Memento mori

— Ичиро, Ичи… — хрипел на заднем сиденье Натаниэль, не в состоянии разогнуться из позы эмбриона и говорить громче шёпота, — я его убил, понимаешь? Убил, — Веснински зажал рот рукой, не смея всхлипывать при господине.       Морияма ничего не говорил, лишь посматривал на любовника через зеркало заднего вида. А тело Ната прогибалось под весом ужасающих мыслей, ногти царапали кожу до красных полос с кровавыми росинками, предвещающими страшные гематомы после, пальцы неестественно выгибались, надавливая на череп. Ичиро не спорил с методами лечения врачей Истхейвена. Нужен результат. Исцеление происходило прямо сейчас, в машине, под внимательным взглядом наследника клана, пока они ехали в Западную Вирджинию. Не в Гнездо. Домой.       Пришлось остановиться у заправки через полчаса пути. Ичиро никуда не торопился. Веснински чувствовал себя слабым, беспомощным, когда хватался за руки Мориямы, когда поднимался, чтобы переместиться на переднее пассажирское сиденье.       Ичиро увидел ещё одного Натаниэля. Сначала нервного и напуганного, который стал каменно-спокойным, когда машина тронулась. Молодой Босс знал Веснински слишком хорошо, чтобы не заметить, как он нервно прокручивал кольцо на пальце, смотря вдаль. — Знаешь, меня ведь убили тогда, — подал голос такой разный-разный-разный Натаниэль, тот кукольный мальчик, которого Морияма потерял давно. Младший щёлкнул контейнером с лекарствами, высыпал в ладонь целую горсть разноцветных витаминок. — Ты говорил, что твоя душа должна гореть в аду, — спокойно, совершенно бесстрастно уточнил Ичиро.       Губы Веснински дрогнули, обнажая ужасный оскал. Угадал. Нат ведь сам пришёл в Гнездо. Он сам устроил себе ад и сам его завершил. Положил конец. Резкий, как последняя точка в толстом-толстом романе, как один не один выстрел в милого любовника на том банкете.       Кукла с невозможно голубыми глазами никогда-никогда-никогда не встанет на ноги, не будет биться её сердце. Мясник разрубил холодное мраморное тело, как Рико. Он тоже был холодным. Противно-холодным. Кукольный мальчик был миленьким. Натаниэль не видел его в зеркалах Эвермора, не видел на фотографиях в глянце. Кевин успел его застать? Вряд ли. Теперь никогда не увидит. А куклу можно трогать, брать, как только захочешь. Она лишь улыбалась и очаровательно хлопала ресницами.       Эндрю застал колючего, уставшего Младшего. Миньярд трогал его не как куклу, грел холодные ладони с длинными дрожащими пальцами на своей груди. У того Ната было дыхание, было сердце, которое билось лишь для того, чтобы Эндрю успокаивался, слушая мерный стук, засыпал на его груди. Стал ли Миньярд его домом? Нет. Не стал и не станет. Никогда. Эндрю украл его принца. Они с Кевином счастливы? Нат не знал.       Юный Мясник проснулся, встал на защиту того, кто никогда не полюбит его. Чудовище. Ублюдок. Натаниэль не позволит себе кровавыми руками перепачкать его прекрасного принца. Теперь единственного. Но не первого.       Ичиро не собирал нового Натаниэля по кусочкам. Оставил среди волн шёлковых простыней осколки. Морияма не заметил, как постель опустела и щёлкнула дверь. Веснински снова начал собирать себя сам. И первым шагом он разрушил Гнездо. Все его правила. До единого. Вороны всё ещё были одинаковыми. И лица у них были одинаковыми, когда Нат завершал начатый «дворцовый переворот». Они одинаково боялись Младшего Мясника. Боялись больше, чем Рико, больше, чем Хозяина.       Станы замка Эвермор не были для Натаниэля домом. Они душили, ломали, не давали шанса. И Веснински сбежал. Революция завершилась, и отныне Мясник им не нужен. О разрыве контракта Нат просил не только за себя, но и за Жана Моро. Подписанные бумажки Натаниэль сложил во внутренний карман пиджака. В тот день он впервые за длительное время сам сел за руль. Летние каникулы, команды университетов набирали игроков. Веснински было необходимо поговорить с кое-кем из Южной Каролины.

