Меня не изменить

Спросить, что у Родновой с Димой не хватило ума. Или наоборот - хватило. Если честно, Костя вообще забыл о Дементьеве, когда увидел девушку. У него было достаточно времени - целая ночь - с момента приезда, потому что, как только Афанасьев вернулся в город, зашёл в дом, он не мог не начать думать о том, что оставил. Он чувствовал себя, словно его выкинуло на берег после шторма и крушения корабля, и он находился один на острове, который когда-то был обитаем, а теперь лишь полон бестелесных призраков, воющих ночами в его голове. Он и не представлял, насколько сейчас похож на Дементьева. Только Костя оказался более сильным, чем Тёмный Принц, наверное, именно потому, что модник был принцем светлым. Ему просто было, чем отвлечься, потому что, несмотря на сволочизм своего принятого окружения, он остался хорошим мальчиком. Приличный молодой человек, которого готовили к большому будущему, и у него совсем не должно было оставаться времени для лишних эмоций, а, учитывая настойчивость и педантичность его отца, что он проявлял, когда соизволял появляться перед глазами, лишними оказывались абсолютно все эмоции. Но подавить их случилось невозможным. Хотя Костя пытался отвлечься учёбой. После расставания с Алёной он только и занимался, что учёбой. Отец хотел, что он поступил в НИУ ВШЭ или Плеху на IBS, планка высокая, чек тоже, поэтому надо постараться. Хотя депозит на обучение был обеспечен до получения степени магистра, Костя был очень усердным учеником. Он так загонял себя в последние месяцы, что удивлялся, как ещё умудряется не спотыкаться о свои мешки под глазами. Зато парень точно знал, что это принесёт ему что-то хорошее в жизни. По крайней мере, что если он постарается и потрудится сейчас, то в будущем сможет позволить себе многое. Хотя ему вовсе не нужно было это. Афанасьев не знал, чего он хочет в жизни. Он никогда по-настоящему не задумывался об этом. Парень многое умел, мог быть усердным и совершенно не беспокоился о деньгах, во-первых, конечно, потому что его семья хорошо постаралась на этот счёт, а во-вторых, потому что отец действительно хорошо его натаскал, чтобы сын в будущем смог достойно вести любой бизнес, будь то наследие или же собственное дело. Таких шансов не было у окружающих его в этом городе людей. Конечно, у него были друзья с курсов, из поездок, дети друзей отца - полно людей, с которыми ему нравилось проводить время и было вполне комфортно. Но они перестали вызывать интерес. Как и всё постоянное, фактически перманентное, становящееся со временем монотонным и, как следствие, скучным. В школе тоже были такие дети, но Костя выбрал иную компанию, которая дарила ему новые удивительные ощущения, которые он не испытывал прежде. Ненормальность происходящего, сдвиг парадигмы по полной, потому что это не соответствовало тому, к чему Афанасьев привык. Потому что это было другим миром. Как-то по пьяни, когда он ещё общался с Селентьевым, он сказал ему об этом: - Знаешь, твой мир... странный. - Чувак, мир только один. - Ведь нет... Костя тогда хотел сказать не "странный", а "тёмный", но это слово тогда вылетело из его головы и впоследствии вновь так и не сформировалось. А Гриша прекрасно понял его. Он ответил подобным образом лишь потому, что нечто в нём самом не хотело признавать что мир - это осколки зеркал разных измерений, которые соприкасаются, но в каждом из них может происходить что угодно. Формирование понимания происходящего происходило крайне медленно. Мысли сгустились в голове плотной массой, словно патока, не собирались помогать хозяину разобраться с собой. Вдыхать тяжело, ведь воздух пропитан дымом, разъедающим глаза и ноздри. По правую руку сидит Гриша и вроде даже спит, но так только кажется: просто глаза сильно прикрыл и