Связанные судьбой: кровная нить

Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется.

У Сириуса не было сил, и с некоторой периодичностью он обвинял себя в этом каждый раз, когда в голову пробиралась мысль, что Спиннет отчаянно ждала помощи где-то там. Он прогулял все занятия, не пошёл даже на любимую Трансфигурацию. Желание подняться с постели пропало сразу же, стоило юноше раскрыть глаза утром. Он провалялся весь день, но мысли так настойчиво поедали любые остатки сил, что к концу дня Блэк предстал перед друзьями полностью вымотавшимся. — Да.— раздражённо крикнул Сириус, когда спустя час пустой тишины наконец раздался стук в дверь. Юношу злило то, что он был бессилен во всей ситуации с Мелисентой, поэтому с начала дня Блэк прибывал в ужасном расположении духа. В спальню безмолвно зашла Марлин с рыжим котом в руках. Девушка не питала тёплую любовь к животным, поэтому и домашнего любимца подруги держала подальше от себя. Сбросив его на мятую кровать Блэка, Марлин ощутимо поморщилась. — Они все думают, что тебе нужно дать время, чтобы ты пришёл в себя.— под «всеми» Маккиннон, несомненно, подразумевала их общих друзей.— А я думаю, что ты просто ленивая свинья. Давно бы встал с кровати и взял себя в руки. Перестань вести себя как ребёнок и прими душ. Воняешь так, словно в тебя гоблины своими соплями плюнули. И забери этого коротышку. Он весь день истерично мяукает. Я больше слушать это не намерена. Развлекай его теперь ты. Вымойся, стань человеком и спускайся в гостиную. Скоро Макгонагалл должна прийти с объявлением. — Да-да, рыжий комок шерсти, я тоже скучаю по твоей хозяйке.— устало промямлил Блэк, стоило входной двери захлопнуться. Ирис истошно мурчал, обнюхивая простынь. Вероятно, коту не хватало запаха хозяйки.— Зря стараешься, но я был бы и сам не прочь, окажись она сейчас здесь, рядом. Стоило только юноше лениво подняться с кровати, как дверь вновь распахнулась. На этот раз в комнату резво забежала Лили впопыхах. — Эй, это что, проходной двор? Эванс, научись… — Хватит, Блэк, от безбожного лентяя, который строит из себя жертву, я нотации слушать не намерена.— иногда Блэку нравилась эта сторона Лили. Её колкие ответы порой были чересчур грубыми, но в этом была вся интересная суть прилежной старосты. На этот раз Лили ощутимо переборщила по мнению юноши. В последние дни между Блэком и Эванс совсем ничего не ладилось. — Эй!— сердито прервал девушку юноша.— Слушай, Эванс, да, ты девушка моего друга, но не думай, что можешь обращаться со мной вот так. Если хочешь поссориться, не советую. Я в плохом настроении, могу и лишнего наговорить. — Ну-ну, ещё осталось кулаками помахать для уверенности. Всё сказал? Теперь могу говорить я? Я по поводу Джеймса. — Вот с этим особенно ко мне не приближайся. Будешь учить меня, точно не сдержусь. Уходи, пока предупредительный крик не раздался.— Сириус попытался протолкнуть девушку к выходу, но та все упрямилась, а в конечном исходе и вовсе обогнула юношу и уселась на кровать Поттера. — Ты не должен так поступать, Блэк. — Так, это как? Я не должен выгонять тебя из мужской спальни? Напомню тебе, что по уставу ты не имеешь право здесь находиться. Ты гляди, а то скажу Сохатому, что ты ворвалась и начала домогаться до меня. — Хватит. Давай погорим нормально, без ругани, без криков, без всяких обид. — О чём нам говорить?— устало вздохнул Блэк, вернувшись на кровать к коту. Его мурчанье заметно смягчило юношу. — На повестке дня твоё хамское поведение. Сириус, с тобой стало невыносимо общаться. Я правда не понимаю, почему ты ведёшь себя так. — Как так? Боги, Эванс, неужели я не имею право горевать по той, кого люблю? Чёрт возьми, она, возможна, уже мертва, а ты сидишь здесь и выносишь мне мозги тем, что я как-то неправильно веду себя? — В этом и проблема, Блэк. Ты уверен, что тебе хуже остальных, но это не так. Ты строишь из себя жертву, оправдывая этим своё мерзкое поведение. Все знают, что тебе тяжело, тебе пытались помочь, тебя хотели поддержать, но ты только взял и послал всем к чертям, завалившись на кровати. Повзрослей уже. — Правду говорят, муж и жена — одна сатана.