***

— И зачем ты приехал? — спокойно спросил Ваймак, не сводя глаз с набедренной кобуры на собеседнике. «Русская пушка» в неё легла идеально. — Слушок пошёл, что у вас освободилось место помощника тренера. Решил попытать удачу, — Натаниэль ухмыльнулся. Слова возымели должный эффект. Закинув ноги на подлокотник кресла, Младший откинул голову. Алые пряди снова легли в прекрасном беспорядке. Оскал на месте, можно продолжать. — С чего вдруг твой сын соизволил снова выйти на поле?       Тренер держал лицо. Его выдал дрогнувший уголок губ. Не знал. Значит, Веснински шёл по единственному верному пути. — Ой, какая досада. Он тебе не рассказал? Бедненький. Наверное, ваш монстр-Миньярд запретил ему иметь семью. Мне поговорить с ними? Я найду подход. Сколько времени мы с Кевином провели в Гнезде плечом к плечу… Да и с Эндрю в Истхейвене мы успели близко познакомиться. Вам ведь за это не платят? — Нат обернул против Ваймака всё, что знал. Даже его собственную фразу, когда-то пересказанную Эндрю в стенах больничной палаты. — Только пообещай, что… — тренер замялся, вытянул из ящика стола какой-то листок, Натаниэль его тут же перебил. — Торжественно клянусь, что ни Рико Морияма, ни Хозяин не тронут моё сокровище, — вскочив на ноги, напыщенно произнёс Веснински, подняв правую руку. Ладонь левой легла на грудь. Камень на кольце сверкнул в полумраке. На непонимающий взгляд Ваймака Натаниэль опёрся о стол, наклонившись ближе. Улыбка маниакальная, Нат смотрел прямо в глаза. — Ну, и я не коснусь. Если он не попросит, — Веснински облизнулся, всё же отстранившись от тренера. — Если тронешь его… — В аду я уже побывал, дядя Дэвид.       Подписи ложились одна за другой в поля бланков, пока лисы не оказались в руках Натаниэля. Ваймак для него был не более чем самым обычным инструментом. Лисы не понимали, на что попались.       Особенно яркие реакции были у Сета и Кевина. Нату понравилось. Гордон, не стесняясь, обматерил Натаниэля, даже пытался убедить то ли себя, то ли тренера, что его должность помощника тренера — ошибка. А Дэй как всегда. Веснински с Эндрю долго-долго успокаивали его во время панической атаки. Слишком много рук. Слишком много беспорядочных касаний. Натаниэлю не понравилось. Тогда Нат пообещал на французском, что Веснински обязательно отвезёт Кевина кое-куда.       Никто не знал, почему после первой игры сезона Джинни Смоллз покончила жизнь самоубийством. У них с Натаниэлем был договор: он – помогает ей «уйти», не позволяет её спасти, она – освобождает место рядом с его прекрасным принцем. Все были в выигрыше, но теперь лисы находились в минимальном составе, а Ваймак отказался переводить Веснински в состав лисов на её место. И всё поехало.       Нет, даже не так. У Натаниэля ситуация никогда не была под контролем. Эндрю отказался помогать Веснински с Кевином. Отказался ему помогать. Эндрю с Кевином.       Ваймак, наблюдавший за тренировками, вероятно, думал о том, что Нат собирался загонять нападающих до смерти. Если это действительно так, то он был прав. Веснински не давал ни Сету, ни Кевину и шанса на ошибку. Пристраивал лисам вороньи перья. На ком-то они держались, например, Кевин принял правила. Кто-то же, вроде Сета, готов был выдернуть перья ценой собственной шкуры. И Нат применял силу. Всё работало как часы. До… Чего-то.       Все лисы покинули нору и рассыпались где-то за пределами стадиона. Натаниэль стоял рядом со шкафчиком, над которым всё ещё красовалось имя Джинни. Совсем рядом Кевин аккуратно складывал форму. Тихо. — За что ты меня так ненавидишь? — голос Дэя надломился. Он даже не посмотрел на Веснински. — Я тебя ненавижу? — Тебе было мало? Что не так? Почему ты продолжаешь… — Кевин захлопнул дверцу и, прижавшись к ней спиной, с выдохом скатился ниже. Он смотрел вверх, прямо на лампы, отчего глаза казались яблочно-зелёными. Слишком явно сдерживал подступившие слёзы. — Знаешь, я так и не сдержал своё обещание, — Нат сделал к Дэю шаг. Теперь они были совсем близко. — Предупреди Эндрю, что сегодня ты вернёшься поздно. Я заберу тебя у лисьей башни через два часа.       Кевин ничего не ответил, Веснински не ждал ответа. Ровно через два часа они отправились к месту, где Натаниэль оставил кости Рико. «Да, это Он», — единственное, что было сказано в тот вечер. Они стояли неподвижно, пока совсем не стемнело. Тот день был единственным, когда Эндрю отпустил Дэя с Натом.       После третьей игры сезона Веснински как-то случайно оказался в лисьей башне. Кажется, его Сет позвал отметить победу вместе с командой. Натаниэль спокойно шёл по коридору мимо двери с табличкой «Миньярд, Хэммик, Дэй». Она была приоткрыта. Достаточно для того, чтобы Нат увидел сидящих Эндрю и Кевина на диване почти в обнимку. Миньярд тогда положил ноги поверх бёдер любовника. — И кто додумался пригласить этого ублюдка? — вполголоса вопрошал Хэммик. — Наш отдых отменяется, он же опять…       Они пересеклись взглядами. Ники пропустил удивлённый вдох и тут же вскочил, видимо, собираясь оправдываться. Натаниэль плавным движением закрыл дверь в их комнату и продолжил идти по коридору тем же мерным шагом.       