдания. Колошматить всё вокруг - не лучшая идея, но это один из способов справляться с собой, на время, по крайней мере. Только вот не помогало ни черта. Потому что без неё не было смысла ни в чём. И каждый новый день затаскивал глубже во тьму, изничтожая понемногу всё человеческое внутри, сжигая душу, где неизменно живой и колкой оставалась любовь к ней. Любовь, которая являлась катализатором худшего из того, что могло с ним произойти. - Мы живые? - Не знаю. Так далеко и так громко. Они с братом сблизились в последнее время, но Дима всё равно куда-то исчезал подолгу, ничего не объясняя. Гриша знал, чем тот занимается, и не одобрял этого, но, в то же время, не мог ничего сделать, потому что Диму сложно было выловить, а ещё сложнее - поговорить с ним. Сэл знал, что нет смысла Дементьеву убиваться по этой сучке Родновой, но не мог донести эту мысль до Тёмного Принца. Никто вокруг не мог, а кто пытался хоть как-то урезонить его, получали по морде. Дима стал бледным, с огромными кругами под глазами, потому что он не спал сутками, неделями, он упивался своей новой белой страстью. А так как он являлся Принцем Шанхая, никто не мог ограничить ему доступ ко всему, что он захочет. Несколько раз Гриша находил его спокойного и готового выслушать больше, чем в любые другие моменты, в каморке, в которой для Дементьева началось знакомство с белой дрянью. Парень сидел на диване и шептал её имя, фамилию, прозвище, он шептал ей песни без рифмы, полные такой боли, что Сэл поскорее закрывал дверь и убегал к чертям на куличи, лишь бы не слышать. Не слышать того, что она не услышит никогда. Грише нравилось проводить время с Димой, когда он не был таким забитым унылым зомби, но это случалось всё реже, чем больше времени проходило. Весёлые прогулки по улицам, ночные вылазки, тусовки в самых лютых переулках и шумные вечеринки, где они были вместе, - этого становилось всё меньше. Учёба уже не отвлекала от развлечений, но Дима терял себя и растворялся в темноте подземелий, когда на улице так призывно сияло жаркое солнце и ходили девушки в коротких шортиках. Гриша прекрасно понимал, что это не поможет вытащить брата из глубочайшей в мире ямы сознания под именем Родновой, ведь Дементьев зарывался в неё много лет. Но смотреть на него тоже было дерьмово. И самое хреновое было то, что он сам это сотворил. Ведь если бы Гриша не рассказал о Косте, они бы до сих пор были вместе, и какие бы круговерти ни были, так адски фигово не было бы точно. Это всё она, всегда она. А разбито ли её сердце? А Роднова забрала тетради и стояла за дверью квартиры Селентьевых. Она не знала, куда ей идти. Она знала, что если сейчас останется одна, то непременно напьётся, она не сможет без этого. По сути, у неё была своя отрава, как и у Димы. Отец, как всегда, то тут, то там, мать пропала без вести, считай, что нет её. Все остальные... Пелагея и Лена - единственные, с кем она хотела бы сейчас быть, но девочки уехали на море на всё лето, так что были вне зоны доступа. Можно было, конечно, поехать с ними, но Алёна не хотела быть слишком навязчивой и мешать голубушкам. Гришу отшила, Диму потеряла. А кто у неё вообще есть? Всегда был только он, всю жизнь, один единственный верный близкий друг. И, кажется, мирозданию заведомо было известно, чем это кончится, но ничего нельзя было предотвратить. Они не могли не встретиться, они не могли не подружиться, они не могли не полюбить друг друга настолько сильно, что кожу щиплет от напряжения. - А чем дружба отличается от любви? - Кто там, Байрон писал, что дружба - любовь без крыльев. - И что это значит? - Крылья - это страсть. Люди могут быть насколько угодно близки, но пока нету страсти - это всё дружба и только. Единственный поцелуй - и всё. А до того - друзья. - Но ведь страсть может быть и без поцелуя, а поцелуй без страсти. - Первое - да, второе - нет. - Откуда ты знаешь? - Ты тоже это знаешь. Они были детьми. Ещё маленькими невинными детьми, по сравнению с теми, в кого они превратились сейчас. И даже уже тогда они понимали, что между ними разгорается