— усмехнулся Сириус с уже знакомой фразы. На этот раз она прозвучала менее обиднее.— Слушай, Эванс, что конкретно ты хочешь от меня? — Чтобы ты понял, что нам всем тяжело, что мы все в печали. Ты должен взять себя в руки, как это сделали остальные. Никто, кроме тебя, не пропустил все лекции, чтобы проваляться на кровати с жалостью к себе. — Эванс, не забывайся. Да и лекции? Серьезно? Учиться, когда творится такое? — Дело не в учёбе, а в силе воли. Другим хватило сил, чтобы совладать с собой. Никто не забыл о том, что случилось, но все пытаются как-то отвлечься, потому что неизвестность съедает. Делать что-то это лучше, чем не делать ничего. Ты зол, но это не значит, что ты можешь срывать свой гнев на своих друзьях. После той сцены в Большом зале Джеймс мучается с чувством вины. Ты обругал его на глазах десятков людей. — Лили, он… — Виноват. Да, в какой-то степени так, но он искренне сожалеет об этом. Джеймс знает, что совершил ошибку. Ты не должен отказываться от него из-за того, что он не продумал собственную оплошность. В конце концов, в похищении никакой его вины нет, Блэк. Джеймс не оставил тебя, когда ты винил себя за случившиеся с ногой Мелиссы, когда связался с другой девушкой, Поттер всё равно остался на твоей стороне. Он принял тебя. Ты не можешь поступить с ним иначе. Сириус впервые за этот разговор не был готов ядовито ответить. Слова Эванс кольнули сердце. Вина пустила корни. Блэк ведь и правда грубо обошёлся с другом, а всё лишь потому, что гнев из-за всей этой ситуации со Спиннет занимал все его мысли. — Я спущусь к объявлению Макгонагалл, когда приведу себя в порядок. И это...— неуверенно пробурчал Сириус.— Кажется, Поттер тут свою сумку забыл. Позови его сюда, пусть заберет. Эванс кратко улыбнулась, вспомнив, что сумка весь день была при Джеймса. Ободрительно кивнув юноше, Лили прикрыла за собой дверь. До прихода Поттера Блэку даже удалось принять душ. То ли Эванс искала парня слишком долго, то ли тот не особо желал приходить. Когда друг растеряно оглядел комнату, думая над чем-то, Сириус решил начать разговор первым. — Я погорячился, Сохатый. И в гостиной, и на завтраке я был неправ. Я не должен был обвинять тебя. Ты же знаешь, я так не думаю, просто злость на языке всё говорит за меня. — Я правда это слышу? Сириус Блэк извиняется?— попытался смягчить обстановку Поттер, пустив нервную шутку. — Перед тобой я всегда буду готов просить прощение, Сохатый. В конце концов, братья мы или нет? Никакие ссоры не посеют между нами зерно войны.— Сириус говорил сосредоточенно, серьёзно, от чего Джеймс непривычно стушевался. Таких слов Поттер уж точно не ожидал. — А мы братья? — А ты сомневаешься?— на этот раз смеяться пришлось Блэку. От вида его улыбки Джеймс наконец повеселел. — Последние дни чертовски странные. Передо мной извинился сам Блэк, да и стервозная мисс Гринграсс проиграла мне в Плюй-камни. Уверен, Мелисса не поверит мне, когда я расскажу. — Гринграсс? Проиграла тебе? В Плюй-камни? Как так…?— недоумевал юноша, пытаясь отыскать в чужих словах подвох. — Вышло? Я и сам не понял. Она была единственной, кто нашёл меня, когда я был в отчаянии после нашей ссоры в Большом зале. Она была странной, но не в плохом смысле. Виктория предложила мне сыграть, сказав, что хочет выиграть хотя бы раз, но я понял, что ей просто хотелось развеселить меня. — Мы точно говорим об одной девушке? Гринграсс даже её же однокурсники, слизеринцы, ненавидят, потому что считают той ещё холодной сволочью. Она что? Хотела тебя развеселить? Прости, Сохатый, но мне с трудом верится во что-то подобное. Она тебя не переносит. — Я всегда думал, что она стерва. И сейчас так считаю, но, кажется, она неплохой человек. Я думаю, я понял, почему она стала подругой Мелиссы. В ней есть что-то хорошее, просто под слоем многолетнего льда. Грубая? Да. Холодная? Да. Наглая? Без сомнений. Бессердечная? Нет, не думаю.

