Меня не изменить

- Разве ты не понимаешь, что она ему до сих пор нравится? - вещал Самойлов под пиво Грише. - Тогда почему он ничего не предпринимает? - Потому что знает, что ничего не выйдет, - фыркнув, сказал Паша. - А попытаться? - с той же интонацией ответил его друг. - Он пытался. - Что? Когда? - Вчера. - Вау. А я где был? - В душе не знаю. - А... "Я был с ней." - Ну, он подкатил, а она откатила. - Шикарный рассказ. - А что ещё? Так и было. Не затянулось надолго. После того, как он увидел её и тебя в почти голом виде, чуть с ума не сошёл. - Да ладно? Ничего ж не было. - Как будто мы не замечаем, что между вами происходит. - Между нами ничего не происходит. Мы друзья. - Помню, как в первую встречу вы чуть ли не из окна друг друга выкинуть были готовы. - Ты ещё помнишь это? - Вы собачились на всю квартиру – конечно, я помню. - Всё было не так плохо. - Ага, рассказывай тут. Но потом-то всё изменилось. А сейчас так вообще хоть марш Мендельсона в колонки и лепестки роз по хате раскидывай. - Неожиданное заявление. - Сам же знаешь, что я прав. - Да ты что! Она же с Алёной дружит! "Селентьев, какой же ты дебил", - мысленно отругал себя Гриша. Но слово - не воробей. - А ты с Родновой общаешься? - Нет! - ответил Гриша как-то слишком быстро. И Самойлов это заметил, подозрительно сощурившись. - Ты так и не рассказал, где был вчера. - На Шанхае тусил. - С Димой? - Нет. - Поняяятно, - протянул парень. - Что тебе понятно? - Что ты виделся с ней. - Да с чего ты взял?! - С того, что я ему так сказала, - в дверях появилась Яна с пакетами в руках. - Войнич, как тебя не вижу ты вечно с какой-то дребеденью. - Сэл указал на пакеты. - Давай помогу, - произнёс Паша, вставая с места. Девушка отдала ему покупки. - Спасибо. Хоть один мужчина рядом. - А я хер с горы, ну да, забыл. - С памятью у тебя не самые большие проблемы. - Ребят, ну вы опять? - прервал их Самойлов. Гриша просверлил его недобрым взглядом. - Так что ты там ему сказала о моей вчерашней прогулке? - Ты же с Алёной виделся, я знаю. - Это она тебе сказала? - Нет. Но я случайно увидела вашу переписку, когда виделась с ней сегодня. - Да это подстава. Ты лазила у неё в телефоне? - Нет, конечно, - ответила Войнич с интонацией "конечно, да". - Такое ощущение, что ты знала, что там найдёшь. - И тебя это не расстраивает? - спросил Самойлов Яну. - С чего это должно меня расстраивать? - Ну, ты... и... - парень кивнул на Гришу. - Ты что! - воскликнула девушка. - А я тебе говорил. Бред, - подтвердил Селентьев. Тут раздался телефонный звонок, и Паша взял трубку. - У Шуры угроза выкидыша. - Что?! Почему?! Что случилось?! - Она упала с лестницы. Сказала, что её толкнули сзади, она не видела, кто это был. Она в больнице. - Лечу. - Я пока здесь, с ней. - Где Дима? - Не знаю. Паша бросил трубку, спеша выйти из дома, но Костя успел услышать последнее: "Ублюдок", обращённое явно не к Афанасьеву. Шура направлялась в квартиру, когда кто-то внезапно толкнул её со спины. Вокруг было пусто, но девочка быстро достала телефон, думая прежде всего о ребёнке. Лёша пока был занят побегом из соцслужбы, так что не брал трубку. Дима тоже. Несмотря на то, что он обещал помогать, что девушка и парень стали даже ближе на некоторое время блягодаря их общему ребенку, надолго Диму не хватило. Шура видела, что он готов быть образцовым папашей, но в один из вечером, буквально пару дней назад, он пришёл к ней – без звонка и сообщения, что делал редко, – он сгрёб Самойлову в охапку и целый вечер смотрел с ней телевизор. Почти всё это время он молчал. Он был чрезмерно ласков, в ночь аккуратно уложил и закутал Шуру, а сам лёг рядом и проспал с ней до самого утра. Проснувшись, девочка некоторое время наблюдала за ним. Казалось, и во сне Дементьева что-то