незримое и опасное чувство, вобравшее в себя целую бурю, целую стихию, которая затем снесёт их с лица земли. Ложь. Всё это было сплошной ложью, с самого начала. Они придумали себе чувства, с которыми не справились, подобно детям, придумавшим игру, возобновляя правила на ходу, но не уследили, запутавшись, в конце концов проигрывая. От дальнейших грустных воспоминаний Алёну оторвал телефонный звонок - от отца. Неожиданно, но нет причин не брать трубку. - Ало? - произнесла девушка в трубку так осторожно, будто была в заложниках. Евгений Родионович вернулся из очередной поездки и пригласил дочь на традиционный ужин, чтобы отдать ей маленькие подарки, которые можно отдать за столом, и спросить у неё, как жизнь. Также в этот раз Роднов собирался спросить, не хочет ли Алёна поехать в языковой лагерь. Не то чтобы от неё в принятии этого решения многое зависело. Эта встреча отца и дочери отличалась от предыдущих, потому что на ней должны были присутствовать не только они. - Привет, моя красавица! Как обычно в честь встречи, Евгений выбрал не самый дешёвый ресторан и подарил Алёне вечернее платье на свой вкус в элегантной матовой коробке с чёрной шелковистой лентой - как и само платье. Роднова уже забыла все обиды на отца, она относилась к нему практически нейтрально. Родители - не те люди, на которых стоит полагаться. Обманчивое ощущение, что они единственные, кто всегда будет рядом, воспитывается в детях сызмала. Именно поэтому многих жизнь затем переезжает самосвалом - они не умеют взрослеть. Родители рядом, родители поддержат, позаботятся, посоветуют, помогут. Нет. Девушка уже перестала чувствовать себя смущённо в роскошных местах, типо того, где сейчас была, пребывая в джинсах, кроссовках и с ярким рюкзаком через плечо. Отец изъявил желание видеть дочь в новом платье, он даже попросил официантку отвести её в служебное помещение, где та бы могла преобразиться. И пока Алёна отнекивалась, оперируя тем, что - во-первых - нет туфель, а Евгений хлопал себя по лбу, пришли их сегодняшние гости. - Добрый вечер, миледи. Лис элегантно наклонился к руке опешившей Алёны и поцеловал её. Опешившей? Словно выстрел, сбивающий с ног, раздался в зале, а целью поражения была зеленоглазая блондинка. Далее ей подала руку обворожительная особа с красными волосами в платье цвета пепельной розы. - Приятно познакомиться с дочерью Евгения Родионовича, - девушка лучезарно улыбнулась. Затем их представили взрослые. - Это Алёна, моя маленькая принцесса. Роднова прямо-таки зажмурилась в смущении от этих слов. - А это моя Яна. Вася - сын Лагутиных, - на удивление Алёны её отец понимающе кивнул, - он недавно приехал навестить Яну. - Мои родители просили передать вам всего наилучшего, - произнёс Вася, обращаясь к отцу Алёны. Девушка всё ещё стояла в полнейшем шоке, не отрывая глаз от блондина. Тот не подавал виду, что они знакомы. Он помог девушкам присесть, сам сел напротив Алёны. Опускаясь на стул, он подмигнул блондинке. Та вздрогнула и опустила глаза, подумав, что очень хотела бы быть сейчас в новом платье и туфлях, что ей подарил Дима; Яна выглядела великолепно. Войнич не подавала виду, что знает Роднову, хотя, когда их представили, она уже прекрасно поняла, кто перед ней. Когда отец попросил её присутствовать сегодня на ужине с его партнёром, девушка и представить не могла, какую интересную встречу это ей сулит. Несмотря на их довольно близкие отношения с Селентьевым, про которого аловолосая знала больше, чем он сам, с Алёной девушка не встречалась лично, а та и вовсе не знала о ней. Вася тоже не был полностью ознакомлен с картиной происходящего, а Яна почти разрывалась, чтобы тут же не пояснить ситуацию ему в смс-ках. Девушку остановило подозрительное подмигивание от друга детства новоявленной знакомой. Такое чувство, что они уже виделись. Так ли это? Но как только Яна потянулась к телефону, её мама ласково накрыла сверху её руку. Роднова чувствовала себя донельзя неловко. Она выглядела довольно кэжуально для местной обстановки, но всё бы ничего, если бы рядом не