***

В гостиной повисло натужное молчание, прерываемое лишь колыханием угольков в камине. Комната была почти полностью забита учениками, но всюду царствовало лишь гробовое затишье гробовое затишье. Едва слышны были напряжённые вздохи, скрежет зубов и отчётливо дрожащие колени. Все словно ожидали казни. Ученики замерли, когда после скрипа портрета показался палач. Сириус, Римус и Джеймс в одну ногу подскочили с дивана, добела сжав кулаки. Лили, вышагивающая возле камина, застыла, натянув плечи, словно тонкую струну. Несколько пятикурсниц вжались друг в друга, трясясь в ожидании. Макгонагалл с томным выражением лица остановилась подле центра гостиной. Тогда-то её театральное спокойствие и рухнуло в одночасье. Минерва обречённо вздохнула и понуро осмотрела присутствующих. Взгляд её задержался на Сириусе и Джеймсе. Казалось, по нему уже можно всё было понять, но юноши упрямо ждали вердикта. —Профессор, есть какие-то новости? Мелисенту нашли?— осмелилась первой Маккиннон. — Я бы очень хотела порадовать вас или хотя бы внушить вам надежду, но у меня нет оптимистичных новостей. Расследование застыло на месте. Мракоборцам попросту не за что зацепиться. Поиски оказались безрезультатными. Со всех сторон раздался неумолимый шёпот. Блэк не слышал ни его, ни сокрушённые восклицания друга рядом. Юноша должен был корить себя за пессимистичность, но Сириус полностью утонул в одной единственной мысли. Я потерял её. — Это значит...? — Так как энергия Спиннет не ощутима, а четырёхдневные поиски не привели к какому-либо результату, по истечении завтрашнего, пятого дня, ваша однокурсница, Мелисента Спиннет, будет числиться мёртвой.

***

В зале наград было холодно. Или всё же это Люпину было так морозно в одиночестве? Римус явился в трофейную комнату совсем не случайно. Юноша целенаправленно шёл сюда, чтобы взглянуть на победную статуэтку Мелиссы за её спортивные заслуги. Нет, Люпин не проникся красотой кубка, дело было совсем в ином. Маг не знал, как долго он просидел на полу перед витриной с наградами. Мысли мучили разные. Больше всего съедала вина. Недавно к Римусу вновь вернулись воспоминания о ночи, когда он вероломно перечеркнул будущее своей подруги, оставив непоправимый вред её здоровью. Думать о смерти подруги не хотелось. Люпин не желал принимать, что особенный для него человек мог быть мёртв, поэтому юноша занимал себя раздумьями о возможном будущем Спиннет. Кем бы она стала, если бы не травма? Возможно, подалась бы в международную спортивную лигу, стала бы лучшим ловцом, осуществила бы свою мечту. Это Люпин закрыл ей проход в большой спорт. Это Люпин оставил её калекой. Это Люпин сделал нечто ужасное с её ногой, из-за чего у девушки даже не было шансов убежать от похитителя. Мысли, словно остриё клинка, располосовали душу, раскрыв до сих пор незажившие раны. Римус не мог или всё же просто не хотел забывать, потому что иначе его совесть никогда бы не простила его за то, что ему хорошо живётся. Люпин считал, что должен был страдать за то, что сделал. Так было бы правильнее. — Вот ты где.— облегчённо вздохнула Медоуз, неловко присаживаясь рядом со своим парнем. В последнее время их отношения заметно натянулись, словно вот-вот тетива должна была лопнуть.— Без помощи Джеймса я бы тебя не нашла. Никогда бы не подумала, что ты будешь здесь. Почему тебя вдруг заинтересовали награды? —Дора, ты никогда не думала, что Мелисса могла бы стать известным ловцом? — Думала ли я о том, что и так очевидно? Да. Порой я завидовала ей. Мне нравится квиддич, иногда кажется, что я живу им. Я очень хороша, это бесспорно, но мой уровень так и остаётся на ступени школьных матчей между ребятами. Спортивная лига не для меня. С моими умениями меня бы не приняли в команду. Спиннет точно попала бы в сборную, если бы не травма. Иногда я чересчур расстраиваюсь по этому поводу, словно больная нога у меня, а не у неё. Наверное, это потому что я знаю, как дорог для Мелиссы был квиддич. Я поняла это давно, ещё когда она вышла с травмированной ногой на матч. Это было сильно. Медоуз и не заметила, как с каждым её словом юноша становился всё мрачнее и мрачнее. К концу её речи Римус окончательно поник. — Дора, я счастлив.— робко вымолвил Люпин. — О, это ведь хорошо, так? Разве это проблема? Почему ты гово…? — Да, это проблема, Дора. И это тот случай, когда я не могу с ней справиться. — Римус о чём ты? Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше? Я не понимаю. — Мне бы хотелось, что бы мы прекратили наши отношения.— слова юноше дались с огромным трудом. Гордо сдавило, словно тот начал задыхаться. —Римус, ты и правда хочешь расстаться?— вопрос прозвучал тихо, без скандалов и возмущений. Не потому что не расстроена, не потому что не зла. Медоуз просто отказывалась верить своим догадкам.— Ты не можешь вот так бросить меня. Не после всего, что было. — Нам нужен перерыв, Дора.— устало рассёк голос Люпина тишину Трофейного зала. — Вот так? Такой конец у нашей истории? В зале наград, на полу ты так просто говоришь, что хочешь бросить меня? Нет, Люпин, нет! Я не согласна. — Дора… — Хватит произносить моё имя так нежно, будто это может сгладить ситуацию! — Я не хочу верить, что это конец, потому я и называю это иначе. Перерыв, Доркас. Мне нужен перерыв. — О, так всё же тебе, а не нам? Римус, я не хочу. Если тебе плохо, я могу не надоедать, если совсем нехорошо, я всегда поддержу. Я твоя опора. Если избавишься от меня, всё рухнет. Но Люпин уже давно не смотрел девушке в глаза. Поднявшись на ноги, Римус в полном молчании покинул Трофейный зал, оставив девушку с насквозь пробитым сердцем. Из пробоины сочилась обида.