Не стоило себя обманывать. Вороны дали ему истинное имя. Неудивительно, что и для лисов он не «Нил», а чёртов выблядок. Все должны были собираться в комнате девушек. Нат хотел лишь сказать, что на их маленьком празднике не останется, но на входе он столкнулся с Мэттом, который лишь усмехнулся и попросил помочь донести ящики с выпивкой. Веснински понравилось чувствовать причастность к жизни команды, и в суете сборов он забыл о своём желании уйти.       Никто не успел напиться до беспамятства, когда Сет с садистской ухмылкой зашёл за спину Веснински и наклонился к его уху. Прямо перед ними Эндрю под столом сжимал руку Дэя. Натаниэль был в этом уверен ровно до того, как Гордон стал в подробностях описывать иное. Он продолжал улыбаться, Нат слышал.       Драки с Сетом по несколько раз в неделю стали для Младшего не обыденностью, а необходимостью. Они заменили такие желанные касания Жана, беспорядочные мазки кожи по коже в стенах Истхейвена. В резких ударах и ноющих синяках была вся его боль и ненависть. Но что-то пошло не по плану.       Обжигающая волна ненависти на весь мир вдруг накрыла Ната с головой. И он захлебнулся. Никогда. Дрожащими пальцами Натаниэль потянулся к кольцу, но почему-то коснулся прохладной кожи. — Потерял? — с самодовольной ухмылкой Гордон помаячил кольцом с чёрным камешком прямо перед глазами. — Наверное, стоит дороже, чем вся моя жизнь, — полушёпотом произнёс Сет, надевая украшение на законное место.       Гордон ушёл так же стремительно, как и оказался рядом, стоило Эллисон появиться в его поле зрения. Натаниэль же остался неподвижен, только голову запрокинул. Разговоры стихли. Кто-то заботливый, блядь, приглушил музыку. Лисы оставили его в тишине, наедине со своими демонами. Дэн с Мэттом молча переглянулись, Бойд встал со своего места, тихо скрипнув стулом. — Когда это кончится?! — в тишине прозвучало оглушающе громко. Лис подошёл ближе к Младшему, но не стал его касаться. — Натаниэль, давай… — широкие ладони легли на спинку стула, а Нат лишь издал звук, похожий на хрип и всхлип одновременно. Веснински встал сам.       Мэтт попытался взять его за руки, чтобы успокоить, но Младший выкрикнул что-то колкое и отпихнул его от себя. Вообще Натаниэль тогда много кричал. На разных языках. Звучал и немецкий, и французский.       Всё закончилось, когда Ната заперли… в ванной? Отчего-то он знал, что все встревоженные лисы собрались по ту сторону двери. Его звали, пытались добиться внятного ответа. Младший слышал всё словно через толщу воды. Он лежал на холодной плитке, костяшки ныли… — Нил! — несколько голосов смешались в один. Веснински резко поднялся и в шаг приблизился к двери. Снаружи послышалась возня. Кто-то из девушек уговаривал Кевина…       Замок щёлкнул, ручка повернулась. Дэй осторожно прошёл в ванную комнату, а после этого дверь снова захлопнулась. — Английский, французский, японский? — немного настороженно спросил Кевин, заняв самый удалённый от Натаниэля угол. — Они должны были сказать, что тебя никогда не существовало, а не то, что я… — начал Нат на родном английском, оседая обратно на пол. — Я вполне реален, — Дэй поджал губы. Ичиро тоже так делал, когда волновался или был расстроен. — Зачем ты случился, зачем, Кевин? — Натаниэль закрыл лицо руками. Ему не ответили.       Они молчали, пока Дэй, видимо, посчитавший, что Веснински успокоился, не сел перед ним. Принц вдруг перешёл на французский. Его смущали лисы за стенкой? — С Рико я боялся. Боялся всего, кроме экси. Наверное, я хотел тогда, чтобы ты что-то изменил. Но ты не делал ничего. Хочешь поговорить? — после кивка Младшего что-то зашуршало, а потом Кевин сел к нему на колени. В его ладони на фоне красивого-красивого шрама лежала пара таблеток. А потом Натаниэлю закрыли и рот, и нос, заставляя сглатывать. Одна из таблеток неприятно оцарапала горло. — Слишком поздно убил псину. — Не нужно было его убивать, Нат, нет, — Дэй положил тёплую ладонь на его грудь точно так же, как делал Миньярд. — Он ничего не рассказывал об… Истхейвене. Я люблю Эндрю. Мы… Мы. Тебя он ни за что не примет. Ты только не делай ничего страшного.       Он всё понял. Понял, что было не так с куклой, что было не так с уставшим Младшим. Кевину нужен Нил. Нил Джостен, которого никогда не существовало, которым он никогда не станет. Теперь он лишь желал, чтобы всё это закончилось.       Дэй бодро так встал обратно на ноги, как только Натаниэль стал оседать. Через пару минут чьи-то руки передали ему телефон. Ичиро. — Пять минут назад у кого-то родился наследник, — Морияма был спокоен, но улыбался в трубку. Веснински хватило лишь на беспомощное «угу». — Хотел назвать его Абрам, но решил посоветоваться. Если что скажем, что имя выбирала мать.       Веснински сухо сглотнул, попытался облизать губы, но язык будто бы встретился с наждачной бумагой. Уже не больно. — Нил.