присутствовала Яна в своём наряде на тонких бретельках, открывающем бледные гладкие плечи девушки. К тому же, Алёну неустанно сверлил взглядом один несносный блондин, от которого невозможно, казалось, спрятаться даже за книжкой меню, так как он прожигал её насквозь. Блондинка ещё ни разу не взглянула на Лиса напрямую, а как только их взгляды чуть пересекались, она отводила глаза. Евгений Родионович и отец Яны заказали вина и предложили по бокалу девушкам. На мягкий протест матери Яны, они ответили: - Немного можно. Подросли уже, красавицы. Алёна была только рада. Она хотела опрокинуть бокал целиком и незаметно подавала знаки официанту, чтобы налил ей больше, благо её отец был увлечён беседой. Девушка старалась, чтобы было незаметно её волнение, но руки предательски крепко сжимали бокал. - Возьми за ножку. - Что? - Возьми бокал за ножку. В ладони греют бокалы с более высокоградусными напитками, а винные держат за ножку, чтобы оно оставалось прохладным, - поведала ей Яна с улыбкой. Роднова хотела сбежать. Когда принесли блюда, она так и сделала под предлогом "помыть руки". Лис проводил её долгим взглядом, а затем его отвлекли мужчины, подливая парню вина и вовлекая в разговор с непрестанными вопросами о его будущем. Новый удар постиг Диму этим вечером, когда он увидел в инстаграме Яны селфи с Алёной и ещё каким-то парнем. Знал бы он, как Роднова отбивалась, но Яна была столько же мила, сколь непреклонна, так что невозможно было сказать "нет". Те, кто знали девушку поближе, знали, что не стоит и пробовать спорить с Королевой. Гриша, проводивший этот вечер с братом, тоже был в шоке. В первую очередь его, правда, зацепила не Роднова на фотке, его возмутил блондин в непосредственной близости от Войнич, но Сэл тут же одёрнул себя. Какое ему дело? Ведь он и Войнич лишь друзья. "Да ладно", - вторило подсознание, а парень злился сам на себя. Он не мог представить, что почувствует, если вдруг когда-нибудь Яна и Алёна окажутся рядом. С одной стороны - яркое помешательство, с другой - светлая привязанность. Две стороны одной монеты, тёмное и светлое, больной абсцесс и надёжный бинт. Фотография сбивала с толку, сразу рождалось множество вопросов. Как они встретились? Знает ли Роднова, что Яна знакома с братьями Д. и С.? Догадалась ли Войнич, что за девушка рядом с ней? Ну, ответ на этот вопрос имелся - определённо, да. Гриша понимал, что девушка выложила фотку с его знакомой не просто так. Она знала, что они с Димой увидят их, коротая вечер в безликом мужском бездельи. Яна не одобряла близких отношений Гриши и Димы, потому что видела, во что превращается второй, но ничего не могла и не пыталась сделать, потому что по опыту знала, чем это кончится. И она просто ждала. Ей не хотелось, чтобы Грише было больно, но подготовиться к плохому никогда нельзя. К тому же, резко вмешавшись, ситуацию можно сделать ещё хуже. Всё произойдёт само собой, пусть всё идёт, как идёт. А у Гриши оставался в голове всего один вопрос. - А что это за парень? - озвучил его Дима, а брат лишь пожал плечами. Шура не могла налюбоваться на свои обновки. Она светилась от счастья от практически ежедневных подарков от Лёши, который заботился о ней в этот период. Мальчик должен был родиться где-то к концу августа, так что оставалось не так много времени. Квартира Кости пока что служила надёжным убежищем для двоих отверженных, но сколько ещё это продлится? Девушка лишь наслаждалась своим состоянием и совсем не думала о том, что будет, когда родится ребёнок. Кроме имени, она ничего не продумала. Конечно, кроме того, как лучше это преподнести Диме. Она была в растерянности, когда узнала, что беременна, разочарована расставанием с Дементьевым, зла на него из-за Родновой. И в тот момент детская и женская глупость под названием "я сама со всем справлюсь" взыграла в ней, и девочка была готова родить в одиночку, проинформируя отца ребёнка только для того, чтобы тот страдал от осознания того, что не сможет принимать активное участие в жизни сына. Не сможет принимать никакого участия. О родителях Самойлова