тревожит: он жмурился и изредка издавал невнятные звуки, похожие на "нет" или "не надо". Шура осторожно провела ладонью по щеке парня, испытывая совершенно иные ощущения, нежели когда они были трах-парой. Но это быстро прошло, ибо Дима резко схватил её руку и сжал. Девушка вскрикнула от боли и неожиданности. - Прости! Дима сам испугался и мгновенно отпустил запястье Шуры. - Да ничего, - ответила Самойлова, потирая запястье. - Тебе, кажется, снилось что-то плохое. - Да? Я не помню. Дима и правда не помнил, что ему снилось. Почти никогда. Да он и не хотел. После сна у парня обычно наблюдалось тревожное состояние, а пару раз его даже тошнило (не из-за отравлегия, с похмелья или чего-то подобного). Он знал, что ему снятся кошмары - самые настоящие, жуткие и тёмные. Но от них, слава богу, наутро оставался только туман, который в течение дня рассеивались в смутную дымку. На прощание Дима поцеловал Шуру в волосы, а та, улыбнувшись, затем помахала ему рукой в окно. Больше они не виделись. Дементьев пропал. Телефон работал, Дима отвечал пару раз, но говорил, что сейчас ему нужно решить кое-что серьезное, так что девушка должна звонить только в экстренных случаях. Деньги присылал на карту. И всё. Он отвечал каждый раз, но буквально на пару секунд и постоянно жутко злой, так что Самойлова предпочла перейти в режим ожидания. На этот раз он не ответил. Шура стала ощущать слабость во всём теле, некоторое оцепенение в кончиках пальцев. А ещё жуткую боль внутри. Скорая, которую, не растерявшись, девочка вызвала сразу же, уже приехала Девушка спросила у врачей, куда её повезут, и написала краткую смс первому абоненту, пока у неё не отобрали телефон. Этим абонентом оказался Афанасьев. Он примчался в больницу, по дороге по возможности названивая поочередно Диме с Пашей, но ни один из них не брал трубку. Первый звонок Диме дался Косте с трудом, но он знал, что должен набрать его. Ведь это касается Дементьева первоочерёдно. После многих безответных попыток дозвониться нерадивому юному отцу, Костя написал ему смс, а Паша, наконец, взял трубку. - Ты сделала что? - Толкнула эту сучку. - Нафиг? - Бесила. - Эта та, у которой ребёнок? - Ага. - Он тебя убьёт. - А ты ему не говори. - Не скажу. Зачем ты мне рассказала? - Именно потому, что ты не скажешь. - Но почему ты решила, что я не скажу? - Ты ж сказал. - До этого. - А. Ну, потому что тебе пофиг. - И правда. Только ты не учла, что я торговец. - Что? - Думаешь, почему я в телефоне постоянно? Я поставщик информации. А за твою новость мне дорого заплатят. - Не надо! Подалуйста! - Надо думать, прежде чем рот открывать. - Что я могу сделать? - Можешь сталь моей девчонкой и тогда будешь за барьером? - Что?! - Тогда любая информация, которую про себя ты не захочешь распространять, из моих уст не сойдёт. - Я про другое. Зачем тебе это? - Давно девушки не было. - Обязательно так? Мы можем просто... - Я обычно так не делаю. - Неужели на Шанхае так дофига приличных? - Ты о чём? - Один девственник, другой однолюб, третий вон - джентльмен. - А первые два - это кто? - А если я не захочу, чтобы ты про других что-то рассказывал?.. - Нет, извини. - Хотя пофиг. Если я скажу, ты продашь эту инфу? - Сто процентов. - А кому? - Смотря про кого. - Про Принцев. У Егора аж глаза расширились - редкая для него реакция непофигизма. - Да за такое я сам тебе заплачу! - Надо же, как ты оживился. - Я думаю, мы будем хорошей парой. Соглашайся, я ведь не так плох. - Мирон ведь твой друг. - Я похож на человека, у которого есть друзья? - Разве нет? Мне показалось, у тебя со всеми достаточно хорошие отношения. - Деловые. Но никак не дружеские. - Ты можешь предать любого, значит, я не могу тебе доверять. - Ты другое дело. Если... - Ладно, я согласна. - Круто. Так ты скажешь, про