расслабился впервые за долгое время. Потому что новость о скором племяннике не столько взбудоражила его, сколько успокоила. Как бы бредово ни звучало, Селентьев считал этого ребёнка чём-то нужным, именно сейчас, именно Диме. Потому что Дементьев уже почти потерялся в другом измерении, а это не было хорошо. Реальность, какой бы она ни была херовой, стоит того, чтобы жить в ней. Переходи границы, ныряй в омуты, растворяйся в пространстве и времени, но всегда - всегда - возвращайся. Но ведь, чтобы вернуться, нужно, чтобы тебя кто-то ждал, иначе не имеет смысла. Все остальные - куклы на сцене, марионетки, скачущие вокруг по мановению волшебной палочки судьбы. Люди уже настолько сломанные, испачканные, увечные, им не начать с чистого листа, не стереть прошлого, не заменить событий и воспоминаний. Этот ребёнок являлся чем-то новым, чистым; живым воплощением того, что жизнь способна кинуть спасательный круг. Да, Дементьев не любит Шуру, а Шура Диму. Да, они несовершеннолетние, без образования, безработные дети, семьям которых на них плевать. Да, они не готовы. Да, они могут не справиться. Но они должны будут справиться, потому что иначе никак. Самойлова не собиралась отдавать ребенка на усыновление, хотя своим родителям об этом говорить тоже не собиралась. Родители Шуры и Паши заботились только о сыне, а в силу того, что парень был взрослее, совершенно спокойно относились к его ночёвкам у друга, долгим прогулкам и отсутствию дома, ведь он всё-таки там появлялся. К тому же, Паша не заваливал учёбу и не просил у родителей на карман, а те были рады, что он нашел работу, как и подобает взрослеющему молодому человеку. Никогда не было прецедентов, связанных с прогулками школы, наркотиками, дурными компаниями, Паша всегда был хорошим мальчиком в глазах родителей. И хотя он часто ввязывался в драки, это было его дело и дело тех, кого он дубасил. Он был малость вспыльчивым, но бил всегда за дело. А теперь и это прошло, ведь всю агрессию Самойлов сливал в компьютерных играх и бои теперь перенеслись в онлайн-пространство, что было безопаснее в первую очередь для него, ну и для тех, кто мог попасться ему под руку, если бы он не втянулся в новый мир. Само восприятие мира не изменилось, но, наверное, Паша и правда повзрослел. Раньше он был эдаким силачом-драчуном, угашивающим за каждый косой взгляд в его сторону или в сторону его подружки лёгкого поведения, в которой он, в принципе, и сам раньше не видел кого-то иного. После расставания он больше понял, кто она, и что, на самом деле, в Буркиной много хороших стремлений, только вот общество, давшее ей комплементарный запас уверенности, превратившийся в сучизм, испортило немного восприятие девушкой направления её пути. Но и она ведь выкарабкалась из этого. Как ни странно, первым шагом к этому стал Дима. Когда Нина перевела свои отношения с Гришей в другой уровень, чему поспособствовало и изменение отношения ко всему Селентьева в связи с его новыми делами, когда девушка перестала гоняться за Афанасьевым, потому что поняла, что он ей не нужен. Когда Дементьев сказал ей, что она чего-то стоит и может сделать то, что ей так хочется. Когда он стал её другом. Не таким, как Гриша, у Гриши, по сути, не было тогда друзей, лишь знакомые, с которыми он вращался в определённых кругах и общался по мере необходимости. Дима стал тем, кто увидел её, кто принял её и кто позволил принять себя. Только вот себя он преподнёс с ложной стороны. Он в тот момент просто бежал от своей пагубной любви, к которой, в итоге, всё равно пришёл. И теперь ему надо было спасаться снова, только вот побег больше не удастся, потому что конечная его точка станет смертельной. Поэтому ребёнка Гриша рассматривал как спасение. А вот Дима был переполнен гаммой чувств, которые объяснить