***

Сириус не желал влезать в драки. Блэк не хотел ругаться, кричать и доставать из кармана палочку, но увиденная им в коридоре картина просто не позволила ему пройти мимо. На четвертом этаже, возле окошка чересчур мило, как казалось со стороны, беседовали Рабастан и Джессика. Обеих особ Сириус не переваривал всеми кишками и почти не сомневался в том, что именно эти двое как-то оказались причастны к похищению Спиннет. — Так и знал, что вы в сговоре. Пожиратель смерти и почти осуждённая девка, помешанная на мести.— ядовито бросил Сириус открыто, без намёков. Блэк не просто не боялся, что его услышат, юноша этого хотел. — О, предатель рода и позорный наследник своей фамилии. Какая милая встреча. Ты отлично вписываешься в нашу компанию.— с притворно милой улыбкой заговорила Монтегю. От этого вида у Сириуса внутренности едва не полезли наружу. — Иди, куда шёл, Блэк. Не делай никаких поспешных выводов. — О чём это вы? Басти, нас с тобой в чем-то обвиняют?— Сириус пропустил выражение отвращения на лице слизеринца после сказанных Джессикой слов, потому что мысли о связи Лестрейнджа и Монтегю уже плотно въелись в его сознание. — Спиннет пропала. Похитили прямо из школы. — Какая жалость. Ну что ж, сообщите мне, когда найдут труп, я должна успеть заказать похоронный венок.— от безумного девичьего смеха юноши даже поёжилась. Блэк уже хотел кинуться на девчонку, но Рабастан опередил его, схватив бывшую однокурсницу за волосы. — Шагай отсюда.— чертыхнулся слизеринец, толкнув Джессику в сторону.—Не забывай, что ты подсудимая. Потрать время на более важные дела. Что ты там собралась делать? Фальсификация доказательств? Лжесвидетель ? Не болтай попусту. До суда ещё, знаешь ли, надо дожить. С униженным эго Монтегю поплелась в конец коридора, пытаясь держаться прямо. Удавалось с трудом. Секундой назад её унизили и отбросили за шкирку, словно какую-то собачонку. После такого ни одна осанка бы не помогла казаться гордой. — Ты ещё здесь?— недовольно пробурчал Рабастан, после чего Сириус, как и ожидалось, накинулся на его, схватив за грудки. Блэк лишь ждал момента. — Я знаю, что это ты, мерзавец. Думаешь, никто не поймёт, куда это ты пропал на два дня из школы сразу после того, как Спиннет пропала? Тебя ведь бесполезно просить сознаться? Тебе её вовсе не жаль? — Во-первых , прикрыл бы ты свою пасть, Блэк. Тебе вредно говорить, потому что прежде еще надо думать научиться. Что за обвинения? Чем докажешь, что не клевета? Какая, к чёртовой матери, тебе разница, где я был и когда? Я ничего общего с пропажей Спиннет не имею. А вот когда я узнаю, кто это сделал, а я обязательно узнаю, тогда уж ситуация, как с твоей чокнутой подружкой Эттвуд, повторится. Блэк терпеть не умел или же просто не хотел. Во всяком случае, Сириус даже дослушивать не стал, занёс кулак над лицом слизеринца, мазнув тому по самой переносице За школьные года Блэк уже много раз разбивал его нос. Даже остался едва заметный шрам. Юноши повалились на пол, набрасываясь друг на друга. Даже обычно спокойному Рабастану с трудом удавалось себя сдержать. Кулаки неслись друг в друга, пока со стороны не раздался знакомый Блэку крик. — Сириус, мать вашу, оставь его! Ты на нем живого места не оставишь.— всполошилась Медоуз, завидев с каким остервенением однокурсник из раза в раз избивал чужое лицо. — Петрификус Тоталус!— решилась на крайние меры Доркас, парализовав юношей. — Фините! Гриффиндорец и слизеринец обессиленно развалились на полу. Медоуз пожала Блэку руку, но тот её проигнорировал, сам поднялся и с недовольным выражением лица поплёлся с подругой.