кого говорила? - Когда? - Девственник и однолюб. - Сэл и Тёмный соответственно - Девочка, я люблю тебя, - выдал Лайт и начал строчить в своём телефоне. Нина только закатила глаза и взяла сигарету. Яна и Гриша предлагали поехать с Пашей, но он сказал им сидеть дома и что он справится. Зиро, появившийся на крики Самойлова, выскочил вслед за ним, несмотря на пререкания друга. Войнич и Селентьев остались одни. Гриша в первую очередь попытался позвонить Диме, но ничего не вышло, как и у всех кто пытался сделать это до него. - Мне нужно съездить на базу. Он точно там. - Ты уверен? - Абсолютно. Ему нет смысла куда-то ещё соваться, он не в том настроении. - А что с ним вообще? - Разбитое сердце. - Не знала, что у него имеется данный орган. - Он тоже не знал, - прошептал Гриша скорее себе, но Яна услышала и опустила глаза. - Может, ему лучше пока не знать? - Это его, чёрт возьми, ребёнок, он обязан знать! - Может, он не способен сейчас воспринимать эту информацию... - К чему ты ведёшь, Войнич? - К тому, что его пора спасать. - От чего?! Хотя Сэл уже знал. Он прекрасно понимал, о чём говорит Яна. Она ведь знала обо всём, что происходит на Шанхае. Не говоря уже о непосредственно Принцах. - Он наркоман, Гриш. И это серьёзно. - Он просто балуется. - Это переходит всякие рамки. - И кто докладывает тебе о его состоянии? Сколько псов ты поставила следить за ним и нихуя не помогать?! - Это неважно. Но есть ещё кое-что. - Что?! Войнич, ты невыносима. Ты такая всезнающая, но говоришь мне о таких вещах только сейчас. Ты ничего не предпринимаешь. Ты никому не помогаешь. Ты просто тонешь в чёртовых драмах, как актриса погорелого театра. И повторю, ты ничерта - ничерта не помогаешь. Так в чём смысл? - В том, что я не в силах ничего сделать, но это можешь сделать ты. Он слушает только тебя. - Это тебе тоже твой доносчик доложил? - Это и так видно! - Как тебе не надоело вертеть из нас невесть что? - Успокойся, пожалуйста. - Да пошла ты! Гриша встал и собирался уйти. - Некая Нина вернулась. Сэл замер. - Ты уверена? - Бывшая Мирона, Нина Буркина, темноволосая художница. Может, она точно знает, где Дима? Потому что именно она ушла с ним в неизвестном направлении некоторое время назад. - Да ты похлеще Орлова. Не могла раньше сказать?! - Не кипятись, я сама недавно узнала. - И как остальные могли подумать, что мы можем быть вместе. - А ты разве не думал об этом? - Мы же друзья. - И всё? Яна пристально посмотрела Грише в глаза, но он отвёл взгляд. Девушка прекрасно знала и понимала, что он завис на её новой подруге. Но ведь Алёна была занята – Димой, Костей, свободой, но она бы никогда не была с Сэлом. Они ведь совершенно на разных концах мира, их ничего не связывает, кроме школы и Дементьева. Их ничего не связывает, кроме странной тяги, о которой Войнич доподлинно и не знала толком. У красноволосой не было на данный момент абсолютно никаких оснований предполагать, что что-то адовое происходит между Сэлом и Чернушкой на самом деле. И никто такого предполагать. - Ян, если ты серьёзно, то прекрати. Ты ведь должна понимать... - Что? Что я должна понимать? Что единственный, кто её любит, чёртов придурок-гэймер, который казался ей большим ребёнком, который никогда не изменится? Что тот, к кому она прониклась симпатией не будет с ней, потому что он потерялся в чувствах к девчонке, у которой и так до кучи поклонников? Что тот, кто стал ей так близок и за кого она действительно переживает, никогда не заменит свою одержимость Родновой на любовь к ней? - Ян... Скажи только одно. Ты меня любишь? - Разве мой ответ что-то изменит? - Я буду знать... - И что это даст? - Я... Может и изменит. - Ты мне нравишься. Очень. Сильно. И я хочу быть с тобой. Вместо ответа Селентьев подошёл к Яне и поцеловал