себе и не пытался, потому что задолбался бы это делать. Девчонка просто поставила его перед фактом. Шура не просила помощи, поддержки, вообще ничего, она просто хотела поиздеваться над парнем, давая ему знание того, что есть то, над чем он никогда не сможет властвовать, - её выбор. Дементьев хотел забить на всё и остаться в стороне, но что-то не давало ему перестать об этом думать. И конечно, он уже рассчитывал расходы. Дима не хотел выходить из триповой ямы, в которую Самойлова наряду с Родновой загнала его. Но рядом был Селентьев, который уже начал кропотливую работу по введению в сознание брата понимание необходимости всего, что нужно сделать. - Вам нужно будет где-то жить. - Нам? - чуть удивлённо спросил Дементьев. - Ну да. Или что? - Я просто сниму ей квартиру. - А купить? - Я тебе не наркобарон. Я, блять, простой школьник и на носу у меня сранные ЕГЭ, поступление в университет и постройка своего будущего. - Ого. Это точно ты? Говоришь, как какой-то тридцатилетний мужик. Так мог бы говорить твой отец. - Наш отец, не правда ли? Гриша усмехнулся. - Не, серьёзно, я и не подозревал, что ты думаешь об этих вещах. Ведь ты... - Долбаный наркоман? - Ну... - Забивший на всё. - Ну... - И мне по барабану все и вся. - В яблочко. - Я хрен знает, что сейчас со мной. Сраная Самойлова. Пусть хоть на помойку выкинется... сказал бы я так, если бы... Вот дерьмо. - Не такое уж дерьмо. Это неплохо. - Что у меня в семнадцать будет ребенок с пятнадцатилетней? Ну да, это пиздец как неплохо. - Меньше сарказма, братец. - Да я, блять, просто хуею! Какого ебаного чёрта она оставила его! И не сказала, и вообще. - Но она же говорила... - Бля... - Ну тогда... - Да я помню! - заорал Дима. Он прекрасно помнил ту ночь. Тогда они с Родновой, наконец, сорвались с цепи и позволили друг другу открыться, без ужимок, недомолвок, подколов и злости. Просто решились произнести то, что давно сидело в них двоих, только они отрицали всё на свете, кроме того, что реально существовало. Отношения с Афанасьевым никогда на самом деле не приносили девушке удовлетворения, она ощущала себя не в своей тарелке, но не понимала, почему. А Дима понимал, хотя и старался скрывать это даже от себя за придурковатыми издевательствами над девушкой, и лишь умилялся её попыткам сопротивляться. Всё это были лишь игры. А тяга была настолько огромной, что справиться с ней оказалось невыполнимой миссией, это было нереально с самого начала. Они проспали так много времени за тупыми прятками. Но иначе как? Они никогда не любили раньше. Как можно предсказать, что делать и как справляться с чувствами, как сделать всё сразу правильно, без боли? Никак, чёрт возьми. Тысячу раз никак нельзя сделать всё верно, ведь чувства не поддаются логике и алгоритмам. Просто с ног сбивало нечто настолько сильное, что голова вечно кружилась, а лёгкие захлёбывались в отсутствии достаточного количества кислорода, мутило от тумана в голове, а сердце ебашило об самую грудную клетку так, что иногда серьезно складывалось ощущение, что ещё хоть один взгляд, хоть одно слово и, не дай бог, хоть одно прикосновение - и всё, смерть. И в ту ночь они оба почти умерли. Самойлова вытянула Роднову из оцепенения, а Дементьева сбила с ног своей грёбаной смс-кой. А теперь сделала это снова. Только Алёне повезло в этот раз, ведь она больше не имеет к этому никакого отношения. Алёна наслаждалась тёплыми лучами солнца под ручку со своей новой подругой, которая знала, казалось, всё и обо всём. Войнич была в Испании не в первый раз, к тому же, она составила план и маршрут их путешествия. Родители решили дать девочкам отдых перед тяжёлым годом подготовки к ЕГЭ. Родновой было бы по барабану, если бы они и учились несколько часов в день, но Яна не давала ей расслабиться, так