***

Большой зал впервые за долгое время был полностью забит. За десять минут от начала трапезы все ученики уже давно собрались за своими столами. Кругом было шумно, но во всей этой суматохе выделялся небольшой закуток в середине стола Гриффиндора. Место мародёров было чуждо тихим, смиренным. Поодаль всех сидел Люпин. Юноша был чересчур мрачен и молчалив. За всё утро Римус не сказал ни слова друзьям, более того, ученик не соизволил по пути к Большому залу поздороваться с проходящими мимо профессорами, в ответ лишь заслужив их немые понимающие взгляды. Преподаватели легко простили примерному юноше одну единственную дерзость. Причину все без всяких усилий и так понимали. Рядом с Люпином неуверенно таился под его боком Петтигрю. Питер неумело похлопывал друга по плечу, будто это могло как-то тому помочь. У юноши с вечера ещё застыло на лице выражение какого-то необъяснимого испуга. Никто так и не понял, чего именно боялся гриффиндорец, но его чуткий страх временами передавался и окружающим. С противоположной стороны от компании, сгорбившись в три погибели, сидела Медоуз, не отнимая пустого взгляда от тарелки, в которой уже долгое время одиноко покоился раскромсанный кусок пирога. От одного только его вида девушку тянуло тошнить, потому что мысль, будто тот был поминальным, напоминала о себе из раза в раз. Лили, Марлин и Мэри сидели рядом, прижавшись друг к другу. В их глазах всё ещё была надежда. Возможна, мнимая, жалкая, но она была единственным, что позволяло девушкам держать себя в руках. Последние события ощутимо всех пошатнули. Хуже всего за гриффиндорским столом выглядели Поттер и Блэк. Оба сидели бледные, белые, словно только что смерть увидели. Джеймс заметно дрожал. Его трясущиеся руки, из которых то и дело падали столовые приборы, видели все. Сириус к еде даже не притронулся. Юноша всё время скрежетал ногтями по деревянному столу, лишь сильнее раздражая окружающих. Никто не мог понять, что творилось в его голове. Все и без объяснений знали, почему собравшаяся компания так беспомощно выглядела. К концу завтрака должны были появиться мракоборцы с официальным заявлением. Сириус и Джеймс боялись услышать то, что тревожило их уже долгое время. Работники Министерства должны были оповестить о кончине. Когда двери Большого зала с привычным им грохотом приоткрылись, Блэка передёрнуло, словно его вдруг задело ударом молнии. В спешке повернувшись к выходу, юноша так и застыл, не веря собственным глазам. Что это было? Галлюцинацией? Подлой игрой его обезумевшего рассудка? У дверей появилась фигура в чёрной мантии. Как только капюшон её спал, в Большом зале воцарилось безмолвие. — Спиннет!— первым воскликнул Поттер. Его не волновало, иллюзия это или нет. Джеймс просто до последнего верил в то, во что ему хотелось верить. Девушка у дверей не откликнулась. От непонимания люди сходили с ума. Казалось, глаза каждого в Большом зале поддались обману, но это было лишь нелепым утешением, потому что Мелисента была не галлюцинацией, не призраком, не иллюзией воображения. Люди настороженно замерли, ожидая развязки. Когда девушка резко сдвинулась с места и поспешила в сторону учительского стола, рассекая пол грубыми, хлёсткими шагами, ученики так и продолжили молча глядеть на неё, словно те всё ещё не поверили в её присутствие. Вместо мракоборцев, которые должны были объявить о её смерти, явилась сама Спиннет. Блэк подскочил со своего места и крепко схватил молниеносную, словно стрела, девушку, когда та вихрем пронеслась мимо него. Расцепив плотно сжатую руку на чужом запястье, юноша осторожно, совсем чутко коснулся девичьих плеч. Порыв был необдуманным и чересчур эмоциональным, но Спиннет и его простила, как только со стороны Сириуса послышался глубокий расслабленный выдох. Блэк не стал церемониться, уже в следующий миг прижал Мелисенту к груди, раз за разом вдыхая аромат её волос, чтобы убедиться, что она настоящая. В последнее время Сириус едва не лишился рассудка. Когда девушка неловко расцепила объятья и шагнула назад, юноша замер, взглянув ей в глаза. Было в них что-то новое, что-то совсем чужое. Взгляд Мелисенты был суров и решителен, но даже за этим пряталось что-то ещё, что-то столь тёмное, что Блэк на миг засомневался, тот ли человек стоял перед ним. Сириус больше не узнавал Спиннет. В глазах девушки поселился другой человек. Так и не сказав не слова, Мелисента вытащила палочку из рукава мантии и просто обошла юношу, словно тот был лишь небольшим препятствием у неё на пути. Остановившись возле учительского стола, волшебница выпрямилась, обращаясь к конкретному человеку. — Где сейчас директор, мадам? Взгляд Макгонагалл говорил сам за себя. Декан и сама не понимала, что творилось у неё перед глазами. Неожиданное появление Спиннет всех окончательно ошеломило. — Мелисента, ты…? — Мадам.