её, прижимая к себе. И в этот момент во вселенском мироздании что-то рухнуло. Парень не думал в данный момент ни о реакции Марка, ни остальных. Он просто устал злиться на себя, вечно сжимать кулаки и падать в чёртову яму. Он не хотел стать Димой. Он не хотел умирать из-за Чернушки так же, как он. И не станет. Даже если это разобьёт ему сердце. - Я скоро приеду. Ты постирала толстовку? - Да! - крикнула Алёна в трубку, смеясь. - Ты не можешь говорить? - Всё в порядке. Просто... Поставь меня на место! - обратилась девушка к кому-то. - Точно всё хорошо? - Да. Приедешь, набери. Я сейчас немного занята. Пока. - Пока, - произнёс растерянный Лис уже в пустоту. Он был разочарован разговором и тоном Родновой. Он ожидал трепетания, которое слышал в её голосе прежде - как в тот вечер, когда они ужинали с Яной и отцами девушек. Но кто-то в этот момент явно занимал Алёну больше, чем симпатичный питерский гитарист. - Рома, я же разговариваю! - А ты можешь определиться, называешь ты меня по имени или по фамилии? - Не могу. Не хочу по имени, но по фамилии когда... - Такое чувство, что обращаешься к Грише? - Да... - Да не парься. В крайнем случае, зови меня Академиком. - А откуда такое?.. - Да так. - Не расскажешь? - Ты ещё не готова к бремени сей тайны, - в шутку произнёс Селентьев зловещим голосом, делая соответствующие знаки руками. - Ой-ой-ой, какие мы таинственные. - Мы? У тебя проблемы со зрением или у меня проблемы с призраком за моим плечом? - Ха-ха-ха, - отчеканила Алёна, но почти сразу прыснула от смеха. С Ромой ей было легко. Она даже удивилась себе в разговоре с Васей, который всегда вводил её в какой-то неясный ступор, будто замораживая мозг, не давая нормально соображать. Он словно подавлял её, захватывал в своё пространство и постепенно измалывал до состояния мелких кристалликов. Даже в телефонном разговоре Роднова обычно чувствовала себя напряжённо, но сегодня даже почти не слушала Лагутина, забыв о том, что ещё так недавно тряслась над его приездом и из обязательно предстоящей встречей. Рома старался не так уж часто видеться с девчонкой, но он не мог не признать, что ему нравится гулять с ней. Он ощущал себя моложе, что ли. В последние годы было так много напряга, который так и не удалось нормально скинуть. А с этой ненормальной блондинкой, уходящей то в серьёзность, то в бурный смех ему было прикольно. Она ничего от него не ждала, ничего не требовала, не ныла, не просила, не грузила своими проблемами и болями. И это было взаимно.Они просто, чёрт возьми, общались, ничего друг другу не обещая и ничего друг от друга не ожидая. Такие отношения могут существовать только на данном уровне. Парень и девушка даже друзьями друг друга не называли. Просто знакомые. По сути, никто друг другу. Каждый со своим грешным прошлым, со своей болью, со своими тараканами. И ничего не должно было испортить этого. Было бы хорошо, если бы это являлось возможным. - Спасибо, что узнал, где она живёт. - Да, - Егор только махнул рукой. - А ты всех информируешь? Типо Орлова? - Орлов - клоун. - Хм, ну да. Но ведь вы занимаетесь одним и тем же? - Он вертит какие-то лютые хуйцы в своей голове для развлекухи, ну а я дело делаю. И незадёшево. - И сколько тебе платят? - Смотря какая информация. Сообщать или нет - моё решение, а потом могу устанавливать цену. Кстати, за последнее мне многие приплатят нормально. - И что же это? - Так и сказал. - Если я расскажу, ты можешь рассказать обо мне. А мне умирать вообще неохота. - Так, ладно. Договорились же, что я о тебе не скажу, что не захочешь распространять. - Наш девственник обзавёлся, наконец-таки, подружкой. - Неужели Роднова? - Что? Нееет, - недоуменно протянул Лайт, давая понять, насколько нелепо такое предположение. - Тогда кто? - Королева.