что всё в порядке. Главное, что блондинка совершенно не думала о том, что происходило в Москве, забыла даже о Косте, что так внезапно ошарашил её своим присутствием у входной двери её квартиры перед самым выездом. В голове не было ничего, кроме солнца, беззаботности и малой толики коктейля, что ей смешала Яна с утра. Роднова не собиралась пить в поездке в принципе, а тем более с утра, но Яна и атмосфера вокруг способствовали расслаблению, так что выпить не казалось такой уж плохой идеей, к тому же, эти приёмы алкоголя точно не привели бы ни к чему неправильному. Девушки просто развлекались, веселились и релаксировали. Алёна и думать не хотела, в каком аду окажется по окончании такого отпуска. В первую ночь Родновой приснился кошмар. В общем, в нём не было ничего страшного, только вот это если смотреть на картинку. А девушка ощущала. Ощущала каждой клеточкой своего тела, будто в свободном полёте стремится в пропасть. Ей приснилась та самая ночь, только итог был иной. Алёна медленно подошла к Диме, кинув его телефон куда-то за кровать, и никто из них даже не обратил внимание на то, куда он точно приземлился. Дементьева практически трясло, руки дрожали, когда он потянулся к её лицу и сжал в ладонях почти до хруста. Он хотел взять её всю, сложить, чтобы уместилась в ладонях и положить в карман, застегнуть, оставив маленький просвет для воздуха. Чтобы она никуда не делась. Никогда. Роднова тянула, как могла, потому что боялась того, что случится, когда тормоза слетят окончательно. Просто перестанут существовать, потому что ничего на свете больше не будет, всё погибнет, сотрётся, ведь останутся только они вдвоём. Они уже только вдвоём, один на один, в этой грёбаной комнате чёрт знает где, потому что они в нигде, а за дверью ничего нет, кроме бесконечного безлюдного пространства. Девушка наконец подняла глаза на Диму... В его глазах отразился их первый раз: такой спонтанный, беспричинный, холодный и дерзкий. Минимум чувств, максимум эмоций. Сейчас наоборот. Чувства заполонили, а из эмоций только... оттенки. Их губы соприкоснулись. Но в этот момент зашёл Костя. За ним шла Шура с животом. За ними следовал Гриша, со своей чёртовой ублюдски прекрасной грустью в своих тёмно-зелёных глазах. Шура смеялась ей в лицо, Костя стоял в ступоре, а затем его кинуло на внезапно появившийся стул. Дементьев метнулся к парню и начал его избивать, дубасил, а тот не мог пошевелиться. Алёна начала кричать, но её затянуло в омут, точно в озеро, в болото, болото его глаз - Сэл стал ею, она стала им, она задыхалась, а его голос звучал прямо в её голове: "ты же догадываешься". Роднова вскочила на кровати в холодном поту. Девушка повернулась и посмотрела на Яну, та ещё спала, приобняв её за талию. Кровать была совместная, но номер менять не стали, ведь это был один из шикарных номеров отеля. Выдох, Роднова, выдох. Никого здесь больше нет, здесь только ты и Яна, только ты... И десятки образов, которые с трудом умещались в голове. Мысли метались, у Алёны заболела голова. Девушка тихонько сложила руку Яны с себя и поднялась. Мягкий ковёр щекотал пятки. Роднова немного помяла его пальцами ног. Из окон бил яркий солнечный свет, и девушка поднялась с кровати, чтобы задёрнуть шторы. Яна пошевелилась, промычав что-то. Алёна остановилась на полпути. Ей показалось? Она ослышалась? Это невозможно. Так ведь просто не может быть... - Сэл... - повторила Яна во сне и перевернулась на другой бок. А Алёна так и осталась стоять на месте ещё на минуту. - Как тебе наш отдых? - весело спросила Войнич у Родновой, поедая мороженое. - Очень даже нравится, - тихо ответила блондинка. Она не переставала думать о том, что прошептала Яна сегодня утром, сама того не зная. Алёна всё никак не могла решиться напрямую