давно не думала, как и о брате, который уже распланировал свою жизнь лет на пять вперёд вместе со своим тормознутым рыжим дружком. Шура пару раз порывалась позвонить Паше в минуты грусти, но постоянно прерывала вызов. В ней кипело столько злости, что даже удивительно, откуда бралась любовь к ребёнку. Лёша понимал больше, чем она, но как только заговаривал о чём-то серьёзном, девочка прерывала его и велела принести чего-нибудь вкусного. Парень знал, что будет с малышом, если Шуре не согласятся помочь её родители. Он знал, что будет с Ромой, ведь с ним такое не раз случалось. Но до поры, до времени парню удавалось сдерживать себя от пререканий с беременной Шурой, которая стала ещё более невозможной в этот период (хотя, по сути, мало что изменилось). В этот вечер Самойлова скакала от радости по квартире от звонка Лёни. Лёша ушёл на встречу, а девочка проводила вечер за поеданием немеренного количества фруктов и просмотром "Ривердэйла". Будоражащий пафос, симпатичные мальчики и нарочитые события вызывали в Самойловой приятный мандраж. А звонок от Коваленко и вовсе сделал вечер замечательным. Беременность для Шуры проходила легко: не было постоянно тошноты, несварения, тяжести, потливости и прочих множественных неудобств. Тяжеловато поначалу было привыкнуть к отсутствию курения, так что, если бы не Лёша, она бы не справилась с этим. И хотя девочка сама божилась не брать в рот ни одной сигареты в этот период, иногда её пробивало. В эти моменты - исключительно в эти - Лёша был строг. Шура быстро прекратила, но недавно, задумавшись, попросила у друга сигарету. Лёша позволил её взять и просто смотрел, что будет дальше. Только закурив, девушка бросила её и виновато посмотрела на мальчика. Она была готова изменить свои привычки, но не свою жизнь. Только сама ещё не понимала этого, к сожалению. Слишком тяжело принимать подобные решения в таком возрасте. Шуре и не придётся этого делать, только она слишком занята наслаждением жизнью, чтобы думать об этом. - Так ты дочка Роднова? Лис незаметно от остальных шептал Алёне на ухо, когда они вышли на улицу. Яна отошла в сторону, пытаясь до кого-то дозвониться. Алёне стало легче после вина, но ощущение скованности не хотело полностью покидать её. Горячие губы Васи на её теле немедленно возникали в памяти каждый раз, когда она смотрела на него или слышала его голос - такой уверенный и непривычно чеканящий слова. При взрослых он был совсем другим. Ведя разговор с мужчинами, он и сам казался мужчиной - не больше, не меньше наследником многомиллионного состояния, а не молодым парнем-студентом, которому плевать на статус, деньги и прочие условности, в которые его пыталась запихнуть его семья. Нельзя было когда-либо предсказать, что он и Роднова окажутся из одного мира, к которому Роднова и не подозревала, что принадлежит, - мир богатеньких деток на попечении добрых родителей. Алёна только начинала входить в своё положение принцессы, пока даже не замечая этого. Вася уже прошёл все стадии существования под прессом ответственности и долга перед своим положением. Яна сломалась на полпути, но её удалось вытащить, потому что она была слишком сознательна, чтобы упускать возможность прожить эту жизнь чуть дольше, чем те, кто прогибался. - Вася, нам надо сегодня ещё кое-куда заехать. Хочу тебя познакомиться кое с кем, - подошла Войнич и подозрительно покосилась на Алёну. - Нам лучше ехать сейчас. - Я думал проводить нашу новую знакомую. - Мне кажется... - Я поеду с отцом, - быстро прервала девушку блондинка, радуясь, что скоро ей не придётся находиться рядом с ними. С Лагутиным она не могла оставаться без дрожи во всём теле по известным причинам, а Яна, будучи терпимой, казалось слишком прилипчивой для первого дня знакомства. Роднова ведь и не представляла, насколько аловолосая уже хорошо знает её. И сколько интересного может рассказать о её друзьях. - Ещё увидимся, - только и сказал Вася на прощание. Алёна уже махнула им рукой, но парень добавил: -...