— сердито осекла Минерву девушка, крепко сжимая волшебную палочку в кулаке, словно та должна была быть наготове.— Где сейчас директор? — Он в своём кабинете.— невольно вырвалось у женщины. Не успела Макгонагалл задать вопрос, как Мелисента развернулась и стремительно зашагала прочь. Через одно мгновенье след ее исчез из Большого зала. Ученики продолжили сидеть в безмолвном молчании с открытыми ртами. Минерва подскочила со своего места и поторопилась вслед за ученицей, приговаривая себе под нос о том, что вот-вот быть беде. — Это что, к чёртовой матери было? Она его убить что ли собралась?— пронзительное руганье донеслось со стороны слизеринского стола. Лишь Блэк подумал, что это предположение не было таким уж нелепым. Строгий тон и взгляд Мелисенты, полный ненависти, пробрали юношу до мурашек. Переглянувшись с Джеймсом, Сириус поспешил вместе с ним удалиться, желая отыскать ответы. *** Раздался грохот, когда дверь кабинета впечаталась в стену от грубого человеческого толчка. Раздался встревоженный вопль феникса на жердочке в самом углу. Со стороны послышался гул от волшебных портретов. Лишь владелец кабинета продолжил невозмутимо сидеть на своём кресле. Появление Мелисенты на вид несильно встревожило Дамблдора, но это лишь сильнее разозлило уже разгневанную девушку. — Вы знали обо всём с самого начала.—голос Спиннет прозвучал, словно звонкий удар о сталь. Волшебница остановилась в середине кабинета и выставила руку с волшебной палочкой прямо в кресло директора. В тот момент Мелисента поставила на кон всё. — Мисс Спиннет, вы же понимаете, что вам грозит за малейшее оскорбительное действие в сторону директора?— вкрадчиво произнёс Альбус, откинув руки на подлокотник. — Мелисента, опустите немедленно палочку!— за спиной Спиннет послышался нервный крик декана, но девушка и ухом не повела.— Если вы ослушаетесь, я буду вынуждена применить к вам должные меры! Не рушьте себе жизни одним необдуманным поступком. — Я понимаю, что будет, если я сейчас не сдамся самостоятельно, но это моя ставка, директор. Вы обязаны её принять. Либо вы рассказывайте мне всё, что столько лет подло скрывали, либо вы молчите, я выпускаю заклятье, получая необходимое наказание, а уже в следующий миг миром завладевает безумец, для которого вы так долго растили марионетку. Ваш ход, директор. — Минерва, будьте добры, оставьте нас наедине. Кажется, нам есть, что обсудить с мисс Спиннет.— на лице Дамблдора заиграла едва заметная довольная улыбка. Кому-то она могла показаться старческой, добродушной, но на этот раз Мелисента уже знала, какое коварство за ней скрывалось. — Альбус, вы не должны…! — Минерва, всё нормально. Будьте так любезны исполнить приказ. Мелисента слышала за спиной неуверенные шаги, легкий поворот дверной ручки, но так и не обернулась, боясь отнять взгляд от директора, словно он мог в одну секунду исчезнуть. — Я просто не понимая, что со мной не так? Почему я не заслужила правду? Вы удивитесь, но мой похититель оказался очень любезным. Именно он рассказал мне всё, что вы утаили. Я всегда знала, что вы необычная фигура на шахматной доске, директор, но вам удалось одурачить всех. К вам обращалась за помощью моя мать, к вам приходил с просьбой мой отец, но вы солгали обоим. Равзе вы не обещали им защитить меня? Разве не обещали отгородить меня от пророчества? Вы ковали меня, словно железо, так, как вам было угодно. Я была мягкая и податливая, я всегда прислушивалась к вашим советам, всегда сама решалась на всё то, что вы мне уготовили. Анимагия, окклюменция, тренировки по особо сложным заклинаниям—всё это хотели вы. Вы заставили меня думать, что я обязана обучиться этому, чтобы противостоять тёмным силам. Я думала, что вы ферзь, фигура, которая всегда ходит так, как хочет, но я ошиблась. Всё это время вы были тем, кто управлял это доской. Отец, мама, я? Все мы пешки в вашей игре ради всеобщего блага? Оставшийся разговор едва остался в памяти Мелиссе. Эмоции взяли над девушкой верх, завладев ситуацией. Спиннет помнила собственную ругань, помнила, как крушила предметы, но отчего-то полную цепочку событий так и не удалось восстановить.