спросить. Но, может, напрямую и не надо? Хотя иначе блондинка не особо умела. - Ты знаешь, что ты разговариваешь во сне? - Ой, да? О, да, есть такое. Когда ездила в летние лагеря, девчонки потом много интересного мне на утро рассказывали. Но давно я такого не подмечала. Хотя, наверно, просто некому подмечать было, - произнесла Яна и рассмеялась. - Да? Разве ты ни с кем не встречаешься? - Нет. После последних моих отношений с Зиро... Короче, нет. - А что было? Если, конечно, ты не против... - Можно. Пойдём выпьем чего-нибудь освежающего, я сейчас расплавлюсь. Яна не видела ничего плохого в вопросах своей спутницы, к тому же, она хотела наладить контакт, чтобы узнать блондинку получше. Интерес, который она вызывала у Сэла, не оставлял в покое. Парень хорошо скрывал свои мысли о Родновой, но ведь девчонки всё видят, и Яна подмечала каждое хотя бы косвенное упоминание о ней. Гриша был серьёзно болен, а лечения не существовало, кажется, потому что, даже когда Алёна была с Димой, его подрывало при каждом упоминании её имени. Яна мало знала про тот случай, когда он объёбанный домогался Родновой, только то, что он пришёл к ней и... И что? В принципе, Войнич догадывалась. Но ведь, в каком бы человек ни находился состоянии, он не станет так реагировать на ту, к которой ничего не чувствует. Адекватный, по сути, человек, а Гриша явно не слыл маньяком с расстройством психики, к тому же, девушек, которые готовы были быть с ним, было предостаточно. Но Яна ни разу не видела его ни с одной. Да и никто, кажется. Да, Сэл заигрывал, флиртовал, но никто никогда не замечал его не то что в серьёзных отношениях, но и в краткосрочной связи с кем-нибудь. Это было подозрительно. Один из знаменитых братьев, принцев города, лучших барыг, и без спутницы? Может, он скрытый гей? Но было не похоже на это. Даже Зиро больше смахивал на пидора, проводя постоянно время с Пашей. - А кто такой Зиро? Дима, - на этом имени Алёнин голос словно споткнулся о камень, - ну, мой бывший, - девушка старалась не забывать, что как бы не догадывается о том, что Яна наверняка знает, о ком она, - упоминал его, но он никогда не рассказывал особо о своих делах, а когда я пыталась спрашивать... Всё как-то быстро сводилось на нет. - Да, он умеет... - Что? - Ничего. А что за дела у него с Зиро? Я тоже что-то слышала о каком-то Диме. Но я и не думала, что вы знакомы. "Ври больше, как же", - фыркнула про себя Алёна. - Я хотела послушать о твоих прошлых отношениях. Ну, если ты не возражаешь, - быстро добавила Роднова. Она понимала, что не сможет пока что больше выдержать этого разговора, если он не перейдёт в чуть другое русло. Хотя Войнич сама подвела почти напрямую к тому, чтобы блондинка спросила о Сэле, но в один момент вся решимость Родновой куда-то делась. Ей нужен был перерыв, чтобы придумать, что точно сказать. От волнения она крепче сжала в руках бокал с коктейлем, к которому ещё так и не притронулась. - Нет, здесь нет ничего такого. Просто достала как-то моя размеренная распрекрасная жизнь, и я кинулась в омут. - А как вы познакомились с... - Его зовут Марк, - Яна усмехнулась. - Не очень красивая история. Я решила попробовать наркотики, а так как в моём кругу общения было полно богатеньких ублюдков, которые не прочь были загаситься чем-то время от времени, я обратилась к ним. Но, как и в любой сфере типа "товары-услуги", здесь присутствовали потребители и продавцы, которые скорее относились к обслуживающему персоналу. По крайней мере, мои знакомые относились к ним именно так. Пачкать свои белоснежные ручки они готовы были только случайно просыпанным коксом. Я и небольшая компания малознакомых мне, если честно, людей засели у одного чела на даче. Мы ждали курьера. За хорошие деньги можно добиться доставки, хотя такое, не