ведьма. И девушка вздрогнула, точно от удара электрошокера. Она резко обернулась. - До встречи, Лис, - произнесла она так, чтобы слышал только он, шутливо присев в реверансе. Парень ухмыльнулся и пошёл открывать Яне дверь машины. Войнич даже не взглянула на Роднову. Когда та могла это видеть. Как только Алёна направилась к отцу, Яна не открывала от неё взгляд до самого момента, когда машина тронулась с места. - Тебе разве не нравится? - А что мне здесь должно нравится, по-твоему? - О, ну не злись ты так. Я думал, ты оценишь. - А я первая оцениваю? - Да. Лика не стала говорить: "Ты врёшь" или неверяще закатывать глаза. Она хотела сбежать. Девушка не понимала, зачем снова ответила на звонок этого заносчивого придурка, который, казалось, лишь играет с ней. Так ведь и есть! Как она могла позволить себе сдаться. Снова сдаться его голосу в телефонной трубке. Взамен этому она пыталась не смотреть на парня. Получалось так себе, но всё же ей было, чем занять взгляд. Новая квартира и правда была шикарна. - И сколько же денег твой папочка вбухал сюда? - Ты не выдержишь таких цифр, - Никита криво ухмыльнулся. - За какие заслуги? - Я досрочно сдал экзамены, на отлично, весь год не попадал в аварии и в передряги, из которых он бы меня вытаскивал. Я был умничкой. - О, ты просто не говорил ему о всяком говне, в которое влипал. Я уверена, случаев было немало. - О, я действительно был паинькой. Тебя это злит? - Ты врёшь самому себе. - А ты нет? - Ты о чём? - Ты же думала, что я исчезну из твоей жизни с твоей подачи. Что ты больше не будешь отвечать на мои звонки и сообщения, больше не увидишь меня. И взяла трубку со второго гудка. Он просто насмехался над ней! Но он был прав. Лика не могла ему противостоять. - Ты несносная сволочь. - Я знаю. Так тебе нравится? - Что? Лика не сразу среагировала на вопрос. Никита повторил свою заинтересованность в её мнении о квартире, хотя ей казалось, что он лишь тянет время, пока вновь не попытается задушить её своими насмешками, которым девушка, к её огромному сожалению, так легко поддавалась. Она не могла не реагировать на него. - Нравится, - произнесла Лика. И, наконец, повернулась к нему. - Зачем в действительности ты позвал меня? - Соскучился. - Неужели? - Лика приподняла одну бровь. - Я же без тебя, словно без сердца. - О, да ну. По-моему, ты прекрасно обходишься без этого органа. - Ты заставляешь меня чувствовать, что нет. Лика застыла. Она не могла здраво мыслить рядом с этим парнем. Он странно на неё влиял. Будто... Будто она... и правда чувствовала к нему нечто большее, чем страсть и раздражение. - Ты поешь со мной? Она долго молчала. Девушка хотела уйти прямо сейчас, кинуть ему в лицо какую-нибудь неприятную фразу и больше никогда не видеть, не пересекаться даже в коридорах университета, когда придёт время учёбы. Благо, для него это будет последний курс. Если ему не взбредёт в голову поступать в магистратуру туда же. Но, кажется, он хотел в политику. Он пойдёт в МГИМО. То есть его туда засунет отец. - Да. Я поем с тобой. Жест доброй воли? Ей было жалко Никиту? Ведь, на самом деле, он был один. Один на один с отцом, с будущим, с миром. С отсутствием выбора. Один на один с собой, постоянно накручивающий себе мысли о том, что всё правильно. Или же Лике правда хотелось быть с ним? Так долго, как она сможет. Вернуться здорово. Только тяжело отчего-то. Каждую минуту в самолёте, затем в такси парень только и думал о том, как зайдёт обратно в свой дом, поднимется на свой этаж, минуя её, не постучавшись в её двери. Он никому не позвонил, никому не сообщил. Все узнают только с началом учебного года. Он вернулся, пляшите и пойте, издеваетесь, сколько влезет. Он почти видел злобную усмешку Дементьева и жалобный взгляд Сэла. Он определённо видел стыдливо опущенный взгляд светло-зелёных глаз. Каждый поворот ключа отдавался набатом в его голове. Спазмами внутри. Словно скрипели его кости. - Кто это? - Шура? - Костя! - девушка вскочила с дивана и побежала к парню, аккуратно заключая его в неловкие объятия. - Ты вернулся! - Я вернулся. И как-то слишком обречённо эти два слова прозвучали из его уст.