***

Мелисента наконец почувствовала легкость, когда раскрыла глаза. После долгих четырёх дней с энергией на нуле к девушке наконец вернулись силы. Теперь Спиннет хотя бы ощущала себя человеком. Когда волшебнице захотелось потянуться к лицу, чтобы протереть заспанные глаза, Мелисса вдруг почувствовала, что одна её ладонь крепко сжималась чужой. Только спустя несколько мгновений Спиннет осознала, что возле ее кровати на полу сидел Блэк, переплетая их с девушкой пальцы. Юноша лежал головой на краю койки и невинно сопел. Мелисента непроизвольно коснулась прядки его спадших на лицо волос. Девушку в тот же миг обдало даром, но вовсе не от пламенеющий чувств. Лоб юноши был чересчур горячим, лицо красным, уставшим. Из-за резкого движения Спиннет Блэк быстро распахнул глаза. — Ты проснулась.— в хриплом голосе Сириуса было полно облегчения. — Что с тобой?— обеспокоенно просипела Мелисента. — Что? Блэк не сразу понял суть вопроса. В конце концов, это Спиннет неожиданно вернулась, едва не с того света. Услышать от неё что-то подобное было странно. — У тебя жар, Сириус. Ты болен. — А? Это мелочи. В последние дни я вёл не самый здоровый образ жизни, ещё и разнервничался, вот и температура подскочила.— Сириус говорил совсем непринуждённо, но обеспокоенный взгляд с лица девушки так никуда и не исчез.— Как ты? — Как я оказалась в Больничном крыле? Я ничего не помню. Последнюю фразу волшебница упомянула непросто так. Таков был план: притвориться, что в плену лишили всяких воспоминаний о похищении. В этом случае допытываться никто не станет. — Ничего...? Что последнее ты помнишь? — Как пошла во двор, чтобы увидеться с тобой. Теперь Мелисента хотя бы понимала, в кого у неё получалось так искусно лгать окружающим. До уровня отца, несомненно, девушке было ещё далеко. — И всё? Мелисса, ты не помнишь, что случилось? Похищение? Твоё возвращение? То, как ты разгромила кабинет директора? Последний вопрос действительно оставил Спиннет в недоумении, поэтому искренне удивление изобразить удалось легко. Неужели она правда была так зла, что разнесла кабинет Дамблдора? — Блэк, я не знаю, правда ничего не знаю. Когда волшебница договорила, лицо её исказилось от недовольной боли. На ногах и руках защипали ссадины, заболели синяки, которые Маркус специально не залечил для правдоподобия. Сириус действовал быстро. Блэк помог девушке усесться свесив ноги с кровати, и сбегал до стола лекарши, на котором она оставила всё необходимое. — Мадам Помфри сказала, что твой организм пока слаб, поэтому будет лучше, если твои раны вылечат мазями, нежели магией. — Спасибо, Сириус, но я сама. Юноша не дал Спиннет дотянусь до ящичка с принадлежностям. Блэк аккуратно , чтобы не потревожить раны, перехватил девичью ногу и принялся втирать мазь, накладывая вместе с этим бинты. — Я хочу позаботиться о тебе. Позволь хотя бы такую мелочь. Большего я, к сожалению, сделать для тебя не смог. — Сириус.— бегло прервала слова Блэка волшебница, почувствовав, как щиколотки начало жечь.— Что бы ни случилось, в этом нет твоей вины. — Мелисса, я должен был защитить тебя. — Сириус ты не… — Я должен был защитить то, что люблю.— юноша специально оставил акцент на последнем слове. Момент настал. За все те дни, что Мелисенты не было, Сириус понял одну очень важную вещь. У него не было времени, чтобы медлить, чтобы откладывать, чтобы молчать. Блэк должен был признаться во всём. — Мелисса, я молчал уже долго, я боялся обременять тебя своими чувствами, но за эти дни я понял, что больше не могу медлить. Я не хочу потерять тебя, так и не сказав чего-то важного. — Нет-нет, Блэк, это не должно было случиться. Сириус, ты не понимаешь…— Спиннет попыталась вырвать ногу из юношеской хватки, но вместо этого тот лишь перехватил её руки, сжимая их в ладонях. — Мелисса, послушай! Да, я знаю, я ошибся, ужасно ошибся. Та измена… — Хватит, я всё знаю.— устало брошенная фраза заставила Сириуса наконец замолчать.— Я знаю, что то, что случилось, произошло по плану Рабастана и Кейт. Я знаю, что это Эттвуд опоила тебя. Я знаю, что в том, что случилось, твоей как таковой вины нет. —Как? И как давно ты..?— опешил юноша, пытаясь совладать с нахлынувшим цунами мыслей в голове. Нет-нет, она не могла. Мелисента не должна была узнать. —Где-то с месяц. Доркас отдала мне письмо, написанное Кейт, когда зрение вернулось ко мне. В нем она во всём созналась. — Почему ты...? — Почему я не рассказала? Ты ведь и сам не удосужился поделиться подробностями. Сириус, молю, не проси меня что-либо изменить. Я просто не вынесу вспоминать те времена снова и снова. Когда мне показалось, что я полностью забыла об измене, появилось чёртово письмо. Я пыталась его игнорировать, но мысли о том, что всё могло быть иначе, стали меня преследовать. Я не хочу об этом думать, не хочу мечтать о том, как могло бы быть. Всё уже случилось. Да, эту измену оправдать можно, но не все те слова, что ты сказал тогда. Ты не плохой человек, Сириус, просто нам не по пути. Просто откажись от меня. — Никогда.