знаю, по-моему, редко практикуется. Войнич старалась не выдать своей прошаренности в этом деле, добавляя вставки по типу "не знаю", "мне так кажется", "я так думаю". Хотя вряд ли Алёна могла заподозрить её в том, чем Яна действительно занималась. - Ну и курьер приехал - Марк. Мы уже были достаточно подпитые. Один парень - главный организатор, так сказать, попросил Марка остаться, пока он убедится, что товар чистый. Но затем всё пошло так весело, что Марк остался потусить. Он был раньше более раскрепощённым... Яна тяжело вздохнула, вспоминая, каким был её бывший до того, как всё вышло из под контроля, до того, как пропасть разверзлась свою пасть прямо у них под носом. До того, как её забрали в больницу, и тогда Марк уже не смог отрицать, что всё пошло прахом. Лис тогда хотел его хорошо отделать, но девушка так и не сказала, кто её бойфренд. Это был единственный случай, период времени, когда полное доверие между Васей и Яной исчезло. Войнич сама в это влезла, никому не сказав, не подавая никакого вида, что что-то изменилось. А потом, когда всё пошло не так, ничего уже нельзя было изменить. Лагутин помог, как только смог. И вытащил её. Хотя она так не хотела этого делать. - В конце концов, тот парень стал по-хамски, мягко говоря, себя вести, главным образом - со мной. Марк вступился. Тот парень пригрозил вызвать полицаев, так что Марк поспешил ретироваться и утащил меня с собой за руку. Он приехал на машине, хотя, вроде, и приехавший был в не особо трезвом состоянии. Но я тогда была на адреналине. А это я ещё не попробовала ничего. Но Зиро это исправил. Мы отъехали от дома на какой-то заброшенный участок дороги, и он сделал всё "по красоте", как он любил говорить. Я улетела вмиг. Безумие, да? - Уйти с незнакомым парнем, который занимается незаконными делами, ночью и поехать с ним нетрезвым на машине в неизвестном направлении с наркотиками в кармане? Ну, есть немного. - Я такого никогда не ощущала. Энергия. Любовь к жизни такая невероятная, каждая клеточка тела вбирала в себя кислород и хотелось смеяться, плакать. Я забралась на машину и стала петь, кажется. Не особо помню, я отрубилась, мне потом Зиро рассказывал. Я... удивилась. Он меня не тронул. Он просто сел на заднее сиденье, уложив меня, положив мою голову себе на колени. Я проснулась с его рукой в волосах. И с диким туманом в голове. Мне прямо захотелось кричать, что я и сделала, а Марк сразу проснулся. Он понимал, что со мной, лучше меня, и быстро привёл меня в порядок. Быстрее, чем это пыталась бы делать я сама. - А потом что? - А потом я влюбилась. - О, так мило! - Влюбилась в наркотики. - Оу... - Я стала постоянно проводить время с Марком. После той ночи он хотел отвезти меня домой, но мне жутко не хотелось возвращаться. Я напросилась к нему, и мы целый день ели что-то мало похожее на нечто съедобное, смотрели тупые телешоу, смеялись. После того, как для облегчения отходов он дал мне покурить. И я не сигареты имею ввиду. - Разве тебе не было после этого плохо? - Сначала немного тошнило и голова мутнела, но... Кажется, мой организм был создан для того, чтобы обрести эту чёртову зависимость. А Зиро.. Он посвятил меня во все прелести его мира, причём постарался настолько хорошо, что я стала там своей. - А почему Зиро? - Я его так назвала, кстати. Чёрт. - Яна задумчиво раскусила крекер, посмотрев в сторону. - Я... чувствовала себя с ним не собой. Не знаю, как это лучше объяснить. Словно я со всей своей жизнью, своими знакомыми, воспоминаниями, со всем, что есть у меня и во мне, исчезла и появилась новая Яна. Он свёл мою личность к нулю. - Что же в этом хорошего?! - воскликнула Алёна, совсем позабывшая о первоначальной своей цели аккуратно подвести разговор к Грише. - Я перестала существовать. И начала жить.