— ответ прозвучал незамедлительно, неоспоримо. — Сириус… — Мелисса, не проси меня о чем-то подобном. Я обещаю, я не буду тебе надоедать. Но отказаться…? Я не могу. Мне не нравится моя жизнь без тебя, Мелисса. Просто позволь мне быть рядом. Я повторюсь. У меня не было цели обременить тебя своим признанием. Я просто боялся, что не успею тебе сказать то, что чувствую. Я знаю, что я подонок, что я кретин, и те мои слова едва ли простительны. Я наговорил столько всякой грязи, что теперь не отмыться, но я сожалею о каждой грубости, о каждом моём непозволительным слове. Мой гнев управляет мной, но больше я не позволю себе вновь причинить тебе этим боль. Я научусь сдерживать себя, я на пути к исправлению. Ради тебя я изменюсь. Я сделаю всё, даже если ты скажешь, что шанса у меня нет, просто потому что я не смогу без тебя. Не подумай, я ни к чему не принуждаю, не пытаюсь манипулировать, я лишь желаю выразить то, что у меня на душе. Я пытался заставить себя отказаться, но ничего не вышло. Из раза в раз я возвращаюсь к мыслям о тебе. Ты особенный человек в моей жизни, Мелисса. Это никогда не изменится. Заслушавшись слова Сириуса, Мелисента и не заметила, как заработал подаренный ей амулет. Взгляд Спиннет безвольно упал на их сплетенные с Блэком руки. Тоненькая красная нить тянулась от мизинца юноши к девичьему. Мелисса не нашла, чем дышать. Судьба выбила из лёгких последний воздух. Связаны…. Мелисса и Сириус были связаны судьбой навсегда. В глазах девушки застыли слёзы. Мелкие, солёные и чересчур больные. Заметив их, Блэк бегло расцепил руки и отстранился от Мелисенты не шаг. — Ты плачешь? Мелисса, я не хотел сказать что-то неприятное. Я…— обеспокоенно затараторил юноша, пытаясь понять, что он сделала не так. Неужели своим признанием он и правда довёл её до слёз? Тогда что это? Слёзы радости, горя или неприязни? — Ты веришь в судьбу, Сириус? — Да.— Блэк, на удивление, ответил быстро и уверенно. Вопрос почему-то мага вовсе не смутил. — Тогда думай, что нам просто не суждено быть вместе, Сириус. Так будет лучше.— через лёгкий всхлип вымолвила Мелисента. Юноша ничего не ответил. Поджав губы, он опустился вновь на колени и застыл у чужих ног. «Уверена, что Блэк не догадывается, но это я первая влюбилась в него, еще давно, в детстве. Я стала первой, кто почувствовал это. Мне приглянулся не школьный задира, не вечно злой, не высокомерный Блэк. Мне понравился мальчишка, который, несмотря на всю ненависть ко мне, всегда был рядом. Сириус был тем, кто оставлял свечки в моей спальне на ночь. Сириус был тем, кто подбирал мои слёзы после ссор с отцом. Сириус Блэк всегда был грубым, но это никогда не мешало быть ему ближе всех.» Мысли возникли в голове девушки совсем внезапно. От вида юноши, нежно надевающего ей на ноги школьные туфли, воспоминания вернулись к Спиннет сами собой. Когда-то Блэк вот точно так же сидел у её коленей и отряхивал её белоснежные гольфы, запачкавшиеся в земле, когда балетка вдруг соскочила с пятки на половине пути к дому. «У нас могло быть всё, но теперь, я думаю, ты пожалеешь, что встретил меня. Я породила эти чувства. Я их и уничтожу.» Из размышлений Мелисенту вдруг вырвало то, что Блэк начал бессильно крениться в сторону. С волнением подхватив юношу, едва не встретившегося с полом, волшебница вздохнула. Всё же у Сириуса был сильный жар. Маг даже лишился сознания. Кое-как подняв Блэка на собственную больничную кровать, Спиннет попыталась уложить его поудобнее. Теперь пришла её очередь поухаживать за ним. Раздобыв в медицинском шкафу платок, Мелисента вымочила его в холодной воде и приложила к пылающему юношескому лбу, прежде оставив около макушки совсем невесомое касание губ. Этот поцелуй ничего не значил… Стоило девушке закончить, как со стороны послышался грохот дверей, но вместо лекарши в лазарете оказался старший Гринграсс, застывший у выхода. Арктур тяжело дышал, словно бежал в Больничное крыло от самых Подземелий. Мелисента не выдержала. Гринграсс был единственным человеком, которому Мелисента могла рассказать всё. Разлука с ним была невыносимой. Отбросив все ненужные мысли, Спиннет, словно уже по привычке, ринулась к другу в объятья, которые тот добродушно предложил ей, распахнув руки. — Арктур… — Я тоже скучал, конфетка.